Глава 19

Игнат не позвонил и не пришёл, позволив мне побыть в одиночестве и взвесить каждое сказанное слово. С ошибками тоже нужно уметь жить, свыкнуться с собственной неидеальностью и невозможностью предугадать события в будущем. Мы оступаемся, падаем, поднимается вновь и идём вперёд к намеченной цели. Какова моя цель? Я хочу быть счастливой, не выпрашивая это самое счастье, не выклянчивая на коленях внимание, заботу или простую беседу, слово, взгляд.

По прошествии шести лет ко мне пришло осознание ‒ я постоянно что-то просила у мужа, неважно, что именно, сам факт просьбы имел место быть во всём. Каждая мелочь сопровождалась словом «пожалуйста», словно то, что мне требовалось, я должна была заслужить каким-то действием, поступком, который одобрят, а награду торжественно вложат в мои ладони. Так было всегда и во всём. Я всё видела, но в тоже время видеть не хотела, сглаживая острые углы непростых отношений шутками и переходом на другие темы. Ситуация накалялась, чтобы в итоге разразиться фееричным извержением и разрушить построенное до основания. Но, возможно, как раз на этом пепелище я и возведу то, о чём мечтаю?

Яна утверждает, что я из той категории людей, которые неспособны переживать несчастья и падения в одиночестве. Нам обязательно требуется сильное плечо, которое окажется рядом в случае критической ситуации. Мы должны понимать, что рядом, на расстоянии вытянутой руки, есть спасательный круг. И Красовский мог стать этим самым кругом, если бы так банально не оступился. И всё же Игнат подобрался близко, дал понять, что именно с таким человеком хочется быть рядом.

Погружённая в собственные мысли, не замечаю, как за окном опускается ночь. Набираю Яну. Мальчишки дома, ещё кашляют, но ответственно лечатся, делают ингаляции и принимают лекарства. Короткий разговор с сестрой и никаких подробностей о её устройстве в «Эвите». Обычно сестра рассказывает всё в мельчайших подробностях, но сейчас зажата, бросается короткими фразами, и уточняет, что расскажет всё, когда приеду домой. Внутри проскальзывает тревога и опасения, что на работе дела обстоят не так радужно. Кратко передаю сестре события сегодняшнего дня, предупредив о нашем шатком положении в компании, опускаю выяснение отношений с Игнатом, решая поделиться нюансами уже дома.

Долго ворочаюсь, не могу уснуть. Перед глазами стоит образ Красовского, который с виноватым выражением лица просит прощения и желает всё объяснить. Засыпаю почти под утро, с трудом откликаюсь на будильник, который трезвонит, как ошалелый, оповещая меня о начале рабочего дня. Моего последнего дня в Москве.

Телефон чист ‒ ни одного звонка или сообщения. Неужели Игнат даже не попытается пойти снова на контакт? Да, я сама всё обрубила, но мы, женщины, всегда ждём какого-то шага в нашу сторону, чтобы понимать ‒ мужчина не сдался так просто, и совершит ещё не одну попытку, чтобы наладить отношения. Или я многого хочу после недели общения?

Еду в офис, не боюсь опоздать, скорее, не желаю сталкиваться с Алиловым и вносить ясность во вчерашний разговор, который состоялся в кабинете генерального. Пусть всё остаётся так, как есть. Дальнейшие разъяснения уже бессмысленны.

‒ Ну, что, Ниночка, уже хотите побыстрее домой? ‒ Меня подхватывает под руку Вита Андреевна, вновь пугая. И как у неё получается появляться из ниоткуда, словно специально поджидает меня у лифта.

‒ Если честно, да. У меня ребёнок заболел.

‒ Неприятно, да, согласна, ‒ кривится, громко цокая. ‒ Ну, ничего, пару часиков и вы будете свободны. Хотя, я буду скучать, ‒ удивлённо смотрю на женщину, которая знает меня чуть больше недели. ‒ Да-да, чего так удивляешься? Сейчас снова окопаюсь в своих бумажках, намертво засяду в кабинете и буду покидать своё убежище лишь во время обеда. Вы с Валей внесли что-то свежее и новенькое в нудный рабочий процесс, вырвав меня из привычного графика. Я даже предложила Сергею Нигматуллович сделать вот такое обучение нормой и направлять ко мне сотрудников филиалов, которые нуждаются в дополнительной помощи.

‒ Он согласился?

‒ Да, причём сразу.

‒ И когда следующие?

‒ Через месяц, ‒ довольно кивает, видимо, предвкушая поток новых лиц в офисе. ‒ Уже жду. А сейчас, зайди к нему за документами.

Нервно сглатываю, не желая оставаться с генеральным наедине. Уверена, Игнат поведал Алилову о завязавшихся между нами отношениях, если это так можно назвать. Меньше всего хочется выслушивать издёвки и сальные шуточки со стороны мужчины. Но вариантов нет, и без документов я уехать не могу, поэтому обречённо топаю в сторону кабинета.

‒ Доброе утро, ‒ правил приличия никто не отменял, а когда Алилов слышит мой голос, поднимает голову, отрываясь от важных дел. ‒ Вита Андреевна сказала к вам зайти.

‒ Доброе, Нина, ‒ откидывается на спинку кресла, несколько минут внимательно меня изучает. Под прожигающим черным взглядом становится неуютно. ‒ Изначально планировал передать с вами документацию для Полины, ‒ спотыкается на имени жены, прокашливаясь, ‒ но решил сам поехать в Тверь. Могу вас подвезти.

‒ Не стоит. Я сама доберусь, ‒ сразу отказываюсь, не желая провести три часа в замкнутом пространстве с генеральным. Где гарантия, что он не начнёт выспрашивать подробности увиденного мной в кабинете.

‒ Ну, зачем сразу отказываться? Насколько я понял, у вас болеет ребёнок.

И тут Игнат сдал меня другу. Всё рассказал, в мельчайших подробностях.

‒ Да. И у сестры тоже.

‒ Значит, оба парня заболели? ‒ киваю, молча отвечая на его вопрос. ‒ Тем более, в ваших же интересах как можно быстрее добраться домой, а не ждать электричку и тащиться на вокзал с вещами. Могу подвезти вас к самому дому.

‒ Всё же не стоит, ‒ стою на своём.

‒ Боитесь меня?

‒ Боюсь, что переданной информации вам будет недостаточно, и вы представите меня, как живого свидетеля измены своей жены.

Несколько секунд давящей тишины, и Алилов взрывается смехом, который разносится эхом по кабинету.

‒ Нет, Нина. Я привык выяснять личные отношения без свидетелей. Один на один. Всё, что мне было необходимо, я узнал. Это не причина, а всего лишь подтверждение моих догадок. Ваше имя не будет озвучено.

‒ Полина Степановна сразу поймёт, откуда у вас информация. Точнее, от кого.

‒ Угрожала? ‒ генеральный подаётся вперёд, ожидая ответа. ‒ Пригрозила потерей работы? Или проблемами?

‒ Проблемы мне гарантировал Пронин, ‒ вспоминаю разговор в лифте и яростный взгляд “зелёного пиджака”.

‒ Даже так, ‒ хмыкает, постукивая костяшками по столешнице. ‒ А всё серьёзнее, чем я предполагал.

‒ Как эта ситуация отразится на мне? ‒ решаюсь на волнующий меня вопрос, чтобы быть готовой к последствиям, и уже начинать искать работу в другом месте. Предполагаю, что это непросто и долго, а у меня стоит вопрос с обеспечением сына и ипотекой сестры, но выход из ситуации всегда найдётся, главное – идти вперёд.

‒ Никак. Игнат сделал акцент на важности для вас рабочего места. Хотя, оно всё равно вам скоро не понадобится, так что не стоит переживать.

‒ Не понадобится? Что вы имеете в виду? ‒ напрягаюсь всем телом. Алилов говорит обрывками, непонятными для меня. Я же привыкла, чтобы всё было предельно прозрачно.

‒ Вопрос не ко мне, ‒ съезжает с темы, кажется, понимая, что сказал лишнее. ‒ В данный момент, насколько я понимаю, вас волнует лишь сохранение своего места. Оно останется за вами.

‒ На моей сестре это тоже не отразится?

‒ Сестре?! ‒ остро реагирует на мой вопрос.

‒ Да. Яна работает с пятницы в бухгалтерии.

‒ Отлично-отлично… ‒ довольно улыбается. ‒ Однозначно необходимо ехать в Тверь… ‒ Алилов будто сам с собой беседует, отойдя к окну и всматриваясь в только ему видимое место. ‒ Так, вас подвезти?

Раздумываю пару минут, но понимаю, что ошибочно отказываться от предоставленного варианта доехать в Тверь бесплатно и со всеми удобствами.

‒ Да, ‒ соглашаюсь. ‒ Но у меня все вещи в квартире. Я сейчас съезжу… ‒ иду к выходу, собираясь со скоростью света вернуться и не задерживать генерального.

‒ Не стоит. Подождите меня двадцать минут. Заедем за вещами и выдвинемся. С нами поедет ещё один человек. Нужно его дождаться.

Надеюсь, не Игнат составит нам компанию, потому что после вчерашнего разговора, я не готова к встрече с ним. Не сейчас. И, наверное, никогда.

Ожидаю в коридоре, перекинувшись с Корецкой несколькими фразами, и прощаюсь, когда из кабинета появляется Алилов и кивком головы показывает, что нам пора. Спустившись на подземную парковку, сразу сажусь на заднее сиденье. Передняя пассажирская дверь открывается и в машине появляется третий пассажир: высокий, массивный мужчина с густой бородой.

‒ Познакомьтесь, Нина ‒ это Икрем. Адвокат компании.

‒ Здравствуйте.

‒ И вам, прекрасная дама, день добрый, ‒ оборачивается, втискиваясь в пространство между сиденьями. Он так открыто улыбается, что невольно отвечаю ему тем же. ‒ Нина ‒ какое прекрасное имя. И вы прекрасны, ‒ берёт мою ладонь, прикасаясь губами к тыльной стороне.

‒ Эй, тормози, ‒ одёргивает его грубо Алилов, ‒ и руки убери. Не лапай чужое.

‒ Сразу нужно говорить, ‒ бурчит Икрем, надув губы.

‒ Сразу нужно спрашивать, ‒ поправляет генеральный.

Не совсем понимаю, о чём речь, лишь перевожу взгляд с одного мужчины на другого. И пока мы движемся к знакомому адресу, в груди нарастает напряжение ‒ я больше не увижу Игната. Уеду из столицы, оставив здесь своего соседа и всё, что с ним связано. Тоскливо от того, что отношения, которые только завязались и могли перерасти в нечто большее, оборвались так некрасиво. Но, вероятно, это к лучшему: иллюзии разбились об острые камни обыденности и человеческой лжи.

‒ Подняться с вами? Помочь? ‒ предлагает генеральный.

‒ Не стоит. Я сама. Быстро, ‒ выскакиваю из машины, но меня окликает мужской голос.

‒ Нина, ключи отдайте соседу.

‒ Соседу?.. ‒ замираю, понимая, что мне придётся вновь разговаривать с Игнатом.

‒ Есть проблемы?

‒ Нет, ‒ отрицательно качаю головой и иду к лифту.

Быстро собираю вещи, скидываю всё в чемодан. Не забочусь о том, чтобы всё аккуратно сложить, понимая, что Алилов и так делает для меня исключение, предложив подвезти до Твери со всеми удобствами. Проверяю все ли приборы отключены, хватаю чемодан и, выскочив на лестничную клетку, замираю перед соседней дверью. Может, просунуть ключи под дверь? Но, осмотрев всё досконально, вижу, что просвет отсутствует. Мнусь несколько минут, посматривая на часы. Я задерживаю себя и Алилова. Нужно просто позвонить и всунуть ключи в руку Красовского. Дело сделано.

Уверенно нажимаю на звонок. За дверью слышится сначала топот ног, затем невнятные шорохи, снова топот ног. Щёлкает замок и передо мной появляется Лесникова. От неожиданности делаю шаг назад и только потом понимаю, что Ира в одном нижнем белье, довольно прозрачном и откровенном. Сердце ухает вниз, несколько раз сглатываю, пытаясь принять увиденное.

‒ Что надо? ‒ грубо спрашивает. Выгибается в неестественной позе, прислоняясь спиной к двери. ‒ Мы заняты. Гостей не ждали.

‒ Мы? ‒ смотрю поверх её головы в попытке увидеть Игната.

‒ Мы ‒ это я и Игнат. Без посторонних. Уж извини, интим не требует свидетелей.

Вспоминаю вчерашнюю беседу с Красовским, когда он утверждал, что Лесникова никогда не интересовала его в качестве объекта для отношений. Врал. Нагло, глядя мне в глаза. И как только я отошла в сторону, разорвав всё, что нас связывало, пригласил Иру.

‒ Ир, кто там? ‒ слышу голос Игната.

‒ Ошиблись дверью, ‒ тут же откликается Ира, солгав.

А я так и стою, не в силах выдавить хотя бы звук. Настолько обескуражена и шокирована происходящим, что, кажется, увиденное мне снится.

‒ А как же Орехов? ‒ и почему меня судьба бывшего мужа интересует?

‒ Никуда он не денется. Где один мужик, там и два. Меня на всех хватит, ‒ Лесникова довольно улыбается, облизывая верхнюю губу. Становится тошно и противно. Мерзкая женщина, погрязшая в обмане. ‒ Игнатик с тобой развлёкся, потешил самолюбие, а теперь его ждут настоящие отношения. А ты слюни подбери, смени гардеробчик, сделай новую стрижку, в общем в порядок себя приведи, может, и на тебя кто клюнет. Хотя, кому ты нужна такая убогая, ‒ громко фыркает, рассматривая свой маникюр, ‒ Юра мне рассказывал, что ты никакая во всём: дерьмовая хозяйка, ужасная мать и отвратительная любовница. Мужики на таких не ведутся. Удачи! ‒ машет мне ладонью и с силой закрывает дверь перед моим носом.

Так и стою, с зажатыми в ладони ключами, которые должна была отдать Игнату. Слёзы медленно скатываются по щекам, а от обиды начинает колоть в солнечном сплетении. Всё повторяется: Лесникова, унизив меня один раз, сделала это повторно. Отмираю, приходя в себя, только когда слышу, как что-то фырчит под ногами. Жужик мечется по лестничной клетке, наворачивает круги, тыкается носом в стены. Вряд ли он вообще выходил когда-нибудь из квартиры, и сейчас животное в панике не понимает, куда бежать.

‒ Маленький, иди сюда, ‒ поднимаю ежа, и он тут же сворачивается в клубок на моей ладони. ‒ Испугался?

Вариантов нет, поэтому снова звоню в квартиру Игната, чтобы вернуть животное. Стою несколько минут, но мне не открывают, игнорируя. Вероятно, двое действительно заняты в спальне, и им не до посетителей. Но оставить Жужика здесь я не могу, опасаясь, что он просто сбежит или попадёт в беду, поэтому, не раздумывая, беру с собой и спускаюсь вниз, где меня ожидают двое мужчин.

‒ Ключи отдать не получилось, ‒ вручаю связку Алилову.

‒ Никого не было дома?

‒ Можно и так сказать, ‒ пространный ответ. Вдаваться в подробности я не хочу.

Алилов награждает меня странным взглядом, подозрительно прищуриваясь, но от комментариев воздерживается. Дорога проходит быстро, мужчины заняты своими разговорами, а я поисками зоомагазина в нашем городе. Жужику нужны жуки. Я не знаю, когда он в последний раз ел, но вечером животное однозначно необходимо покормить. Ребята обрадуются новому питомцу, а у меня теперь есть напоминание об Игнате. Мне казалось, что ёж важен для Красовского, но, как оказалось, Лесникова важнее.