Глава 20

Мужчины мирно беседуют. Спокойные, монотонные голоса убаюкивают, и я сама не замечаю, как погружаюсь в сон. Лёгкое прикосновение вырывает из дрёмы.

‒ Нина, куда ехать? ‒ голос Алилова возвращает меня в реальность.

‒ Можно на работу не ехать сегодня? ‒ сонно бормочу.

‒ Нужно, ‒ нервно постукивает по рулю, даёт понять, что в офисе будет жарко и без моей помощи. ‒ Хотелось бы, чтобы там вообще никого не было, но рабочий день в самом разгаре. Так куда ехать? Говорите адрес.

Называю адрес, и уже через пятнадцать минут автомобиль тормозит около большого зоомагазина.

‒ Вы здесь живёте? ‒ генеральный осматривается по сторонам.

‒ Нет, мне нужно в магазин, а затем поеду домой.

‒ У вас имеются животные?

‒ Теперь да, ‒ вытаскиваю из женской вместительной сумки ежа, который всю дорогу сидел на удивление тихо и спокойно, не издавая никаких звуков.

‒ Мне кажется, или это Жужик? ‒ Алилов прищуривается и наклоняется, чтобы рассмотреть животное.

‒ Да. Он. Случайно остался на лестничной клетке, а пускать обратно его не захотели, ‒ вспоминаю о причинах того, как ёж остался бездомным, а затем отправился со мной в Тверь. ‒ Не могла его оставить. Пришлось забрать.

‒ Игнат будет переживать.

‒ Это вряд ли. Он слишком занят другими, более важными моментами своей жизни, ‒ язвительно хмыкаю, представляя сладкую парочку, развлекающуюся на большой кровати. Вряд ли кто-то из них кинется Жужика в ближайшее время.

‒ Вы вроде сказали, что никого не было дома?

‒ Был. Но дверь мне открыл не Красовский.

‒ А кто? ‒ тёмная бровь генерального подскакивает. Ждёт ответа, но мне даже имя любовницы мужа произносить противно, не говоря уже о том, чтобы распинаться перед Алиловым, рассказывая историю сначала.

‒ Это уже не имеет значения. Нам пора, ‒ аккуратно устраиваю Жужика в сумке, и уже собираюсь выйти, но меня задерживают.

‒ Нина, вот вам моя визитка. На всякий случай, ‒ большая рука Икрема протягивает карточку. ‒ Звоните в любое время, ‒ весело подмигивает, ‒ я всегда отвечу.

‒ Зачем?

‒ Ну, вдруг вам понадобятся услуги адвоката.

Адвокат… Несколько секунд сверлю мужчину взглядом, вводя в ступор.

‒ А вы какие дела ведёте?

‒ Разные. Но желательно сложные.

‒ Ты вообще-то на нас работаешь! ‒ поправляет Алилов.

‒ Но это не мешает мне помогать прекрасным дамам, которые нуждаются в моих услугах. К тому же уверен, что Нина ‒ человек законопослушный и ответственный. Если у неё и есть проблемы, то они не тянут на двадцать лет тюрьмы. Так ведь?

‒ Да, так, ‒ подтверждаю. ‒ А сколько стоят ваши услуги, Икрем? К примеру, дело о разделе имущества между супругами?

‒ Двадцать тысяч, ‒ гордо заявляет, после чего Алилов награждает адвоката гневным взглядом и несколько раз демонстративно покашливает.

‒ Рублей?

‒ Д-да, ‒ тянет Икрем, ‒ да, ведь, Серёга?

Мужчины обмениваются многозначительными взглядами.

‒ Я вполне могу оплатить ваши услуги, ‒ радуюсь, словно ребёнок, готова прыгать на месте. ‒ Вы возьметесь?

‒ А суд когда? ‒ тон мужчины становится деловым и серьёзным, а улыбка сползает с лица.

‒ Вчера было предварительное слушание в московском суде. Судья предложил договориться, но мужа такой расклад не устраивает. О дате следующего заседания оповестят.

‒ Это недели две, примерно… ‒ прикрыв один глаз, Икрем что-то мысленно просчитывает и сам себе кивает. ‒ Могу.

‒ Правда? Спасибо, ‒ протискиваюсь между сиденьями и обнимаю мужчину, чмокнув в щёку. Он отшатывается и… краснеет. Алилов громко смеётся, наблюдая за реакцией адвоката, чем заставляет краснеть уже меня.

‒ Пока не за что, Нина, ‒ медленно убирает мои руки, увеличивая между нами дистанцию. ‒ Хватит ржать, а? ‒ бросает Алилову. ‒ Моя визитка у вас есть. Наберите, как только вам придёт сообщение о дате и времени заседания. Всё решим.

‒ Спасибо, Икрем.

Забираю вещи и выхожу из машины. И как только дверь за мной захлопывается, Икрем начинает что-то высказывать Алилову, размахивая руками. Мужчины ещё несколько минут беседуют, и лишь затем отъезжают от магазина.

Консультант помогает выбрать корм Жужику, бегло объясняя условия, которые необходимы ежам в квартире. Ничего особенного и сложного. Понимаю, что нет сил тащиться домой на общественном транспорте, поэтому вызываю такси, чтобы через двадцать минут оказаться дома. Тишина. Яна на работе, мальчики – у мамы. Выпускаю Жужика, и он сразу начинает носиться по квартире. Кажется довольным и мирным. Звоню сестре, но она скидывает. Затем присылает сообщение, что после работы заберёт детей сама. Разбираю вещи, готовлю ужин и наблюдаю за животным, опасаясь, что смена места жительства может неблагоприятно отразиться на нем.

Несколько часов провожу в одиночестве. Достаточно времени, чтобы вновь и вновь возвращаться воспоминаниями к омерзительному утру и неприятному сюрпризу в лице Лесниковой. Интересно, Орехов в курсе, что он не единственный в очереди претендент на тело Иры? Подмывает набрать бывшего мужа и выложить всю правду о его любимой женщине, но в итоге сдерживаюсь. Не хочу опускаться до уровня свинства Юры. Он всё обязательно узнает. И тогда прочувствует всю гадкую гамму чувств, которую когда-то испытала я.

‒ Нин, мы дома! ‒ голос Янки льётся из прихожей. Так задумалась, что даже не услышала, как открывается входная дверь.

‒ Мам! ‒ несётся мой малыш, заскакивая в объятия. ‒ Я скучал, ‒ чмокает в щёку. ‒ А ты робота купила? ‒ пытливые глазёнки заглядывают в душу в ожидании обещанной игрушки.

‒ Конечно! ‒ вручаю робота, и Егор спешит в детскую вместе с Мишей, чтобы распаковать подарок.

‒ Привет, ‒ обнимает сестра, ‒ и я соскучилась.

‒ О! Ого! ‒ медленно провожу по тёмным локонам. ‒ А ты когда покрасилась? И зачем?

‒ В четверг.

‒ Ты же говорила, что блондинка до мозга костей и останешься ей навсегда.

‒ Просто захотелось чего-то нового, ‒ пожимает плечами. ‒ Жизнь меняется, и я меняюсь. Если хочешь ‒ это эксперимент, и он мне нравится. Мне не идёт? ‒ крутится передо мной.

‒ Идёт. Очень идёт. Просто никогда тебя не представляла с тёмной копной волос. Нужно привыкнуть и только.

Кажется, Яна в момент стала другой, а зелёные глаза теперь отчётливо выделяются на худом лице, став выразительнее и больше.

‒ Как в офисе? Как устроилась?

‒ Рассказывай сначала ты, ‒ настаивает сестра, присаживаясь рядом. Передо мной появляется чашка крепкого кофе.

Вкратце объясняю ситуацию, делаю акцент на Лесниковой, не забыв наградить женщину всеми нелицеприятными словами, которые скопились на языке.

‒ Может, ты рано делаешь выводы?

‒ Да? Она была в квартире Красовского, в нижнем белье, поверь, о-о-очень откровенном и сексуальном. И он был дома, я слышала его голос, Ян, не могла перепутать. Как часто кто-то, кто появляется в твоём доме, позволяет себе расхаживать по квартире полуголым?

‒ Вообще никогда! Этого еще не хватало! ‒ взрывается сестра.

‒ Вот и я о том же… Отношения у них. Не дружеские, как ты понимаешь. Хотя, буквально вчера он убеждал меня, что никаких намерений в отношении Иры не имеет. А оказалось…

‒ Не кисни, Нин, ‒ Яна подвигается ближе, обнимая. Упирается подбородком в моё плечо и гладит ладонью по спине, успокаивая. ‒ Так получилось. Всё бывает. Не вышло с первого раза, получится со второго.

‒ Не думаю, ‒ нервно хмыкаю. ‒ Слушай, может, во мне проблема? Где-то читала, что мы притягиваем к себе людей одного типа. Нам кажется: он другой, не такой, особенный, а на самом деле, как и все предыдущие. Просто женщина сама для себя рисует радужную картинку и верит в неё искренне, желая обрести счастье, оправдывает мужчину в своих глазах, превозносит, почти идеализирует, делает богом, за которым хочет идти, тянуться, верит, что именно он один сможет защитить, оградить от проблем и бед.

‒ А в итоге мы получаем беспомощное существо, неспособное без этого самого бога решить, какого цвета блузку она сегодня наденет. Вспомни себя: ты без одобрения его величества Орехова даже обои не покупала. Так нельзя, Нин. Необходимо избавляться от больной зависимости и учиться принимать решения самостоятельно.

‒ Я хочу, чтобы обо мне заботились… ‒ складываю руки на столе и опускаю на них голову.

‒ Любая женщина хочет. В пределах разумного, понимаешь. Есть огромная разница между подавлением и искренним беспокойством за человека, который тебе дорог. Главное, уметь видеть тонкую грань, когда твоё личное пространство становится всё меньше и меньше, пока не растворится во множестве проблем другого человека.

‒ И как быть?

‒ Себя любить, в первую очередь. Заботиться о себе, ценить своё время, силы, возможности и энергетические затраты. Не бросаться сломя голову ради мужчины на край света, сворачивая горы, а встать около этой самой горы и ждать, когда он сам её свернёт для тебя. Он ведь мужчина ‒ пусть напрягается.

‒ Умная ты, Янка, ‒ тяжело вдыхаю, выводя пальцем круги на отполированной столешнице.

‒ Умная. Мы – замечательные психологи для других, для самих же себя ‒ невероятно глупы. Так и у меня. Смотрю на тебя и больше всего на свете хочу не вляпаться в такого мужика, как твой Юра. Это мне с Сашей повезло. Кто знает, каким будет следующий.

‒ Бабочки подскажут, ‒ поднимаю голову, сталкиваясь с немым вопросом в глубокой зелени глаз сестры.

‒ Кто? ‒ смеётся.

‒ Ну, бабочки. Ты же сама говорила, хочешь так, чтобы замкнуло, перевернуло, передёрнуло. Когда обжигает и бабочки появляются, а внутри пылает и дышать сложно.

Яна внимательно вглядывается в моё лицо. Становится серьёзной, словно обдумывая и принимая каждое моё слово на живо.

‒ Нин, а как с Игнатом было?

‒ Хорошо было, ‒ отворачиваюсь, чтобы сестра не видела, что я вот-вот разревусь. ‒ Замкнуло, перевернуло и передёрнуло. Всё сразу.

Тяжёлый вздох и тишина на двоих. Каждая из нас перемалывает своё, не решаясь зайти дальше.

‒ Ай! Нина! Это кто, блин? ‒ Янка подскакивает и сразу забирается с ногами на стул, оглядываясь по сторонам.

‒ Прости, ‒ стону, ‒ это Жужик, ‒ подхватываю ежа, который, кажется, испугался больше, чем сестра. ‒ Ты же на фото его видела. Ты чего? Он же не кусается, ‒ протягиваю в ладонях питомца, чтобы Яна рассмотрела и поняла, что опасность миновала. ‒ Когда Лесникова дверь перед моим носом захлопнула, он на лестничной клетке остался. Я честно попыталась вернуть Жужика в родные пенаты, но увы, мне никто не открыл, а оставлять его без присмотра опасно для него самого.

‒ Вот же чёрт! А предупредить? Сердце чуть не остановилось.

Тут же влетают мальчишки, среагировав на визг сестры и с интересом разглядывают нового члена семьи. Ёж не против внимания, скорее, наоборот. Вручаю Егору и Мише пакетик с жуками и отправляю в комнату, предупредив, что Жужик требует заботы и ужина. У наших детей появилось новое занятие, куда увлекательнее игрушек и игр в телефоне.

‒ А у тебя как? ‒ успокаиваюсь после небольшой встряски, возвращаясь на место. ‒ Как встретили? Всё показали? Как устроилась в компании?

‒ Меня сегодня уволили, ‒ Яна выдаёт эти три слова так просто и непринуждённо, что я на секунду зависаю.

‒ Кто?

‒ Полина, ‒ недовольно фыркает.

‒ Ян, я же предупреждала быть с ней максимально сдержанной. Предполагаю, она сразу же ринулась доносить свою точку зрения в вопросе детей, но ты ведь была подготовлена к этому.

‒ Да. Одно дело, когда человек, живущий по собственным правилам, эти самые правила очерчивает для себя, не заталкивая силой в других. Совсем другое, когда мне, уже матери, открыто заявляют, что дети ‒ существа бесполезные и ненужные, и место им в детском доме. Явный перегиб со стороны московской дамочки, которая дальше своих «хочу» ничего не видит. Кажется, Полина не видит краёв. Нин, её откровенно несёт. Вчера и сегодня она носилась по офису в поисках жертвы на съедение. И нашла, ‒ Янка расставляет широко руки, вертится передо мной.

‒ Ничего себе… ‒ вспоминаю, насколько сдержанными были высказывания Алиловой по отношению ко мне. Или же, самообладание покинуло женщину в связи с неизвестными нам обстоятельствами.

‒ Не сдержалась я.

‒ А как же теперь? А ипотека?

‒ Я позвонила Кате Ильиной, мы работали вместе. Обещала узнать у своих, имеется ли вакансия. Прорвёмся. Но с этой сукой работать я больше не желаю.

‒ Вряд ли она здесь задержится. Алилов приехал. Ты его видела?

‒ Нет. Когда уходила из офиса, всё было спокойно, не считая воплей Полины в одном из кабинетов айтишников. А ты откуда знаешь?

Чёрт, я даже не рассказала Яне, как и с кем вернулась в Тверь, потому что мы сосредоточились на Игнате и Лесниковой.

‒ С ним и его адвокатом, которого, как я думаю, он привёз неслучайно. Так что, завтра идём в офис и наблюдаем свержение Полины, или же бурное примирение супругов.

‒ Свержение, ‒ уверенно заключает Янка. ‒ Алилов не простит. Я бы не простила, ‒ пожимает плечами. ‒ Не скрываясь? иметь связь с мужчиной на глазах всех сотрудников и ждать поблажек? Вряд ли. Поверь мне.

‒ Вот завтра и проверим, ‒ нервно вздыхаю. Завтра решится и моя участь, как непосредственного виновника раздора семейства Алиловых. Вопрос лишь в том, потащит генеральный меня в яму, сдав с потрохами Полине. ‒ Пошли спать.

Укладываем детей, с трудом оторвав их от Жужика. Клетку я не купила, поэтому предупреждаю Яну о звуках, которыми сопровождается путешествие ежа по комнатам.

Проверяю телефон ‒ тишина. Игнат словно забыл обо мне, как только вчера за моей спиной закрылась дверь.

Больно, обидно, горько. Надеялась, что, уехав из столицы, сотру из памяти соседа, ставшего на миг безумно близким, но нет, жжение в груди не позволяет забыть мимолётные прикосновения, объятия, поцелуи, хриплый шёпот и безмерную нежность во взгляде. Всё казалось настоящим, реальным и таким близким ‒ только руку протяни. Придумала. Создала мир, в котором мне места нет.

Трудно дышать, слёзы застилают глаза, а вязкий ком перекрывает горло, когда краткими вспышками мелькают два счастливых дня, проведённых с Красовским. Тоска расползается вязкой субстанцией, желая рядом мужчину, подарившего мечту раненой душе. Открываю фото, которое на прошлой неделе скидывала сестре, рассматриваю красивое лицо с едва заметной улыбкой и тут же закрываю, чтобы сделать болезненную попытку вырвать из сердца того, кто уже прочно в нём засел.