Глава 26

Нина

Всё, что происходит дальше представляется мне, как плохая постановка с бездарными актёрами. Меня, как уголовницу скручивают два больших полицейских, заталкивают в машину и везут в участок. Подозрения в проникновении и краже кажутся шуткой, но уже по пути мне объясняют, чем мне грозят подобные обвинения.

Я никогда не имела проблем с законом, и сейчас не знаю, как себя вести и что говорить. Мне задают вопросы один за одним, не дают время на то, чтобы внятно сформулировать мысли. Из рассказа стражей правопорядка понимаю, что некто позвонил в полицию и указал, что в квартире Игната воры, описав мою внешность до мелочей. Мои доводы не в счёт, когда говорю, что знаю хозяина квартиры и просто пришла отдать ему ежа, который, кстати, тоже числится в списке украденного. Никто не может ответить, где хозяин квартиры, представители правопорядка лишь поясняют, что звонила женщина, она же и донесла на меня.

Я даже документы предъявить не могу, потому что паспорт на замене, а права остались дома. Чувствую себя глупой и брошенной, не зная у кого просить помощи. Меня привозят в участок, снова задают вопросы и выясняют, как и зачем я оказалась в квартире Красовского.

‒ Он ‒ мой сосед, ‒ объясняю в сотый раз. ‒ Я живу рядом. Временно живу… ‒ поправляю себя, ‒ в квартире компания «Эвита». Мне генеральный директор разрешил. Там вещи мои, посмотрите… ‒ слёзно прощу, пока молодой брюнет что-то пишет не останавливаясь.

‒ Итак, Нина Сергеевна, ‒ наконец, обращает на меня внимание, ‒ если вы, конечно, Нина, документов-то нет.

‒ Я же вам объясняла, что развелась, меняю фамилию, паспорт на замене. Ещё не сделали. В Твери.

‒ Запрос в Тверь мы обязательно отправим, ‒ обнадёживает полицейский. ‒ Только вот быстрого ответа ждать не стоит. Пока он дойдёт, пока там проверят, пока нам вернут… ‒ противно растягивает слова, вводит меня в транс, увеличивая ужас в разы. ‒ А потом мы выясним сами вы квартиру обчистили, или же у вас напарник имеется, который на неё и навёл.

‒ Нет у меня напарника.

‒ Напарника нет… Так и запишем «работает одна»…

‒ Я вообще не работаю… то есть не работаю я воровкой, я экономистом работаю в большой компании, сын у меня есть, Егор, три года ему… ‒ перехожу на шёпот, начиная всхлипывать от безысходности ситуации.

Мужчина напротив непробиваемый и безэмоциональный. Сухо задаёт вопросы, заполняет документы. На мои всхлипывания ему плевать, как в принципе и всем, кто заглядывает в кабинет, рассматривая меня.

‒ А нам соседка сказала, что неоднократно видела вас около дома и на лестничной клетке около той самой квартиры.

‒ Нет там соседей. Весь этаж принадлежит компании «Эвита». Соседка там получается я… ‒ снова мямлю, не знаю, как донести до мужчины, что никто не мог видеть меня, тем более сегодня.

‒ Значит, соседка с другого этажа. Главное, вас подробно описали. Мы не могли перепутать.

‒ Перепутать что? Я или не я обчистила квартиру Красовского?

‒ Вот, вы даже знаете в чью квартиру залезли, ‒ тычет в меня ручкой, согласно кивая.

‒ Конечно, знаю! Я работаю в его компании, имею с ним отношения… близкие… имела…

‒ Так это месть? ‒ довольно ухмыляется. ‒ Имела отношения, он кинул, или того хуже променял на другую, решила обнести его квартиру. Месть обиженной женщины страшна.

‒ Да никому я не мстила! ‒ перехожу на крик. Мне кажется, я бьюсь о бетонную стену. Меня не хотят слышать, настаивая на своей версии.

‒ Значит, просто вскрыла. Что искала? Деньги, ценности, бумаги? Что потом собиралась с ними делать, продать?

‒ Я никуда не влезала. Ничего не крала, ‒ стою на своём.

‒ Не хотите сотрудничать, да? Ладно, будем разбираться, ‒ подхватывает меня под локоть и тащит из кабинета по коридору.

‒ Валера, открывай, ‒ приказ заставляет дёрнуться.

Меня заталкивают в клетку, где кроме меня несколько мужчин, похожих на бомжей. Едкий запах мочи врывается в нос, заставляя поморщиться. Я не хочу здесь находиться, к тому же ни за что. Меня подставили, но я даже не могу предположить кто и зачем.

‒ Посиди, подумай, ‒ клетка со крипом закрывается. ‒ Утром снова поговорим. И кстати, пока не появится хозяин квартиры, чтобы проверить, что было украдено, дело не продвинется.

Мужчина удаляется по коридору, оставляя меня в компании бомжей. Оглядываюсь, натыкаясь на заинтересованные взгляды не очень трезвых мужчин. Сжимаюсь в комок и забиваюсь в угол. Не хочу соприкасаться с ними в ограниченном пространстве три на три. Они ко мне не подходят, держаться на расстоянии.

‒ Я ведь имею право на звонок? ‒ обращаюсь к полицейскому, сидящему ко мне спиной. ‒ Все же имеют, правда? Я в фильмах видела. Я хочу позвонить.

Мой телефон остался в квартире, когда шла к Игнату. Наизусть помню только номер Орехова и сестры. Первому звонить я не планирую, даже если буду висеть без страховки на отвесной скале, прощаясь с жизнью. Остаётся сестра и вариант позвонить тому, кто может помочь.

‒ А тебе, что, позвонить не дали? ‒ спрашивает, не оборачиваясь.

‒ Нет, ‒ стираю слёзы, шмыгая носом. ‒ Не дали.

Мужчина тут же набирает номер, ждёт ответа.

‒ Андрюха, ты ей позвонить не дал? Нет? Почему? По шапке потом получим, если что. Почему не дал? Ладно.

Кладёт трубку и нехотя поднимается. Подходит вплотную, скрупулёзно рассматривая меня.

‒ На. Звони. У тебя есть минута, ‒ вручает стационарный телефон.

Быстро нажимаю цифры, молюсь, чтобы Янка взяла трубку, увидев незнакомый номер. Протяжные гудки уничтожают мою надежду. Второй раз позвонить не позволят. Не могу утверждать, но, скорее всего, никто не думает идти мне навстречу в данной ситуации.

‒ Янка! ‒ кричу, как только слышится заветно «Алло». ‒ Яночка, мне помощь нужна!

‒ Нин, что случилось? Ты где? ‒ паника в моём голосе настораживает сестру, а частые всхлипы выдают моё состояние.

‒ Яна, у меня мало времени. В ящике комода, в прихожей, куда мы мелочёвку бросаем, лежит визитка Икрема, адвоката Алилова. Позвони ему. Звони, пока не ответит. Скажи, что я в сорок первом участке. Меня обвиняют в краже.

‒ Нин, ты серьёзно? Тебя? ‒ негодует сестра. ‒ Кража? Что ты украла?

‒ Будто бы я влезла в квартиру Игната и что-то украла. У меня документов нет и телефона. Мне разрешили один звонок…

‒ Закругляйся, ‒ приказывает полицейский.

‒ Яна, звони Икрему. Сейчас. Дозвонись обязательно! Только он помочь может! Ян… ‒ у меня выхватывают телефон, скидывая звонок.

Я успела сказать нужную информацию. Теперь остаётся лишь надеяться, что упёртая сестра, переживающая за меня, дозвонится Икрему, где бы он не находился. Он моя единственная надежда и единственный человек, способный помочь в огромном городе.

Становится немного легче. Теперь сестра в курсе произошедшего. Я не одна. Охватывает паника, когда прикидываю, что Икрем может не согласиться приехать и вытащить меня отсюда. А может и вовсе не взять трубку, или же оставить мой вопрос на утро. Ничего о нём не зная, боюсь предположить, где проводит пятничный вечер мужчина. Есть ли у него семья, дети, собственные проблемы, или же он просто развлекается в преддверии выходных.

‒ Мадмуазель, не желаете познакомиться? ‒ от неожиданности дёргаюсь в сторону, когда неприятно пахнущий мужчина присаживается рядом. Всклокоченная борода и несвежий вид сразу отталкивает.

‒ Нина, ‒ пищу, опасаясь грубо ответить соседу по камере.

‒ Павел Константинович, ‒ кивок головой, будто мы сейчас на званом ужине, а джентльмен передо мной старается соблюсти все нормы приличия. ‒ Мои соратники: Валерий Андреевич, ‒ перевожу взгляд на второго бомжа, ‒ и Владислав Викторович, ‒ мне кивает рыжий мужчина, возраст которого определить даже примерно не представляется возможным.

‒ Здрасьте… ‒ шепчу.

‒ Вечер добрый, ‒ отвечают хором. ‒ Вероятно, нам с вами придётся коротать эту ночь вместе, ‒ придвигаются ближе, ‒ поэтому мы, как настоящие мужчины, уступим место даме на скамейке, ‒ показывает рукой на облезлую деревяшку.

‒ Спасибо, ‒ готова разреветься, представляя ночь в этом месте и неприятной компании.

‒ Малышев, отвали от женщины! ‒ раздаётся удар по железным прутьям, и бомж отскакивает от меня в противоположный угол. ‒ Тишина!

Мои «соседи» косятся, пока я тихо всхлипываю, не зная, как поступить дальше. Мне не верят, и кто-то очень грамотно всё рассчитал, подставив меня.

Проходит несколько часов, как мне кажется, или дольше. Я почти смирилась с перспективой остаться в этом месте на неопределённый срок. Вероятно, Янка не дозвонилась Икрему, или же мужчина просто не пожелал мне помочь. Предположений множество, а вариантов решения ситуации катастрофически мало.

‒ Орехова… или как там тебя. На выход, ‒ передо мной отворяется дверь, и полицейский кивает в ту сторону, откуда меня привели. ‒ Быстрее.

Словно очнувшись, поднимаюсь и стараюсь покинуть ужасное место. Иду по коридору, как сказали, в двести пятый кабинет, где я уже успела побывать.

‒ Она? ‒ полицейский, который меня допрашивал кивает куда-то в сторону.

‒ Она.

Передо мной Алилов. Сам приехал. Готова броситься ему на шею и умолять, чтобы генеральный забрал меня. Слёзы застилают глаза, я в шаге от истерики, с трудом сдерживаю рвущиеся слёзы.

‒ Забирайте.

Алилов разворачивает меня и подталкивает на выход. Можно сказать, тащит за руку на улицу, направляя в нужную сторону. Приглашает в машину, но заметив заторможенность с моей стороны, подводит вплотную и практически заталкивает внутрь. Внедорожник трогается с места.

‒ С-спасибо, Сер-гей Нигма… ‒ начинаю активно всхлипывать, давясь слезами и закрыв рот ладонью, ‒ туллович, ‒ с трудом выговариваю отчество, которое раньше трудностей при произношении не вызывало. ‒ Я Янке сказала, чтобы Икрему звонила…

‒ А он мой номер дал, потому что не в городе. Приятно проводит выходные вдалеке от столицы.

‒ А… А-а-а… Я поняла. Я ничего не крала… Честно, ‒ прикладываю ладони к груди, оправдываясь. ‒ Так получилось… Я зашла… А тут полицейские… Забрали меня… Ой, там же Жужик остался! ‒ подскакиваю на сиденье. ‒ Один! Совсем! А Игнат не знаю, когда приедет.

‒ Спокойно, ‒ останавливает генеральный. ‒ Вдох-выдох, Нина. Дышим, ‒ щёки мужчины смешно раздуваются, а я по инерции повторяю за ним. ‒ В квартире был. Ёж в клетке. Не сбежит. Всё закрыл, и соседнюю дверь тоже. Твой телефон, ‒ кладёт мне на колени. Пытаюсь разблокировать ‒ тщетно, потому что разряжен. ‒ Лежал на тумбочке в прихожей рядом с ключами. Сумку не видел.

Немного успокаиваюсь, делаю попытку взять себя в руки и собраться с мыслями, которые разбежались подобно испуганному стаду. Не сразу понимаю, что мы едем по незнакомому мне району.

‒ А мы куда? ‒ кручу головой, осматриваясь.

‒ В больницу.

‒ У меня ничего не болит, ‒ возражаю.

‒ Мы едем к тому, у кого как раз-таки болит. Очень надеюсь, Нина, что уже завтра все жизненные перипетии будут разрешены, а то, что казалось невероятно сложным, станет в итоге элементарным недопониманием двух взрослых людей.