Глава 12

Свадебный наряд будущей леди Форриль доставили накануне дня бракосочетания, вместе с прочими прилагающимися к платью вещами. Весь вечер сёстры Адорейн разглядывали чудесное платье, Виррис — придирчиво и ревностно, сравнивая свои умения и мастерство предоставленных Форрилями портних. Платье сшили из материи пастельного, нежно-зелёного оттенка: цвет изумительно гармонировал и с рыжими волосами, и с мшистой зеленью глаз. Старшая, увидев наряд, восторженно ахнула и дольше, чем сама невеста, рассматривала и подобранные ткани, и крой, и отделку нежнейшим кружевом и золотым шитьём. И сама Элге признала: Мад подарил ей настоящее произведение портновского искусства, хотя сам наряда не видел.

Леди Бритта так же заявила, чтобы невеста не беспокоилась о сборах — она прямо с утра пришлёт своих горничных, которые помогут и с укладкой, и с приведением лица в порядок, и с облачением, и любезно предоставила такую же помощь для сестры: Виррис не придётся наводить красоту себе самой и переживать, что будет выглядеть недостаточно статусно. Вир такая забота тронула, тогда как Элге ещё с вечера окончательно и бесповоротно утонула в волнении и предсвадебном мандраже. Наибольшее смятение вызывал предстоящий торжественный ужин, на который Форрили пригласили приличное количество гостей, хотя и не в пример меньше, чем на сорванную свадьбу, а так же то, что после церемонии Элге уже не вернётся в ставший родным домик.

— Это же было очевидно, сестрёнка, — напоминала Виррис. — Конечно, тебе прямая дорога в дом мужа, как иначе? А я уж тут как-нибудь справлюсь…сама. Может быть, устрою на первом этаже швейную мастерскую, возьму пару помощниц. Ой, да что сейчас о моих планах! Элге, ну что ты! Улыбнись! Сегодня самый прекрасный день твоей жизни!

Своё платье на свадьбу младшей сестры Виррис сшила, конечно, сама, и оно удивительным образом гармонировало с нарядом невесты: отличаясь по цвету, было схожего кроя и с отделкой такими же кружевами. Оттенок лаванды очень подходил к пламенно-рыжим волосам с заметным оттенком красного дерева, карим глазам, бледной, светлее, чем у Элге, коже.

— Ты сама на невесту похоже, дорогая, — подмигнула Элге, разглядывая старшую сестру.

Горничные весело закивали, а сёстры рассмеялись. В таком состоянии: восторженном, предвкушающем полный тихой радости, улыбок, клятв и признаний день, Элге и застал нетерпеливый стук в дверь. Виррис птичкой метнулась к выходящему на улицу окну.

— Экипаж лорда Форриля! — воскликнула она, оборачиваясь к Элге.

— Один? — удивилась невеста.

— Да…Очевидно, остальные остановились дальше по улице, всё-таки здесь достаточно тесно, чтобы развернуться всем. Я открою сама, стой на месте.

Элге, сделавшая было пару шагов к двери, смущённо остановилась и прислушалась к голосам в прихожей. Радостный, какой-то воркующий голос Мада и негромкий — Виррис, а через пару мгновений жених шагнул в гостиную, и Элге позабыла обо всем.

Красивый, какой же красивый, до слёз. Самый лучший, самый родной. Ни на миг не вспомнив, что порядочной невесте полагается смотреть на жениха из-под скромно опущенных ресниц, она глазела самым бессовестным образом и в его глазах видела отражение своего восторга.

— Элге… — он прокашлялся. — Леди Элге, вы прекрасны. Я сражён наповал.

Девушка не сдержала улыбки, услышав в его голосе срывающиеся, хриплые нотки. Цвет свадебного наряда Мадвика безупречно сочетался с её светло-зелёным платьем: жениху тоже подобрали оттенок зелени, более тёмной, насыщенной, и тонкая золотая отделка перекликалась с шитьём на платье. В руках он сжимал букетик из белых и золотых цветов, с которым так и застыл в проходе.

— Вы тоже, — признала очевидное Элге.

Мад шагнул к ней, схватил тонкую руку, затянутую в высокую, до локтя, перчатку, нежно погладил пальцами золотистый шёлк.

— Я уже жду — не дождусь нашей брачной ночи, — тихо-тихо сказал он, не сводя с невесты горящего взгляда.

Позади хмыкнула Виррис и молодые повернулись к ней. Элге залилась румянцем и неловко улыбнулась. Мадвик наконец вспомнил о цветах и вручил их очаровательной невесте.

— Леди, вы готовы? Леди Виррис, вы выглядите великолепно, — вспомнил о манерах жених.

Дождавшись утвердительного кивка невесты и благодарного реверанса старшей, повёл Элге к выходу и у самой двери вдруг сказал:

— Леди Элге, леди Виррис. Прошу прощения, что не сказал раньше, это стало известно в последний момент. Мои отец с матерью, а так же гости не будут сопровождать нас к Алтарному кругу.

При виде потрясения, проступающего на лице невесты, и откровенного недоумения старшей леди Адорейн, поспешно пояснил.

— Матушка осталась дома, чтобы проследить за окончательными приготовлениями, а отца срочно вызвали во дворец, его величество прямо с утра созвал внеплановый совет. Но не беспокойтесь, пожалуйста, к моменту нашего возвращения от Алтаря отец уже вернётся, он обещал. Родители передают вам самые искренние извинения и самые тёплые напутствия, и будут ждать нас на пороге нашего общего — совсем скоро — дома. Обещаю. А большая часть гостей съедется позже, к ужину. Элге, любимая, самое главное — что мы в этот день уже вместе, верно?

Элге вздохнула, разом успокаиваясь, и подняла на жениха мягкий взгляд.

— Лорд Мадвик, я принимаю ваши объяснения и не обижаюсь. Я никогда не задумывалась, каким будет мой путь к Алтарному кругу: вдвоём с будущим мужем или в сопровождении родных и близких. Но моя сестра… я бы хотела взять Виррис с собой. Вы не возражаете, лорд?

Виррис растерянно замерла, переводя взгляд с одного на другую. Действительно, по обычаям, которых придерживались повсеместно в Калдигерне — к Алтарному камню жених и невеста шли как вдвоём, так и с родственниками или гостями. Девушки по умолчанию решили, что Форрили сопроводят молодую пару обязательно: единственный сын женится, да и сама Элге рассчитывала на поддержку старшей сестры в этот день.

Мадвик галантно подхватил невесту под локоток и обаятельно улыбнулся.

— Конечно, не возражаю. Идёмте, нам пора.

Элге окинула взглядом внутреннюю часть дома, потом, когда вышла на улицу, заскользила по стенам, окошкам с весёленькими занавесками в оборочках, мысленно тепло и чуточку печально прощаясь со своим садиком, цветами и травами. Августовское утро само по себе являлось подарком и добрым знаком: свежее, ясное, с чистым небом и не по-осеннему тёплым солнышком. Её рука надёжно и уверенно покоилась на сгибе локтя будущего мужа. Совсем скоро — её мужа. В том, что Алтарь примет их клятвы, она нисколько не сомневалась.

Экипаж Форрилей действительно оказался один, с нарядным бесстрастным возницей на облучке. Достаточно просторный, чтобы внутри поместились несколько человек, хотя обычно для жениха и невесты подавали персональное транспортное средство, а сопровождающие ехали отдельно. Виррис в нерешительности замешкалась возле распахнутой дверцы, но Мад с любезнейшей улыбкой усадил на мягкое бархатное сиденье сначала невесту, а потом и будущую свояченицу напротив. И весь путь, не выпуская руки Элге, неосознанно поглаживая запястье, ладонь, тонкие пальчики, задевая своими пальцами помолвочное колечко с изумрудом, развлекал барышень непринуждённой беседой.

Алтарных кругов в Леаворе насчитывалось два: в черте города, в восточной его части, недалеко от центра, и дальний, к северо-западу от города. Путь к нему проходил сначала через строгие прямые торговые улочки, потом спускался к берегу Шелты и, резко вильнув широкой дорогой вправо, у подножия Алтарного холма становился узкой тропкой, выложенной белым гладким камнем. У начала этой тропки возница и остановился, дальше надлежало идти пешком. Оставалось подняться по молочно-белому камню, обвивающему широкий холм, наверх. Мадвик легко выпрыгнул из экипажа и с сияющей улыбкой повернулся к невесте, протягивая руки. Тоненькая лёгкая Элге впорхнула в подставленные объятия и запрокинула счастливое лицо к небу — чистому, яркому, голубому. Не выпуская невесту из рук, Мадвик заглянул внутрь.

— Леди Виррис, дальше мы сами, таков обычай.

— Понимаю, — с улыбкой кивнула сестра и перевела взгляд на Элге. — Пусть Небо благословит вас, милая. Моё благословение — с тобой. С вами.

Элге благодарно улыбнулась, а Мадвик кивнул вознице и пояснил для Виррис:

— Я приготовил на всякий случай корзинку с угощением, Лерд сейчас принесет её вам.

— Благодарю вас за заботу, — кивнула старшая сестра. — Ступайте. Да освятит Алтарь ваш союз.

Путь на вершину холма занимал в среднем от четверти часа до получаса, смотря с какой скоростью двигались новобрачные, и насколько охотно пропускало их само священное место. Случалось и такое, что молодые люди поднимались долго и трудно, случалось, что с ясного неба вдруг начинал хлестать холодный ливень, и молнии били, и гром пугал, и сильный ветер норовил сбить с ног. Всякое бывало. Но, глядя в светящиеся радостным ожиданием глаза Мадвика, Элге в их удаче не сомневалась. Ни капельки. Вложив ладошку в сильную ладонь жениха, выпрямила спину ещё ровнее и уверенно зашагала по тропинке, на которой можно было уместиться вдвоём, вплотную прижавшись друг к другу. По дороге рекомендовалось поменьше болтать, больше взывать к Небу, к богам, вознося молитвы и испрашивая благословения на долгую счастливую жизнь. Всё это Элге знала в теории, но по факту они шли в обнимку по вечнозелёному холму, с каждым шагом поднимаясь все выше и выше, переговаривались и ворковали голубками, и на душе девушки было светло и радужно. Препятствий им не было: не портилась погода, не сыпались под ноги мелкие камушки и песок, не выпархивали ниоткуда чёрные птицы. Выше, ещё выше; подставляя улыбчивое лицо ласковому ветерку, Элге казалось, что идут они к самому солнцу.

Белый гладкий камень закончился на плоской, будто небрежным взмахом ножа срезанной вершине, по контуру которой стоячие камни высотой примерно в три человеческих роста образовывали два условных круга. Никакого покрытия, купола над вертикально расположенными камнями не было, но все знали: на находящихся внутри людей никогда не падали ни порывы ветра, ни капли дождя, ни гроза, ни снег. Внешний круг из красно-коричневого в золотистую крапинку, шершавый и прохладный на ощупь. Мадвик и Элге переглянулись вопросительно, взглядами как бы спрашивая друг друга: готов? Готова? И синхронно шагнули внутрь. Навалилась густая вязкая тишина, в уши как вату заложили; Элге глянула на жениха, ища его поддержки. Мадвик ответил ободряющим пожатием её ставшей вмиг холодной ладошки. Десятка два неторопливых, осторожных шагов до внутреннего круга. Этот контур был из кремового камня с прожилками цвета шоколада, и всю внутреннюю поверхность покрывали знаки, узоры и символы — возможно, охранительные знаки. Тело двигалось словно в воде — воздух вокруг был плотный и текучий одновременно. И во втором круге тишина не являлась абсолютной — с нарастающим чувством волнения Элге начала различать то ли шорох ветра, то ли шелест невидимых крыльев, то ли далёкие-далёкие голоса. Ладони Мадвика переместились на её плечи, легонько сжали их; она поймала его улыбку и вернула свою. Обряд для каждого свой, это все знали. В самом центре второго круга лежал Алтарь. Белый, как январский снег, как самые чистые порывы самой не запачканной души. Элге смотрела и видела сияние, расходящееся от него полупрозрачным куполом.

По традиции, следовало приблизиться к Алтарю и опуститься на колени, приложить ладони к поверхности камня. Время, проведённое в таком положении, у каждой пары свое — кому-то пяти минут хватало, а кто-то, рассказывали, и час так простаивал. Хорошим знаком считалось, если камень под руками становился тёплым, если не темнел и если надетые в конце обряда кольца тоже теплели на несколько мгновений. Холод, покалывание, смена цвета Алтаря на тёмный, чёрный — дурной знак, неодобрение богов. Так же как и заползающие в сердце страхи, тревожность, паника — так Алтарь давал знать, что хорошим и счастливым брак не станет. Легкость, умиротворение, чувство всеобъемлющего счастья — говорили о том, что союз благословлён. И теперь только, подходя к сияющему белому камню на ватных ногах, Элге испытала сильнейшее беспокойство, молоточками застучавшее по вискам. Задержала дыхание, крепче сжала в свободной руке букет — его следовало по завершении возложить на Алтарь, подняла лицо к Мадвику — он сосредоточенно смотрел вперёд, но шёл уверенно, не сбиваясь с шага. Голоса вокруг них будто стали явственнее, но ни слова разобрать не удавалось.

— Я в нас верю, — шепнул он севшим голосом, и на этих простых словах девушка начала дышать нормально.

От поверхности Алтаря веяло Силой, природы которой Элге не понимала. Светлая? Тёмная? Она просто — была. Обволакивала. Притягивала. Давила. Колени сами собой подогнулись и девушка опустилась перед камнем. Навязчивый шепот и свистящие звуки вокруг неё и внутри неё — как и когда они проникли — не знала. Ладони сами собой легли на Алтарь, где-то исчез из поля зрения свадебный букет, возможно, лёг рядом. Присутствие Мадвика ощутила отстранённо — вот он, напротив, ладони рядом с её, соприкасаются кончиками пальцев. Разделённые алтарным камнем на несколько минут, чтобы соединиться — на всю оставшуюся жизнь.

И всё исчезло. Элге куда-то провалилась и поплыла на волнах невесомости, бездумно, медленно, легко. Как соринка или крошечная пылинка, или шарик — не понять. Мыслей не было, пустая-пустая голова. Она предполагала, что у Алтаря будет радоваться и с благодарностью просить для себя и любимого человека счастья, гармонии, уважения друг к другу, но это было в какой-то прежней жизни. В этом моменте остался белый молочный свет и невесомость. И тихие, ненавязчивые голоса. Не было времени, не было пространства и сколько это длилось — никто не взялся бы посчитать.

Звуки нехотя возвращались, как и цвет. Глаза Элге медленно открылись — она увидела свои руки, лежащие ладонями вниз, и руки Мадвика, прикасающиеся к её. Подняла голову — Мад смотрел на неё рассеянным взглядом, смотрел и не видел. Через несколько секунд его глаза обрели осмысленное выражение, на побледневшем одухотворённом лице мелькнула неуверенная улыбка. Элге прислушалась к собственным ощущениям и не поняла, что нужно чувствовать. Чувствовалась ли лёгкость? Кажется, да. Во всяком случае, не ощущала страха или встревоженности. Покой? Похоже на то. Элге шевельнула пальцами — руки в перчатках холода от камня не уловили, скорее — едва ощутимое тепло. Хорошо. Тепло — это хорошо, замечательно! Мадвик улыбнулся:

— Мы получили одобрение, Элге. Наш брак благословлён. Слышишь?!

Улыбаясь, девушка кивнула.

Спешным движением Мад вытащил из внутреннего кармана плоскую коробочку, открыл — на подушечке лежали обручальные кольца. Элге не выбирала кольцо — Мадвик настоял на сюрпризе, думал над эскизом и заказывал ювелиру сам. Девушка медленно протянула руку и с замиранием сердца наблюдала, как блеснул в пальцах жениха — нет, теперь уже мужа! — гладкий ободок, увенчанный россыпью мелких камушков, как заскользил поверх её перчатки. Зачарованная, Элге смотрела на обручальное кольцо. У Мадвика великолепный вкус: красиво, но не вычурно и не громоздко. Он не сводил с неё глаз, пока она надевала ему его кольцо. Вот и всё. Свершилось. Они на минутку замерли, прислушиваясь к ощущениям, но ни холода, ни жжения Элге не почувствовала и вопросительно взглянула на мужа.

— Тёплое, — шёпотом произнёс он и тихо засмеялся.

Поднялся с колен и подбежал к ней.

— Поздравляю вас, леди Форриль.

Как непривычно и…правильно звучит.

— Поздравляю вас, лорд Форриль.

— Я тебя люблю, очень-очень, — успела услышать Элге прежде чем он наклонился поцеловать её.

Время застыло вновь. Прикрыв глаза, новобрачная прижалась к нему тесно-тесно, полностью отдалась наслаждению, которое дарили губы мужа, заставляя её отвечать так же нетерпеливо.

— Ты меня с ума сведёшь раньше, чем доберёмся до супружеской спальни, — покачал головой Мадвик, не торопясь размыкать объятия.

Элге провокационно улыбнулась.

— Кто кого ещё сведёт…И я тебя люблю, Мад. Больше жизни.

Обнявшись, они двинулись прочь из Алтарного круга, и в этот раз голосов вокруг них уже не было. Свадебный букет Элге оставила на Алтаре, посмотрев на него с нежной и благодарной улыбкой. За их спиной светящаяся поверхность белого камня на несколько секунд приобрела дымчато-серый оттенок, но новобрачные этого не видели, полностью поглощённые друг другом. Когда они неспеша спускались по холму, задорно перепрыгивая через разделяющие белый камень полоски, Элге на мгновение ощутила лёгкий зуд на запястье, где стояла видимая только ей магова печать. Посмотрела на руку, но перчатка мешала разглядеть колдовской след. Скорее всего, теперь договор исполнен полностью, а, значит, и метка должна исчезнуть.

На последних шагах по тропке Мадвик подхватил её на руки и, счастливо смеясь, закружил, прижал к себе крепче и не сразу выпустил из рук, только снова напомнил дразнящим шёпотом прямо в её пылающее ушко:

— Считаю минуты, когда мы наконец сможем остаться с тобой наедине. Я так долго ждал, Элге.

Её кольнуло крохотной иголочкой-сожалением.

— У нас не будет первой брачной ночи, Мад, — тихо напомнила девушка.

— У нас будет много других, прекрасных, самых восхитительных ночей, потому что никаких иных с тобой быть не может, — мягко возразил он. — Пойдём, жена моя, твоя сестра нас заждалась. Наконец-то в её присутствии я могу обращаться к тебе вот так, по-простому… Пойдём. Время праздновать.