Глава 17

«Не хочу», — тягостно заворочалось в душе Элге. «Хочу свою жизнь, знакомую, привычную до каждой минутки. Надёжный тыл, доверие и уверенность в своих близких. И чтобы никаких тайн».

Элге поведала господину Зоратту о том, что знание трав и растений проявилось у неё месяца за три до семнадцатилетия, коротко пояснила, в чём суть магии.

— В этот период ваша сестра ещё проходила обучение в Школе, — вспомнил директор. — Она упоминала, что вы начали чувствовать травы, я тогда удивился: дело ведь было зимой, и вместо живых растений вы потянулись к засушенным. Я предложил леди Адорейн привести вас к нам, проверить уровень дара и намеревался предложить обучение.

Элге показалось, что весь воздух разом вышибло из её лёгких.

— Обучение? — Разве в Леаворской Школе есть курс травоведения?..

Бьорд Зоратт пристально посмотрел на неё:

— Всегда был. Магия эта довольно редко, но встречается. Мы же и зельеварение преподаём, одно без другого не работает.

Глаза у него были необычные: очень светлые, почти прозрачные, будто углём обведённые по контуру радужек, с чёрными-чёрными зрачками.

Господин директор чувствовал некоторую неловкость за то, что стал невольным свидетелем семейных тайн, и в то же время этой молодой леди помощь просто необходима. Элге растерянно посмотрела на мужа, что с каждой минутой хмурился всё сильнее, но в прекрасных глазах, сейчас цвета грозового неба, застыла искренняя обеспокоенность за неё. Ей всё больше переставало нравиться происходящее, но не замечать новых обстоятельств уже невозможно. А сколько ещё открытий её ждёт? Почему-то кажется, что немало. Элге зябко повела плечами и благодарно улыбнулась, почувствовав успокаивающее поглаживание тёплой ладони.

— Значит, всё-таки факультет есть, — девушка смотрела на Мада, на господина Зоратта смотреть не получалось.

— Конечно, — ещё раз подтвердил Бьорд. — И мы также предлагали льготное обучение для ближайшей родственницы нашей ученицы, одной из лучших на курсе. Скидка была бы приличной. Даже больше: в отдельных случаях мы даём рассрочку. Этот вариант я также озвучил леди Ви…Адорейн.

— И… что ответила Виррис? — с замиранием сердца уточнила Элге, уже догадываясь, что ничего хорошего не услышит.

— Леди Адорейн упомянула о стеснённых обстоятельствах, в которых вы оказались после потери родителей. Я предложил не отказываться сразу, а взять паузу, подумать, понаблюдать за дальнейшим раскрытием вашей магии. Предложил заехать и самому протестировать вас, но леди заверила, что у вас всё идет потихонечку, ровненько и не причиняет неудобств ни вам, ни окружающим. Где-то за месяц до выпуска — окончание учёбы в школе в августе — я ещё раз завёл с леди этот разговор. Всё-таки полгода прошло, было любопытно, как развивается дар, чего вы успели достичь.

— Неплохо развивался, — со вздохом вспомнила девушка. — Я разбила первые грядки и что — то посадила, вроде мяты, чабреца и тому подобное. В то лето я начала учиться влиять на рост растений.

Господин директор подался вперёд, нервно сцепив пальцы рук в замок.

— Мне очень неловко говорить вам все это, леди Форриль, однако сестра ваша уверила меня в том, что дар у вас совсем незначительный, слабый. В таких случаях особого контроля не требуется, источник вполне стабильно работает и справляется сам. Обучение желательно, но настоятельной рекомендации нет.

— Незначительный?.. — удивилась Элге, невольно переводя взгляд на собственные пальцы с аккуратным нежным маникюром.

Она вскинула голову и прищуренным взором обвела помещение. Кивнула сама себе, обнаружив на одной из стен домашние растения в изящных горшочках: свекровь любила цветы и зелень. Смахнула с плеч руку опешившего мужа и выбрала цель: центральный из висящих в специальных подставках горшок. Мужчины за её спиной молчали, и в этом неуютном молчании Элге запустила внутри себя магию, живую и послушную, на которую так охотно откликались растения. Кудрявый кустик, сидящий в горшочке, откликнулся тоже: сначала нежно-зелёными молодыми побегами, а через пару минут и несколькими бутонами, набирающими силу с каждым мгновением, пока один из них не раскрылся бледно-лиловыми лепестками.

Тишина за ней сделалась звенящей, и в этом ошеломительном молчании девушка, не глядя ни на одного из мужчин, вернулась на диванчик, к мужу, и нырнула в его объятия.

— Нужно пригласить леди Виррис, — произнёс Мад, чувствуя, как жена каменеет в его руках. — Я уверен, что у твоей сестры не было повода вредить тебе, тем более сознательно. Это какое-то недоразумение, вы поговорите и всё разрешится. Я напишу ей записку, Элге?

Господин Бьорд в глубокой задумчивости изучал растение, не замечая, что ерошит собственные аккуратно приглаженные волосы, отчего на затылке те встопорщились жёсткими прядями-иглами.

Ответить она не успела.

Дверь без стука открылась, впуская в гостиную лорда Тивиса.

— Господин Зоратт, вы закончили?

После этого свёкор перевёл взгляд на Элге:

— Как вы, дорогая? Вижу, вам лучше?

— Да, благодарю за беспо…

— Вот и славно. Господин Зоратт, жду вас в моём кабинете, вы знаете, как к нему пройти. Мой вопрос не терпит отлагательств. Элге, если вы ещё не все моменты успели прояснить, то предлагаю вернуться к ним позже, когда господин директор освободится. Или завтра. Господин Бьорд, как у вас со временем, насколько плотно вы сейчас заняты в Школе?

Зоратт медленно перевёл взгляд на лорда, поправил строгую булавку в идеальных складках шёлкового шейного платка.

— Вопрос со временем улажу сам. Прошу прощения, лорд Тивис, что заставил вас ждать. Дело действительно серьёзное, и я окажу посильную помощь вашей невестке и вашему сыну соответственно.

— Весьма признателен, — кивнул Тивис и вышел.

Словно ему вослед, в горшке лопнул второй бутон, разворачивая нежные округлые лепестки.

Господин директор Леаворской Школы повернулся к притихшей на диване паре, почти физически ощущая исходящее от потенциальной целительницы смятение.

— Простите великодушно, леди Форриль, я хотел бы сам провести первичные тесты, но сейчас не успеваю, дело с лордом Тивисом действительно важное. Я подумаю, кого можно определить к вам наставником, и завтра же направлю его к вам. Сориентируйте, в какое время будет удобнее его или её принять. Каждый из преподавательского состава умеет проводить первичные тесты, плюс к этому я выдам нужный прибор для более точного измерения вашего магического потенциала. Первая половина дня у меня занята, а во второй, при необходимости, я тоже подъеду.

— Благодарю вас, господин Зоратт. Я извещу вас об удобном времени запиской, — сказал Мадвик, поднимаясь с дивана, на котором так и сидел в обнимку с женой.

— Когда вы смогли воздействовать на растения вот так, как сейчас показали, леди Форриль?

— В сентябре уже могла. У нас на окнах круглый год цвели цветы.

Едва директор, кинув напоследок острый взгляд на отрешённую девушку, откланялся и вышел, Мадвик жестом привел в движение лежавшие на столике небольшие листочки. К нему подлетели письменные принадлежности и жёсткий планшет для удобства письма. Но он не успел написать ни единой буквы — Элге накрыла его руку своей.

— Я не готова сейчас говорить с Виррис, — призналась она дрожащим от эмоций голосом. — Понимаю, что надо, и чем скорее, тем лучше, но просто не могу.

Муж перехватил её ладонь и поднёс к своей щеке, глаза при этом смотрели сумрачно.

— Элге, в вашей семье налицо некая проблема, которую…

— И мы её решим, Мад, — умоляюще возразила жена. — Я боюсь, если Вир придёт сегодня, я на эмоциях наговорю ей много лишнего, обвиню пропасть знает в чём. Пусть это будет хотя бы завтра. Пусть придёт учитель, проведет тестирование, подтвердит наличие дара. Мне не верится, Мад, мне до сих пор не верится! Давай мы сначала всё узнаем, а потом я позову сестру и задам свои вопросы.

— Не понимаю твоей нерешительности, милая, — нахмурился Мадвик. — Настаивать не буду, потому что это твоя семья и я понимаю твое желание сохранить добрые отношение, мир. Хотя между тем, что говорила леди Адорейн господину Зоратту и тем, что ты нам показала сейчас, разница существенная, и я, мягко говоря, в недоумении. В то же время разговор с леди Виррис не означает ссоры: тебе просто нужно выяснить, знала ли сестра о твоем первом даре и почему он так долго спал. В конце концов, как давно он был у тебя, это-то Виррис может знать, память потеряла только ты, но не вы обе!

— Всё так, — вздохнула Элге, обхватив себя за плечи. — Только на её память я и полагалась все эти годы, моя собственная весьма ненадёжна. Я не сумею сохранить самообладание в присутствии Вир, не сейчас, не сегодня. Как вспомню о том, что нужный факультет в Школе существует! И щедрое предложение господина Бьорда!.. Дай мне чуть-чуть времени, Мад.

— Как знаешь, — нехотя проговорил Мадвик, вновь привлекая её к себе, баюкая в руках. — Если хочешь сначала получить подтверждение о наличии дара — давай дождёмся результатов. Но бегать от сестры не получится, поговорить все равно придётся.

Элге тихонько чмокнула мужа в подбородок.

— Я понимаю.

— Пойдём к себе, маленькая. Хочешь отдыхать — значит, будем отдыхать.

* * *

Чай с успокаивающими травами и выпечку подали в их комнаты, Мадвик самолично ухаживал за притихшей женой: укутывал в мягкий плед, подливал горячий, с пряными нотками напиток, кормил с рук. Успокаивал, подбадривал, обещал, что вместе они справятся с новым неожиданным препятствием, которое на самом деле не препятствие вовсе, а большое благо. Элге слушала, соглашалась и в её душе расцветала безмерная благодарность к мужу.

Муж между тем отослал горничную Элге и сам занялся подготовкой жены ко сну. Элге подозревала, что Мадвик отчего-то испытывает к Сионе неприязнь, которую умело скрывает, но от расспросов воздерживалась. Сионе было хорошо за тридцать, как бы не ближе к сорока, внешность она имела довольно неказистую, невыразительную, но обладала прекрасными для службы качествами: аккуратностью, исполнительностью, проворностью и отсутствием излишней болтливости. Для Элге, отвыкшей от прислуги, этого было более чем достаточно, а Мад не так часто и сталкивается с ней. Камердинера Мадвика Элге видела ещё реже: тот умел быть незаметным.

Спать жену Мад принёс в свою спальню: разнообразия ради они ночевали то на её половине, то на мужской. Элге больше нравилась собственная спаленка, благодаря мягким пастельным цветам интерьера она казалась девушке более уютной, но Элге обычно не капризничала в выборе. Какая разница, если разобраться? Самое главное, что вместе. Единственное, что немного огорчало молодую, не особо искушённую жену…Вернее, стало огорчать совсем недавно: нежный и страстный супруг не всегда заботился о её личном удовольствии, время от времени проявляя невнимательность. Элге стеснялась признаться, считала себя распущенной, развратной, но втайне мечтая, чтобы Мад проявлял больше чуткости, ведь всё остальное было прекрасным: прикосновения его губ и рук дарили невероятное блаженство. Вот и сегодня: сумел распалить её, но не утерпел, не подождал её, сорвался сам, и Элге осталось только прятать досаду и разочарование, слушая его сбившееся хриплое дыхание возле своего уха. И после — слова благодарности и лёгкие поцелуи.

Лёжа в его объятиях, слушая ровное сонное дыхание, почти соскользнувшая в сон, Элге вдруг почудились другие руки, прижимавшие её к себе как величайшую драгоценность. Прикосновения которых заставляли её кожу пылать, делали сверхчувствительной. Такие же — и совершенно другие движения, от которых она испытала полный спектр яркого оглушительного… Она резко выдохнула и мотнула головой, отгоняя само воспоминание о том, уже давнем, уже забытом. Пытаясь справиться с нахлынувшим стыдом, Элге завозилась под боком Мадвика, ища удобное положение, пристроилась уютнее, теснее. И через некоторое время ей все-таки удалось оставить позади этот сложный, полный открытий и тайн день.