Глава 18

Наставница, выбранная господином Зораттом, прибыла на следующее утро после завтрака.

Высокая, статная, с уютной полнотой, нисколько её не портившей. Мадвик встретил её на родительской половине дома: ещё не все гости и посетители привыкли пользоваться отдельным входом в ту часть особняка, в которой обустроились молодые.

— Мое имя Каннелия, лорд Форриль, — глубоким грудным голосом представилась женщина.

— Рад знакомству, госпожа Каннелия. Идёмте, я провожу вас к супруге.

Девушка ждала в одной из комнат, рядом с личными покоями.

Будущая наставница Элге была светловолоса и темноглаза, с острыми чертами лица, на вид — лет тридцати пяти, но что такое возраст в их более чем вековой реальности, в которой старость с её морщинами и немощью подбирается и забирает в плен лишь лет за пятнадцать-двадцать до конца? Каннелия выглядела вполне молодо, её кожа не утратила гладкости, на щеках играл румянец, глаза лучились живым любопытством.

Молодой леди она понравилась, в том числе и приятной улыбкой. Познакомив дам, Мад извинился и ушёл заниматься делами.

— Господин директор предупредил меня, что не успел провести тестирование для определения уровня вашего дара. Мы сделаем это сейчас, вы не против?

— Я в полном вашем распоряжении, — заверила Элге.

Каннелия достала прямоугольный ящичек из тёмного орехового дерева; внутри, в выложенном шелковистой материей углублении, лежал небольшой матовый предмет, по форме напоминающий яйцо. Девушка подавила желание потрогать гладкий отполированный бок, молочно-белый, в золотистых и зеленоватых прожилках с холодным лунным сиянием.

— Возьмите определитель в ладони, — распорядилась наставница.

Элге обхватила прохладный, чуть ощутимо пульсирующий камень, сжала в руках и вопросительно посмотрела на женщину.

— Больше ничего не надо делать. Просто расслабьтесь и посидите так пару минут.

Девушка посидела, неуверенно перекатывая яйцо в ладонях. Похожее на камень, оно не нагревалось в её руках, сохраняя приятную прохладу. Расслабленность удавалась с трудом, точнее, вообще не удавалась — чисто внешнее проявление, не более. Женщина наблюдала, поглядывая на руки потенциальной ученицы с лёгким прищуром, покусывая губу. Элге разжала ладони: по поверхности определителя пробегали волны света, золотистые, белые, напоминающие свечение лунного камня.

— На вашу магию он реагирует, — задумчиво протянула госпожа Каннелия. — Но очень несущественно.

Она прищурилась, переходя на особое зрение.

— На травничество, не на целительскую. А господин Зоратт абсолютно уверен, что у вас целительская сила.

— А вдруг это ошибка?

Женщина внимательно посмотрела ей в глаза, усмехнулась:

— Леди Форриль, вы сами-то как думаете? После всего того, что видели окружающие? После всех ваших ощущений?

Элге длинно вздохнула: ну да, не вяжется. Еще немного подержала определитель в руках, рассматривая его пристально — пристально, любуясь игрой цвета, чувствуя прохладную тяжесть.

Каннелия забрала магический предмет и уложила его обратно в ящичек.

— Что-то мне не нравится, леди Элге. Не пойму, что. Вы позволите вас осмотреть?

— Да, пожалуйста, — растерянно ответила девушка.

Женщина приблизилась, встряхивая кистями рук — с кончиков пальцев осыпалась светло-зелёная пыльца. Цвет магии госпожи Каннелии проявляется оттенком нежной весенней зелени. С сосредоточенным видом наставница, подняв руки к голове Элге, выставила их по обе стороны от её лица и замерла. Девушке было несколько неуютно стоять так, чувствуя, как касаются её энергетические волны; ожидание нервировало. Наставница медленно смещала руки вниз вдоль тела Элге, не касаясь, сохраняя дистанцию между ладонями и ученицей.

Хотелось задавать вопросы, чтобы отвлечься от этой тихой сосредоточенности, хотелось переступать с ноги на ногу, шевелиться, поправлять волосы, колье, которое, кажется, лежит на шее не совсем ровно, подол платья, который неудобно зацепился за мысок туфельки и именно сейчас мешает. Но она стояла ровно и дышала так же размеренно.

— На вас как будто хитрый замок навесили, — задумчиво произнесла наставница. — Большой амбарный замок, грубый, но крепкий…Довольно примитивный, но, должна признать, эффективный.

У Элге запрыгали губы; изо всех сил она сжала челюсти, чтобы не демонстрировать слишком явно своё потрясение. Блокировка магии..? У неё? Поставленная кем-то?.. Когда, как? С какой целью? Пока вопросы взрывали её голову, сама она продолжала молчать, неотрывно глядя на наставницу.

Каннелия, покусывая губу, наконец опустила ладони и отошла, не глядя, опустилась в ближайшее кресло. Девушка поёжилась, не удержалась и обхватила себя руками.

— Что..?

— Попробуйте вспомнить, леди Форриль, в каких случаях ваша истинная магия проявлялась. Как давно это началось. Время, место, обстоятельства. Ощущения. Любые детали важны.

Элге задумалась.

— Мне сложно отделить одно от другого. Господин Зоратт утверждает, что травы открылись мне как дополнение к основному…дару. Но я только вчера узнала, что он есть.

Заинтересованная в прояснении всех тайн, она старательно вспоминала. Ничего особенного не шло: незначительный случай в пекарне, где стоящей за прилавком лавочнице Элге указала на начинающиеся проблемы с желудком. В тот раз она всего лишь посоветовала женщине, не медля, обратиться к целителю для точной диагностики. А позже принесла особый сбор и объяснила, как его применять. И про непривычное поведение собственной силы в домике Берты-повитухи обмолвилась. А больше ничего и не припоминала.

— Это оно: проявление целительного дара. Плюс вчерашний яркий случай, господин Бьорд поведал о нём подробно. Почему же сейчас определитель его не видит? Он настроен обходить блоки и видеть скрытое, тем не менее улавливает только магию трав, — покачала головой Каннелия. — Леди Форриль, я бы хотела вызвать господина Зоратта. Сейчас. Вы позволите? Он сильнее меня в сканирующих заклинаниях, а мне очень, очень не нравится то, что на вас наложено. Возможно, господин директор определит точнее.

— Конечно, вызывайте. Госпожа Каннелия, мне как-то волнительно, даже страшно.

— Опасаться совершенно нечего, леди, — мягко улыбнулась женщина.

Но пристальный взгляд небольших тёмных глаз нервировал.

Прибывшему вскоре директору Каннелия быстро и чётко обрисовала свои наблюдения и сомнения, а Элге отчего-то потряхивало мелкой-мелкой дрожью. Ей и хотелось, чтобы очевидные подозрения подтвердились — целительство интересовало и манило её, она давно почувствовала, что могла бы делать гораздо большее, чем просто продавать людям чаи и отвары; в то же время терзали и опасения. Приручать магию во взрослом возрасте сложнее, чем в детстве, когда привыкание, обучение и развитие проходит мягко и плавно. Спонтанные выбросы силы, помимо вреда носителю, в отдельных случаях вместо пользы могли нанести вред и пациенту. Элге сказочно повезло, что в те два-три раза, когда она направляла свою непонятную тогда силу на лечение людей, всё закончилось благополучно.

Бьорд Зоратт очистил руки заклинанием и потёр ладони одна о другую.

— Можно? — уточнил он у Элге, присевшей в кресло и наблюдающей за ним с безотчётной настороженностью.

— Можно, — со вздохом опустила ресницы девушка. — Я больше всех заинтересована в том, чтобы разобраться со своим…неожиданным даром.

Он подошел ближе и, протянув руки, активировал заклинание. От ладоней Зоратта шло тепло, он хмурился и задумчиво кусал губу, совсем как наставница недавно. На его ладони, окутанные едва видимой дымкой, девушка и глядела, лишь бы не встречаться с пронизывающим взглядом очень светлых глаз — Элге наконец рассмотрела их необычный цвет. Светлый — светлый аквамарин, почти что цвет северного льда, но тёмный контраст зрачков и обводки оставлял не самое приятное впечатление: хотелось зябко дёрнуть плечами и отстраниться. Расфокусированный взгляд скользил по Элге от макушки до мысков туфелек.

— Хм… В прошлую встречу потоки целительской силы шли от вас гораздо ярче… Сейчас же — её как будто нет.

Пока Элге удивленно распахивала глаза, пыталась хоть что — то такое…непонятное, странное почувствовать внутри себя, ладони господина директора кружили возле её плеч, области декольте, также не касаясь кожи и слоя одежды.

— Вот тут, — отрешённо обозначил Бьорд.

Элге скосила глаза — его палец указывал на её левое плечо.

— Госпожа Каннелия, а вы при сканировании что-то нашли?

Наставница кивнула указывая на то же плечо.

— Весьма интересный блок, впервые такой вижу. Магия не спит, а как будто…сдерживается снаружи.

Элге потряхивало всё сильнее; уставившись на крупный камень в булавке шейного платка Зоратта, она строила предположения одно невероятнее другого. Мужчина всё водил и водил ладонями возле её плеч.

— Согласен: блок не внутренний, — наконец отозвался он. — Скажите, леди Форриль, а что за платье на вас?..

Элге озадаченно посмотрела вниз, на свой наряд, неосознанно провела пальцами по складкам длинной юбки.

— Обычное платье. — Я его не раз надевала. Моя сестра шила.

— Обычное, да… — в глубокой задумчивости закивал господин Бьорд, медленно стряхивая с пальцев магию как лишние капли воды. — Леди, вас не затруднит переодеться во что-нибудь другое, а платье принести мне?

Элге заворожённо следила, как истаивает на ладонях директора сканирующее заклинание: дымка втягивается под кожу и это…красиво и немного пугающе одновременно. Смысл вопроса дошел до неё не сразу.

— Сейчас?

— Сейчас, — подтвердил Зоратт.

Растерянность Элге, окутавшая её защитным коконом, сменилась удивлением:

— Вы думаете, что?.. Нет, не понимаю! Как платье может повлиять на проявление или отсутствие магии?

— Ещё не понял, леди Форриль. Вы выполните мою просьбу?

Девушка растерянно моргнула. Всё вроде бы обыденно и привычно глазу: спокойный мягкий интерьер комнаты, дневной свет за окном, ранние осенние цветы в вазе, два мага — специалиста своего дела, серьёзные, вызывающие уважение и расположение — а в висках бьётся осознание, что мир разлетается на осколки, чтобы никогда больше не собраться обратно таким, каким был.

— Да, — сказала Элге целую вечность спустя. — Сейчас вернусь.

Девушка стремительно прошла в свои комнаты, по пути вызывая горничную, в гардеробной стянула с вешалки первый попавшийся наряд. Прибежавшая на вызов Сиона помогла переодеться и поправить немного растрепавшуюся причёску. Элге взяла свое платье в руки, придирчиво осмотрела со всех сторон. Обычное. То есть, не совсем, конечно — Виррис шила превосходно, волшебно. Чудесный крой, идеальные строчки, отделка кружевом и тонкими шёлковыми лентами, толика магии: каждый шовчик выполнен с любовью. Сидело платье безупречно, носилось долго, не теряя насыщенности красок, чистилось легко. Элге заглянула на изнанку: ничего особенного, необычного, просто ровные швы. А руки дрожат и разливается стылым холодом волнение. Элге вернулась к наставнице и директору, протянула последнему наряд.

Светлоглазый господин повторно запустил заклинание, и ещё пристальнее, чем хозяйка наряда, оглядел этот самый наряд сначала с лицевой стороны, потом вывернул на изнаночную. Сосредоточенный, передал платье госпоже Каннелии и поднял глаза на притихшую Элге.

— Можно?..

Едва дождавшись её согласия, протянул ладони и ещё раз просканировал девушку.

— Вот она, чувствуется, довольно мощно. Хороший, ровный поток целительской силы. А у вас что, Каннелия?

— А у нас…Вам лучше самому это увидеть, господин Зоратт.

Бьорд забрал платье, пригляделся нахмурился.

— Вчера вы ведь были не в этом наряде, леди? В другом, если не ошибаюсь? Не помните, откуда было то платье на вас?

— Свекровь заказала. Не знаю точно, у кого из портных, семья мужа пользуется услугами нескольких.

— Понятно. А эту вещь, — он приподнял ворох материи, — шила леди Адорейн?

Его голос звучал глухо, будто булыжником придавленный. На хозяйку наряда он старательно не смотрел.

— Да. Что вы хотите… Господин Зоратт, на что вы пытаетесь мне указать? — немеющими губами выговорила Элге.

Безумно хотелось вцепиться пальцами в собственное платье, смять шелестящую ткань изо всех сил, лишь бы не слышать… и не думать. Но руки оставались безупречно спокойными, чинно сложенными на коленях.

— Поверьте, леди Форриль, ужасно не хочу ни на что указывать. Самому не нравится. Однако — вот.

Бьорд приподнял платье, расправил лишние складки и продемонстрировал девушке плечевой шов, на котором она разглядела совсем небольшую, нарочито грубо выполненную вышивку белой нитью. Мелкие стежки соединялись в неизвестные символы, которые Элге разглядывала со смесью брезгливости и страха.

— Что это?..

Странные глаза Зоратта стали темнее. Не только глаза — на лицо набежала тень, а пальцы вцепились в тот же перстень с искусно огранённым аквамарином.

Госпожа Каннелия выпустила с кончиков пальцев заклинание, светло — зелёной дымкой осевшее на ткани.

— А это, — после недолгой паузы ответила она вместо Зоратта, — и есть тот самый амбарный замок, запирающий ваш истинный дар. Грубый, но действенный.

В густой, неприятной тишине Элге смотрела на белые стежки, смотрела — и не видела.

— Не верю, — чужим, хриплым голосом сказала она.

Каннелия мягко коснулась её руки. Господин Бьорд глядел в сторону, но во взгляде его было скрываемое сочувствие. Изумление, неверие тоже были, но больше — сочувствия.

«И Мада нет», — невпопад пронеслось в голове девушки. «Уткнуться в него лицом, спрятаться и не видеть этого… этой грязи».

— Давно у вас это платье, леди Форриль?

Ответ Элге прозвучал безжизненно: настолько она старалась взять бушующие эмоции под контроль.

— Года два, может, чуть больше. Мы не имеем… не имели возможности менять гардероб так часто, как хотелось бы. Да и… Виррис шьёт великолепно, в каждую вещь вливает особую магию: как видите, платье выглядит совсем новым, ткань в идеальном состоянии, ни зацепок, ни катышков.

«И вышивает искусно», — молотом стучало в висках.

— У вас другие платья, пошитые леди Адорейн, имеются? — уточнил господин директор.

Перед глазами Элге плавали цветные пятна.

— Имеется несколько. Я не понимаю… Зачем?!

— Пока не знаю, леди. Мне крайне неловко, что я становлюсь невольным свидетелем ваших взаимоотношений с близким вам человеком. Леди Адорейн всегда с теплотой отзывалась о вас.

Элге механически кивнула: пятна перед глазами сменились издевательски пляшущими белыми стежками.

Шила Виррис давно, с каждым годом всё лучше и лучше. И вышивала отменно; вышивка украшала несколько нарядов Элге, и нередко её спрашивали, кто автор столь тонкой нежнейшей работы. Элге перевела невидящий взгляд на платье, в которое переоделась, с трудом заставила взгляд сосредоточиться. Ну да, это платье подарил муж.

— Госпожа Каннелия, — безжизненно произнесла Элге, — могу я ещё раз прикоснуться к магическому определителю?

Девушке вновь выдали яйцеподобный предмет, и в течение минуты он засиял в её руках тёплым золотистым светом — лучи пробивались сквозь сжатые ладони, а Элге при взгляде на них хотелось плакать. И запустить чем — нибудь в стену. Вместо этого она вернула определитель наставнице и закрыла лицо руками, даже не поинтересовавшись результатами теста.

Каннелия механически разглаживала складки на злополучном платье. Господин директор поднялся и принялся мерить шагами комнату.

— Леди Форриль. С одной стороны, я не могу вмешиваться в дела семейные, я чувствую, насколько вы не в своей тарелке и сочувствую вам, вашей ситуации. С другой стороны, если вы ещё не беседовали с леди Адорейн — не беседовали ведь, правда? — то самое время это сделать. У меня масса вопросов, например. Любой маг, а ваше сестра маг, и неслабый, да и вы тоже, знает, что подавляемая сила, сила, которую связывают, не дают развиваться, не используют — через некоторое время выгорает. В каких-то случаях заметно для организма, причиняя даже физическую боль, в каких-то незаметно. Не возьмусь определить с точностью до месяца, но у вашей магии имелись все шансы перегореть через пару-тройку лет. Максимум. Если бы вы продолжали постоянно носить эти платья, и в особенности наряды, имеющие подобную вышивку, то в лучшем случае вам осталась лишь сила трав. Вышивка эта ещё больше усиливает запирающее заклинание, по сути она и есть замок, уникальный, подобранный спонтанно. Уверен, что и на других вещах, сшитых леди Адорейн, такие знаки.

Мужчина наконец поднял на несчастную Элге взгляд.

— Пригласите леди Адорейн.