Глава 19

Дверь приоткрылась, и в гостиную заглянул Мадвик:

— Зашёл узнать, как ваши усп… Что такое, Элге? Что стряслось??

Через секунду он был возле жены. Элге молча обняла его, вцепилась намертво трясущимися руками. В наступившем конце света Мад казался единственным надёжным островком, способным защитить и уберечь. Объяснения давал господин Зоратт, и всё это время девушка просидела, самым бессовестным образом пряча лицо в жилетку мужа.

— Лорд Форриль, — Бьорд и устало провёл ладонями по лицу, — если подозрения относительно леди подтвердятся, если выяснится, что сестра вашей супруги намеренно подавляла дар с целью его окончательного исчезновения… Я не стану утверждать наверняка, пока не поговорю с леди, но… Вы понимаете, что я не могу не сообщить властям.

Элге отняла голову от надёжной груди Мада и перевела умоляющий взгляд на директора.

— Я должна проверить остальные платья. Вдруг это нелепая ошибка, мы с Виррис всегда… Я не понимаю, зачем бы ей это.

— Скорее всего, на них тоже магическая вышивка или иные усиливающие чары, — вздохнул Зоратт.

Выглядел он крайне разочарованным. Лицо Каннелии выражало расстройство. Не исключено, что молоденькую пламенно-рыжую магичку знала в годы учёбы и она.

— В голове не укладывается, — потрясённо шептал Мад. — Конечно, проверим, милая. Прямо сейчас и посмотрим. Господин Зоратт, я прошу вас… Во — первых, сначала надо всё выяснить.

— Безусловно. Я не сторонник поспешных решений, обвинение слишком серьёзно.

— Во — вторых… Хотя давайте сначала разберёмся с гардеробом моей жены. Элге, ты помнишь остальные платья, которые шила твоя сестра?

— Разумеется. Сейчас принесу.

На деревянных ногах она прошла к себе, позвала Сиону. Верить не хотелось. Не верить не получалось. Горничная без единого вопроса исполнила просьбу, вытаскивая из гардеробной те наряды, на которые указывала госпожа. Самой Элге дотрагиваться до собственных платьев сейчас было всё равно что потрогать паука. С ворохом одежды, которую несла Сиона, вернулась к остальным.

У госпожи Каннелии был крайне неловкий вид и порозовевшие уши, мужчины же выглядели нахохлившимися. Словно перед её появлением активно спорили.

— Это моя личная просьба, — с нажимом подытожил Мад, бросив в сторону девушки потемневший взгляд.

— Только из уважения к вам и вашей семье, лорд Мадвик, — неохотно кивнул господин директор.

Несчастный перстень безостановочно крутился в нервных мужских пальцах.

— О чём вы, господа? — насторожилась Элге.

— Потом объясню, — отмахнулся муж. — Сейчас важнее выяснить, как давно у тебя твой дар, а также как давно твоя сестра делает…то, что делает. И чем грозит тебе освобождение от запирающих заклинаний. Как станет вести себя дар, чего ожидать, чем помочь?

— Я подскажу, — мягко напомнила о себе женщина и плавным движением поднялась. — Леди Форриль, как видите, обстоятельства сложились так, что сегодня мы не сможем начать занятия. Хвала Небу, что мы смогли выяснить сейчас столь важные детали о вашей силе! Результаты теста, если хотите, я озвучу: по стобалльной шкале уровень вашего дара около восьмидесяти пяти единиц. Это очень высокий показатель.

Пока Элге потрясённо молчала, Каннелия продолжила:

— Я напишу вам рекомендации. За чем нужно следить в первую очередь, какие эмоции сдерживать, какие, наоборот, желательно проявлять чаще — это тоже важно. И упражнения. Самое главное — не бойтесь. Ничего опасного не происходит и не случится, господин Зоратт вам это подтвердит. Бросаться лечить в первое время, даже если кому-то понадобится помощь — не нужно, как бы ни хотелось. Пока не научитесь правильно расходовать свои силы — не беритесь. Сейчас — с вашего позволения, я оставлю вас и вернусь в Школу. Рекомендации пришлю вечером, как только освобожусь и закончу их составлять. И о расписании уроков для вас подумаем, согласуем. Я с радостью помогу вам с обучением… Бьорд?

— Да, можете идти, Каннелия.

— Госпожа Каннелия, — предостерегающе начал Мадвик, подняв на женщину тяжёлый взгляд.

— Не тревожьтесь, лорд Форриль: разумеется, всё произошедшее в этом доме не будет передано огласке, можете на меня положиться.

Мадвик дождался подтверждающего директорского кивка, и только тогда его лицо расслабилось.

— Леди, лорд Форриль, всего наилучшего.

Едва проводив женщину, Элге нетерпеливо повернулась к мужчинам:

— О чём вы спорили?

— О вашей сестре и вашей ситуации, леди, — не стал отпираться Зоратт.

— Мне нужно как можно скорее побеседовать с ней. Вчера я не нашла в себе сил… Мад, ты поможешь с ускоренной почтой?

Муж тут же распорядился об отправке послания, которое Элге написала с третьего раза, настолько дрожали руки.

— Только я прошу вас… Я хочу говорить с ней наедине.

— Я бы не хотел, — не согласился Мадвик. — Дело слишком серьёзное: тебе наносился вред, регулярно, в течение долгих лет!

— Больше не нанесёт, — мрачно заверила Элге.

— Лорд Форриль, леди охотнее даст разговорить себя без присутствия посторонних лиц. Пусть поговорят с глазу на глаз. А я, с вашего позволения, побуду в соседнем помещении. Магия леди Адорейн не представляет опасности, но я…

— Я понял, — процедил Мадвик. — Хорошо, мы оба будем в соседней комнате, но, дорогая, я запущу заклинание, которое позволит мне слышать ваш разговор. Только лишь с целью безопасности.

Элге поёжилась. Новые, жёсткие нотки в любимом голосе мужа никак не вязались с его всегда таким ясным и улыбчивым обликом.

— Мад, моя сестра, конечно…я до сих пор в себя не приду от её поступка, но всё же она не преступница и не собирается меня убивать.

— Лишение магического дара — не смертельно, — горько усмехнулся директор, — но мы все жаждем понять, сознательно ли это делалось, или леди не знала о последствиях.

— Я выясню, — пообещала девушка, и от её тона теперь уже зябко передёрнул плечами муж.

Распорядившись насчет чая, Элге принялась ждать приезда сестры. Чай…дань хорошим манерам… Не чаем бы поить её, а огреть чайником! Мысли разбегались, Элге попробовала набросать план разговора, но, посмотрев на короткий список вопросов, сдалась и запустила бумажным шариков в огонь. Понимала ли Вир, что делает, или нет? Ведь и на остальной одежде, в разных швах, они нашли мелкую вышивку — «замок».

В коридоре послышались голоса; Элге встрепенулась. Один голос точно принадлежал Виррис, высокий и чистый, с командными нотками. Второй, тоже женский, вероятнее всего, прислуге. Двери распахнулись и впустили улыбающуюся леди Адорейн; служанки деловито вносили охапку тёмных чехлов, в которых обычно хранят одежду, и при взгляде на них у Элге заныли зубы. Расцепив собственные пальцы, намертво ухватившие подлокотники кресла, она неловко поднялась. Чехлы сложили на ближайший диванчик, прислуга удалилась, а замечательная рыжеволосая красавица сделала движение в сторону застывшей младшей сестры.

— Элге, милая! — радостно начала Виррис. — Прости, что долго не приезжала, столько заказов навалилось! Но я нашла время и на твой гардероб!

— На — что? — Элге решила, что ослышалась. — На…гардероб?

Смотреть на жизнерадостную старшую отчего-то стало трудно, перед глазами всё расплывалось, но не от слёз: она чувствовала, что глаза сухие. За стенкой один строгий мужчина заикнулся о передаче её специальным службам, ей угрожает арест, а Виррис словно нарочно усугубляет своё положение!

— Я привезла тебе новые платья, моя хорошая. Подарок любимой сестрёнке от всего сердца. Понимаю, что теперь у тебя другой уровень достатка и муж обеспечит тебе…

— Платья… — подсказала Элге неживым голосом, медленно переводя взгляд на тёмный ворох чехлов.

В глазах становилось всё темнее.

— Да, и тёплый плащ на осень, — продолжала улыбаться Виррис, присаживаясь в кресло напротив. — Теперь тебе надо соответствовать новому статусу, ведь совсем скоро вы с мужем возобновите выход в свет. Всё-таки признай, что я хорошо шью, в моих нарядах не стыдно будет показаться в…Элге, ты чего?

— Платья, — нехорошо улыбнувшись, повторила младшая.

Сквозь пелену бешеной ярости ей казалось, что светлокожая Виррис не улыбается нежно и радостно, а скалится, а вместо красивых карих глаз чёрные провалы. Она моргнула, и видение медленно, неохотно исчезло.

— О да, Вир, ты изумительно шьёшь. На высшем уровне, — в голос просочился яд, и Виррис вздрогнула. — И вышивки делаешь прекрасные. И на этих тоже есть, да? С изнанки, куда глупая сестра не станет заглядывать?

Старшая отшатнулась, стремительно бледнея, только на щеках выступил яркий румянец.

— Не понимаю, о чём ты, — дрогнувшим голосом сказала она. — Это просто платья, как обычно, я всегда тебе их…

На младшую страшно было смотреть: насыщенная зелень ушла из глаз, оставив золотые крапинки, заливающие радужки целиком, до краёв, и это не выглядело ни мило, ни безопасно.

— Как обычно, точно, — повторила Элге тем же ядовитым тоном. — Ты всегда занималась и моим гардеробом тоже! Так скажи мне, дорогая любящая сестра, — обманчивое спокойствие всё же сорвалось — и одновременно в комнате что-то взорвалось и зазвенело, — почему ты сделала это со мной?!

Виррис молниеносно вылетела из кресла и спряталась за его высокой спинкой, в защитном жесте выставила перед собой ладони, на кончиках пальцев пульсировала магия, но Элге видела перед собой лишь прекрасное, насквозь лживое лицо.

— Что — почему? У нас денег почти не было, а одеваться надо…

— Не строй из себя идиотку!!! Я не про деньги! Почему ты это делала?! Почему, зачем ты запечатывала мою родную магию?!

Глаза Виррис сделались в пол-лица, она судорожно хватила ртом воздух раз, другой, третий. Нелепо взмахнула руками, в ответ к ней подлетел один из светильников и завис на уровне её лица, как раз между ней и Элге. Так себе защита против обычно такой спокойной девушки, что сейчас так и полыхала яростью.

«Она знала».

— Проклятье, Вир, зачем??!

Никакой приступ ярости не в состоянии заглушить эту боль, но Элге пыталась избавиться от неё, выплеснуть, пусть ядом, пусть отравой, как угодно, только бы она не разъедала её изнутри. Тёплую жёлтую сферу светильника возле себя она вообще не видела, изо всех сил сжала ладони, вогнала ногти под кожу, чтобы не броситься на сестру, не начать лупить по красивому, до последнего штриха знакомому лицу, на котором читалось выражение приговорённого к смертной казни.

— Элге, — испуганно всхлипнула Виррис, указывая глазами куда-то вбок.

Лицемерка!

— О, не надо!

Элге пошла на неё, смутно видя перед собой размытый силуэт сестры; в голове что-то звонко лопнуло, вероятно, остатки её выдержки. Сфера двигалась от неё — следом за отступающей к стене Виррис.

— Прекрати!

Сбоку раздался неясный шум и следом сквозь завладевшую Элге пелену просочились встревоженные голоса, кто-то звал её по имени. Кажется, муж.

Виррис взвизгнула и загородилась рукой. От светильника, что ли? Элге несколько раз моргнула в попытке обрести ясность зрения и наконец ей это удалось. Парящей между сёстрами сферы не наблюдалось.

Рядом наблюдался Мадвик, отчего- то в нескольких шагах от неё, впереди — скорчившаяся у стены, насмерть перепуганная и визжащая совсем не по-аристократически сестра, в дверях чья-то фигура, кажется, господина директора. И лужа возле ног самой Элге. Она потрясла головой и в недоумении огляделась. Вода натекла от стоящего возле окна столика — с его поверхности продолжали падать капли и собираться в тоненькие ручейки. Островки воды по всему столику, и сверкающие в них осколки разбитой вазы, в которой стоял большой пышный букет снежных роз. Цветы из лопнувшей вазы повалились на мокрый стол, а стебли… Элге в полном непонимании смотрела на утыканные шипами стебли, неожиданно длинные, очень длинные, неправильно длинные, они живыми змейками сползали со столика вниз, на паркет.

— Останови их!!

Тёмно-зелёные, похожие на шипастые скрюченные пальцы, ранее безобидные стебли роз цеплялись за гладкую ткань платья Виррис, оставляя зацепки, стремясь дотянуться до её лица. Элге медленно, как во сне, моргнула.

— Элге, ты меня слышишь? Посмотри на меня!

Девушка перевела взгляд на ошеломлённое лицо мужа.

— Я здесь, я с тобой. Никто тебя не тронет, — мягко, как с маленькой, заговорил Мад, делая к ней мелкие осторожные шаги. — Ты можешь остановить это?

Вслед за его указующим пальцем Элге вернула взгляд на ползущие стебли.

— Если не справитесь, леди Форриль, ничего страшного, я помогу, — подал голос господин Зоратт.

Сам он неотрывно смотрел на Виррис.

По венам Элге всё ещё бродил жгучий яд, однако голоса мужчин немного отрезвили: надо взять себя в руки. Она медленно вдохнула и выдохнула, стараясь сосредоточиться на колючих стеблях срезанных роз. Вытянула руки, с облегчением поймав поток энергии: хвала Небу, даже в таком дёрганом состоянии магия откликнулась, не подвела. Никогда прежде она никому не угрожала подобным образом. Несколько привычных действий — и с пальцев слетает золотистое облачко и оседает на оживших колючках, распространяется по всей длине тонкими спиральными волнами и, наконец, впитывается. Девушка пригляделась к результату своего колдовства и вздохнула с облегчением: рост прекратился.

— Можно срезать излишки и заново поставить цветы в воду, — выдохнула Элге устало. Приступ злости покинул её. — Прекрати визжать, Вир, побереги голосовые связки для другого.

Рот сестры закрылся словно по волшебству.

Мадвик молча вызвал прислугу, и через несколько мгновений в гостиную насторожено заглянули две молоденькие горничные из штата старших Форрилей.

— Здесь требуется уборка, — распорядился Мад. — А вам, дамы, предлагаю перейти в другое помещение.

И вышел последним, прихватив злополучные подаренные наряды.

В этот раз они все устроились в рабочем кабинете Мадвика, и сам он, и Бьорд Зоратт, которого никто больше не отсылал подождать в другой комнате. Виррис переводила затравленный взгляд с зятя на бывшего директора и преподавателя, но Элге не стала вмешиваться и просить приватной беседы — после вспышки гнева на неё навалилась апатия. Футляры с платьями Мад свалил в свободное кресло в углу. Господин директор молча подошёл к нему, раскрыл верхний чехол и вытащил накидку. Повинуясь указке сканирующего заклинания, без лишней траты времени вывернул ткань наизнанку и продемонстрировал несколько стежков светлой нитью в боковом шве.

Старшая сестра уронила голову в подставленные ладони.

— Я обещал лорду Мадвику пока не сообщать о вашем…правонарушении в соответствующую службу, — сдержанно произнёс Зоратт. — Но вам придётся объясниться, леди Адорейн.

Его голос, звучавший ровно и сдержанно, пропитывали разочарование и отвращение.

Элге отлепилась от книжного стеллажа, который подпирала плечом, опустилась в ближайшее свободное кресло и тяжело посмотрела на смертельно бледную сестру.

— Я хочу знать, что тобой двигало, когда ты скрывала от меня всё. Хватит изворачиваться и лгать! Правду и только правду, Вир! Иначе, клянусь Небом, ты окажешься за решёткой, несмотря ни на какие обещания.

Виррис упала перед ней на колени и зарыдала.

— Прости, прости меня!