Глава 21

/Шелтарский лес/

Чужаков маг почувствовал почти сразу. Рье за два от него, к востоку от Болотного камня. По изменившемуся напряжённо — агрессивному фону понял, что остаться в стороне не удастся. Недобро усмехнулся. Неспешно поправив рукава, Ар привычно запустил заклинание. На небольшом расстоянии от него из воздуха соткался серебристо-серый с чёрными подпалинами волк с невероятными, яркими, светящимися жёлтыми глазами. Нетерпеливо переступил мягкими лапами, под которыми не примялось ни единой травинки, выжидательно глянул на хозяина.

— Иди, — разрешил тот.

Красивый и столь же опасный зверь легко сорвался с места и бесшумно растворился в ближайших зарослях.

Скромный отряд грабителей в количестве трёх человек пришёл в чащу, чтобы вдали от лишних глаз поделить добычу и устранить случайного свидетеля. Накануне один из громил раздобыл зелье, меняющее внешность, и под чужими личинами грабительствовалось очень даже смело и вольготно. Удача поначалу улыбнулась им: место для нападения выбрали исключительно удобное, безлюдное, кучер оказался слабым стариком, не способным на сопротивление; на такого дунешь — хлопнется в обморок аки барышня. Сама барышня, пока её невежливо вытаскивали из кареты вместе с пижонистым кавалером, хоть и визжала так, что чуть уши кровью не забулькали, но ни одна, ни другой не смогли дать отпор, ни магический, ни обычный, кулаками да оружием. Добра всякого ценного везли аристократики при себе порядочно, и золотишко имелось, и неплохие камушки на шейке и пальчиках юной леди. Это она зря, это очень легкомысленное решение было: так украшаться в дорогу. И с юноши много чего поснимали: очень он, видимо, сапфиры уважает, вот и в ухо серьгу воткнул, и на шею медальон, весь усыпанный синими блестяшками, нацепил, и заколка в завитых волосах тоже с ними, и даже игрушечный ножик, что так опрометчиво был отстёгнут от пояса и валялся на скамье — с крупным сапфиром, украшающим ножны. Хороший, хороший улов попался им в этот раз. И всё провернули бы тихо, но, когда вязали сладкую парочку и заталкивали обратно в их экипаж, на тебе — такое идеальное, не кровопролитное ограбление испортил вот этот, щупленький, с цыплячьей шейкой. Появился аккурат в тот момент, когда временно наведённый на бандитские физиономии морок развеялся, явив их настоящие лица во всей красе. То, что нечаянному свидетелю, перепуганному насмерть, переводящему полный отчаяния и безумной надежды взгляд широко раскрытых глаз с одного неприветливого лица на другое, всего лет шестнадцать-семнадцать, их не смущало. Нечего было проходить не в том месте не в то время. Парнишку, словно куль с мукой, сгрузили на землю, связанного и изрядно побитого.

— Может ну его? — предложил один из разбойничков, недовольно косясь на лопату. — Это долгий способ. Тут рядом болото есть, проще туда.

Был он высокий, грузный, с неровно обрезанными рыжеватыми лохмами, крупным, явно когда-то перебитым и неправильно сросшимся носом, окутанный с ног до головы запахом дешёвого пойла и лука.

Парнишка побледнел ещё сильнее, хотя дальше, казалось, бледнеть некуда.

— Не надо, прошу вас! Клянусь, я никому не скажу, ну хотите, клятву крови дам??

Мужики заржали. Отсмеявшись, утерев рот тыльной стороной ладони, второй из них затолкал ему в рот кляп. Из распахнутых, умоляющих светлых глаз брызнули слезы. Этот бандит был смуглым, темноволосым, с неприятным узким лицом и парой ножей за поясом не самых чистых портков.

— Вот так-то лучше, — одобрил смуглый. — В болото, говоришь..? Это был бы идеальный вариант и самый чистый, рук марать не надо. Но Шелтарские болота коварны и опасны, я туда по своей воле не сунусь, жить ещё не надоело. И никому не советую. Так что копаем, мальчики, копаем. По очереди, но резвенько. До темноты со всем надо управиться.

Лицо третьего почти полностью пряталось за густой чёрной бородой, маленькие тёмные глазки посматривали из-под нависших бровей цепко и неприязненно.

Место выбрали единогласно, хотелось побыстрее покончить с неприятной частью, чтобы приступить к приятной: делёжке награбленного. Да и схрон в Шелтаре можно устроить. Хороший лес, густой, местами непролазный, ягодники-грибники в эту часть леса не шастают, дорог поблизости нет.

Парнишка, задыхаясь от кляпа, в ужасе смотрел, как под раскидистым дубом двое головорезов начали орудовать лопатами. Почему он не маг! Хоть какое- нибудь, простенькое, самое завалящее заклинание огня! Ему бы хватило! Или волну какую, или землю под ними обвалить, а сверху деревом… Не сводя глаз с намечающейся условно прямоугольной ямы, он тихо-тихо отползал к кустам. Не мог не отползать.

— Куда? — рявкнул бородатый, приближаясь к нему.

Наклонился, подхватил за стянувшие тело веревки, резко дёрнул вверх. Парень сдавленно вдохнул и застонал — грубое волокно больно впилось в кожу. Отшвырнул подальше от кустов.

— Дёрнешься — пристукну вот этой самой лопатой.

Мальчишка бессильно зажмурился. Лежать было неудобно и он, несмотря на прямой запрет бородача, скупыми движениями, осторожно повернулся на бок и медленно, неловко принял сидячее положение. Стянутые за спиной руки болели нещадно, а кисти он совершенно не чувствовал. Скоро и вовсе перестанет что-либо чувствовать и сам начнёт умолять, чтобы не опускали в землю живого.

— Яму-то мы выкопаем, — между тем переговаривались как о чём-то обыденном громилы. — А кто его…того?

— Я не стану, — отказался узколицый. — Да зачем его…того? Так закопаем, сам подохнет.

И пленник остро пожалел, что не может потерять сознание. Его передёрнуло всего, от маковки до пяток, скрюченного, каждым ударом сердца желающего жить.

Что-то заставило его повернуть голову правее, туда, где остались густые кусты, в которых он в нелепой надежде пытался укрыться. Он поднял безумные глаза и встретился с чужим взглядом: на него, не мигая, смотрели два ярких, как само солнце, круглых жёлтых глаза. Мальчишка перестал одномоментно и моргать, и дышать. Если очень пристально вглядываться, то можно увидеть, как через жёлтую радужку и тёмные немигающие зрачки просвечивают узкие продолговатые зелёные листья. Против воли его застывший взгляд выхватывал новые детали: чуть вздрагивающий чёрный нос, светло-серую шерсть вокруг глаз, различимую ясно, до последней волосинки, острые уши на макушке. Медленно звериная морда повернулась в сторону копающих мужиков. Парнишка хотел сглотнуть, но не получалось, его вновь затрясло. Занятые выкапыванием ямы грабители внезапной угрозы не замечали. Движение в густой, тронутой багрянцем листве: лесной зверь придвинулся ближе, частично выступив из кустов наружу, и мальчишка едва не подавился кляпом. Огромный! Крупная лобастая голова и часть туловища показались целиком; мех на морде выглядел светлее и, если бы не страх, сдавивший тисками горло, мальчишка, наверное, сумел оценить стать и красоту зверя. Показались передние лапы, сильные, крупные, длинные. Волк словно не двигался, а перетекал из одной позы в другую, всё так же оставаясь пугающе полупрозрачным. Между мелко трясущимся на земле пленником и дивным зверем было всего рига[2] три, не больше. Одного пружинистого прыжка достаточно, чтобы оборвать его никчёмную жизнь, такую короткую, такую нелепую. Волк вновь обратил свои глазищи на мальчишку и прикинулся истуканом, и пленник замер, напрочь позабыв все слова, которыми можно было бы попробовать воззвать к милосердному Небу.

По кронам деревьев, кустарниковым зарослям и траве прошелестел порыв ветра; серебристо-серый зверь неспешно моргнул и скосил горящие глаза в сторону, дёрнулось острое ухо, прислушиваясь к чему-то в зарослях леса. Головорезы копали, беззлобно переругиваясь, бородач всё так же следил за пленником вполглаза, пока не обратил внимание на…

— Тт…! Трясина паскудная… Смотри! — сказал тот, что со сломанным носом и толкнул локтем смуглого.

Тот сдавленно охнул и длинно, заковыристо выругался. Остальные, застывшие в неудобных позах вдоль края углубляющейся ямы, молча согласились с высказанным.

— Вот пропасть! Это еще что…кто такой???

Грабители бросили копать и дружно уставились на выступившего из зарослей зверя. Зверь был диво как хорош — глаз не оторвать, до трясущихся поджилок. Пленник плохо слышал перебранку, до него долетали только обрывки фраз.

— Эт-т-тто… Самого Проклятого зверюга…

— Мужики, мы попали…

— Если этот здесь, то и сам хозяин неподалёку!

Проклятый — кто? Мальчишка содрогнулся от неосторожно оброненных слов. Не слышал о таком, но такое прозвище простому смертному не дадут.

— Он самый. И раз его волк здесь, то…

— Уходить надо, быстро и тихо! Может, шанс ещё есть!

Прозрачно — серебристый зверь равнодушно взирал на сгрудившуюся в кучку троицу, слегка помахивая хвостом. Мальчишка в наступившей тишине напряжённо вслушивался, надеясь разобрать ещё что-нибудь. Лопаты из разжавшихся пальцев полетели на землю.

— Чего сдрейфили-то? Он же…неживой, — едва шевеля губами, не сводя глаз с полупрозрачного зверя, высказался бородач. — П-призрак.

— Он не нападает, — попытался успокоить первый, со сломанным носом. Голос стал немного громче. — Этот зверь только глаза и уши Проклятого из Шелтара. Но встречи с самим колдуном лучше всего избежать. Не жалует он никого и свои владения охраняет как дом родной. Если мы сейчас по-тихому отползём, то можем успеть скрыться до появления колдуна.

На мгновение почудилось, что пасть волка шевельнулась в саркастической ухмылке, мелькнул и сразу же пропал слегка обнажившийся клык.

— Уходим, парни, уходим. Без резких движений, и не поворачиваемся спиной…

— А чего сразу бежать-то? Мы не с пустыми руками, оружием поди все владеем. Отобьёмся, ежели чего.

— Кретин, ты совсем разум от страха потерял? Какое оружие? Нож?! Против вот этого?

— Н-ну не один же нож…

— Хоть десять! Идиот! Он же призрак, какое оружие против него??

— Он же не нападает, зверюга эта. Я про колдуна!

— Ещё лучше! Ты хоть представляешь, что он такое? Проклятый как раз нападает, и так нападает, что за счастье на своих двоих уползти! Уходим, кому говорю! Это единственное, что нас спасёт. Барахло забрали и живо отсюда!

— А… этот? — смуглый мотнул головой на съёжившегося парнишку.

— Не с собой же тащить! Придётся тут бросить, он теперь добыча Шелтарского призрака. Или Проклятого.

Мальчишку передернуло. Он скосил глаза на желтоглазого волка, но тот, потеряв к нему всякий интерес, склонил голову вбок, наблюдая за троицей.

Горе-грабители, не сводя настороженных глаз со зверя, осторожно, по шажочку начали отступать.

В этот момент волк прыгнул.

Пленник зажмурился, вжал голову в плечи, хотя глубже вжимать было некуда. Орал и захлёбывался беззвучным криком. И те трое тоже орали — жуткий, нечеловеческий вой. Мальчишка рискнул разлепить глаза: прямо перед ним с быстротой молнии металась прозрачная серебристая тень, непонятно как, своим бесплотным телом сумевшая сбить наземь всех троих. В оскаленной пасти виднелись клыки, то и дело вонзавшиеся в живую человеческую плоть, происходило это бесшумно, и оттого выглядело ещё страшнее. Люди орали, пытались отбиваться, но руки проходили сквозь волка как сквозь воду или туман, тогда как его зубы оставляли на человеческих телах следы. Капала кровь, но пасть волка оставалась чистой. Не сразу до парнишки дошло, что горло грабителей зверь не трогает — целится исключительно в филейные части тела да конечности.

Глаза потрясённого пленника выхватили из общей мельтешащей картины новый элемент: на небольшой высоте от земли возникло силовое колебание воздуха, раскрываясь на конце куполом — щитом. Начало эта прозрачная, почти невидимая сила брала из — за ближайших деревьев. Волка ударом отнесло к низенькому цеплючему кустарнику в стороне от покусанных тушек, а бандитов, наоборот — притиснуло друг к другу вплотную, точно ягодки на грозди. Новая порция криков — и каждый из них уже спелёнут неровными туманными жгутами, и вот уже крики, захлебнувшись, оборвались. Сколько бы не вглядывался мальчик в лица своих пленителей — кляпов не увидел, однако троица резко замолчала. Волк, поднявшись с земли, о которую его знатно приложило, брезгливо отряхивался. По-настоящему, как живой, и вид при этом имел весьма недовольный. Обернуться назад, к новому источнику магии, у мальчишки не получалось. Страшно. Ещё страшнее, чем смотреть, как копают его могилу.

— Я же велел их обезвредить, а не кусать, — раздался позади него болезненно хриплый голос, и парнишка вздрогнул от его звука, ознобом прокатившегося по спине.

И негромкий вроде бы голос, и звучит, несмотря на каркающие звуки, вполне по-человечески, однако не хочется открывать зажмуренные глаза, так и тянет прикинуться травинкой, былинкой, прошлогодним листиком. Несчастный заставил себя поднять веки, и, не будь у него залеплен рот, заорал бы.

Из леса вышел высокий, облачённый в простую тёмную одежду человек. Наверное, человек. В длинном, тёмном же плаще, небрежно закреплённом на широких плечах. На пальцах рук змеится сероватый дымок. Длинные тёмные волосы с заметной сединой, надо лбом справа и вовсе белая, абсолютно седая прядь, и лицо, какое не у всякого увидишь. Если это можно считать лицом. Не во всяком кошмаре привидится. Мальчишка некрасиво булькнул — икнул бы, не будь у него залеплен рот.

У подошедшего на уровне лица клубилась тьма и бездонные, чёрные, затягивающие омуты вместо глаз. Дёрнув онемевшими руками, почти завалившись на землю, он судорожно моргнул, раз, другой, третий и снова уставился туда, где у обычных людей бывает лицо. И почудилось, что мелькнула угрюмая ухмылка, и взгляд, пробирающий до костей, но вполне человеческий. Миг — и вновь вместо лица парализующий ужасом морок. Не маска — живая тьма змеилась дымом, прятала промелькнувшие человеческие черты. А были ли они, или вот это, чёрное, шевелящееся точно клубок змей — и есть истинный облик? Проклятый колдун, — понял мальчишка, хотя ни разу не слышал о таком за всю свою недолгую жизнь. И, едва этот человек сделал шаг в его сторону — провалился в блаженное небытие.

Маг презрительно фыркнул. Оглянулся на пленённых грабителей, одним своим видом едва не отправив их в обморок следом за хилым пацаном.

Они всегда боятся. Мало кто смотрит спокойно, не теряя мужества.

«Ар, это что за выступление было?», — мысленно обратился мужчина к волку, присаживаясь на корточки возле потерявшего сознание мальчишки.

«Мерзкие. Парня живьём хотели похоронить», — возмущённо рыкнул призрачный зверь.

«Я велел только задержать», — напомнил Ар — человек таким тоном, что волк стыдливо поджал хвост.

Маг вынул нож и перерезал путы, стягивающие запястья и лодыжки пацана. Вынул кляп изо рта и занялся лечением, свободно вливая магию, столько, сколько нужно. Восстановил кровоток, убрал синяки с кровоподтёками, оставленные ударами громил, подлился силой с ослабевшим организмом этого почти ребёнка. Легко поднял худосочное тельце на руки и перенёс к ближайшему дереву, устроил с жалким подобием удобства. Отправил вызов, и в ожидании прихода стражи вернулся к грабителям. С ними он не разговаривал — хватило немигающего взгляда и змеиной ухмылки. Впрочем, судя по гримасам ужаса, и эти трое не видели его настоящего лица. Ар — волк отсвечивал рядом, придавая действиям хозяина дополнительный устрашающий эффект.

Лёгкое движение бровью — и к магу выплыли небольшие мешки из потёртой кожи — в них подельники сложили награбленное. Это добро он отложил в сторонку. Убедившись, что важные органы и артерии не задеты, и кровью ни один не истечёт, а магические путы держат надёжно, Ар вернулся к мальчишке, не забыв стрельнуть укоризненным взглядом в сторону призрачного зверя. Зверь принял гордый и независимый вид. Уловил сигнал открывшегося неподалёку портала — молодцы ребята, быстро. Несчастный пацан дёрнулся, по телу прошла короткая судорога, распахнулись светлые глаза, чтобы наткнуться на сидящего на корточках мага. Опять почудилось, что среди клубов дыма мелькнули человеческие глаза.

— Да не дёргайся ты как припадочный, — лающим голосом попросил Ар.

Мальчишка пытался что-то ответить, но губы не слушались.

— В битву бы тебя, пожалуй, не взяли, — продолжил маг, глядя на него со смесью брезгливости и жалости. — Трусоват, говорю. Зверя моего боишься, а он тут самый безобидный.

— А-а…в-в-вы-ы, — невнятно пролепетал мальчишка.

— А я тебя разве обидел чем? — усмехнулся Ар. — Руки-ноги скоро пройдут, кровоток восстановлен. Сейчас стражники подойдут, помогут тебе дальше. Расскажешь им, что у вас было и как. Те тролли болотные больше не опасны. На вот, глотни.

И прямо из воздуха вынул флягу с водой.

Мальчишка пытался сказать что-то ещё, но губы прыгали, горло не слушалось и маг, саркастически ухмыльнувшись, рывком поднялся и отошёл. Дальше — не его забота.

Скрестив на груди руки, чуть склонив голову вбок, он смотрел, как из-за деревьев выходит четвёрка мужчин в форме стражей. Мундир одного из них отличался по цвету, более светлого синего оттенка, чем у остальных — старший, старый знакомец. Один из прибывших стражников, едва покосившись на затянутую в плащ фигуру, заметно вздрогнул, губы шевельнулись в охранном заклинании. Новенький, значит. Вместо приветствия Ар одарил старшего хмурым взглядом.

— Аттис, забирай, — обращаясь к нему, маг несильно пнул мыском сапога ближайшего грабителя.

— Что они натворили? — подойдя ближе, тот принялся разглядывать три валяющиеся под ногами тушки.

Тушки были изрядно помяты, поцарапаны, местами покусаны, вид имели весьма жалкий и испуганный. Призрачный волк сидел поодаль и прикидывался частью пейзажа. Кто-то из стражей поднял с земли мешки с награбленным, заглянул внутрь, уважительно крякнул.

Ар — человек равнодушно пожал плечами.

— Расследованиями преступлений у Его Величества особая служба занимается.

— Совершенно верно, — так и не дождавшись других пояснений, согласился тот, кого назвали Аттисом. — Так я и не про ход расследования спрашиваю, а про причины, побудившие вас, господин, поступить с ними вот так.

— Собирались закопать вот этого пацана заживо, Ар застал их за увлечённым рытьём могилки.

В сторонке от разбойничков, освобождённый от пут, все такой же перепуганный и трясущийся, сидел мальчишка и молча переводил взгляд с волка на мага и прибывших стражей, и обратно.

— А погрыз их тоже ваш волк-призрак? Или вы?

— Это к делу не относится, Аттис. Телепортируй их куда-нибудь. Подальше от Шелтара меня вполне устроит. И за мальчиком пришли людей. Пусть расспросят, возьмут показания, подлечат — у него нервишки как у зайца — да и домой проводят. И, как водится — никаких упоминаний обо мне. Впрочем, не мне вам указывать, сами разберетесь.

Новенький, успокоенный человеческой речью Проклятого, старательно избегая смотреть на жуткий шевелящийся дым вместо лица, решился подать голос.

— А почему вы сами не хотите заняться мальчиком?

— Телепортировать? — съязвил маг.

— Подлечить. Я слышал, вы и это умеете…

Аттис коротко глянул на стражника, тот побледнел и заткнулся.

— Уважаемый господин Аттис, проинструктируйте своих людей, что моё скромное жилище менее всего пригодно для лазарета, как и я сам никоим образом не претендую на роль целителя. Первая помощь оказана, не умрёт. Нервы, — тут он нехорошо ухмыльнулся, — не по моей части.

— Но…

— Пригляжу за ним пару минут, пока вы решаете вопрос в перемещением вот этой кучки отребья. Не пришлёте никого за пацаном — отправлю его на границу леса, мне всё равно куда. Руки-ноги есть у него, к людям сам выберется. Когда- нибудь.

— Господин Ар…

— Аттис, шёл бы… иди уже, не задерживаю. Это тебе сюда таскаться — отдых и развлечение, а у меня дел выше крыши.

Подав призрачному волку знак, Ар отошёл от стражи подальше, проследил, как зверь скрылся в густых зарослях.

— Орен, тебя кто за язык тянул? — ласково вопросил Аттис.

— Не думал я, что он так ненавидит людей, всех без разбору… Вы говорили — хранитель Шелтара, нуждающихся в помощи не оставляет…

— И в чём противоречие, Орен? — усмехнулся другой стражник.

— Достаточно, — оборвал их старший. — Троицу вот эту развесёлую взяли и сопроводили куда следует. Маро, ты передашь вещи.

Кивнув на мешки, Аттис с хмурым лицом открыл канал перехода, дождался, пока его люди по очереди войдут в портал, сам шагнул последним. Ар так и простоял спиной к мальчишке, подпирал плечом дерево до тех пор, пока пространство опять не раздвинуло свои границы, выпуская в лес вернувшегося Аттиса.

— Пойдём, мальчик, провожу тебя в Леавор. Тебя осмотрит наш целитель, потом придётся пообщаться с дознавателями, но ты ничего не бойся. Пойдём.

Парнишка оглянулся на замершего поодаль колдуна, желая ещё раз увидеть его лицо и одновременно страшась этого.

Маг молча, не поворачиваясь, ушёл в лес.

* * *

— Книгу можешь забрать, — произнес Ар угрюмо.

Пальцами механически оттарабанил по переплёту заковыристый ритм. Визиту Вестеро он снова не обрадовался, демонстративно не предложил ни чаю, ни наливки, однако темноглазый королевский маг ни к обидчивым, ни к сильно скромным себя не причислял и чаю заварил сам. Себе и негостеприимному приятелю, которого о своем приходе предупредил запиской, и проигнорировал ответ в виде струйки сизого пепла, выброшенного в камин его спальни в королевском дворце. Всё понятно, чего тут непонятного: пепел — это отказ. А когда Вестеро смущали отказы всяких… бирюков?

— Судя по твоему лицу, ценной информации вельты не сохранили? — уточнил темноглазый осторожно.

— По моему лицу, да… — эхом повторил Ар, дотронувшись до пострадавшей щеки. — Ценного в книге немало. Но по моему вопросу — ничего.

— Послушай…

— А перевод я выполнил. Возьми, для его величества. Пригодится. Очень много по целительству, кое — что по защите от проклятий разной степени тяжести.

— А…

— Видимо, у меня что — то совсем уж единичное. Никогда не встречавшееся ни до, ни после.

Маг положил на древнюю книгу папку с пачкой исписанных листов. Голос прозвучал — никак.

— Ар!

— Не стоит.

Вестеро раздражённо рыкнул.

— Его высочество Дастьен собирается нанести родственный визит в Берден, — упрямо продолжил он. — Поздравить с юбилеем любимого дедушку. По слухам, у правителя неплохая библиотека с очень редкими экземплярами, и мы…

— Вестеро, я и тебе, и вам, — выделил последнее слово маг, — бесконечно признателен за содействие, неравнодушие…что там ещё? Ослиное упрямство и далее по списку, но — достаточно. Я половину жизни, если не больше, провел в поисках какой — нибудь, хоть какой — нибудь зацепки. Я изучил такие ритуалы, за которые не собирался браться никогда в жизни — экспериментов папаши, знаешь ли, за глаза хватило! Отца не поленился с того света достать! Если бы это принесло хоть какой-нибудь результат! Нет нужных описаний в книгах, Теро! Нигде нет! Если и были когда-то записи, то они уничтожены. Ни одна ниточка за всё это проклятое время ни привела ни к чему!

— Потому что ты не веришь! — неожиданно повысил голос дворцовый маг. — Ты хочешь освободиться, но как-то… абстрактно. Многое делаешь механически или как одолжение: ой, ладно, так и быть, посижу над фолиантами, раз вы мне их притащили! Так и быть, опробую и вот этот рецепт, давайте сюда ваши травки и порошки! Есть способ, не может он бесследно исчезнуть! Если путь нашёл твой… отец, то и мы сможем пройти по нему, и мы найдём!

— Вестеро! — угрожающе поднялся Ар.

— Кто-то должен напомнить тебе, раз ты сам наплевательски относишься к поискам! Я бы тебя не дёргал с этими переводами, но я не знаю древних языков! Нет у меня к ним способностей, сколько бы не занимался. Так что извини, самый сильный специалист в данной сфере — ты. И я буду тебя эксплуатировать столько, сколько понадобится, хоть всю жизнь! Мою, твою — не имеет значения! И Бастиан не отстанет.

— О, еще один упёртый адкарш[3]!

— О да. Но не упёртее тебя. Так вот, поскольку я сопровождаю наследного принца, как минимум вдвоём мы что-нибудь из этой библиотеки…

Ар снова невежливо перебил:

— Тайком, как воры?

— Если понадобится, — беспечно пожал узкими плечами приятель. — В конце концов, потом вернём.

Через несколько дней в лесном домике появилось обещанное сокровище: пара очень старых, неплохо сохранившихся книг и небольшой ларчик, обтянутый коричневой кожей, с драгоценными свитками, ещё более древними, чем книги. Маг хмыкнул, признав в турмалиновых узорах королевский герб Берденов, коснулся подушечками пальцев утопленных в крышку граней. Смело — умыкнуть свитки прямо с ларцом; Дастьен дерзок, как все Орсанды. Рельефный рисунок на тёмных кожаных переплётах книг от старости почти полностью сгладился, рубины и жёлтые бриллианты, некогда украшавшие почерневшие металлические замочки, сохранились в своих гнёздах лишь частично, зато с буквы на страницах ещё угадывались, разобрать можно. Скоро зима, вечера будут длинные, тихие и пустые — самое время для просиживания над незнакомыми символами. Ещё раз погладив выложенный дорогущими камнями знак, с неожиданно светлой улыбкой, на мгновение показавшейся на губах, он убрал сокровища в тайник.