Глава 26

/Королевский дворец/

Он вернулся по темноте, открыв переход сразу в свои покои. Уходящий день давил всей своей тяжестью, вызывая единственное желание: растянуться в постели в позе звезды и провалиться в сон без сновидений. Бастиан бросил зажатый в руке сюртук в ближайшее кресло, потёр переносицу и прислушался. Комнаты пусты. Губы тронула едва заметная улыбка.

Быстро наговорил по кристаллу связи ряд задач, касающихся происшествия в Шелтаре, заодно и утренний Совет назначил. Упрямый самонадеянный маг с сумрачным лицом, узнав о венценосном решении, безусловно, выскажется, не стесняясь в выражениях: какие ещё дозорные отряды в лесу, который он считает своим?? Пусть высказывается, фыркает, однако надо разобраться с этой проблемой — раз, и обезопасить самого Ара — два. Он, конечно, почти полубог, но всё же не всесилен.

Переодевшись, Бастиан прошёл в мастерскую, на мгновение остановившись у самых дверей. Осмотрелся, нашел её взглядом. Полюбовался, не пряча мечтательную светлую улыбку. За открытыми прозрачными стёклами — она не любит «тряпки» на окнах, предпочитает открытые окна — сгустился поздний вечер, подступив вплотную к окнам, заглядывая внутрь россыпью крупных звезд. В мастерской много света от плавно покачивающихся под сводом светильников. Лёгкий беспорядок, присущий творческим людям. Она не позволяла убираться здесь, предпочитала наводить порядок сама. Вдоль стен — полки и стеллажи, на полу — ящики с материалом, инструментом, коробки с эскизами. Много разного, в назначения каких- то палочек и приспособлений Бастиан не разбирался, но наблюдал за её работой с неизменным удовольствием.

Молодая женщина сидела на низкой скамеечке спиной к двери. Перед ней стоял гончарный круг, и её руки придерживали вращающуюся заготовку, которая пока ещё являла собой непонятное для Бастиана: кувшин или ваза — не определить. Он почувствовал её ответную улыбку, осторожно усаживаясь позади, положил руки на плечи, обтянутые рабочей свободной одеждой, провёл вниз по предплечьям до обнажённых локтей, ещё ниже, пока не обхватил перепачканные глиной кисти. Уткнулся носом в макушку. Буйная шевелюра небрежно собрана в пучок, но несколько прядей выбились и падали на шею, трогали виски. Её руки чуть дрогнули, медленно, осторожно соскользнули с глиняных стенок, замерли по бокам, отправляя посыл. Вращение замедлилось и замерло вовсе. Женщина закрепила эффект, фиксируя ещё не готовую форму — пока лишь начало её, и откинулась спиной на грудь Бастиана. Он блаженно выдохнул.

— Устал? — шепнула она.

— Как собака, — покаялся Бастиан и магией стряхнул влажную глину с ладоней. — Как твои успехи, Тео?

— Ругалась с Эрейн, — мимоходом пожаловалась женщина, вытягивая перед собой испачканные руки. — Так себе успехи. Скорее, полный воспитательный провал.

Глина очистилась, являя гладкую смуглую кожу, и она обняла короля поверх его сцепленных рук.

— Почему?

— Подростки… Ей не поспорить — значит, день прожит зря.

— Не такой уж и подросток. Возраст невесты.

Он не возразил, а всего лишь обозначил факт, сопровождая свое высказывание улыбкой. Сидел бы так и сидел. Тихо, спокойно, и запах приятный. От её волос — морским ветром, от самой мастерской — тянет сладковатыми красками, углём и миларской глиной.

— Невеста, — беззлобно проворчала Теона и потёрлась затылком о его плечо. — В следующий раз своё красноречие и дар убеждения задействуешь ты.

Король тихо выдохнул ей в макушку.

— Ты весь день провел у Ара? Как он?

— Неплохо, — задумчиво отозвался Бастиан.

Сейчас — совсем неплохо, в сравнении с тем, каким вышел из схватки с чудовищем. Выполз буквально.

— А тебя кто так пожевал, Тиан? Мне кажется, или ты еле на ногах держишься?

— Да кто бы сумел меня пожевать? Подавятся, — тихонько усмехнулся он и начал подниматься со скамеечки, утягивая Теону за собой, потому что оторваться от неё не мог. — Пойдём спать, а? Ты расскажешь мне, с чем на этот раз не согласен наш ребёнок, а я…

— А ты уснёшь в середине рассказа, и я так и не узнаю ничего, — поддела женщина, накладывая на заготовку защитные чары. — Ты выглядишь смертельно уставшим, муж мой.

Он потянул её за собой в коридор и дальше, в сторону личных покоев.

— Мы пили, — сознался Бастиан. — Много. Был повод.

— Ты не похож на упившегося до поросячьего визга, — заметила проницательная супруга, взмахом руки распахнув перед ними дверь. — У тебя видок, как будто на войне побывал.

— Нет, на войне не был. Совершенно точно.

Одна кровожадная особь же не в счёт?

* * *

Середина осени радовала: пусть солнца стало меньше, а дни короче, зато не зарядили дожди, а тёплые дни всё ещё сопротивлялись наступающему холоду.

Мад снова уехал, исследовать очередные ценные месторождения. Его возвращения Элге ожидала завтра и нет-нет, да и ловила себя на мысли, что ожидает слишком спокойно, без должного нетерпения и трепета. Совсем не так, как во времена, когда они встречались. Тогда каждая встреча походила на сказку, а дни разлуки, особенно когда ему приходилось покидать Леавор, тянулись невыносимо долго, и саму Элге тянули и дёргали, заставляя существовать в ожидании писем и желанных свиданий. Может, наступившая стабильность чрезмерно расслабила её, успокоила измотанные нервы. Предоставленная сама себе практически всё то время, что мужа не бывало дома, девушка чувствовала, что в одиночестве ей вполне комфортно и не тоскливо, а ведь были дни, когда не хватало времени наговориться.

Мадвик вернулся рано утром, рассеивая сырой промозглый туман сияющей белозубой улыбкой. Нырнул в нагретую постель, под толстенное одеяло — Элге мёрзла, ночуя в одиночестве, скинул оставленные на соседней подушке книги на ковры.

— Ужасно соскучился, — и немедленно взялся доказывать, как сильно.

Пригласил в ресторацию. Элге с удовольствием выбирала наряд, занималась укладкой огненно-рыжих локонов, наносила краски на лицо — немного, только чтобы подчеркнуть глаза и сделать губы чуть ярче. Как бы вкусно не готовили на кухне Форрилей, а проводить время только вдвоём, а не в строгой бело-голубой столовой, гораздо приятнее. Лерд отвез пару в одно из фешенебельных заведений в центре, в старинном здании, выходящим окнами на высокий берег реки Леа. Элге уже приходилось здесь бывать, и изысканную кухню она оценила столь же высоко, как и требовательный придирчивый Мадвик, а шоколадные десерты шеф-повара, со свежими ягодами и нежными сливками, неизменно хвалила. В тёплые солнечные деньки здесь приятно было посидеть на улице, в специальных беседках, рассчитанных на небольшие компании. В этот день намечался дождь, и Мадвик провёл свою даму внутрь, и сразу на верхний этаж, в зал с отдельными приватными кабинетами, выдержанными в строгих шоколадных и благородных бордовых тонах, со свечами на столах.

Время летело незаметно. За десертом — Мадвик выбрал его для Элге сам, но уговаривал отведать так мило и обаятельно, что девушка не стала заглядывать в меню, доверившись вкусу супруга, он вдруг нахмурился и хлопнул себя ладонью по лбу.

— Прости, маленькая, совершенно вылетело из головы! Мне нужно заскочить на службу: я привёз документы, которые необходимо отдать сегодня же. Буквально две минуты, и дальше я снова весь твой. Моё ведомство расположено напротив, ты, наверное, это здание видела. Посиди здесь, подожди меня, закажи ещё кофе, или что-нибудь на своё усмотрение. Я вернусь очень быстро, буквально туда и обратно, ты даже не успеешь заметить, что меня нет.

— Твоё отсутствие трудно не заметить, — улыбнулась девушка.

— Я быстро, — извинился Мад, бегло коснулся её губ и стремительно удалился.

Элге осталась в компании пирожных с воздушным бирюзовым кремом и кофе в тоненькой, почти прозрачной фарфоровой чашечке. Не торопясь, наслаждалась десертом, жалея разве что только о том, что на улице пасмурно и мелкий моросящий дождик не позволит после обеда прогуляться вдоль набережной. За закрытой дверью, отделяющей её мирок от общего зала, раздались шаги, и предупредительный голос распорядителя проводил в соседний кабинет каких-то господ. До неё донеслись негромкие, раскатистые голоса, один из которых показался знакомым. Испытывая чувство неловкости за невольное подслушивание, Элге напрягла слух в попытке угадать обладателя чуть хрипловатых рокочущих нот. Второй мужской голос в это время продиктовал заказ, и распорядитель удалился.

— А что с Тейенскими рудниками? Что удалось выяснить магам: есть ли руда в недрах? Месторождение не исчезнет?

— Есть, — успокоил второй голос, в котором послышалась улыбка, и в это мгновение Элге его наконец узнала. — Разграбили запасы, конечно, изрядно, но мой сын… Да, в этот раз рудники инспектировал Мадвик, а он сильный геогност, породу чует великолепно.

Элге едва не выронила ложечку, а лорд Тивис продолжал, и в его голосе, столь похожем на голос Мада — как она раньше не заметила! — звучали горделивые нотки.

— Мад указал расположение руды, смог обозначить количество — условно, конечно, примерно, но всё же этих залежей пока предостаточно. Калдигерн не лишится своей знаменитой стали, не дождутся! Все данные уже лежат на столе его величества. Новые шахты уже прокладывают, прогнозы по восстановлению добычи в прежнем объёме самые обнадёживающие.

— Рад это слышать, лорд Тивис, — сдержанно похвалил собеседник. — Убытки вы представляете не хуже моего — считали вместе. Сроки поставки тейенской стали мы сорвали уже четырём государствам, включая Берден. Хорошо, что с Берденом, благодаря родственному союзу, договориться о переносе сроков проще.

Её величество королева Теона оттуда родом, — вспомнила девушка.

Как поступить? Подслушивать чужой деловой разговор не хочется, но, как только придёт Мад, раскрыть своё присутствие придётся. Выйти сейчас, заглянуть поздороваться?..

— Выкарабкаемся, — с самой капелькой сомнения в голосе заверил свёкор. — Послы работают, не щадя своих яз… сил. Бастиан Лигарт очень рассчитывает достигнуть выгодных договорённостей, чтобы отменить неустойки вовсе, или хотя бы снизить их размер. Казначей и так в обмороке от предварительных цифр.

— В составе одной из посольских групп граф Вестеро, а о его красноречии вы наслышаны не хуже меня. Не зря его величество направил в Экту именнно его. Думаю, несмотря на, хм, разногласия в прошлом, сумму штрафа удастся сократить.

Мад не возвращался; мужчинам принесли еду и, пока официант расставлял на столе тарелки, беседа текла о делах финансовых.

… Выйти или нет?

А двое за перегородкой уже развернули беседу в другое русло, сразу после того, как, соприкоснувшись бокалами, отпили вина. Наверное, вина — Элге успела изучить пристрастия свёкра и знала, что он крепкие напитки не жалует.

Разговор соседей снова коснулся печально знаменитого герцогства. Совет гудел, предлагая варианты наказаний; король, говорили, хмуро отмалчивался и требовал подробных отчётов о ходе дознания, но сам ни с её светлостью, ни с его светлостью больше не разговаривал, ограничившись одной приватной беседой. На осторожные вопросы советников о новой кандидатуре на роль ставленника — зыркал сапфировыми глазищами и напоминал о вдумчивой, тщательной проверке каждой мелочи, встречающейся в ходе расследования.

… И снова про знаменитые сайттенские метки. А любимого супруга всё нет и нет, есть только треть наполовину остывшего кофе с ванильным ароматом и вкуснейшие пирожные, от которых Элге отламывала кусочки и отправляла в рот, не чувствуя вкуса.

— Хоть всех подданных Сайттена отлавливай да на предмет наличия их знаменитого пятна проверяй! — съязвил собеседник лорда Тивиса.

— Да и с пятном не всё гладко, — хмыкнул свёкор. — Если уж говорить начистоту, господин министр, то последние Сайттены — непрямые потомки и давно уже, далеко не в одном поколении. Они такое значение придают этим своим отметинам, забывая о том, что у истинных наследников пятно должно иметь совершенно определённую, конкретную форму. Прямых-то наследников ещё его величество Тадхен Орсанд извёл. Вместе с пятнами. Так что…все последующие Сайттены — таковыми считаются чисто условно.

— Откуда вам известно про пятна и про форму? — сдержанное удивление в басистом министерском голосе.

— Любопытство. Когда стало известно о масштабах конфликта близнецов, я, как и многие в Совете, не давал благоприятных прогнозов: если уж дошло дело до оружия… А наследников у последних Сайттенов нет. Их светлости Ниа и Нитт так гордились тем, что отмечены особым правом, оба. Я хотел найти хоть какую-нибудь информацию о том, как решались подобные споры в случае, если в семье рождался не один наследник с родовой отметиной, а двое. Как наши близнецы. Как их дед с братом, Виржел и Октан. Как-то же они выходили из положения.

— И…как? — Элге хорошо расслышала нетерпение в голосе неизвестного министра.

— До вооружённой стычки дошли только последние Сайттены, — неприятно усмехнулся лорд Форриль-старший. — До них остальным удавалось решить вопрос миром.

— А что за форма? Есть конкретное описание?

— Представьте себе, есть! И форма, и расположение.

Элге скосила глаза на прикрытую дверь кабинета. Не так уж долго отсутствует Мадвик, но теперь — пусть задержится ещё хотя бы на пять минут! Про родимые пятна Сайттенов она слышала, но без подробностей — такое нигде не освещалось. Лорд Тивис, стало быть, эти сведения добыл.

— Расположение столь значимого для Сайттенов знака из поколения в поколение было одним и тем же — за левым ухом, сразу и не разглядеть.

На лице Элге не дрогнул ни один мускул, руки продолжали сжимать столовые приборы, в то время как лорд Тивис делился результатами своих изысканий. Маска невозмутимости, прямая спина и навык при любых обстоятельствах держать себя в руках, оказывается, крайне полезные качества, даже когда тебя никто не видит.

… А что до формы…

…У предков родимое пятно походило на тщательно обведенную капельку воды и на вершине, в самом узком её кончике — точечка. Последняя такая капелька была у Тандора Сайттена, жившего во времена правления Тадхена Сурового и им же и загубленного вместе со всей своей семьёй: супругой и детьми. Все остальные Сайттены прямыми потомками не являлись. Для того и уничтожал свою близкую родню жестокий король: он опасался заговоров и переворотов, в подозрительности своей дошёл до паранойи, ему всюду мерещились изменники, желающие отобрать королевский престол у его законного владельца.

Непрямые потомки Сайттенов с родовым пятном рождались, и располагалось оно за «правильным» ухом, но имело либо размытую ромбообразную форму, либо простой овал. Каплевидная с точкой отметинка исчезла навсегда, вырезанная Тадхеном Суровым.

— А жаль. Найдись сейчас истинный наследник герцогов — Бастиану не пришлось бы ломать голову над поисками ставленника, — подытожил министр.

Элге чувствовала, как сердце сбивается с ритма. Пропускает удар…второй…третий… Мужские голоса звучат рядом с ней, обволакивают похожими бархатными нотками. Осторожный вдох — и ритм восстановился. Только онемевшие пальцы плавно выпустили ложечку, переплелись с пальцами второй руки в судорожном движении, а собственные зубы прикусили губу.

— Прошу меня извинить, — с безупречной вежливостью прогудел лорд Тивис. — Я оставлю вас ненадолго.

Девушка почувствовала, что задыхается: что, если свёкор каким-то образом догадался о том, что у их приватной беседы есть свидетель? Как теперь выкручиваться? Она медленно приподняла ресницы и уставилась на дверь. Шаги, приглушённые ворсом ковровой дорожки, прошелестели мимо, и лишь спустя несколько бесконечно долгих секунд Элге позволила себе выдох.

Надо как-то успокоиться и переварить обрушившуюся информацию.

У отца, Хейтена Адорейна, родимое пятнышко имелось. Ровно там, где описывает лорд Тивис. А вот у Виррис — нет. У Хейтена родились только девочки. И над забавной, необычной формы пятном, похожим на капельку воды с маленькой точкой на вершине, прятавшимся за левым ухом Элге — в семье по — доброму посмеивались. Память о детских годах не вернулась к девушке целиком и полностью, однако какие-то события она помнила всегда, а отдельные фрагменты начала вспоминать благодаря осторожной и тщательной работе госпожи Каннелии. Про особые отметинки у себя и у папы Элге помнила, но никто никогда не придавал им никакого значения. Есть и есть. Кажется, и у деда по отцовской линии было.

Сердце колотилось в горле, губы пересохли. Простые слова не укладывались в голове. Такое следует обдумать не спеша, холодным разумом, уняв эмоции. То, что лорду Тивису она о своих подозрениях не заикнётся — ясно. А Мад? Близкий, родной…

Снова звук шагов, заставивший Элге испуганно замереть над остывшим кофе. При виде поворачивающейся ручки двери девушка едва не закричала.

— Извини, пожалуйста, девочка моя, — виновато прошептал Мад. — Как назло, попал на конец дурацкого совещания, пришлось подождать.

Он оглянулся назад, за дверь, и быстро прошмыгнул к Элге, которая при его появлении незаметно выдохнула и отмерла.

— Здесь министерский экипаж, — заговорщицки зашептал он, склоняясь к самому её уху. — Подозреваю, отец приехал и где — то здесь. Не хочу с ним сталкиваться, не хочу больше о делах! Не возражаешь, если мы очень быстро и очень тихо убежим?

И обаятельно улыбнулся.

Возражала ли Элге? Она проворно выбралась из-за стола и подала руку Маду.

— Идём?

Никем не замеченные, молодые Форрили выбрались на первый этаж, где Мад расплатился за обед и увлёк Элге на улицу. Им повезло: семейный экипаж остановился на углу здания.

…Чтобы увидеть маленькую тёмную капельку, нужно специально искать её расположение, вот так просто пятно в глаза не бросается, даже с высокой причёской, даже с гладко заплетённой косой.

Муж обратил к ней ласковый серый взгляд, который Элге выдержала как самую тяжелую битву. «Благодарю вас за уроки, леди Бритта», — впервые Элге согласилась с желанием свекрови «сделать из неё леди». Тот, кто учил её прятать истинные чувства и настоящее лицо под самыми разными масками, постарался хорошо: науку Элге усвоила. Контроль над собственными жестами — и собственная рука не потянулась ненароком к левому уху, не потрогала завиток раковинки, не поправила рыжую прядь.

Даже Мадвику она не могла сказать. Не сейчас. Может, позже.

Элге впервые огорчилась тому, что следующий отъезд мужа предстоит лишь через пару недель: хотела в его отсутствие незаметно порыться в библиотеке. Шансы, что у Форрилей есть книги с нужными сведениями, невысоки, но всё же хотя бы с чего-то поиски начать следует. Хотелось самой найти доказательства словам советника.

И совсем некстати ночью Элге привиделся сон. Она сидела в глубоком кресле, забравшись в него с ногами, и даже видела краешек шали с кистями, которая укрывала её колени и босые стопы, свешиваясь с одного подлокотника на пол. Сидела в помещении с высокими расписными сводами, окружённая книжными полками, и от этого уголка веяло чем — то знакомым и очень домашним. На стене напротив она видела портреты мужчины и женщины, изображённых в полный рост, державшихся за руки, но не могла разглядеть ни лиц, ни одежды. А под золочёным багетом, за большим массивным столом, сидел человек, тот же самый, с портрета, и смотрел прямо на неё, и в уголках его губ скрывалась тихая счастливая улыбка. Он работал, а она наблюдала за ним, закутавшись в шаль, как делала это… неоднократно. Той Элге, которая смотрела сон, очень хотелось подняться и подойти поближе, чтобы разглядеть его лицо, а та Элге, что сидела внутри сна, хотела разгладить усталые складки на лбу и возле губ. Родные давно знакомые. И Элге-снаружи продолжала наблюдать за мужчиной, совершенно не похожим ни на Мада, ни на кого другого из её небольшого окружения. И молчание между ними, разлившееся под высокими сводами, не доставляло ей ни малейшего дискомфорта.

* * *

А вот разговор в той ресторации отравил девушку и дискомфортом, и опасениями. Элге стоило огромного труда вести себя сдержанно и спокойно, тогда как внутри всё кричало и требовало немедленных действий. Но страх, иррациональный, ненужный, требовал быть очень осторожной с новыми родственниками, в особенности со свёкром. Пользуясь отъездом Мадвика, девушка со всеми мыслимыми и немыслимыми предосторожностями просмотрела имеющиеся в форрильской библиотеке книги и старые записи из тех, что смогла найти в свободном доступе. Как и следовало ожидать — ничего. Разочарование царапнуло, хотя она была к этому готова.

Вряд ли советник Форриль добыл столь пикантные подробности в городской библиотеке.

Пришла к выводу, что вхожий во дворец лорд Тивис какие-то сведения о Сайттенах нашёл там. Или в самом герцогском замке — в герцогство он не так давно ездил с проверкой, которые в ходе расследования мятежа проводились одна за другой. Наверняка, побывав в родовом замке, он не одни только финансовые документы в руках держал.

…Это родимое пятнышко просто совпадение. Слишком уж спокойно относились к нему Адорейны. Ни разу в семье не мелькало ничего, связанное с герцогским родом, ни единого упоминания, ни одной записи.

Почему ей так не хочется, чтобы о её особой отметинке узнали Форрили, даже любимый муж, Элге не могла ответить. Как и на то, почему, сколько ни пыталась представить себя рука об руку с Мадом на фоне прекрасного Сайттенского замка, даже простое «герцогиня Элге Сайттен с супругом» убедительно произнести не удавалось. Даже шёпотом, даже про себя.