Глава 30

/Королевский дворец/

Теона неслышно проскользнула в просторный кабинет и, приблизившись к Бастиану, застывшему у окна, положила голову ему на плечо, обтянутое бархатом глубокого синего цвета. Его величество недавно вернулся из Сайттенского замка, где герцогиня содержалась под стражей с момента вмешательства в их с братом противостояние.

— Поговорил?

Он привлек её к себе и уткнулся носом в волосы.

— Д-да… Спасибо тебе за помощь, Тео. Причины их поведения стали яснее, но мне от этого не легче. Герцогиню придушить хочется. Собственными руками бы удавил.

— Какая-то сомнительная польза от моего дара, — передёрнула плечиками королева.

— Это ведь не твой дар влияет на человеческие поступки. Дар прекрасен, светлая моя. Как бы ещё тихо и бескровно мы узнали детали? Вдвойне прекрасно, что он не действует на меня, — не удержался от улыбки Бастиан. — Что мне теперь делать с этой заразой, а?

— Не хочешь отправить её послушницей в сестринскую обитель? Смирение и физический труд пойдут герцогине на пользу.

— О-о-о, не-е-ет, — содрогнулся король. — Смирение — это не про неё! Дражайшая Ниа самую строгую сестру доведёт. С её способностью к тонким манипуляциям… а как хорошо скрывала-то! Боюсь, она разбудит в сёстрах нужные ей страсти и пороки, и сместит сестру-настоятельницу. После чего распустит их всех к троллевой бабушке и сбежит.

— При таком характере она и от мужа сбежит. Или, что хуже, и его обработает. Да и найдётся ли тот несчастный, которому по силам будет обуздать её нрав?

— Будем искать, милая. Будем искать. Слабовольный простачок нашей Ниа точно не годится. Есть у меня на примете пара кандидатов: я присмотрюсь.

Супруги замерли у окна в уютном объятии, позволив себе краткий перерыв.

* * *

Герцогиня Сайттен, находясь под домашним арестом, в первые недели после подавления мятежа изображала опечаленную жертву, не забывая выдавать порции переживаний о дальнейшей участи брата. Нежная, слабая женщина. После ознакомления с первыми протоколами допроса Бастиан беседовал с ней лично и услышал всё то же самое: не принимала претензии Нитта всерьёз, не ожидала, что братец дойдёт до противостояния и решится на ограбление рудников, что её ответное выставление личного войска было мерой вынужденной — и тому подобное. Осторожно интересовалась, чего ей ожидать, опускала глаза, кусала губы. Обещала возместить все убытки. Король наблюдал. Уходил от Ниа, велев страже не спускать с неё глаз.

Попросил Теону поговорить с мятежной родственницей. Участливо, по душам, как она умеет. Королева понимающе опустила ресницы. Её магический дар семья не афишировала ни во дворце, ни за его пределами: для всех королева Теона являлась очаровательной милейшей женщиной, умевшей расположить к себе, и только.

— При иной линии поведения Нитт Сайттен мог спокойно довольствоваться второй ролью, — вынесла вердикт Теона после приватной беседы с герцогиней. — Он с детства поддавался влиянию, и сестрица вовсю им манипулировала. Тихонечно, аккуратненько, даже любящий отец не замечал. Жалость к сироте, рано потерявшему мать, потакание капризам, опека — все это носило печать умелых манипуляций. Ниа внушила брату, насколько он не годен ни для чего, кроме праздной жизни и развлечений. Мысль расплатиться за помощь тейенской сталью Нитту не самому в голову пришла — Ниа умело подвела его к этому. И к идее побороться за власть в целом. Вооружением она превосходила его, и при осаде родового замка герцог Сайттен не должен был выжить. Ниточки оказавших помощь герцогу Нитту тянутся к его сестре.

— Я чувствовал некую фальшь в её словах, в том, как она смотрела, — вздохнул Бастиан, прежде чем вызвать арестованную герцогиню на повторный разговор.

И вот теперь мучился с принятием решения. Сам Нитт, подавленный, убитый, не подозревающий об истинной роли Ниа в их мятеже, томился под стражей, в простой, скудно обставленной комнатке, лишённый посещений и переписки. Пока продолжалось дознание, пока искали и допрашивали соучастников, король, скрепя сердце, велел ужесточить условия содержания герцогини, лишив её проживания в комфортабельных комнатах собственного же замка. Нитт терпел лишения, и Ниа потерпит, не переломится.

* * *

Его величество подвинул к себе папку в кожаном тиснёном переплете, раскрыл, со смесью тихой тоски и неудовольствия уставился на документы. Перевёл взгляд на её величество: та, пользуясь отсутствием чужих глаз, забралась с ногами на диванчик и просматривала письма. Ей нравилось работать в мужнином кабинете, хотя её не уступал ни размерами, ни сдержанной роскошью. А Бастиану нравилась работать в её присутствии, посматривая украдкой: веяло теплом и уютом.

— Не отвлекайся, Тиан, — не отрывая глаз от строчек, пожурила Теона. — Раньше сядешь — раньше выйдешь.

Король коротко хохотнул и, взяв из папки самую верхнюю бумагу, углубился в чтение.

Где-то через час он закончил с резолюциями и, с удовольствием воткнув перо в подставку, потянулся. Вызвал секретаря. Пересел к королеве, притянул к себе.

Теона ответила на поцелуй; выпавшая из рук стопка прошений плавно опустилась на пол. Монарх озорно ухмыльнулся, взмахом руки вернул бумаги на столик.

— Заглянем к нашей красавице на урок? Как раз есть немного времени до обеда, — предложил Бастиан, подавая королеве руку.

Венценосная чета направилась на выход, в дверях кабинета столкнулась со спешащим пепельноволосым секретарём.

— Подписанные бумаги можешь забрать, — махнул рукой Бастиан.

Среди документов, на которые он поставил свою подпись сегодня, был и приказ о назначении толкового финансиста лорда Форриля в Малый королевский Совет.

* * *

Трещину в отношениях супруги по негласной договорённости ото всех скрывали, но Мадвик не терял надежды починить семейное судёнышко и вернуть расположение Элге. С великим энтузиазмом искал способы вернуться в её спальню, но все красивые речи и жесты разбивались о брезгливый взгляд прекрасных зелёных глаз, и не трогали их ни обида на лице мужа, ни его дорогие подарки, ни помощь в теплицах, которую ранее Элге ценила весьма высоко.

Что-то важное из их отношений безвозвратно уходило.

В один из хмурых дней Элге получила приглашение в кабинет лорда Тивиса и, озадаченная неожиданным вниманием, несмело заглянула. Мадвик обнаружился там же, в дальнем кресле у окна, непривычно напряжённый, он улыбнулся ей растерянно и чуть виновато.

— Я только хотел поинтересоваться, как продвигаются ваши занятия в освоении магии, дорогая, — примирительно начал свёкор, предлагая разделить с ними чаепитие. — Поделитесь, каковы ваши успехи.

Тивис придвинул ей чашку с дымящимся ароматным напитком цвета насыщенного янтаря. Себе взял соседнюю чашку, отпил глоточек, поощрительно улыбнулся тонкими губами.

— Анатомию приходится изучать практически с нуля, — пожала плечами девушка.

Мад глянул на неё с гордостью: он-то знал, насколько интересна жене тема целительства, как много она занимается, подумывая о полноценной учёбе и получении диплома.

А Тивис ненавязчиво расспрашивал и проявлял будто бы искренний интерес. Почти верилось, если не смотреть в глаза: старший Форриль словно прикидывал в уме ценность девушки, то ли в золотых слитках, то ли в монетах. Элге отвечала, пила чай маленькими глотками и мечтала поскорее закончить странные семейные посиделки. Только чай ей и понравился: терпкий, со сложным вкусом, трав и пряностей не пожалели — всё, как она любит. С каждым глотком чувство дискомфорта нарастало, намекая на участие Элге в неизвестной ей театральной сценке, не зная ни словечка из своей роли. Под давящим льдисто-голубым взглядом девушка то и дело поводила плечами. Помимо дискомфорта, её, несмотря на раннее время, начало клонить в сон, так и тянуло пристроить голову на подлокотник, а самой забраться в кресло с ногами.

…- Элге? Элге?.. Что с вами? — голос свёкра доносился до неё сквозь гул в ушах.

Девушка с усилием сфокусировала взгляд на лице мужчины, на периферии маячило размытым пятном обеспокоенное лицо мужа. Она моргнула тяжелыми веками.

— Элге, вам нехорошо?

— Голова, — едва выговорила она, почти теряя сознание. — Мад?..

Девушка обессиленно привалилась к спинке кресла и уронила голову. Муж тут же оказался возле неё, схватил за руку, неодобрительно косясь на задумчивого Тивиса.

— Это…не опасно?

— Нет, конечно. Принеси… там, в ящичке, на столе.

Мадвик погладил тоненькое запястье.

— Элге!..

— Всё в порядке, Мадди, это не обморок и не отравление. Но не могу же я провести проверку, когда твоя жена в сознании! Неси артефакт.

Сам советник, сосредоточенный, аккуратный, уже перекладывал бесчувственную невестку на диван возле дальней стены. Под сверлящим взглядом сына он убрал с её шеи рыжие завитки волос и слегка оттянул мочку уха с капелькой серьги. Присмотрелся к коже за ухом и удовлетворенно хмыкнул. Мадвик приблизился с маленькой коробочкой в руках, щёлкнул запирающим устройством.

— А точно…сработает? Всё же странно, что защитные чары не наложены. Я думал, подобные артефакты настроены исключительно на членов семьи, и чужим рукам не отзовутся.

Тивис вынул резной камень, похожий на солнечный опал, с матовыми переливами граней. Деловито проткнул мизинец Элге и капнул алую капельку на поверхность камня.

— Сработает, — уверил он. — Люди, которые помогли мне…решить этот вопрос — мастера своего дела. Защиту удалось обойти, а при возвращении этой вещицы обратно в замок Сайттен её поставят заново аккуратно и незаметно… Вот, смотри.

Оба уставились на золотой дымок, заструившийся с резной поверхности. Мад облизнул пересохшие губы и нервно дёрнул кончики шейного платка.

— Золотой — это подтверждение?.. — севшим голосом уточнил он.

— Твоя жена — Сайттен, — медленно кивнул лорд Тивис, потрясённый не меньше сына. — Если кровь не та — артефакт чернеет.

Элге безучастно лежала бледной рыжеволосой куклой и дышала поверхностно. Мадвик хмуро положил пальцы на её шею, накрыл слабо пульсирующую, почти незаметную жилку.

— Скоро очнётся твоя супруга, не волнуйся. Нужно перенести её в вашу спальню, там будет удобнее. И, Мад… Ты понимаешь, что тебе надо пересмотреть свое поведение? Не моё дело, какая кошка между вами пробежала, но гони её поганой метлой и возвращай неземную любовь и обожание!

Мадвик осторожно устроил Элге на своих руках.

— О чём ты, папа?

— Просто предупреждаю, Мадди. Мало ли. Делай что хочешь: пылинки сдувай, любой каприз, каждую мелочь… Окружай вниманием и, самое основное: никаких поползновений налево! Потому что я не вижу иной причины злиться на тебя, любвеобильный ты наш!

Мад раздражённо шикнул и внёс жену на её половину покоев, устроил на постели, снял туфельки, прикрыл одеялом. Под сверлящим взглядом отца убрал с лица упавшие рыжие прядки, погладил скулы. Девочка с сюрпризами. Ещё один — и каждый последующий сногсшибательнее предыдущего.

— Светлое Небо, отец! Это…старая история, случилась ещё до нашего брака. Она… не имеет значения.

И последствий. Последствия Эльма вытравила.

Лорд Форриль сердито фыркнул:

— Это для тебя не имеет, а девочка у тебя нежная, правильная. Не один год пройдёт, прежде чем она сумеет принять устои нашего общества, если вообще сумеет. Посмотри на неё: красавица, умница! Одарённая, и к тому же родовитая! Чего тебе не хватает, идиот?

Светловолосый красавец сопел как потревоженный ёж, неловко пристроившись на краешке постели.

— Элге точно ничего не слышит сейчас? — только и спросил он.

— Действие зелья ещё не кончилось. Ты же видишь: твоя прекрасная леди спит. Я серьёзно, Мадди.

— Я услышал, отец. Я не менее твоего заинтересован в сохранении крепкого брака.

— Странная формулировка, сын. Имей в виду: когда его величеству станет известно о наследнице герцогства — в его голову вполне может прийти идея разорвать ваш союз и пристроить новоявленную герцогиню в более выгодные короне руки. Нужный королю человек всегда найдётся. Единственный способ для тебя перебраться в Сайттен — это ваша неземная любовь, дорогой мой Мад. Такая, чтобы сомнений ни у кого не возникло, ни тени мысли разлучать вас. Так что старайся, старайся как следует, включай всё своё знаменитое обаяние на полную катушку. Мне… крайне не хотелось бы, чтобы ситуация развивалась по другому сценарию, который, если ты не проявишь достаточно благоразумия и стараний, вполне реален.

Мадвик оторвал взгляд от бледного личика жены и, прищурившись, взглянул в холодные голубые льдинки отцовских глаз.

— Папа… это угроза?

— Небо, конечно, нет! Предостережение, Мад. Подумай сам, какие перспективы откроются нашей семье! Да, герцогский титул не передастся тебе, но ваши дети его унаследуют. Я не могу упустить такой шанс, Мадди, и тебе не позволю. Девочка должна остаться в нашей семье любыми средствами.

— Полностью с тобой согласен. Мы… наладим отношения, обещаю.

— Уж постарайтесь. Прошу тебя, будь внимательнее к своей бесценной супруге. Не все размолвки можно купить побрякушками, сын. И не тяните с детьми, самое время задуматься о них.

Мад рассеянно кивнул, нашёл тонкую руку Элге и спрятал её холодную ладонь в своих.

— Что ты думаешь по поводу Виррис Адорейн? Она ведь тоже… К тому же первая, старшая.

— Пойдём в кабинет, договорим там. Пусть твоя маленькая герцогиня поспит как следует.

Мужчины вышли, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мадвик позвал страшненькую горничную, имени которой никак не мог запомнить, и велел оставаться возле Элге.

Сиона вошла в полумрак женской спальни и начала нехитрые приготовления: поправила небрежно брошенные возле кровати туфельки госпожи, достала из шкафа тёплую сорочку и мягкий длинный халат, в которые хозяйка переодевалась перед сном. Положила вещи на низенькую банкетку в изножье кровати, подняла глаза — и натолкнулась на лихорадочно горящий взгляд.

— Приготовь мне ванну, будь добра, — попросила Элге, заикаясь.

И впрямь замёрзла хозяйка: у неё ощутимо прыгали губы, и всю её било мелкой дрожью, зря из-под одеяла-то вылезла. Горничная быстро кивнула и убежала выполнять поручение: набрать воды погорячее, пушистые простыни положить, а нужных ароматических масел и трав в воду леди сама добавит.

Элге села, потянула на себя край одеяла, завернулась в него и в таком «домике» просидела, уставившись в стену, пока хлопотала горничная хлопотала. Едва дождавшись, пока Сиона наполнит чашу приятно горячей водой, влила из пузырьков несколько капель лаванды, ветивера и жасмина, и погрузилась в благоухающий аромат, пытаясь согреться, вытащить сковавший изнутри холод. Зелье, добавленное любезным свёкром в её чай, не подействовало нужным образом: часть диалога любящих родственников она слышала сквозь полудрёму и странную тяжесть тела. Новая порция ответов на некоторые свои вопросы вызывала лишь сожаление и тревогу о будущем. Почувствовать себя живым товаром, ключиком к новой ступеньке благосостояния Форрилей — никогда она о подобном не мечтала, и вовсе не потому, что до недавних пор считалась потомком из обедневшего рода. Мад поведал папе о её родимом пятнышке! Ни словом не заикнувшись ей! А теперь будет любить её по указке, а негромкий серьёзный свёкор продолжит следить за каждым её шагом, и называется это заботой о безопасности членов семьи. Противно-то как. И ещё Виррис, которой Элге так и не собралась с духом написать — предусмотрительный лорд Тивис хочет проверить и кровь старшей сестры? Чтобы — что?.. Надо встретиться с ней. Пора мириться.

Элге обхватила себя руками и ушла под воду по самый подбородок. И дети, которые понадобились не Маду даже — папаше его. Родить их общего с Мадом малыша лишь потому, что того требует лорд Тивис — это… Девушка зябко повела плечами. Жаль, что Форрили знают о её травнической магии. С другой стороны, Элге не посвящала мужа во все тонкости и не отчитывалась о том, какие снадобья готовит для себя.

Лорд Тивис, осуществляющий контроль всего и всех.

Девушка невольно хмыкнула, вспомнив маленькую тайну леди Бритты. Тайну трепетных отношений супругов и их идеального брака. Просто удивительно, как такой любящий проследить за всем человек, как советник Форриль, не распознал контроля над собой, год за годом доверчиво принимая напитки из ласковых рук жены. Элге, убедившись в своих предположениях, не стала ничего говорить никому из них. Леди Бритта женщина взрослая, состоявшаяся, сама в состоянии отвечать за свои поступки, ну а Тивис… Хранить чужой секрет от Тивиса даже занятно.

— Мад, принеси, пожалуйста, плед, — обратилась девушка к мужу.

Он заглянул к ней сразу после того, как она вылезла из купальни, и не смог скрыть удивления: уже не спит. Прыгал вокруг неё как… мотыльком порхал, нежным и трепетным, в глаза заглядывал, то и дело интересовался самочувствием и пожеланиями. Элге пожелала лёгкий ужин в своих покоях — ещё и перед змеем-Тивисом притворяться у неё не хватило бы сил — и, желательно, ужин в одиночестве. Мадвик же явно вознамерился составить ей компанию и проявлял чудеса заботы и повышенного внимания: всё в полном соответствии с наставлениями главы семьи.

Пока муж метался за пледом, Элге протянула руки к подносу с едой и тщательно проверила тарелки под сверкающими отполированными крышечками и чайничек с напитком. Раньше она считала, что решение обзаводиться детьми принимает непосредственно супружеская пара — по обоюдному желанию и согласию. Лорд Тивис и в этом её разуверил парой коротких деловитых фраз. Что помешает ему подмешивать в её еду какое-нибудь снадобье? Такое, что её разум забудет обо всех обидах на мужа, и она сама придёт в его постель? Мерзко. Так и до больной подозрительности недалеко.

Принесённая Мадвиком еда оказалась без каких-либо добавок — во всяком случае, лишних травяных составляющих девушка не уловила. Жаль, не додумалась проверить тот чай в кабинете — не ожидала подвоха.

Элге запирала двери своей спальни и, несмотря на опасения первых дней, Мадвик не проявлял агрессивности, не ломился к ней на протяжении ночи. Пытался спросить иногда, но хватало взгляда Элге, чтобы его заготовленные пылкие речи затухали.

— Время, нам обоим просто нужно ещё немного времени, — успокаивал он, пожалуй, сам себя. — Всё наладится, маленькая.

Девушка долго не ложилась спать, пачкая лист за листом, составляла письмо для Виррис. Наконец нужные слова были найдены. Утром отправит в свой старый район слугу. Принимает же Вир деньги от неё; может, и на письмо ответит? Не верилось, что лорд Тивис способен причинить Вир вред, но на душе было неспокойно.

Виррис, привычно приняв от младшей сестры деньги, оставила записку без ответа. Нежный заботливый супруг отбыл на службу, и Элге этому искренне порадовалась: не надо следить за лицом и словами, можно побыть собой. Только свёкор заглянул с утра на её половину дома да справился о самочувствии. Да так справился, выразительно скосив взгляд на её живот, что у неё уши заалели. А на днях вернётся леди Бритта и, когда муж поделится с ней, какое «сокровище» на самом деле им досталось, вопросы начнут поступать с удвоенным энтузиазмом. Ребёнок от бесприданницы Адорейн, безусловно, не такой желанный, как будущий маленький герцог Сайттенский. Такой расклад леди Форриль примет весьма охотно.

Мадвик вернулся перед самым ужином и сразу прошёл к отцу, извиняясь и сожалея, что не проводит её к столу. Элге не огорчилась.

Второе письмо для Виррис, переданное днём, тоже осталось ею проигнорировано, и вот этот факт огорчал. Всей радости прошедшего дня: успешное, плодотворное занятие с госпожой наставницей и уютная возня в зимнем садике свекрови. Совмещая обе стороны силы, девушке удалось всего за несколько дней вырастить великолепные пурпурные лилии, которые цвели обычно в середине лета. Завтра можно будет заняться травами для лекарственных сборов, выращиваемых в теплицах. Элге привела себя в порядок и — хочешь, не хочешь — побрела на семейную трапезу. Сквозь двери столовой, приглашающе распахнутые, доносились голоса свёкра и мужа. Элге притормозила у самых створок и заглянула внутрь. Мужчины разговаривали возле ближнего окна, поглощённые обсуждением настолько, что её появления не ощутили, несмотря на то, что младший Форриль стоял лицом к ней.

— Ты уверен? — Мад смотрел на отца и часто моргал.

— Более чем. Я проверял лично, ошибки быть не может.

Статный свёкор пошевелился, меняя положение, и встал боком к дверям.

Несколько мгновений мужчины смотрели друг на друга: её муж прилагал усилия, чтобы переварить некую новость, с которой лорд Тивис, видимо, уже сумел свыкнуться, потому и позволял себе снисходительный изгиб губ.

— Вот это…сюрприз! — хлопнул в ладоши Мадвик.

Отец согласно кивнул и неожиданно громко хмыкнул:

— Ай да мамаша! Сколько же ещё ошеломительных открытий таится в этой семейке! Надо же! А такая чинно-благородная репутация!

Элге показалась в поле их зрения и взглянула на обоих со смесью напряжённости и заинтересованности:

— О каком семействе речь?

На холёное лицо старшего Форриля опустилась тень легкой скуки:

— Не берите в голову, дорогая. Старая, совсем старая история.

— Смотря какая. Общество иной раз и старое бельё с нескрываемым удовольствием полощет. Лишь бы скандал погромче.

Мадвик, не обращая внимания на её тихое сопротивление, уложил её руку себе на сгиб локтя и повёл трапезничать.

— Твоя правда, любимая. Но это не то бельё, за перетряхиванием которого лично я горю желанием наблюдать.

Элге пожала плечами, не желая углубляться и выспрашивать подробности чьего-то чужого скандала. Её голову занимала сестра и её упорное нежелание общаться. Надо самой съездить к ней. Вряд ли лорд Форриль подразумевал запрет на встречи с Виррис — обоюдные визиты не способны запятнать его, лорда Тивиса и королевского советника, безупречную репутацию.

Долго не могла заснуть. Смотрела на притихший заснеженный сад за окном, пыталась увидеть их дальнейшую с мужем жизнь. Представлялось плохо. Так много дней окрашено пустыми ожиданиями, лопнувшими надеждами, то нервных, то тревожных, то разочарованных. Так мало их было — истинно радостных и наполненных любовью и смехом. А ведь со дня свадьбы всего только осень и миновала. Элге вернула плотный край занавеси на место, повела плечами, позволив пеньюару стечь с нее, и улеглась на нагретые простыни. Где-то там, за стенами, отделенный общей гостиной, ворочался в своей постели смиренно-недовольный Мадвик, не оставляющий надежды вернуть упрямую супругу к себе под бочок.

«Я только хотела счастливой семейной жизни, — обратилась она мысленно неизвестно к кому, глядя на тёмные размытые очертания тяжёлого бархатного балдахина. — Просто счастья рядом с человеком, который любит меня и которого люблю я. Просто. Ничего такого невозможного, невыполнимого. Я хотела только счастья и свободы. Почему же каждый новый день — сплошь неискренние уверения в чувствах? Почему моя жизнь вязнет в паутине подозрений, притворства и лицемерия?»

И на грани яви и сна, скользя расслабленным сознанием по тихим волнам, до неё долетел негромкий голос, незнакомый, никогда ранее не слышанный. Сильный, глубокий мужской баритон, уставший и печальный.

«Ты уверена, что желания твоего благоверного схожи с твоими? Может, он совершенно иного хотел? Может, такого, как он есть, его могла принять только выбранная ему наречённая, место которой ты заняла? Ты точно знаешь, что не изменила судьбу своего мужа и его близких, встав рядом с тем, кто не предназначался тебе Небом?»

Элге перестала дышать, вслушиваясь в зимнюю тишину тёмной спальни, но больше не услышала ничего. Боги ли снизошли до ответа ей, или разыгралось нездоровое, уставшее от одиночества воображение, вот только слова удивительно точно отражали её собственные мысли, настолько неловкие и стыдливые, что она гнала их от себя, стоило им только робко показаться.

Леди Бритта вернулась в снежный день, отмеченный первым морозцем. Непривычно расслабленная, неторопливая, спокойная и улыбчивая, обняла и расцеловала всех домочадцев, включая Элге, всем вручила подарки и потребовала внимания, не один час занимая и Мада, и невестку подробными рассказами об отдыхе на морском побережье. В честь возвращения хозяйки Элге заранее распорядилась на кухне приготовить что-нибудь особенное. Хозяйка осталась довольна, похвалила потеплевшим на мгновение взглядом и быстрой улыбкой.

А во время перемены блюд хозяин дома поднял голову, обвёл их всех по очереди цепким взглядом и степенно, веско озвучил:

— Хотел сделать это заявление в более торжественной обстановке, однако… Извините, не терпится поделиться. Час назад мне доставили письмо.

Он выдержал паузу, наслаждаясь эффектом. Уголки губ Мадвика дёрнулись в понимающей ухмылке, а Элге лишь вежливо наклонила голову, ожидая окончания не лишённой пафоса речи. В глазах старшей леди плескалось понимание и неприкрытая гордость.

— Ваш покорный слуга принят в Малый королевский Совет.