Глава 36

/Прошлое/

… Ритуал выхода из рода молодой человек провел в маленькой роще, звеневшей мелкой узорчатой листвой над его головой. Всегда считал, что для столь значимых действий выбирается особый день, определённое время и тщательно подобранное место. Ритуал требует своего антуража, чего-то особенного: интерьера, освещения, одежды или посуды, правильного ножа, в конце концов. Настроения.

Неправда. Для того, о чём Ар вычитал в родовых книгах, вобравших в себя память и знания многих поколений, ничего особенного не требовалось, кроме воли и искреннего желания — если покидающий род проводил его сам, а не над ним. Всё так просто. Просто свернул с безлюдной дороги к ближайшим деревьям и совершенно буднично, будто собирался картошку запекать на разведённом костре, в состоянии апатии и самой капельки исследовательского интереса, отрезал себя от родового имени. Родная магия, послушная, покорившаяся, послужила свидетелем и проводником, четыре стихии поочерёдно станцевали завершающий танец на его ладонях. Когда всё закончилось, посидел некоторое время, привалившись спиной к тонкому стройному стволу, с отстранённым любопытством прислушивался к себе. Не чувствовал ничего особенного: ни слабости, ни изменений в источнике своего дара. И уж точно ни капли сожаления. Родовой перстень потускнел, будто из изрезанного символами камня разом выпили краски. Ар снял его с руки: теперь он смотрелся обыкновенным украшением, и убрал во внутренний карман.

К крепости он подъезжал в сумерках; маг, дежуривший на дозорной башне, узнал его. Во всяком случае, поднятую решётку ворот, под которой он свободно проехал, Ар понял именно так. Не глядя, сунул повод подбежавшему денщику и тот, тараща глаза, увёл его коня на конюшню. Суету и построение пресёк.

— Это не внеплановая проверка, — объявил он негромко подбежавшему заместителю коменданта.

На него смотрели десятки любопытствующих взглядов. «Привыкай, какое-то время они будут любопытствовать, присматриваться, изучать», — меланхолично велел себе молодой человек. Часть личного состава крепости сменилась после завершения трехлётней службы Ара, коменданта он знал, тот оставался на своем посту уже не один десяток лет. А зам, невысокий мужчина среднего возраста с обветренным, тронутым первыми морщинами лицом, был ему незнаком.

— Зовите меня просто Гарт, — представился он мужчине, спокойно встретив взгляд его округляющихся глаз. — Я хотел бы видеть коменданта, господин…?

— Саутер, Энор Саутер, — отрапортовал офицер со всем почтением. — Прошу прощения, Ваш…

— Гарт, — терпеливо поправил прибывший. — Без титулов, по-простому.

— Г-Гарт… Но как же… Как привыкнуть!..

— Привыкайте, — одними уголками губ улыбнулся он. — Я рассчитываю остаться здесь надолго.

— Поступаете к нам… на службу?! Распоряжения об этом из столицы не поступало, — нахмурился зам.

Гарт обратил к господину Саутеру невозмутимое лицо.

— Мне нужно поговорить с комендантом. После этого я смогу дать вам все интересующие разъяснения.

Офицер склонил голову всё с тем же неизменным почтением и пригласил следовать за собой.

Его разглядывали, украдкой и не очень, пока тот, кто назвался Гартом, пересекал внутренний двор. Цепкие взгляды отметили простую строгую одежду без отличительных знаков, простые, без украшений, ножны с тейенским клинком, отсутствие охранных амулетов (Ар носил парочку небольших кулонов под нательной рубашкой, не выставляя напоказ), и компактный дорожный мешок, который он нёс, небрежно закинув на плечо.

Перед комнатой коменданта дежурила охрана, проводившая того, кто решил зваться новым именем, почтительными кивками и старательно приглушённым удивлением в глазах. Энор Саутер заклинанием отпер дверь; под потолком вспыхнули светильники. Кабинет оказался пуст. Зам степенно, без суеты, уселся за комендантский стол у окна, жестом указав Гарту на свободный стул с подлокотниками. Молодой человек вопросительно приподнял брови.

— Господин комендант сейчас в отъезде, ожидаем его возвращения завтра. В его отсутствие задавать вопросы в этой крепости уполномочен я, Ва… простите, Гарт.

Молодой человек остался стоять, не навытяжку, не по-военному, но не менее прямо и с достоинством.

— Что ж, тогда изложу суть своего дела вам, господин Саутер.

И изложил. Глаза у офицера так и норовили неприлично округлиться, несмотря на всю выдержку и сухой канцелярский язык стоящего у стола. Между ними повисло молчание. Наконец Саутер посмотрел прибывшему в глаза.

— Позвольте уточнить… Гарт, — негромко, неторопливо, подбирая слова, начал зам. — Какие-нибудь бумаги у вас при себе? Письмо? Или распоряжение о вашем назначении? Служба Его Величества должна была подготовить…или он сам…

Ответом ему стал отрицательный жест и слишком спокойный, на грани безразличия, взгляд. Ворвавшийся в приоткрытое окно порыв вечернего ветра слегка шевельнул короткие волосы офицера и более смело тронул длинные, ниже плеч, каштановые пряди с заметной рыжинкой — такие же, как у папаши. Сам молодой человек не шелохнулся.

Энор неопределённо хмыкнул и выбрался из-за стола, выглянул в окно, мазнув взглядом по внутреннему двору. Повернулся к безмолвно застывшему Гарту.

— Задали же вы задачку! Несмотря на всю подготовку и опыт, Вас же вовсе не к военной службе готовили, тем более в таком месте, как это… Западная граница, Пустующие земли совсем рядом, а известия о том, насколько там неспокойно, думаю, до Каллара доходят…

— Я провёл в этой крепости три года, — напомнил Гарт. — Вернулся живым и невредимым. К службе нареканий не было. Тяготы не пугают. Отсутствие сопроводительных писем — единственное препятствие, удерживающее вас от принятия решения?

— Вы всё верно понимаете. Я… хотел бы принять это решение в одиночку, потому что маг вашего уровня и силы — это гораздо больше, чем одна боевая единица. Вы стоите двух, а то и трёх десятков хорошо обученных воинов. Но…

Саутер, кажется, ждал, что явившийся в крепость гость сам подскажет выход. Гарт молчал, захлёстываемый то тупым безразличием, то нездоровым весельем. Из этого молчания можно было собрать ожерелье, каждая тягостная минута что бусина. Во дворе своим чередом шло вечернее построение. Офицер повернулся к безмолвствующему визитёру.

— Вот что… Гарт. Вас разместят в северной башне, рядом с остальными офицерами — там есть свободные комнаты…я распоряжусь. Ужин вам принесут. Завтра вернётся комендант и…

— Я понял вас. Благодарю, господин Саутер.

— Энор. По-простому, — он приподнял уголки губ в лёгкой улыбке.

Комендант вернулся назавтра после обеда. Он почти не изменился: та же худощавая жилистая фигура, затянутая в строгую форму, никакого намёка на брюшко: этот человек с седыми висками и короткой рыжеватой бородкой не привык к кабинетной работе, не стремился к праздности. Молодого Ара, направленного сюда «выбить дурь из башки», гонял в свое время лично. Надуманной дури, может, и не выбил, но многие приобретённые Аром навыки и опыт — комендантова заслуга.

Последний глянул с мучительным напряжением: и мага такого в свой гарнизон хочется, и без соответствующих бумаг не обойтись. Но приветствие вышло искренним и радушным, а обратился хозяин крепости к нему по старому, привычному имени, вызвав тень улыбки на его лице. Поговорили о столице, новостях, столь скупо долетавших в этот отдалённый край, о здоровье семьи. Пока молодому человеку не надоело напряжённое ожидание и поиск верного решения, что так ясно отражалось в усталых комендантских глазах.

— Я более не принадлежу своему роду, — обыденно объявил Гарт. — Всё, что у меня теперь имеется: я сам, моя подготовка, моя магия, мои навыки и какие-никакие умения, которые, надеюсь, будут полезны вам.

Рот коменданта округлился, брови уползли наверх.

— Вас отлучили от рода?!

Молодой человек положил на стол родовой перстень. Резной камень в нём не светился.

Глаза у старшего сделались круглыми, как у совы. А молодой мужчина закончил тем же незнакомым, ровным голосом:

— Зовите меня Гарт. Никаких титулов, никаких прежних имен.

— Ох ты ж дохлый тролль, удумали чего… Простите. Кхм. Гарт.

До перстня он, разумеется, не дотронулся, просто смотрел на него, возвращая глазам нормальную форму и размер. Воин — маг с нужным уровнем подготовки, с такой силой, как у этого мальчика… Но в отлучении от семьи кроется столько всего! С одной стороны, не носящий более громкое имя парень вполне может быть зачислен в штат на общих основаниях, и сообщать об этом наверх необязательно. С другой стороны, то самое имя, пусть и…бывшее: за какой проступок с… Гартом поступили так? Не стоит ли за отлучением совершённое преступление, сколь бы нелепым не казалось предположение? Сам комендант в подобное не верил — позволял себе считать, что за минувшие три года неплохо изучил парня, но ни за что ни про что из такой семьи не выкидывают?

Но ценен, как же он ценен! Как воин, как боевой маг, и его великолепные щиты и умение ловко управляться с пространством!.. А ведь вовсе не с армией связывалась его дальнейшая жизнь, совсем иное планировалось.

Гарт тихо убрал перстень обратно, в тёмных аметистовых глазах плескалось ожидание; офицер отвёл взгляд. Плюнуть, довериться чутью и не просить у столицы соответствующего распоряжения..?

— Что мне делать-то со всем этим, а?! Не будь устава, я бы вас прямо так принял, с руками и ногами оторвал. По-хорошему, я должен бы написать о вас, понимаете? — извиняющимся тоном сказал комендант.

Виновник создания непростых ситуаций и трудных решений пожал плечами:

— Делайте что должны.

Ситуация разрешилась скорее, нежели смел надеяться хозяин кабинета, и носила название быстрой почты. Пространство между Гартом и комендантом заискрилось золотым и янтарным, и на столешницу перед офицером упала свёрнутая трубочкой плотная бумага с королевской печатью. Молодой человек, едва взглянув на свиток, весело ухмыльнулся: быстро сориентировался папенька. Комендант взломал печать и принялся читать ровные разборчивые строчки, составленные королевским секретарём и подписанные рукой Тадхена Орсанда. Прочитав, молча передал бумагу собеседнику.

Офицер Гарт переводится в … крепость на бессрочную службу. До особых распоряжений.

Невыразимое облегчение затопило выразительное комендантское лицо, губы дрогнули в улыбке.

— Что ж, Ваш… Гарт. Добро пожаловать в штат.

А через две-три недели из Пустующих земель стали приходить дурные вести, и в составе особого отряда, состоящего сплошь из сильнейших боевиков, отправился и офицер Гарт.

…

— Тебе послание, Гарт!

Он развернул письмо: несколько строчек, пронизанных солнцем и теплом. Мама. Улыбнулся, отошёл в сторонку и сотворил магическое зеркало. Вгляделся в очертание её покоев: светлых, в пастельных сиреневых тонах с молочно — белым и несколькими штрихами насыщенно — аметистового. Самая прекрасная на свете женщина поспешно потянулась к сфере вызова. Жадно всматривалась в лицо сына. Золотистые волосы по-прежнему без седины, глаза по-прежнему живые, яркие. Грустные только.

— Он сошел с ума, Арри, — всхлипнула мама, когда утихли первые торопливые приветствия. — Он… Отец отрезал тебя от рода… вычеркнул из наследников. Об этом объявлено официально.

Гарт приподнял брови, изобразив изумление. Помолчал, якобы осмысливая услышанное: о проведённом ритуале матери он не сказал. Что ж, с ответным ходом отец медлить не стал. Двору надо было что-то озвучивать, да и Лара… Всё правильно.

— Даже так? — медленно отозвался он, поглаживая пальцем серебристую поверхность «зеркала». — Что ж, этого следовало ожидать.

У мамы несчастное лицо и новые морщинки.

— Но так не поступают, Арри! Никто! Его окружение выразило было несогласие, но… Несогласных он очень быстро меняет на готовых кивать каждому его слову.

— Значит, поступают, — пожал плечами Гарт. — Этот человек давно уже самодур. Я даже отцом его называть не могу, прости.

— Мне бесконечно жаль… Я не смогла его переубедить. Никто не смог. Арри, ты понимаешь, что это значит?

— Меня не будет в завещании и в очереди вот на всё это: интриги, заговоры, подхалимство, старания вассалов пристроить своих родственников и друзей на тёплое местечко, и так далее, — подсказал он ровным тоном.

— Я не только про завещание. Твоё имя… его вывели из родовых книг! Из всех документов! Твои портреты… Он…он уничтожает тебя, Арри, и я не могу на это смотреть! И ничего сделать не могу. Он безумен, он совершенно сошёл с ума. Человеческий век короче, чем ваш, Арри. Тебя забудут, как будто никогда не было. Я могу только рассказывать мальчишкам о тебе, но даже твоё имя…

— У меня есть твоё, и его никто не заберёт. Хотя кровь у нас с ним осталась одинаковой, её, увы, ничем не замазать и не заменить. Я не буду стоять на пути Асси, мама. Ни у одного из них, кого бы отец не объявил наследником. Мы никогда не были с мальчиками врагами и не будем. Если сумеешь — донеси это до обоих, до Вела тоже. Они славные, и я от всей души желаю им вырасти достойными людьми. Жалею только, что мы так редко видимся.

— Арри…

— Гарт, теперь меня называют так. Расскажи мне о мальчишках, мама. Чем живут, какие успехи делают, о чём мечтают?

Какие бы объяснения не дал папаша жене по поводу разорванной помолвки, в ту вину сына она ни на секунду не поверила. И от этого было чуточку легче дышать.

* * *

/Прошлое, семь лет спустя/

— Гарт, тебя комендант вызывает!

Четыре дня назад он вернулся с остатками отряда в крепость на западной границе. Йгены, тогда он столкнулся с этими тварями в первый раз. Не успевали маги расправиться с одним выводком, как вскоре, словно из ниоткуда, возникал ещё один. И ещё. Гарт научился ставить мощнейшие щиты, способные укрыть до трёх десятков боевиков, и обучил своему умению остальных, способных к построению защиты. Около семи лет, почти не вылезая из неприглядной местности, полной иссушенного мёртвого леса, смрадных болот и потрескавшейся земли. В землях почти нет воды, но это не мешало тварям появляться возле самой малейшей лужи — они любили воду, становились сильнее, изворотливее и опаснее рядом с ней.

Он устал. Снова и снова Гарту приходилось уничтожать одну особь за другой. Парами. Десятками. Бесконечно и монотонно. Подкрепление присылали — и всё на этом. Самым главным подозрением он не делился ни с кем: сначала казалось, что мерзких тварей кто-то нарочно призывает. Позже Гарт почти уверился в этом; кому-то очень хотелось, чтобы он оставался как можно дальше от жизни. Здесь, в безжизненных Пустующих землях, не принадлежащих на Калдигерну, ни соседнему Бердену, в землях, кишащих тупыми, но крайне злобными и ядовитыми тварями, самое место, чтобы могло произойти всякое. А тот, который стал Гартом, просто очень старался выжить, вопреки всему. И сохранить жизни своих людей.

Изматывающие битвы с йгенами закончились победой людей, но Пустующие земли никогда не восстановятся. Не бывать им плодородными, не знать человеческого жилья.

Он поднялся на второй этаж основного здания, заглянул в знакомый кабинет.

Принял протянутую бумагу. Судя по почерку, у его величества новый секретарь. Задумчиво уставился на королевскую подпись, подавил желание подёргать высокий воротничок мундира, лишь сдул с лица выбившуюся из небрежного хвоста прядь. Волосы стали короче, выше плеч, взгляд жёстче, да загар, придавший коже бронзовый оттенок — вот и все перемены во внешности.

— Завтра? — взглянул он на коменданта.

— Тебе откроют портал прямиком во дворец. Думаю, это хорошая весть, Гарт. Возможно, тебя представят к награде.

О нет, он так не думал. Награда — не исключено, но чтоб хорошая весть — вот это вряд ли.

Столицы он не увидел: портал выплюнул Гарта рядом с высокой дворцовой парадной лестницей. А любопытно было бы взглянуть на город, прогуляться по забытым улочкам, может быть, как обычный человек — теперь обычный — просто зайти в таверну, посидеть спокойно за нехитрым ужином… Возможно, аудиенция не отнимет много времени и он ещё успеет. Дом королевского семейства больше походил на город-крепость, и охраны, охраны… Мужчина кивнул незнакомым лицам и проследовал за сопровождающим. Не удержался, позволил себе толику любопытства: бросал взгляд на внутреннее убранство, успел разглядеть вывешенные в галерее портреты, отмечал количество снующей по коридорам прислуги. Раз или два навстречу попались фрейлины её величества, с интересом стрельнувшие глазками в его сторону. Он усмехнулся. Во дворце царила суета: похоже, намечается какое-то мероприятие, но вряд ли простого офицера из отдалённого гарнизона пригласили на него.

Его величество принял его в своем необъятном кабинете, обставленном массивной мебелью и оформленном в тревожных цветах. Во всяком случае, Гарту здесь неуютно. Он отступил от огромного кресла и замер напротив стола, длинного и широкого настолько, что на нём танцы можно было устраивать.

Его королевскому величеству давно перевалило за сто девяносто, но это был всё ещё статный, подтянутый человек, без малейших признаков седины в тёмных, слегка вьющихся волосах, с цепким пронизывающим взглядом, не потерявшим с возрастом ни яркости, ни синевы. Судя по плотно сжатым губам, нечасто он позволял улыбке появляться на своём всё ещё привлекательном и совсем не старом лице. И вот эти самые цепкие глаза сейчас рассматривали стоящего перед ним офицера: пристально, словно пытаясь ввинтиться поглубже, с холодком и некоторым интересом. Король молча откинулся на спинку стула, перевёл взгляд с лица Гарта на его мундир, знаки отличия, несколько наград, скользнул на пояс, отметив ножны с клинком, так и не отданным охране, как полагалось; густая изогнутая бровь едва заметно дёрнулась.

— Ну здравствуй… Гарт, — первым нарушил затянувшееся молчание Тадхен Орсанд.

Тот скупым движением склонил голову, щёлкнул каблуками:

— Ваше Величество.

— Наслышан, наслышан о твоих подвигах. Похвально… Равно как и работа с молодняком. Не ожидал, что из тебя получится столь… грамотный наставник. Похвально.

Гарт молчал.

— Поздравляю с успешным завершением операции в Пустующих землях.

— Благодарю.

Мог бы напомнить, что успех принадлежит им всем: его отряду, его людям, проявившим столько мужества, самоотверженности и упорства в борьбе с…насылаемыми чьей-то опытной рукой полчищами йгенов. Сдержался. Долгие диалоги с королем Тадхеном — это не то, к чему мужчина стремился.

— Не надоело прозябать в дальней крепости, на задворках королевства? — прищурился король.

Миловал и жаловал Тадхен редко. Гарт охотнее поверил бы в очередной приступ паранойи, какой-нибудь грамотно состряпанный навет и прогулку до дворцовых подземелий.

— Ладно! — с нездоровым задором его величество хлопнул ладонью по столу. — Не буду тянуть кошака за…допустим, хвост. Как ты относишься к командованию собственным войском?

Офицер вежливо приподнял бровь и бесстрастно посмотрел в глаза королю. Тот неспешно поправился:

— Не своим, конечно, моим. На первое время, скажем, тысячи в полторы: пехота, лучники, конный отряд, полсотни боевых магов?

Гарт подобрался, вдоль позвоночника протянуло морозом. Покинуть ставшую родной далёкую крепость — это понятно, слова «бессрочная служба» и «до особого распоряжения» именно так и переводятся, двойного смысла нет. Но… численность регулярного войска и предлагаемый состав наводят на мысли о военных действиях. Он понимающе сощурился и сразу же поймал ответ:

— Экта.

Вот так, значит. Экта граничит с Сайттенским герцогством. Не только Гарт, многие ясно понимали, что в один прекрасный момент соседний правитель захочет вернуть Тейенские рудники обратно. Так же как и Тадхену весьма нравятся эктийские территории и плодородные земли.

Значит, война.

Хороша награда за безупречную службу и упомянутые королём ратные подвиги!

— Могу я уточнить: когда ожидается… объявление о начале боевых действий? — он внимательно глянул в холёное холодное лицо. Уголки королевских губ язвительно скривились и тут же выровнялись.

— Уточнить можешь. Об остальном — все необходимые оповещения, приготовления и прочее будут проведены в свой установленный срок. Можешь пока возвращаться в гарнизон — все указы и назначения придут туда. Сегодня у тебя увольнительная до конца дня — насколько мне известно, в столице ты давно не был?.. Что ж… Интересно было на тебя взглянуть… Гарт. Аудиенцию можно считать оконченной.

Сукин сын.

— Ваше Величество, — склонил голову офицер.

Чеканным шагом дойдя до дверей, в спину ему прилетело почти весёлое:

— Указ о твоём награждении подписан. Заслужил.

Гарт в третий раз наклоном головы выразил… почтение и щелчком пальцев распахнул тяжёлые створки. Согласно этикету, в королевском дворце возбранялось применять магию, даже простенькую бытовую. Особенно в присутствии монаршей особы. Это распространялось так же и на принцев. Гарт вышел в приёмную, к бледному секретарю, нервно вскочившему при его появлении и, не поворачиваясь, с ровной спиной вторым щелчком пальцев вернул створки дверей в исходное положение. Те грохнули, соприкоснувшись. Секретарь побледнел до заметной прозрачности.

— Всего доброго, — сказал вежливый Гарт.

По Каллару он так и не прогулялся: остаток короткого отпуска провёл у матери. Женщина с фиолетовыми глазами теперь почти всё время проводила в одном из удалённых от столицы замков. Братьев повидать не удалось: их забрали на положенное обучение, маму они навещали нечасто, Гарту достались их миниатюры, оправленные в медальон. Если раскрыть крышечку с вензелем — мальчишки оживают, изображения мордашек задорно подмигивают и смеются. Подросли, но всё равно ещё такие мелкие: Асси одиннадцать, Велу девять. С потеплевшей улыбкой спрятал портреты во внутренний карман.

Война забрала у него около пяти лет.