Глава 38

– Кажется, я тебя недооценил… – прилетает прискорбное замечание, заставляя меня немного напрячься. Но вот проносится всего несколько спасительных мгновений, а я, уже идеально собранный и чертовски спокойный, заваливаюсь на стул в ожидании Майи. Сначала ленивым взором обвожу кухню, стараясь оценить, насколько безобидное у ребят было свидание: цветов нет, и то хорошо. И лишь затем с каким-то отчаянным удовлетворением, впивающимся в мозг, наконец-то переключаю внимание на хмурое лицо собеседника. – Может, сразу к делу, Александр? – обезоруживающе предлагаю я, чтобы сэкономить время. Пренебрежительно пожимаю плечами, но мистер «блестящие туфли» теперь вооружен и опасен. – Ребенку полгода, – с натренированностью питбуля впивается он мне в глотку. – Ты бросил девушку, когда ей больше всего требовались помощь и поддержка. Вместо тебя рядом были другие. Не считаешь, что уже как-то поздновато опомнился? – хлестко замечает он, безошибочно находя мое самое незашищенное место, и бьет прицельно. – Я считаю, что это касается только нас с Майей, – возражаю я твёрдо, но слишком тяжело мне даются слова. Переворачивается все внутри, покрываясь инеем: разве соперник в чем-то не прав? – Уже нет, – самодовольно заявляет он. Александру очень не нравится его подвешенное положение. И ему очень не нравлюсь я. Теперь уже с трудом заставляю себя прогнать из головы неприятные картины, где он пытается как минимум поцеловать Майю. На глазах у моего ребенка. Сдерживать бурлящие эмоции, оставаясь внешне хладнокровным, становится сложнее. Александр присаживается рядом, буравит меня внимательным взором. Затем подаётся ближе ко мне, упираясь локтями в колени, и произносит с издевкой: – Ей нужна стабильность и уверенность в завтрашнем дне. А не вот это вот все: захотел – ушел, захотел – пришел. Захотел – опоздал, захотел – не приехал. – Нравится тебе или нет, я заберу обеих. Свою женщину. И своего ребенка. Стальная решимость, пропитавшая воздух после моих слов, напрочь выбивает Александра. Он молчаливо мечет в меня взглядом ядовитые клинки. А я поднимаюсь с места, потому что в спальне Майи различаю тихую возню. Направляюсь к моим девочкам, чтобы помочь собрать дочь на улицу. Как и обещал. Даааа, не так я, конечно, представлял себе этот разговор. Рассчитывал начать с другого и планировал, что именно пришибленный Александр свалит, а не я. Но это в идеале, а Майе нужно дать время прийти в себя. Прокрутить в голове будущий разговор. Прояснить все с мистером «сверкающая обувь». Если Пчелка думает, что я убегаю, потому что так легче всего, то она очень глубоко заблуждается. Всегда проще всего все контролировать. Когда ты сам владеешь ситуацией и ни от кого не зависишь. Сейчас же неимоверных усилий мне стоило, не глядя на Майю, молча уйти и оставить ее с посторонним мужиком, который предъявляет на нее свои права. Но если я верю в нас, то должен это сделать. Подсознание противно шепчет, что нельзя рисковать, это слишком опасно, но разум сильнее. Майя не такая. Она не Карина. Всю прогулку я стараюсь не думать, что они там, заперты вдвоем, и я пошел на это добровольно. Нечто чудовищное есть в том, чтобы болтаться снаружи, ожидая, пока по крупицам истечет отведённое мне время. Малышка будто чувствует, что мне очень нужна ее поддержка и помощь. Она не капризничает, ведет себя тихо. Моя улыбчивая девочка с любопытством разглядывает попадающиеся нам на пути предметы, и я решаю взять ее на руки. Камни, листочки, трава и ветки – Ксюше нравится все. Все вызывает интерес. Это поистине удивительно. Следя за детской реакцией, я и сам начинаю смотреть на все вокруг свежим взором, начиная подмечая такие детали, на которые при обычных обстоятельствах даже и внимания бы не обратил. – Ну что, Ксюнь, – ласково предупреждаю я малышку, – через тридцать минут пойдём домой. Поэтому надо очень постараться насмотреться на все, что тебя заинтересовало. Ну что ты пищишь? Аа, не хочешь домой? – смеюсь, переходя от одного кустарника к другому, наблюдая, как Ксюня с ликованием трогает листочки. Телефон начинает вибрировать в кармане. Ого! Майя. – Да? – с осторожностью отвечаю я, уже готовый к любому подвоху. – Если хотите, я могу к вам спуститься. Погуляем вместе. У меня даже ноги заплетаются от неожиданности. А этот ее… Санек как же? – Саша уже уехал, – прочитав мои мысли, бесстрастно заявляет Майя. – Спускайся, мы недалеко гуляем. Встретим тебя у подъезда. Обезумев от радости, я начинаю укладывать дочь в коляску. – Договорились, через пять минут выйду, – сообщает Пчелка. Я как дебил улыбаюсь в никуда. – Так-с. Планы у нас меняются, – серьезно говорю Ксюше, осторожно укрывая ее тонким одеялом, но она почему-то начинает кукситься. – Да ладно тебе, мы быстренько за мамой сгоняем и опять гулять пойдём. Ксюшу это заявление не слишком обнадеживает, и она заливается истошным криком. А у меня начинают трястись руки, потому что я вообще-то не железный, а детский плач может вывести из себя кого угодно! Черт! – Эй-эй, ну ты чего? Мы ж с тобой нормально общались! – Разговоры и умиротворяющие поглаживая не помогают совсем. И вот что теперь делать?! – А, я понял! Все понял! Это ты так обратно просишься на руки? Под звонкие, выворачивающие душу рыдания я вновь поднимаю Ксюшку и прижимаю к себе. Заглядываю в лицо, – Ну чего ты так расстроилась? Ловлю такие жалобные всхлипы и обидчивый влажный взгляд, что начинаю мгновенно раскаиваться: ну что мне, свою принцессу на руках сложно, что ли, было донести? – А ты умеешь уговаривать, – улыбаюсь я ретивой малышке, приподнимая ее над головой. И о чудо, она начинает смеяться. – Вас, кажется, с детства уже учат мужчин с ума сводить, да? И папа – это первый подопытный кролик. У подъезда нас уже ждет Майя. – Она мне тако-ое устроила, – я округляю глаза и облегченно выдыхаю, – думал, поседею. Но Пчелка в ответ лишь смеется и забирает у меня дочь. – Кстати, тебе пойдет, – подкалывает наша мама и отзывчиво предлагает: – Давай я ее немного отвлеку. Пчелка укладывает нашу девочку в коляску, вешает сверху какую-то шуршащую голубую фигню. Ксюшка, завороженная, мгновенно затихает и рассматривает, как качается игрушка. А у меня челюсть отвисает. – Вот так просто, что ли?! Я обвинительно указываю на это странное шебуршащее создание с хоботом и большими ушами. – Да, – тихонько роняет Пчелка, пряча улыбку. – Это ее любимый слоник. – Ладно. Пусть пока сама развлекается. В одну руку беру коляску и толкаю вперед, другой – хочу приобнять Майю, но она осторожно сбрасывает мою ладонь с хрупкого плечика, слегка отступая в сторону. Какое-то время идем в тишине. – Майя. Извини за то, что наговорил в комнате. Я был слишком резок. Стараюсь выразить свои мысли максимально четко и корректно, чтобы не нарушить хрупкое равновесие, так сложно доставшееся нам. – Ты все верно подметил. Тебе не за что извиняться. Меня это никак не обидело. В ее бесконечно тёплых глазах плещется грусть. Пчелка вновь расстроена, и даже вскользь не позволила себя коснуться. Тяжелый вздох вырывается из груди помимо моей воли. – Когда ты сказала, что тебе без меня будет лучше… – начинаю решающий разговор, который, как оказалось, уже целый год ждёт своего звездного часа, – я принял это как есть. Думал, что сделаю только хуже, если не отпущу тебя. Что я должен принять твое решение. Что должен найти в себе силы и перестать отравлять тебе жизнь. Тогда мне казалось это единственно правильным выходом. Потому что тебе действительно было плохо со мной. И очень тяжело. – Я понимаю, – произносит Майя удивительно спокойно. А дальше просто выбивает почву из-под ног. – Понимаю, что тебе тоже пришлось тяжело, а я не была готова тебя поддержать. Мне не хватило сил выстоять, остаться рядом. Я признаю, это. Но Яр, честное слово, мне кажется, что уже стоит наконец отпустить ситуацию. Столько времени уже прошло… – Договаривай. – Давай просто не будем изматывать друг друга разговорами о прошлом и сосредоточимся на том, что у нас есть сейчас. – Сейчас есть мы. А мы – это и будущее, и настоящее, и прошлое. Даже если оно причиняет боль. Мы можем переступить через это, принять, и тогда она перестанет быть такой сумасшедше пугающей и рвущей на части. – Я думала, вы с Кариной сойдетесь вновь. Что же случилось? Она потеряла ребенка? Искренность и печаль ее глаз и голоса обезоруживают меня, но разве не я сам так отчаянно выводил Майю на этот откровенный разговор? Как бы мне ни хотелось, не стоит сейчас обрубать и оставлять эти вопросы без ответа. – Потеряла. Но там все было намного сложнее. – Да, я помню, – расстроенно кивает Майя. – Мне жаль, что все закончилось бедой. Но говорят, она объединяет… – Майя, – горько смотрю на нее я, признаваясь в том, что в сердцах высказал только брату, и то дико жалею об этом. – Мы с Кариной собирались пожениться. Но когда мне стало известно об ее изменах, я отозвал заявление из загса. Позже выяснилось, что она беременна, и тогда встал вопрос о здоровье и об отце ребенка. Потому что Карина подхватила инфекции от случайных партнеров. И если с установлением отцовства проблем не возникло, то с остальным… Потрясенная Майя застывает, глядя на меня. Неприятно видеть жалось в ее глазах. Неприятно вытаскивать наружу эти отвратительные воспоминания. Но если так нужно, чтобы мы могли вновь наладить отношения, то я готов и на это. Дотягиваюсь до женской ладошки и поражаюсь, как Майя близко к сердцу принимает сказанное мной. У нее даже руки похолодели. Тяну Пчелку за собой, отмечая, что на этот раз она не протестует против моего прикосновения. – Как я понял, Карина специально мне ничего не говорила несколько месяцев. Она хотела пройти необходимые обследования и курс лечения, который одобрил ее врач. А после сказала, что приняла все меры и по результатам тех самых обследований проблем с ребенком выявлено не было. Потом она попала в больницу, и все это пошло по кругу. Именно тогда выяснилось, что все не настолько радостно, как Карина надеялась. Но хуже всего, что новое обследование принесло неожиданные известия. Не хочу озвучивать эти диагнозы. – Яр, мне так жаль… Это ужасно… это… невыносимо… Майя впивается ногтями в мою ладонь, но я терплю, потому что хотя бы так чувствую ее эмоции. – Ты снова плачешь. Опять из-за меня плачешь… – Прости, что мне не хватило духу пройти через все это с тобой. – Я еще какое-то время упорно таскал ее по врачам. И когда они убедили ее, что необходимо сделать аборт, природа решила распорядиться сама. И Карина потеряла ребенка. Срок уже был довольно большой, она долго восстанавливалась, упрекая меня, что именно я во всем виноват и наверняка рад был избавиться от малыша. На этой печальной ноте наше с ней «настоящее» и закончилось.