Глава 39

В глазах Майи – бездна горя и невыносимых страданий. Моя маленькая Пчелка никак не может принять, что все было настолько запутано и, мягко говоря, прискорбно. И еще она не понимает, почему я этим не поделился. – Не думаю, что откровения были уместны и вообще как-то помогли бы нам, – отвечаю я на невысказанный вопрос, угрожающе нависший над нами. – Я в какой-то момент отчаялся и признался себе, что пора прекращать портить тебе жизнь. Ты этого не заслужила. У тебя и так куча сложностей, а я лишь создавал новые. Смириться с правдой оказалось непросто. Но я тебя отпустил. Как ты сама хотела, Майя. – Я ведь считала, что ты ее любишь. Забыть не можешь… Но какие-то обиды и недоговоренности между вами не позволяли вновь окунуться в омут с головой. Ярослав, я вечно чувствовала себя лишней. Тревожилась и волновалась из-за ее постоянного присутствия. Сердце было не на месте. Каждый звонок твоего телефона, любая смс заставляли меня реагировать слишком бурно. Я пыталась убедить себя, что для тебя это ничего не значит, но не ощущала себя твоей единственной. Я задыхалась во всем этом. Яр… мне казалось, что еще немного, и она свободно начнёт приходить к тебе, когда захочет. А рождение ребенка, которого вы оба ждали, это как спусковой крючок. – Тебе было страшно потерять меня, и ты решила не мучиться, ожидая предначертанного конца? И не оттягивая, разрубила узел самостоятельно? Майя отворачивается. – Ты говорил, что для тебя это ничего не значит. И она уже никто в твоей жизни. Но это было не так. Ты мне лгал, Ярослав. Иногда ложь – это забытье. Временами так хочется солгать себе, что все хорошо и дальше будет еще лучше. Но самообман – это лишь засасывающее вязкое болото. Тот изматывающий период моей жизни характеризует череда тяжелейших утрат и горьких лишений. Когда хочется схватиться за голову и надрывно кричать на всю улицу – за что все это? Почему? Угнетающая обстановка и прицельные удары судьбы подкосили меня страшно. Но мне нужны были силы. Я привык быть опорой. С детства как-то само собой так пошло: я поддерживал брата. Помогал маме. Был гордостью отца. Позже появилась Карина, а замет и Майя. А в момент, когда потерял контроль над собственной жизнью, я остался совсем один, и остатки моей энергии вытекали, как из того самого лопнувшего сосуда. Если бы я знал, что был по-настоящему нужен ей, если бы знал о ее беременности, ничто бы не смогло удержать меня на расстоянии. Кроме того я получил бы новый стимул. Как пинок от той же самой судьбы, что так нещадно сомкнула пальцы на моем горле. А еще говорят, что мужики сильные, и они должны защищать себя и своих близких. Контролировать эмоции и принимать взвешенные решения. В тот момент все в совокупности надломило меня. Оправился я не скоро. Каюсь. Не смог. Вопреки распространенному мнению прекрасной половины человечества, мужикам тоже бывает больно. Я дико сожалею, что не успел сказать нечто важное одному из самых близких людей в моей жизни. Но сейчас хотя бы перед Майей я имею возможность извиниться. И признаться в том, как счастлив, что они у меня есть. Что я не лишился их бесповоротно, невзирая на глупые ошибки, которые я еще могу исправить, и неприглядные обстоятельства. Останавливаю коляску и осторожно провожу ладонью по женским плечам, впитывая каждое трепетное касание. Пальцами ощущаю мягкую ткань простой белой футболки. Темные локоны Майи теперь скромно убраны наверх, открывая будоражащий вид на грациозную шею и точеные скулы. Я молчаливо прошу Пчелку развернуться ко мне, гася яростное желание найти ее губы, терзать и не отпускать. Умоляю, ты только, пожалуйста, не отталкивай… заклинаю! – Майя, – начинаю я проникновенно. Слишком многое хочу ей сказать. В глубине души боюсь, что она отмахнется и не станет слушать. Но я больше не намерен сдаваться. – Да? Она все же смотрит на меня бездонными печальными глазами. – Я всю вину беру на себя, – произношу низко, голос мне почти отказывает. – Я в какой-то момент оступился и разрушил твое доверие. А после не нашел в себе достаточно твёрдости, чтобы вовремя вернуться и все исправить. Даже не предполагаю, на самом деле, как бы отвратительно это звучало. «У Карины выкидыш. Теперь все будет иначе. Давай попробуем еще раз». Аж противно, во рту комья грязи от непроизнесенных слов. Бархатные ресницы медленно опускаются на ее щеки. Со слезами выходит раскаяние. Какая-то загнанная безысходность есть в том, чтобы бессильно наблюдать, как плачет твоя любимая женщина. И причина ее слез – ты сам. – А я не нашла в себе достаточно твердости и веры, чтобы остаться рядом. А после рассказать о дочери. Я все тянула и тянула. Вновь боялась чего-то. Ты не должен во всем винить себя. Мы оба «споткнулись». – Майя. Теперь у нас есть возможность все переосмыслить. Может быть, тогда мы лишь извели бы друга друга. Кто знает. Но… сейчас… сейчас ведь все по-другому, правда? – нежно произношу я. Скольжу пальцами по ее лицу, вспоминая, как изучал губами каждую черточку. Ловлю теплый затягивающий взгляд, слегка замутненный слезами. И усиливаю напор: сейчас нельзя дать слабину. – Посмотри на нее, – выдыхаю я взволнованно, оглядываясь на дочь. – Это наше с тобой маленькое чудо. Крохотное продолжение. Неужели ты действительно считаешь, что у нас нет будущего? Прижимаю Майю к себе покрепче, неосознанно вдыхаю сладковатый аромат ее волос, осознавая, что вновь тону в любимом уютном запахе. Уголки ее губ слегка дрожат, словно Пчелка пытается сдержать улыбку. – Яр, я не знаю, что тебе сейчас сказать. – Ты не обязана отвечать сразу. Я этого и не прошу. Просто предлагаю нам с тобой чаще проводить время вместе. Вы могли бы приезжать и оставаться у меня на ночь. – Я подумаю, ладно? – небрежно роняет она. Боится поторопиться. Вновь боится разочарования. Когда-нибудь я смогу преодолеть этот барьер. Но видимо, не сегодня. – Яр. Почему ты солгал? Когда мы виделись в последний раз? Напряжённое ожидание мерцающего орехового взора затягивает меня сильнее. Я стараюсь вспомнить… но не выходит. Разве я когда-то лгал Пчелке? – Не припоминаю такого, – негромко сообщаю я. Тревога вновь закрадывается в душу. – Ты сказал, что Карина почти не звонит уже. Я видела ее имя на экране телефона, когда ты поспешно отключал звук. И я спросила тебя. Но ты солгал. Ты сказал, что это не она. Воспоминания охватывают неожиданно. Я согласен, мама звонила. Потом Карина. И… да. Даа… До меня только теперь доходит вся абсурдность бесплодной попытки все же спасти ситуацию и достучаться. – Майя, я не собирался тебя обманывать, – пристыженно объясняю я. – Но именно в тот момент мне это показалось более уместным, чем признание, которое непременно еще больше отдалило бы нас друг от друга. – Тогда я посчитала это вранье одним из многих. И в голове пронеслись картины, где ты будешь так же лгать мне и отмахиваться и дальше. – Это и стало неминуемым концом? – Наверное… Ксюша начинает возмущаться и пытаться привлечь наше внимание. Майя тут же реагирует на зов дочери, ласково берет ее на руки. Очень сложно самому себе объяснить, что я сейчас чувствую, глядя на эту захватывающую дух картину. Похоже на уколы микроскопических иголок. Повсюду. На спине. Шее. Плечах. В ногах и животе. И дышать тяжелее, будто воздух разряжен. Но еще сильнее ощущается непонятное рвущееся из самого сердца приглушенное тепло, одновременно волной, как о скалы, разбивающееся о предельную осторожность Майи. – Что скажешь, если следующие выходные мы проведем вместе? Комнат много, сама знаешь, вам будет удобно. – Знаю, – она коротко соглашается, но в женском взгляде я ловлю ранящее сомнение. – Но не могу промолчать. Больше года уже прошло. Наверняка у тебя есть кто-то, кто… – У меня никого нет. Я бы не хотел второй раз наступить на одни и те же грабли. Договариваться нужно сразу. Вернуть доверие сложнее, чем обрести его же впервые. – Яр. А кто такая Лера? Майя задает этот вопрос беспечным тоном, но я напрягаюсь моментально. Вот этого мне сейчас и не хватало… А откуда Пчелка узнала? – Это девушка, с которой мы какое-то время общались. Сейчас уже нет. И там даже и обсуждать нечего. – Понятно, – без тени улыбки отзывается Майя. – Александр к тебе еще будет приезжать? – я тоже уточняю. Если не получу однозначного отрицательного ответа, буду искать встречи с горе-кавалером. Чтобы поговорить без свидетелей. – Нет, не будет. Бешеная радость начинает бурлить в крови, перемешиваясь с адреналином. Значит, Майя все же оборвала эту связь! Значит, все же не сможет сейчас быть с другим! Она не стала ему ничего обещать! Не стала! О большем я и мечтать не мог, когда парковал машину у ее дома и прокручивал в голове сценарий своего неожиданного появления! – Если между нами не осталось недомолвок и ты согласна проводить со мной чуть больше времени, то я приглашаю вас к себе в гости. Ты согласна? *** МАЙЯ Согласна ли была я? Да я как на иголках, всю неделю ждала этой встречи. Мы с Ярославом специально подгадали время, чтобы наша маленькая капризулька была в хорошем расположении духа, а я всеми силами старалась соблюдать режим. Я так переживаю. Сразу за все. За то, как Ксюша будет спать на новом месте. За то, как мы с Яром будем заново общаться, учиться слышать друг друга. Поверить не могу. После всех выплаканных слез и пустых заверений, что я все сделала правильно… после нашего разрыва… Неужели у нас есть шанс снова быть вместе? По-настоящему. Неужели у нашей малышки будет настоящая семья с родными и любящими родителями? Это невероятно. Немного страшно, что мои ожидания, такие яркие и волнующие, такие радостные и нетерпеливые, могут не оправдаться… но я усиленно отгоняю дурные мысли, убеждая себя в том, что мы все делаем правильно. В конце концов… ведь все зависит только от нас. Ярослав уже через час должен подъехать за нами. Я заверила его, что мы можем добраться и на такси, ведь Яр уставший и голодный поедет с работы, ему придется сделать большой круг. И есть вероятность, что мы зацепим вечерние пробки. Но нет. Он не позволил мне. Сказал, что для него очень важно забрать нас самому. И еще, что ничто не способно изменить или помешать нашим планам. Душа парит высоко-высоко, никак не желая возвращаться в свою привычную клетку. Но… Телефонный звонок заставляет меня подпрыгнуть от неожиданности и отсутствия выдержки. Яр? Наверное, он уже освободился. – Алло, – бодро отвечаю я, но пришибленный голос, льющийся из динамика, заставляет мое сердечко мгновенно сжаться, почувствовав острый укол разочарования. – Май, ты прости, пожалуйста, я сейчас не смогу побыть с вами.