Глава 40

Этой фразе, насквозь пропитанной жгучим мужским сожалением и горькой досадой, в один миг удается всколыхнуть во мне так тщательно спрятанные в глубине невероятно острые воспоминания. – Что случилось? – обеспокоено уточняю я, стараясь принять тот факт, что нежно взлелеянные ожидания не оправдаются, но… все же подсознательно надеюсь на спасение запланированной встречи. – Мама заболела. Ей очень плохо. Я уже вызвал врача, – убитым голосом поспешно оправдывается Яр, – но сильно сомневаюсь, что она вообще сможет им дверь открыть. Она еле разговаривает. – Ох, – встревоженно восклицаю я, неосознанно крепче впиваясь пальцами в корпус телефона. – Что с ней? – Я только и смог вытянуть, что у нее дикий озноб и невообразимая слабость. И еще по ощущениям, ей говорить тяжело. – Надеюсь, что она скоро поправится. – Май, ты не подумай, пожалуйста, ничего. Но я должен встретить врачей и… – Я все понимаю, ты не обязан оправдываться. – Мы так ждали эти выходные. Майя, я правда не могу сейчас… Она там одна. На младшего оболтуса и рассчитывать нечего, а я боюсь, мало ли что. – Не переживай насчет встречи. Перенесём… на… следующие выходные, – стараюсь я говорить как можно более оптимистично. Но… как получается. – Я слышу, что ты расстроена, – угрюмо заключает он. – Мог бы забрать вас, когда освобожусь, но скорее всего, это будет уже слишком поздно. Да и мало ли, вдруг заразу какую зацеплю, а Ксюшка маленькая совсем… – Ты за рулем, да? – аккуратно перевожу я тему. Что уж тут скажешь. Яр очень переживает. Его участливость (которую мне в свое время посчастливилось испытать на себе лично) и повышенная степень ответственности всегда вызывали у меня глубочайшее уважение. Надеюсь, с его мамой действительно ничего серьёзного. – Да, мчу к ней, – напряженно отзывается Яр. – Надеюсь, врачей не пропущу – движение на дорогах немного затруднено. – Я предлагаю созвониться, когда ты уже выйдешь из машины и перестанешь так сильно нервничать. – Извини еще раз. Я буду на связи и… обязательно что-нибудь придумаю. – Сможешь чуть позже позвонить и рассказать, как все прошло? – Конечно. – Буду ждать, – бросаю я в пустоту, потому что мысли Яра уже не здесь, и отбиваю вызов. Обвожу расстроенным взглядом кухню… и медленно иду разбирать сумки. Сама поражаюсь, зачем нам столько вещей, но я вроде бы взяла все самое необходимое. Мы с Ксюнькой уже остались одни: Миша два часа назад уехал вместе со Славой. Он всю неделю не ходит – летает. Хотя со мной особо не делится. Возможно, не хочет пока обнажать свои задумки и планы, возможно, боится, что я восприму новые отношения как нечто умаляющее его прежние чувства к моей сестрёнке. Как бы там ни было, я стараюсь не лезть Мишке в душу. И на самом деле всерьез в последние дни стала задумываться о переезде. Потому как именно сейчас я начинаю чувствовать себя лишней. Вытаскиваю доченьку из кроватки, бережно опускаю на пол. Рядом высыпаю игрушки и раскладываю собранные вещи по местам. Ксюша пристально следит за мной, а затем внимание ее полностью сосредотачивается на любимой мягкой книжке с шуршащими страничками. Дочь вообще обожает все, что трещит, стучит, гремит и издаёт громкие звуки. – Сегодня с папой увидеться не получится, – как к взрослой, обращаюсь я к дочери, убирая упаковку подгузников в шкаф на нижнюю полку. – Он поехал помогать бабушке и… будет занят допоздна. Практически не употребляемое в нашей семье удивительное слово «бабушка», заставляет меня осечься и закончить мысль уже намного тише и ощутимо менее уверенно. Только сейчас озаряет, что у Ксюши есть бабушка. И вообще какие-то родственники, кроме Славика и Мишки. И эти, на данный момент бесконечно далекие от нас люди, возможно, спустя какое-то время станут принимать в жизни Ксюши самое непосредственное участие. Если захотят, конечно. Открытие огорошивает меня настолько, что я даже перестаю разгребать собранную к Яру сумку. Освобождаю руки. Пока дочь счастливо слюнявит тканевые странички, я направляюсь в кухню и порывисто тяну на себя дверцу морозильной камеры. Взглядом нахожу замороженную курицу. По внутреннему неизъяснимому наитию кладу ее в самую большую кастрюлю и заливаю водой, ставя на огонь. Маме Ярослава явно потребуется легкая пища в ближайшие дни, а ее, как я поняла, готовить совершенно некому. Или же все эти обязанности вновь уверенно падут на Ярослава, негласно воруя его время и мгновения, когда бы он мог элементарно отдохнуть, восполняя запасы сил и энергии. В прошлом я не слишком старалась поддержать Яра в трудную минуту. Считала, если терплю, принимаю его усилия, отвечаю взаимностью и снисходительно смотрю на его проблемы, ожидая их скорейшего разрешения, то это уже и так довольно много. Теперь же вижу: это ничто. Потому что бездействие – это равнодушие. А мне далеко не все равно. Я понимаю, что Яр вернётся домой вымотанный и безмерно уставший. И мне люто хочется помочь и облегчить его задачи. Пускай это минимум, но не безучастие и безразличие. Ярослав отзвонился уже спустя почти часа: утомленный, измотанный и исчерпавший себя на сегодня. – Температуру врачи помогли снизить. Давление измерили. Дали предписание. Сказали пить много жидкости. Я уже и в магазин, и в аптеку успел сгонять. И напичкать маму лекарствами. Она уснула, а я вот думаю. Домой ехать или уже у нее остаться. Вдруг завтра ей не станет легче. – Совсем ей тяжело? – уточняю я наспех, заматывая кастрюлю полотенцем. – Очень. Она уснула. Завтра еще по-хорошему надо встать пораньше. Приготовить ей что-нибудь лёгкое на пару дней, чтобы восстанавливать силы. Надеюсь, обойдемся без ухудшений. – Согласна, – уверенно поддакиваю я с улыбкой, стягивая с себя домашние брюки. Мне еще нужно отвезти целебный отвар, чтобы не мучить и не гонять Ярослава, а для этого неплохо было бы уточнить, куда именно. Машину, к сожалению, Мишка забрал, поэтому придется нам с Ксюнькой вызывать такси. Очень надеюсь, что дороги уже свободны. – Майя, прости еще раз, что обстоятельства снова срывают нам планы. Я постараюсь вскоре восполнить. А ты чем будешь заниматься? – с легкой надеждой на то, что я действительно все понимаю, интересуется Ярослав. – А мы с Ксюшей твоей маме сварили бульон. И сейчас как раз одеваемся, чтобы его вам привезти на такси, – сообщаю я, довольно хмыкая. В трубке повисает глухое молчание. Кажется, кто-то крайне удивлен. – Бульон?.. – недоверчиво уточняет наш папочка. – Ага, – весело подтверждаю я. – Там огромная курица плавает, так что хватит надолго. Еще мы успели запечь сухарики из хлеба, поэтому у твоей мамы на завтрак ожидается целый пир. А ты сможешь выспаться утром. И ничего уже не нужно готовить. – Ты серьезно? – удивляется Ярослав. – Конечно. Ксюша сказала, что нельзя в беде бросать бабушку и папу. Тем более что ты уже очень сильно устал. – Май… – Яр потрясённо тянет мое имя. – Я… я немного растерялся. – Тогда приходи в себя и называй адрес. Потому что я сегодня без машины. – Если хочешь… я могу… – Я хочу, чтобы ты назвал адрес. И немного выдохнул. – Я сам вызову вам такси, – осторожно возражает он. – Хорошо. Только нам туда и обратно. – Ладно… а вы… а тебе это точно не… – Точно несложно, не беспокойся. Я все равно освободила этот вечер, так что мне, можно сказать, было нечем заняться, – я стараюсь пошутить, но Яр все еще серьёзен. – Так я тебе и поверил, – настороженно возражает он. – Клади трубку и вызывай машину поскорее. Время идет. – Сейчас. Водитель подъехал довольно быстро, мы резво добрались до места назначения. Мама Ярослава живет в старом районе, с ухоженным милым двориком, потрясающими аккуратными клумбами и чудесной атмосферой давно ушедшего детства. Ярослав уже ждёт нас на улице, хмурый и немного взволнованный. Сначала он тепло здоровается с дочерью. Затем благодарно и очень признательно глядит на меня. – Держи, – протягиваю я ему огромный пакет. Яр выглядит таким уставшим, что сердце сжимается. – Спасибо тебе большое, – кивает Ярослав с признательностью и облегчением, принимает бульон и одной рукой обнимает меня за талию, прижимая к себе теснее. – Май… Я ласково обхватываю ладонями его изможденное лицо и стараюсь обогреть лучиками своего тепла. – Мама пусть поправляется, а ты сам смотри не заболей. А то мы с дочей тебе устроим нагоняй. Черты его лица наконец немного смягчаются, а глаза радостно сверкают. – Я уже говорил спасибо? – Раза четыре за вечер точно. Поверь, я услышала с первого. – Моя благодарность не знает границ, – шепчет он наклоняясь, почти успевает сорвать трепетный поцелуй, но тут слегка поворачивает голову и проезжается по моей щеке губами. – Боюсь заразить теперь, – поясняет тихим шепотом. – Мы решили не торопиться, – хитро напоминаю я и сама же игриво кусаю его за подбородок. Не передать, сколько нежности плещется в его взгляде. Я могу купаться в ней. Мне так хорошо на душе, это такое счастье, когда есть возможность обрадовать любимых и дорогих нам людей даже чем-то самым простым, абсолютно обыденным: вниманием, заботой, поддержкой, доверием. – Нам пора. До встречи. Я крепко обнимаю его за шею, целую в щеку и уверенно отстраняюсь, стараясь не расклеиться от того, как много эмоций вдруг обуревают меня одновременно. А когда рядом останавливается знакомый автомобиль, то сердце пропускает очередной удар. Это приехал Андрей.