Глава 41

ЯРОСЛАВ Сначала я чувствую, как напрягается Пчёлка, и только потом становится ясна причина ее остекленевшего взгляда. Отставляю в сторону пакет с кастрюлей, стараясь перехватить внимание Майи. Даже сейчас я не в силах поверить, что она позаботилась о маме, заморочилась и потратила свое время. Я уже очень давно успел отвыкнуть от того, что для меня совершают вот такие простые поступки, а уж для моих близких… никто в последнее время, кроме меня, этого не делает. – Все. Садись в машину. Езжай домой, – чеканю я нервно. – Смс кинь, как доберетесь. С губ Майи срывается смущенный лепет: – Яр… – Давай-давай. Во избежание… Легонько ее подталкиваю. – Привет, Майя, – доносится до нас потрясённый голос брата. Андрей обращается к Пчёлке, совершенно меня игнорируя. – А ты тут какими судьбами? – А я… – она задумчиво замолкает и пожимает плечами, не понимая, что ответить бывшему другу. – Майя уже уезжает. Тебе тоже было бы отлично не задерживаться, – бросаю я в сторону, изо всех сил стараясь взять себя в руки. – А я вроде как не к тебе обращался, – тут же звереет Андрюха. Я делаю шаг в сторону, решительно разрубая нерушимый зрительный контакт Пчёлки и брата. Она поднимает на меня глаза. Потрясена и обескуражена ядовитым возмущением в глазах Андрея. – Не волнуйся. Все нормально. Кивая вглубь салона, я подаю ей руку и помогаю усесться под ошеломленным взором Андрея. На прощание молчаливо целую тёплую ладошку и осторожно, чтобы не напугать Ксюшу, захлопываю дверь. Машина трогается, увозя моих девочек. – Мама заболела, – громко поясняю я, торопливо оборачиваясь. К брату лучше не поворачиваться спиной, это я уже давно усвоил. Теперь мы не общаемся никак, лишь только при встрече у родителей вынужденно бросались друг в друга парой ледяных фраз. По-настоящему мы теперь чужие. – Что с ней? – нахмуривается Андрей. – Подхватила вирус. Температура была очень высокая, – кратко объясняю, в чем дело. Старательно выжимаю сталь из голоса. – Она сейчас спит, надеюсь, ты не собираешься ее будить? – Нет, – беззаботно роняет он и, вытаскивая два огромных гремящих пакета, устремляется к подъездной двери. – Ты издеваешься? Она только недавно уснула! – в сердцах возмущаюсь я. – Что это за ударные инструменты?! – Банки. Мама просила. Я тихо поставлю в коридоре. – Ага. А потом сам же о них и споткнешься. Оставь здесь лучше, я занесу. – Не переломлюсь, – бурчит Андрей, протискиваясь в подъезд. У меня начинают зудеть ладони, и я едва сдерживаюсь, чтоб не стереть ядовитую ухмылку с его рожи. Долго, конечно, не получалось смириться с тем, что мама изначально заняла его сторону. Пусть она не озвучивала это открыто, но все же в родном взгляде постоянно сквозило задевающее осуждение. А я ни перед кем не оправдывался, не жаловался и не собираюсь. Как некоторые. Но ее реакция на бесконечную ссору с братом меня действительно покоробила, заставив слегка отстраниться на некоторое время. Весьма недолгое. Позже она совершенно остыла, и я больше не чувствую молчаливого материнского укора и невысказанного разочарования. Но осадочек остался. (прим. автора: кто знает, тот поймет:) – Поставил? Молодец. Свободен, – указываю Андрею ладонью на выход и, стягивая ботинки, прохожу вперед. Несу бульон на кухню. Пока опустошаю пакет, улавливаю тихие шаги за спиной. Оборачиваюсь, и тут же возле меня появляется недовольная физиономия. Какое-то время никто из нас не решается разрушить гнетущее молчание. Когда это неразумное создание уже укатит? Он меня дико напрягает. – Ты можешь спокойно сваливать, я о маме позабочусь, – нагло заявляет мелкий вредитель. Рожа его расплывается от самодовольства. – Как, интересно? – живо отзываюсь я, даже не пытаясь скрыть насмешки. – И каким же именно образом? – Лекарства дам. Подлечу немного, – рассуждает Андрей, вызывая у меня снисходительную улыбку. – Тебе б самому подлечиться. Немного. – Майя зачем приезжала? – взрывается Андрей, сбрасывая маску равнодушия и беспечности. – Сейчас-сейчас. Ответ запротоколирую и вручу под подпись. – Я тебя серьезно спрашиваю! – злорадно выдыхает он вполголоса. Не дождавшись ответа, брат взбешенно хватает меня за руку и внезапно дёргает на себя, совсем не ожидая, что я отточенным движением перехвачу его запястье и выверну кисть. – Это я тебя серьезно уверяю, что это дело не твоё, – глухо отзываюсь я, наконец-то не выдавая никакого волнения. – Заботы не твои. Девушка не твоя. Запомни. – Отпусти. – А мне какой резон? Побежишь опять ей небылицы про меня рассказывать? Чтоб поссорить? Или еще кого-то подключишь?! – Ничего не говорил я! – шипит он, как баба, еще пытаясь выкрутиться. – Если вы разошлись, то ты сам виноват! – Вот скажи мне, – выплевываю я. И каждое слово с металлическим привкусом ненависти. – Это какой же надо быть тварью, чтобы умолчать о ее беременности? Ты же знал все. И мне намеренно не сказал. Ты хоть представляешь, что сделал? Осознаешь, что ты натворил?! Андрей еще бьется в моих руках, безуспешно стараясь освободиться и выскользнуть из них, но я уже закусил удила. Рывок, и я прижимаю брата к стене, предплечьем давлю ему на горло. Сколько раз я хотел придушить маленького подонка. Столько же раз я пытался до него достучаться… – Надо было бы – выяснил! Я ее себе хотел! – продолжает хрипеть брат. – А ты влез, еще и ребёнка ей сделал! – Ребёнка, который нам обоим нужен. А ты промолчал, – возражаю смело, взвешенно, убедительно. Конечно, осознаю все свои косяки, но его молчание не прощу никогда. Я б еще мог списать на глупость и ревность все, что он сделал до этого. Но только не молчание. – Ты знал, что моя дочь будет расти без отца. Понимал, что Майе будет тяжело. И надеяться ей не на кого. Ты злорадствовал, оттого как у тебя все круто получилось. Всего-то надо было вмешать Карину. А потом еще подливать масла в огонь. Представляю, какое разочарование тебя постигло, когда ты понял, что все равно не получится ее прибрать. И даже на расстоянии, но она осталась связана со мной. Да, Андрюш? И ты решил отомстить молчанием, потому что большего сделать просто не смог. Тварь ты мелкая. Из кожи вон лез, чтобы спровоцировать конфликты, чтобы меня последней сукой перед всеми выставить. Ты настроил против меня всех кого можно. И родителям на уши присел. И Майе сказки рассказывал, и приезжал к ней, продолжая давить, и с Кариной вовремя подсуетился. Красавчик, Андрюх. Только одного ты не учел. Что ты для нее никто. Она как на мужика на тебя никогда не смотрела. И что даже если мы с ней разойдёмся, ты для нее никем и останешься. Эгоист ты хренов, братишка. Если б любил ее, не смог бы промолчать и не позволил бы пройти через все это в одиночку. А ты насрал на всех. Потому что тебе так захотелось. Потому что ты обиделся, что игрушка не тебе досталась. Выдохни, брат. Майя не твоя забота. Ты для нее настоящей опорой никогда не станешь. Потому что сопля ты, а не мужик. Потому что правду нужно уметь принимать достойно. Отец вдалбливал с детства это в нас обоих. Но ты предпочёл стать лживым, эгоистичным, поганым сучонком. – Да, я хотел, чтобы ты никогда не узнал о ребёнке. Или в момент, когда уже будет поздно суетиться. Ты это заслужил. – Ты тоже заслужил, братишка. Заслужил взглянуть на фото нашей свадьбы и моего ребёнка, потому что близко тебя никто к ним не подпустит. Заслужил со стороны лицезреть радостную улыбку на лице Майи, потому что со мной она будет счастлива, а тебе с сегодняшнего дня подходить к ним я запрещено. Мы будем жить своей семьей, периодически забирая к себе маму. А ты будешь загнивать один в своей гнусности и давиться грязью своих слов и поступков, захлебываться собственным эгоизмом – кстати, надеюсь, вам не тошно друг с другом. И можешь быть уверен. Я тебе никогда ни в чем ни единого раза больше не помогу. Брата у тебя нет уже давно. – Андрюш… Я слышу взволнованный охрипший слабый шепот, раздающийся за моей спиной. И отпускаю этого мерзавца. Мама смотрит на сына недоверчиво, абсолютно потрясена. Даже слова произносит сбивчиво. – Андрюш, неужели это правда?.. МАЙЯ Я: «Все хорошо. Приехали», – отправляю Ярославу смс, как только мы оказываемся дома. Но он не отвечает долго, и я, вопреки пониманию, что Яр занят, все же под вечер набираю следующую. Я: «Переживаю немного. Андрей уехал? Вы не повздорили?» Заставляю себя дождаться ответа. За это время я побледнела, чуть не поседела, да и вообще осталась без нервов. Ярослав: «Да, уехал. Он на пару минут подскочил пакеты из машины наверх отнести». Я выдыхаю. Но оказывается рано. Ярослав: «Я тут маме фотки Ксюшкины показываю:) она попросила уточнить у тебя рост и вес внучки при рождении. Кстати, мама благодарит тебя за заботу». Негнущимся пальцами я набираю цифры. И тут меня осеняет. Нечто крайне важное. Но я именно это упустила из виду. Почему Ярослав сказал, что кроме него о маме позаботиться некому? И, едва попадая по мелкой клавиатуре, наспех исправляя ошибки, спрашиваю: Я: «А как папа твой отнесся к такой ошарашивающей новости?» Ярослав: «Мой отец умер, Майя. Поэтому мама сильно сдала с того времени». Я блокирую телефон и откладываю его в сторону. Кажется, что гаджет стал неимоверно тяжелым и теперь оттягивает руки вниз. Не замечаю крупные капли слез, поочередно капающих на пол. Капающих. Капающих… Яр прошел и через это. А меня не оказалось рядом, чтобы поддержать его.