Глава 11

Подписание договора аренды заняло полчаса, не больше. Пан Клатка встретил будущих арендаторов на пороге своей конторы. Любезно приподнял котелок, приветствуя Ирену, протянул руку Сокольскому.

— Иероним Клатка. Домовладелец.

— Михал Сокольский. Э-э-э… предприниматель, — очевидно смутился бухгалтер. Врать он не умел совершенно. Но пан Клатка понял по-своему — и добродушно похлопал Сокольского по плечу.

— Ничего-ничего. Начинать всем сложно. Привыкните, развернетесь, обрастете клиентами. Через пару лет будете свои тревоги со смехом вспоминать!

— Да-да, конечно, — еще сильнее смутился Сокольский.

— Ну проходите же внутрь, чего на улице стоять, — домовладелец широко распахнул дверь. — Кажется, дождик скоро пойдет. Вон какие тучи по-над Чернолеской натянуло.

Ирена вошла в небольшое, уютно обставленное помещение. Вдоль стен тянулись полки, заставленные тетрадями и папками, у окна возвышался стол, огромный и древний, как мамонт.

— Присаживайтесь, — указал на два стула Клатка. И сам, обойдя стол, тяжело умостил свое полное тело в кресло. — Пан Сокольский, ознакомьтесь с договором. Это стандартный документ, никаких ловушек нет, все кристально честно. Срок аренды, условия оплаты, обязательства сторон, штрафы. Если вы не разбираетесь…

— Я разбираюсь, — мотнул головой Сокольский, стремительно пробегая глазами договор. — Вот тут, пункт девятый, подпункт Б. Вы пишете, что за порчу имущества предусмотрен штраф, троекратно превышающий стоимость восстановления или ремонта. Но я не вижу описи, отражающей текущее состояние дел.

— Приятно иметь дело со специалистом, — широко улыбнувшись, Клатка протянул Сокольскому стопку листов, прошитых суровой ниткой. — Вот. Подробное описание помещений — все дефекты стен, пола, потолка. В ванной кран заедает, отмечено на второй странице. В жилой комнате форточка болтается — на четвертой. Я не имею привычки обманывать клиентов. Все совершенно честно!

— А если паненка… гхм… если мы захотим что-нибудь починить? Или улучшить?

— Обсудите это со мной. Разумные улучшения я одобряю. И высчитываю из аренды их стоимость. Но если вы захотите… ну, скажем, вызолотить унитаз…

— Нет. Такого мы точно не захотим, — по лицу Сокольского скользнула быстрая улыбка. — А форс-мажоры? Если помещение придет в негодность по независящим от нас причинам?

— Ну-у-у… — надул и без того пухлые щеки Клатка, отчего его круглое лицо вытянулось в горизонтальный овал. — Серьезно вы копаете, пан Сокольский. Серьезно. Уважаю. Если великий князь решит прогуляться под вашими окнами, бомбисты швырнут в него динамит, промахнутся и угодят в витрину… Я подпишу расторжение договора и верну вам задаток.

— И остаток месячной платы, рассчитанный поденно, — поднял на него светлые глаза Сокольский.

— Хорошо. И остаток платы, — широко ухмыльнулся Клатка. — Ну какое же удовольствие работать со знающими людьми!

— Да. Удовольствие немалое. Дополните, пожалуйста, договор этим пунктом. Там, внизу, достаточно места, — Сокольский подтолкнул через стол бумаги.

Клатка поморщился, но снял с пишущей машинки крышку. Аккуратно совместив два экземпляра, он переложил листы черной копиркой. Заправив бумажный бутерброд под прижимной валик, он бодро застучал по клавишам. Сокольский терпеливо ждал, покачивая ногой в такт щелчкам каретки.

Двадцать пять злотых были уплачены не зря. Можно было, наверное, и тридцать дать. Договаривались-то они только на подпись — а Сокольский так впрягся в дело, словно действительно был полноправным партнером.

Он же прекрасно понимает, что никакой доплаты не будет. Так зачем старается? Хочет произвести впечатление — или по натуре дотошный? Ирена с любопытством покосилась на Сокольского. Тот равнодушно таращился на домовладельца, кажется, полностью забыв о существовании какой-то там Ирены Забельской.

Значит, просто зануда.

Через несколько минут Клатка закончил печатать, высвободил листы и зачем-то ими потряс, словно хотел высушить чернила.

— Вот, готово.

— Благодарю. Паненка Забельская, вы ведь осматривали помещение? Ознакомьтесь, пожалуйста, с описанием. Вы со всем согласны? — Сокольский протянул ей скрепленный ниткой документ.

Ирена послушно погрузилась в чтение. Клатка действительно не соврал. В описании были и трещины на потолке, и ржавый бачок на унитазе, и отклеившиеся над окнами обои. Одобрительно кивнув, она вернула бумаги.

— Все в порядке.

— Вот! Я говорил! — Клатка, макнув перо в чернильницу, протянул его Сокольскому. — Если вас все устраивает…

Тот молча подписал первый экземпляр, потом второй, не забыв нарисовать аккуратную перечеркнутую Z поперек пустого пространства. Точно такой же зигзаг он начертил внизу списка дефектов, не забыв пронумеровать страницы.

— Как же приятно иметь дело со специалистом! — завел изрядно поднадоевшую песню Клатка. — Поздравляю вас, паненка Забельская. У вас грамотный, надежный партнер. Не зря я настаивал на нашей встрече!

— Думаете, я не осилила бы две страницы договора? — раздраженно дернула ртом Ирена. — Уверяю вас, я умею читать.

— Но сомневаюсь, — по лицу Клатки скользнула недовольная гримаса — и тут же исчезла, растворилась в добродушном сиянии. — Женщины сейчас умные пошли. Грамотные. И прочли бы, и поняли. Может, даже толковое что-нибудь присоветовали бы. Не в том дело.

— А в чем же?

Клатка пожевал губами, глубоко вздохнул, раздувая круглые щеки.

— Ладно. Расскажу. Пришла ко мне, значит, одна паненка. Помещение арендовать. Под ателье — она шляпки делала, нарядные такие, с цветочками, — Клатка изобразил руками что-то огромное и сложное, словно кучевые облака. — Заключили мы, значит, договор. Устроила она там ателье, начала шляпы вертеть, начала заказы принимать. Дела в гору пошли, приоделась, расцвела. Девчонку в помощницы себе наняла. Я, видя такое дело, цену ей, конечно же, поднял. Но предложил скидку — если мы заключим договор не на один год, а на пять лет сразу. Нет, ну а что? — пожал пухлыми плечами Клатка. — И ей выгодно, и мне. Отличная ведь клиентка была! Такая вежливая, аккуратная, платила всегда в срок. А потом раз! — и замуж вышла. За какого-то, прости господи… — Клатка скривился, досадливо махнул рукой. — Муженек этот, значит, мастерскую в неделю закрыл. И открыл ломбард. Начал там всякий сброд принимать, начал дела вертеть. Я, конечно, попытался его законно выселить. Но черта с два! Простите, паненка. Договор-то на пять лет заключен! Аренду этот мурзик платил исправно, помещение не портил, а что шваль всякую в приличный дом приваживал — так против этого в договоре ничего нет! Я к пани Эльжбете пошел, как же так, говорю. Мы с вами про одно условливались, а получилось совсем другое. А она только руками разводит. «Это же муж мой», — говорит. — «Я мужняя жена теперь, моей воли здесь нет».

— А регламентация? — встрял в разговор Сокольский. — Вы же прописывали ограничения.

— Прописывал, конечно. Вот как вам! Малая предпринимательская деятельность от третьего до первого разряда. Ручной труд без производственных мощностей, без использования химических либо магических средств выше пятого класса опасности, торговые либо консультационные услуги.

— А право передачи помещения?

— Ну я же не дурак, — укоризненно покачал головой Клатка. — Никакой передачи. Но тут-то не посторонний человек! Тут муж! А ломбард под условия договора полностью подпадает. Я и скандалил, и в суд подавал. Даже полицейским обеды в трактире оплачивал, чтобы они почаще мимо дома ходили и мазуриков оттуда гоняли. Сколько я здоровья на это убил… Еле-еле от проклятой семейки избавился. Так эта дурища еще и ославила меня на весь город: я, дескать, слово нарушил. Обещал аренду на пять лет, сам же уговаривал договор подписать — и выселил. Так что я теперь, паненка Забельская, пес битый ученый, — развел руками Клатка. — Простите, если чем обидел — но второй раз совать голову в петлю я не хочу. Договор подписываю только с мужчинами. Женщины, они на кухне хороши. В гостиной, опять-таки, за роялем. В парке, чтобы с ребенком за ручку гуляли. Я ничего не имею против женщин! Наоборот. Глубоко уважаю, — прижал он к сердцу пухлую руку. — Но работать буду с мужчинами.

Вручив Сокольскому подписанный договор, он пошарил в ящике стола и вытащил связку ключей.

— Приятно было иметь с вами дело. Надеюсь, мы не разочаруем друг друга.

— Уверен в этом, — любезно улыбнулся Сокольский. Сунув ключи в карман, он аккуратно уложил в кожаный портфель документы и повернулся к Ирене.

— Мы закончили?

— Да-да, конечно, — встряхнувшись, она тоже поднялась со стула. — Всего хорошего, пан Клатка.

Вслед за Сокольским она вышла на крыльцо, шумно вздохнула и отерла ладонями лицо.

— Ох. У меня получилось. То есть у нас…

— Ничего страшного, — кривовато улыбнулся Сокольский. — Это ведь ваше агентство. А я — так, фикция. Просто фамилия в договоре.

— Но я все равно очень вам благодарна. Вы так ловко обращаетесь с документами, — восхищенно округлила глаза Ирена. Лесть никогда не бывает лишней — особенно в ситуации, когда ты просишь человека о помощи.

— Ну что вы. Это моя работа, — смущенно порозовел Сокольский. — Вторая натура, можно сказать. А может, и первая. Жена говорила, что я ужасный зануда…

— Зануда? Вы? — старательно изобразила удивление Ирена. — Мне так не показалось. По-моему, вы очень ответственный человек. И внимательный. Весьма полезное качество. Уверена, на работе вас высоко ценят.

— Э-э-э… — еще сильнее покраснел Сокольский. — Да. Ценят. В некотором смысле. У нас, знаете ли, крупная контора. У каждого свой круг обязанностей.

Ирена понимающе закивала, словно циньский болванчик из магазина сувениров.

— Именно так я и подумала. Человек вроде вас, умный и с деловой хваткой, ни за что не стал бы работать в какой-то третьеразрядной фирме. Высококлассный специалист всегда думает на будущее. Подыскивает для себя фирмы, в которых возможен карьерный рост.

— Да? — растерянно моргнул светлыми ресницами Сокольский. — А. Ну да. Конечно. Карьерный рост — это очень важно. Я тоже так думаю.

Теперь он совершенно не походил на того собранного, решительного человека, который спорил с домовладельцем о пунктах договора. Сокольский шагал, ссутулившись, и даже казался меньше ростом — хотя все равно возвышался над прохожими, словно каланча над сельскими хатками.

Сейчас, при ярком солнечном свете, Ирена видела, что локти на его пиджаке неприлично блестят, а верхняя пуговица на жилете прихвачена нитками не того оттенка. Возможно, нужные просто закончились, но… почему тогда не перешить остальные две? Это ведь пять минут работы.

Словно почувствовав ее взгляд, Сокольский обернулся.

— И что же дальше? Мы возвращаемся домой?

— Вообще-то я хотела съездить на Юровецкую.

— Куда?

— На Юровецкую. Именно там располагается помещение, за аренду которого вы так мужественно сражались, — улыбнулась Ирена. — Юровецкого, восемнадцать. Может, вы отдадите мне ключи?

Вопрос предполагал возможность выбора, но Ирена уверенно протянула руку.

— Ох. Совсем забыл, прошу прощения, — Сокольский сунулся в правый карман. Потом в левый. Потом в нагрудный.

— В штанах. Справа, — милосердно прервала пляску святого Витта Ирена.

— Да. Точно. Вот они, — смущенно улыбаясь, Сокольский наконец-то извлек ключи. Ирена взяла из его рук связку, еще хранящую тепло тела, подбросила и поймала, наслаждаясь весом.

Ее собственное помещение. Только ее, больше ничье.

Ее собственное дело. Только ее, больше ничье.

Ее собственная жизнь.

— Благодарю вас. Вы очень мне помогли, — еще раз повторила она и присела в подобии книксена. Сокольский вежливо склонил голову, пробормотав приличествующие случаю заверения об исключительном удовольствии общения с такой прелестной и умной паненкой. На этом Ирена сочла формальную часть оконченной и замахала рукой.

— Извозчик! Изво-о-озчик!

Тощий мужичонка в засаленном картузе лихо гикнул и подхлестнул лошадь, направляя пролетку к Ирене.

— Наше вам уважение, — приветливо улыбнулся он, обнажив желтые неровные зубы. — Куда прикажете, паненка?

— На Юровецкого. Знаете, где это? — Ирена ступила на подножку. Сокольский, приблизившись, галантно поддержал ее под локоток. Рука у него оказалась неожиданно твердой — Ирена словно на деревянные перила оперлась.

— Чего ж тут не знать? Прямо, потом к реке завернуть, там налево и на Домбровку. За пять грошей довезу. Не сомневайтесь, садитесь, — мужичок улыбнулся еще шире и подоткнул кнутовищем сонного мерина. Тот раздраженно хлестнул хвостом, и мужичок азартно сверкнул глазами. — Видали? Не конь — огонь! Так и рвется, так и рвется! Садитесь, я вас за пять минут домчу.

Мерин дернул ухом, переступил с ноги на ногу — и навалил на брусчатку свежую горячую кучу.

— Вот! Вот! Видали? — еще больше обрадовался мужичок. — Налегке пойдем! Один к одному все, ну один к одному. Садитесь, паненка!

Другой пролетки все равно не было, а ждать не хотелось. Обреченно вздохнув, Ирена опустилась на обитую рогожей лавку.

— Три гроша. Тут недалеко.

— Хватит и двух, — Сокольский, легко вскочив на подножку, уселся напротив так уверенно, словно домой собирался ехать. — Трогай, милейший, трогай!

Извозчик, лихо гикнув, щелкнул в воздухе кнутом. Мерин оглянулся на него с недоумением, фыркнул и неспешно двинулся вперед. Время от времени он отставлял хвост и ронял под колеса горсть-другую яблок.

Ирена прижала к носу надушенный платок. Все-таки у автомобилей есть определенные преимущества. Они хотя бы на дорогу не гадят. А что в кашу размазать могут — так лошади, знаете ли, тоже не бабочками порхают.

— Я думала, вы вернетесь домой, — из-за платка голос стал неприятно-гнусавым.

— Да? — удивленно нахмурился Сокольский. — Но мы же должны были… Ох. Прошу прощения. Значит, вы не хотели… И я навязал вам свое общество… Еще раз прошу прощения. Я неправильно понял… — он развернулся, явно собираясь остановить пролетку. Ирена схватила его за руку, снова мимолетно удивившись твердости узкой горячей ладони.

— Неважно. Вы совершенно правы — лучше закончить дела одним махом. Утрясем все детали, подпишем соглашение, я передам вам деньги — и больше не будем отнимать друг у друга время