Глава 12

Отперев дверь, Ирена переступила порог и замерла. Закрыв глаза, глубоко вдохнула воздух. В комнате пахло сырой штукатуркой, пылью и табаком. Кто-то из бывших владельцев курил, и запах намертво въелся в стены.

В трубах журчала вода.

Вверху, на втором этаже, шаркали неспешные стариковские шаги, а вслед за ними дробно цокали когти собачки.

За окном раскинула ветви старая липа, их ажурная тень подрагивала на стене, словно кружево на ветру.

Ее собственная комната.

Ее собственное дело.

Не отца, не пана Цысека. Не славного рода Фабиан, пошли ему бог процветание. И билеты в Норштын в один конец.

Все принадлежит Ирене — и только ей.

Хорошо-то как!

Раскинув руки, Ирена крутнулась на носочках, торжествующе вскринула — и чуть не врезалась в Сокольского.

— Простите, — смутившись, отступил он в сторону. — Я не ожидал…

— Нет-нет, это вы меня простите. Веду себя, как ребенок.

— Но вы же действительно… — Сокольский осекся, моргнул и неуверенно улыбнулся. — Я хотел сказать, что вы очень молоды.

— Смотря для чего, — Ирена не удержалась — окинула Сокольского внимательным оценивающим взглядом. Три, два, один… От жесткого воротничка рубашки к гладко выбритым щекам поползла красная волна.

Богусь, наткнувшись на такой взгляд, воспрял бы, как боевой конь при звуке трубы. И немедленно ринулся в атаку — страстный, напористый, яркий. Да-а-а… Когда-то Ирена была той крепостью, что держала осаду. А потом выбрасывала белый флаг — и наслаждалась поражением.

— Вы хотели подписать соглашение? — Ирена оглядела пустую комнату. — Давайте, наверное, здесь разместимся.

Она подошла к широкому подоконнику, похлопала приглашающе ладонью.

— Простите. Мне все-таки не стоило сюда ехать. Нужно было встретиться позже, когда вам будет удобно… — начал мямлить Сокольский, словно двоечник у доски.

— Ничего страшного, — оборвала его мучения Ирена. — Чем быстрее мы решим все вопросы, тем лучше. Итак. Я предлагала вам сделку: фамилия «Сокольский» на вывеске и в уставных документах. В обмен пять процентов дохода.

Пять процентов от ноля — тоже ноль. А если получится заработать… Тогда плевать на какие-то вшивые пять процентов!

— Да. Я обдумал это предложение. Против фамилии на вывеске не возражаю, — Сокольский немедленно подобрался — словно фокстерьер, почуявший под половицами мышь. — Но в уставных документах… Я не могу согласиться.

— Почему? От вас ничего не требуется — ни времени, ни усилий, ни финансовых вложений.

— Потому что это учредительные документы. Если у клиентов возникнут претензии, они автоматически будут распространяться на меня.

— Если мы не пропишем ограничений. В тех же уставных документах можно указать, что каждый из партнеров несет ответственность в пределах вложенного капитала. А поскольку весь вложенный капитал мой…

— Да, это разумная предосторожность. Но недостаточная. Что, если претензии будут не финансовыми?

— Вы хотите сказать, что я вас втягиваю в потенциальную уголовщину? — выгнула бровь Ирена. Но в этот раз Сокольский не смутился.

— Возможно. Такой исход нельзя исключать. Особенно в той области, которая вас заинтересовала.

— Тогда сделаем дополнительный протокол. В котором укажем сферы компетенции каждого из совладельцев. Принятие решений и вся практическая деятельность будут только на мне. Официально.

— А на мне?

— На вас… — Ирена задумчиво помолчала. — На вас, скажем, представительские функции. С пометкой, что к практическому управлению агентством вы доступа не имеете — поскольку не внесли свою долю уставного капитала.

— Тогда ваш план не имеет смысла, — азартно сверкнул глазами Сокольский. — Вы же хотели привлечь клиентов мужской фамилией. Но если мужчина ни за что не отвечает…

— Об этом все равно никто не узнает! Где вы видели человека, который станет читать не только уставные документы, но и дополнения к ним?

— В зеркале, — ухмыльнулся Сокольский. — Но я понимаю вашу мысль. Если в договоре указано что-то вроде «в рамках обязанностей, определяемых пунктом девятнадцать дополнения к соглашению за номером семь дробь два» — мало кто станет это дополнение читать.

— Да! Я именно так и планировала сделать! — зеркально ухмыльнулась Ирена.

— Но есть и другой вариант. При котором мужчина-совладелец вам в принципе не нужен. Я вчера весь день думал… — Сокольский приблизился, склонил доверительно голову, словно собирался поведать какой-то секрет. — Вы можете взять псевдоним! Какой-нибудь нейтральный. Скажем, Краузе. По такой фамилии нельзя понять, мужчине она принадлежит или женщине. В договоре указывайте не полное имя, а инициалы. И. Краузе — это ведь не только Ирена. Это Иероним, или Игнатий, или…

— Да, я понимаю. Такой вариант мне в голову не приходил. Подождите, мне нужно подумать, — Ирена привалилась плечом к стене. Сокольский молча отвернулся к окну, невозмутимый, как жираф в зоопарке.

Богусь в таких ситуациях молчать не мог. Торопил, теребил, повторял свои доводы — словно количество каким-то удивительным образом должно было перейти в качество. Богусю нужно было мгновенное согласие. Или мгновенное же возражение — на которое можно было взорваться обидой и гневом.

— Знаете… — задумчиво протянула Ирена. — Вы предлагаете хорошее решение. Но…

— Оно вам не нравится, — по лицу Сокольского скользнула невеселая усмешка. — Я понял.

— Не то чтобы не нравится. Просто… — Ирена вдруг почувствовала смутный укол вины. Как будто она должна была поддержать идею Сокольского, но предала. И не оправдала. — Со временем я хотела бы оставить в названии только свою фамилию. Детективное агентство Ирены Забельской. Не сразу, конечно, потом — когда у меня появится репутация, когда люди поймут, что я тоже чего-то стою. Вы меня понимаете? — без особой надежды спросила она. И мысленно приготовилась. Есть ситуации, в которых мужчины просто не могут не обижаться.

Сокольский тоже помолчал, задумчиво глядя в окно.

— Пожалуй, да, — наконец кивнул он. — Понимаю. Но что вы станете делать, если не достигнете цели? Вы же умная девушка. Вы не можете не понимать: без опыта, без связей, на одном голом энтузиазме…

— Тогда тем более, — улыбнулась Ирена. — Позориться — так от души. Под своим именем. Зачем приплетать к этому какого-то Краузе?

— А Сокольского, значит, можно? — неожиданно радостно улыбнулся в ответ Сокольский.

— А вы пунктом девятнадцать прикроетесь! Что мы, зря его придумали, что ли?

— Тоже верно. Значит, договорились, — кивнул Сокольский. — Через недельку я загляну, полюбуюсь на вывеску. Не каждый день соучредителем детективного агентства становишься! Всего хорошего, паненка Забельская.

Поклонившись, он подхватил с пола свой портфель и вышел на улицу. Ирена, навалившись на подоконник, наблюдала, как неспешно удаляется его долговязая, длинноногая, словно циркуль, фигура.