Глава 11. Сумасшедшие будни
Коктейль «Bellini». Один из самых популярных коктейлей Италии. Напиток запоминается своим оригинальным почти фантастическим цветом и мягким сладким вкусом.
Состав:
• Шампанское – 110 мл,
• Сок персиковый – 45 мл.
Рецепт: Прямо в фужер для шампанского налить персиковый сок, затем добавить охлажденное шампанское.
Столкнувшись с подозрительным барменом утром, Петр Петрович решил не ждать Виноградову. Однако вечером, заранее узнав по телефону, что она на месте, пришел снова. Конечно не обязательно было каждый раз мотаться самому к несговорчивой хозяйке бара. Можно было отправить кого-нибудь из подчиненных. Вручить проект договора на покупку имущества, корзинку с шоколадом и вином, обвязать посла и дары розовым бантом, и вперед. Но Катю, как когда-то и ее покойного отца, Петр Петрович уже успел раскусить. С нее станется! Хорошо, если переговорщика хотя бы на порог бара пустит. А ведь может и послать, по-женски, но обидно.
Своих подчиненных Петровичу жалко не было, но вот дорогостоящий проект - очень. В него он вложил не только душу, но и все имеющиеся средства. Многоуровневый паркинг на месте “Градуса Баллинга” уже снился, и благодаря Катерине Виноградовой - в кошмарах. С хождением по мукам пора было завязывать. Любыми деньгами, любыми способами. Эта упрямица должна была понять, что мир не стоит на месте, и уступить, забрав причитающееся.
В баре Катя заметила его сразу. Петр Петрович кожей почувствовал, как цепкий женский взгляд просканировал его насквозь, а потом просверлил между глаз аккуратную дырочку. Ощущения были не из приятных. Лоб зачесался, да так сильно, что впору было поверить в колдовские чары хозяйки.
«Ох, девка! Какой черт послал тебя на мою дорогу?» - мысленно спросил у себя Петр Петрович.
«Наверное, за грехи мои тяжкие,» - сам же себе ответил он.
- Катерина Дмитриевна, милочка, прекрасно выглядите! – уже вслух громким, начальственным басом произнес гость, старательно растягивая губы в улыбке.
Виноградова подачу приняла. Медленно ноготком закрыла потрепанный ежедневник, который листала до появления “дорогого” посетителя. И с самым радушным выражением лица направилась к столику Петра Петровича. Раньше он предпочитал место за барной стойкой, но сегодня почему-то устроился в зале. Это несколько удивляло, но где держать удар Кате было без разницы.
- Здравствуйте, - она присела рядом. - Благодарю за комплимент.
- Да разве же это комплимент? - состроил удивленное лицо собеседник. - Так, констатация факта. Когда женщина сияет, не заметить невозможно.
- У меня нет причин не сиять, - улыбка Кати стала еще шире.
Петр Петрович смотрел на нее и восхищался выдержкой. Не каждый мужчина мог похвастаться таким умением держать лицо при плохой игре.
- Я рад за вас.
- А уж я как рада!
- Хотя… - пора было переходить к делу, - …по моей информации дела с возвратом долгов идут неважно.
Гость сощурился, внимательно следя за реакцией хозяйки. Та удивленно изогнула левую бровь.
- Позвольте полюбопытствовать: откуда у вас такая информация? - Катя была сама невозмутимость.
- У меня обширные связи. В разных кругах.
- И все-таки?
- Катерина, давайте не будем ходить вокруг да около, - отмахнулся Петр Петрович. - Вы в долгах как в шелках. Возможно, точную сумму общей задолженности не скажу, но она огромна.
- Со своими проблемами я как-нибудь разберусь!
- “Баллингу” нужна сверхприбыль, чтобы выбраться из долговой ямы.
- Выберусь, - холодно.
- Сейчас, в кризис, - гость поцокал языком, - вам это не удастся.
- Вы так уверены?!
- Поверьте, Катенька, я знаю, о чем говорю. Мы с вашим отцом начинали примерно в одно время. Опыт у меня огромный.
- Тогда мне будет приятно Вас удивить.
- Не нужно. Пожалейте свое здоровье.
Сказано это было равнодушным тоном, но Катя напряглась. Послав очередную беззаботную улыбку своему визави, она не удержалась и скосила взгляд в окно. Там, как раз возле входа, стояла ее машина. “Ярис” сверкал на солнце, и ничто не напоминало о недавнем приключении, которое чуть не стоило жизни его хозяйке.
- Молодость и здоровье - вещи проходящие, - тем временем продолжил Петр Петрович. - Не стоит портить лучшие годы. Одно ваше “да”, и я улажу все проблемы, а также сделаю Вас состоятельной женщиной, - гость рассмеялся. - Почти предложение руки и сердца! Соглашайтесь!
- Знаете, - Катя перегнулась через столик, - как-то мне уже предлагали руку и сердце. Ничего хорошего в итоге не получилось, но опыт я получила бесценный. Так что “нет”! Справлюсь без вашей помощи.
- Катерина! - гость сбросил маску радушия. Теперь он был таким, каким знали его подчиненные: суровым и собранным. - Вы ведь понимаете, на что обрекаете себя.
- Это угроза?
- Что Вы, милая! Я пришел с миром, - собеседник похлопал по толстой папке, что лежала перед ним на столе. - И с предложением.
- С миром… Как же.
- Я уже озвучивал Вам сумму, но теперь… удваиваю ставки, - Петр Петрович будто и не услышал Катиной реплики. - Готов купить бар по цене гораздо выше рыночной! Все затраты по оформлению беру на себя. Персонал пристрою в один из моих ресторанов. Оборудование мне не нужно, но, если не захотите распродавать - предоставлю в распоряжение склад, пусть стоит. Соглашайтесь.
- Нет!
- Таких условий больше не будет.
- Нет!
- Вы сможете начать с чистого листа. Новый бар. Без долгов.
- Сколько раз мне нужно произнести “нет”, чтобы Вы поняли? - Катин голос звенел, а глаза горели. - Мне нравится этот бар! Он мой. И ни один бульдозер никогда не подойдет к его стенам!
- Но это же глупо! - Петр Петрович резко встал. - Одумайтесь!
- Последний раз говорю: “Нет”. Меня не интересует ваше предложение, и не пугают ваши угрозы.
- Вы совершаете ошибку, - разочарованно произнес гость. - Большую ошибку.
- Давайте не будем больше тратить время друг друга. - Виноградова коротко кивнула. - У меня еще очень много дел.
Петр Петрович смотрел на самую упрямую женщину из всех, кого он знал, и не представлял, какие еще аргументы привести, чтобы убедить ее изменить решение.
- Неделю, - тихо, на грани слышимости произнес он, - даю вам одну неделю.
Катя отвернулась, не желая слушать.
- После этого ваши кредиторы примутся за бар всерьез, - закончил ее собеседник.
Ладони Виноградовой сжались в кулаки, но, верная своему слову, она не оглянулась и не произнесла больше ни слова.
Ее мужество злило и одновременно восхищало застройщика. Собственные непутевые отпрыски и в подметки не годились этой молодой женщине. Впечатленный, он даже хотел было пойти за Катей следом и постараться найти слова, чтобы смягчить свою угрозу. Однако стоило сделать шаг, как рядом, словно черт из табакерки появился вездесущий бармен. И даже не успел ничего сказать, как желудок Петра Петровича нервно сжался. В памяти мгновенно всплыло воспоминание двухнедельной давности. Тогда, спасая свою честь, он вынужден был бежать из бара. Странная реакция организма мгновенно развеяла благие намерения и, не желая искушать судьбу, гость направился к выходу.
***
Катя чувствовала, что еще чуть-чуть, и будет готова убивать. Эротическая психотерапия, сеанс которой утром устроил ей Воинов, уже не действовала. Мало того, что очередной банк отклонил запрос на кредит, так еще и любезный застройщик решил испугать сроками. «Даю вам одну неделю» - звучало как приговор. Уже сейчас Виноградова понимала: даже при самом оптимистическом раскладе в такой срок с долгами ей не управиться. Даже если бы решилась на крайние меры - продажу квартиры и машины – ни единого шанса! Надежда была лишь на то, что застройщик блефовал. Хлипкая надежда, фантастическая.
На доброго самаритянина Петрович не был похож совершенно. В том, что покушение на нее было частью его плана, Катя заподозрила сразу. Мальчишка с баллончиком краски, тонированный джип – слишком много всего для случайности, а когда Игорь рассказал о последовавшем звонке, исчезли последние сомнения. Ее склоняли к продаже бара всеми законными и незаконными способами. А спасителей, этаких рыцарей в сверкающих доспехах, на горизонте не предвиделось. Брат вернулся к гастрольной жизни. От временного любовника подвигов можно было ожидать исключительно постельного характера. Ну а бывший муж… Его и видеть не хотелось. Совсем!
Только Баренцев, как назло, не выводился из бара.
- Катерина Дмитриевна, Игоря Генриховича уже выносить или пусть еще посидит? – Гришка будто прочел ее мысли.
Катя бросила взгляд в сторону дальнего столика. Это было ее с Мэрилин любимое место, но в последнее время как назло там днями напролет пьянствовал бывший муж.
- Вот бы его так вынести, чтобы забыл, как входить, - вздохнула она. - Достал.
- Девчонки пытались не пускать - буянит под окнами.
- А здесь не буянит?
Теперь уже оба посмотрели в сторону Баренцева. Тот пытался через горло бутылки рассмотреть ее дно и при этом что-то напевал себе под нос.
- И ведь никакая холера его не берет, - не то восхитился, не то возмутился Гришка.
- О да! - Катя сжала виски. После разговора с Петром Петровичем голова раскалывалась. Безумно хотелось покоя, и чтобы никаких раздражающих факторов не было рядом.
- Пиво, водка, кофе и снова водка… - перечислил бармен список заказов Игоря. - Непрошибаемый!
- Значит, вчера опять проигрался, - Катя уже ничему не удивлялась. За несколько лет брака по ассортименту напитков мужа она научилась точно определять, когда была игра, и как много денег вылетело в трубу.
Бармен таких подробностей не знал, но по красноречивому насмешливому взгляду было понятно - верит на слово.
- Гриш, мм… - Катя ненадолго задумалась. - Ты не знаешь, этот гад уже расплатился по счету?
- Девчонки последний счет относили точно! - Грэг усмехнулся. - С Игорем Генриховичем они уже ученые. Заказ, счет, деньги, и только потом новый заказ - алгоритм работает четко. Он ворчит, конечно. Вам пожаловаться угрожает, но платит.
- Ты научил? - восхищенно.
- Ну не Анечка ж! Она у нас слишком интеллигентная, чтобы выжимать у клиентов деньги заранее.
- Хвалю! Напомни мне о своей прозорливости, когда в следующий раз увольнять тебя соберусь.
- С полным списком подвигов предстану, - Гришкины глаза озорно блеснули. - Не сомневайтесь!
- От скромности не умрешь, - Катя вновь глянула в сторону дальнего столика. - Ладно. Пока у нас тут кое-кто другой не умер… от цирроза печени, пойду выдворять из зала.
- Вам помочь? - Грег в знак готовности к самым оперативным мерам потер ладонь о ладонь.
- Нет, - отмахнулась Катя. - Еще разорется, а у меня голова болит.
- Смотрите сами. Но если что - мой апперкот к вашим услугам.
- Э-э, нет! Держать позову! - заговорщицки подмигнула Виноградова. - Удовольствие отделать бывшего мужа я никому не уступлю!
***
Над дальним столиком разливалась песня, и плыл в воздухе аромат перегара. Из-за большой дозы принятого на грудь Игорь постоянно забывал слова. Посетители - молодая пара, за соседним столиком - вначале жаловались на местного Паваротти. Даже просили предоставить им другой столик. Но потом, смекнув, что можно неплохо развлечься, достали мобильные телефоны и начали видеосъемку.
- Ваше бла-бла-благородие, госпожа Удача,
Для кого ты доб… щедрая, а кому — иначе.
Десять… Девять граммов в сердце — постой, не-е-е зови!
Hе везет мне в смер-ти — повезет в любви.
Игорь тянул ноты и напрягал память, вспоминая правильные слова. О том, что вскоре может стать звездой ютуба, он не догадывался. На душе было слишком паршиво, чтобы озираться по сторонам. В качестве слушателей вполне хватало батареи полупустых стаканов. Те слушали молча. Иногда, когда он слишком сильно опускался к столу, подпевали звонким эхом.
Увлеченный пением, Баренцев не сразу заметил появление бывшей жены, а Катя не стала специально привлекать к себе внимание. Вместо этого - бесшумно села напротив. Сложила ладони домиком. Только тогда зеленые глаза бывшего сфокусировались на новой слушательнице. Как по мановению волшебной палочки певец преобразился и уже с новыми силами продолжил:
Катя дождалась окончания песни, а потом вместо аплодисментов холодно спросила:
- Ну как? Помогает?
Игорь непонимающе уставился на нее.
- Пение помогает? - уточнила Виноградова. - Вместе с такой ударной дозой спиртного должно помогать.
Баренцев по-детски скосил глаза в сторону. Катя узнала этот жест. После него обычно шел театральный вздох, а потом – тирада о трудностях жизни. Она даже откинулась на спинку стула, чтобы удобнее было дожидаться окончания речи, но в этот раз Игорь преподнес сюрприз.
- Ты сегодня такая красивая, - просто и без пафоса произнес он. - Ты всегда красивая, но сегодня - особенно.
- Спасибо… Это все платье.
- Нет, - Игорь улыбнулся одним уголком губ. - Вчерашнее, красное, было лучше.
Катя даже не знала, что ответить на такое откровение. Игорь никогда не был жаден на комплименты. Обычно они сыпались у него с языка как слова-паразиты. Но чтобы так, искренно, без шуточек - такого не наблюдалось давно.
- Ты снова крупно проигрался? - она нахмурилась.
- Вдрызг! - хохотнул Баренцев.
- Блин, Игорь! Ну сколько можно?
- Пока не отыграюсь! Хотя в последнее время… Ты вкалываешь как проклятая, а я проклят в игре.
- Не равняй нас!
- Так я для тебя стараюсь! Хочу вернуть… что забрал.
После крошечной доли откровенности эта извечная отговорка закоренелого игромана вызвала у Кати раздражение. Ей захотелось взять Игоря за ухо и, как нашкодившего мальчишку, вывести за дверь.
Будто почувствовав опасность, Баренцев тут же перевел разговор в другое русло.
- Кать, ну скажи ты мне честно, - он подпер голову рукой, - зачем тебе бар? Я ведь несколько лет занимался им, занимался, но… Он прорва. Бездонная.
- Работал он. Конечно.
- Как мог! Столько сил уходило, и никакого удовольствия.
- Ах, так ты от горя просаживал в карты все заработанные деньги? – этот вопрос Катя задавала Игорю уже столько раз, что даже злости не осталось. Злилась она только на себя. За то, что закрывала глаза раньше, за то, что слишком поздно опомнилась.
- Я пытался все уладить. Честно. Еще тогда. Надеялся, что отыграюсь. Это ведь так просто!
- А когда для тебя что-то было сложно? Твои жизнь как программа с двоичным кодом. Вместо «единицы» – удача, а вместо «нуля» – провал.
- Может и так.
- Так! Именно так!
- Но я не умею иначе. Сам не умею, – Баренцев взъерошил свои волосы. – Ты нужна мне. Знаю, не веришь… Но… Черт! Столько времени прошло, но я скучаю по «нам». Все еще не могу смириться, что упустил тебя.
От этих высокопарных слов у Кати зубы свело оскоминой. От одной мысли, что когда-то любила этого мужчину, что жила с ним под одной крышей, спала в одной кровати, целовала, строила планы на будущее, хотелось забраться в какой-нибудь укромный угол и напиться там коньяка до полной потери памяти.
- А ведь можно еще все исправить. - Игорь поднял на нее свои по-собачьи несчастные глаза.
- Даже слышать не хочу! – обрубила Катя.
- Я знаю. Ты правильная, хорошая. Ты любишь этот бар, будь он проклят. Любишь таким, какой он есть. Но если у меня…
- О, Боже! - Катя вскочила со своего места. - Опять двадцать пять! Игорь, я не дам тебе денег!
- Катенька, я…
- Слышать этого не хочу! Достало, - вырвалось со стоном. - Ты безумен. Тебе лечиться надо.
- Но я знаю отличный выход!
- Ты знаешь. Петрович знает. Все знают и спешат меня облагодетельствовать. А я не хочу! Понимаешь? – ее трясло от злости. – Мне не нужны ваши «отличные выходы»! Мне нравится этот бар! Такой, какой он есть. На этом месте! Неужели сложно понять?
Игорь стушевался. Даже его сдобренная алкоголем смелость меркла перед таким напором. С Катей никогда не было просто. Упрямая, горячая, она превращалась в волчицу, когда опасность грозила чему-то или кому-то важному для нее. Однако сейчас, перед лицом угрозы, бывшая жена стала вовсе непрошибаемой. С такой Катей Игорь не знал, как общаться. Он и хотел помочь, и понимал реальное положение вещей, но совершенно не представлял, как донести до нее свои мысли.
***
Как Катя ни старалась, но Игорь не стал повторять незаметный уход Петра Петровича. Заказав себе новую порцию водки, он уставился отсутствующим взглядом в стол перед собой. К счастью для других посетителей, молча. Удовлетворившись этим результатом, Виноградова махнула на бывшего рукой и вернулась за барную стойку. Грег без просьбы поставил перед ней чашечку ромашкового чая и тут же переключился на других клиентов.
Слова Игоря задели за живое. В том, что касалось бара, он был абсолютно прав. Еще до развода “Градус Баллинга” вытеснил из ее жизни не только мужа, но и почти все прежние интересы. Круг общения сузился до персонала, а из подруг осталась одна Мэрилин. Та тоже любила лишь свою работу. Ни один из многочисленных мужей не смог конкурировать с брачным агентством. Работа давала гарантированную отдачу. Работа не играла в карты, не шлялась по кабакам и не воровала ее бутерброды. Среди приходящего и уходящего она всегда была надежным форпостом.
Сейчас, по прошествии нескольких лет со смерти отца, Катя горько сожалела, что слишком поздно поняла эту истину. Ее надежда на Игоря стала роковой для бара, и расплата за годы удобной жизни теперь настигла. Пришлось постигать искусство быть сильной. Привыкать к дисциплине, к графику, к ответственности. Сдерживать свои желания. Чем сильнее хотелось уткнуться лбом в мужскую грудь - тем жестче одергивать себя. Чем заботливее был любовник - тем настойчивей искать в нем изъяны.
На личную жизнь не было времени. Без второго администратора, без бухгалтера максимум, что можно было себе позволить – редкие фантазии о далеком безоблачном будущем. Когда Мэрилин просила ее описать это будущее, Катя обычно отшучивалась: «Современная кофемашина, просторная квартира поближе к бару и «Ярис» с новым кузовом». Открывать настоящие желания было боязно даже лучшей подруге. Вначале – потому, что боялась спугнуть мечту. Потом, спустя год напряженного труда в баре – потому, что стало неловко говорить об обычных женских желаниях.
Но это касалось будущего, счастливого и спокойного. Пока же сквозь усталость и мигрень приходилось тянуть груз долгов.
***
Тупая ноющая боль с каждой минутой становилась все сильнее. Катя давно избавилась бы от нее с помощью ибуфена, но любимого и надежного лекарства в аптечке не оказалось. Там не было даже обычного анальгина. Слабительное, валидол и стопка бинтов - все, чем бар мог помочь своим посетителям и персоналу. В довершение всего выкупленная застройщиком ближайшая аптека уже месяц была закрыта.
Весь мир будто сговорился против одной несчастной женщины. В сложившейся ситуации Кате оставалось лишь пить ромашковый чай, надеясь, что травам под силу справиться со спазмами. Самовнушение помогало слабо, но у Виноградовой не было иного выхода. Отпивая мелкими глотками чай, она изо всех сил пыталась загнать подальше в подкорку свой скепсис. «Мне становится легче. Мне хорошо,» - как мантру повторяла она. И вот на пятнадцатой минуте, когда начало казаться, что магия ромашки действует, кто-то коршуном встал за спиной. Навязчиво близко. Не двигаясь. Явно дожидаясь, что на него обратят внимание. Как результат, почти удавшийся ромашковый фокус лопнул, словно мыльный пузырь.
- Кто там? – кивнула бармену Катя. Голова болела так сильно, что не хотелось оборачиваться.
- Э… – Грег открыл рот, чтобы ответить, но посетитель жестом приказал молчать. – Клиент.
- Какой ты загадочный, - хмыкнула хозяйка. – Петрович, что ли, вернулся?
- Мм… По поводу отчества я, честно говоря, не уверен, - Гришка почесал затылок. – Но это точно не Петр Петрович.
- Радует, – послышался вздох облечения. – И все же, кто там? Игорь?
- Ваш бывший по-прежнему недвижимость, так что вновь мимо.
- Какая у нас замечательная угадайка! – восхитилась Катя.
- Очень! – ответил вместо Гришки тот самый «клиент». - Милая, значит, я не первый и не второй в твоем списке?! – возмущенный, словно ревнивый муж, Роман Воинов вышел из-за Катиной спины.
Катя вымученно улыбнулась. Вроде бы сил не было улыбаться, а как увидела его – не удержалась.
- А если бы я еще там постоял? – сурово спросил Роман. - Имена скольких мужиков ты бы назвала?
- Голова болит. Жутко.
- Голова, значит…
- Да. Это уважительная причина?
- Вот на что, а на головную боль женщины мне еще не жаловалась. Старею, видимо, - отшутился Роман и, обняв Катю за талию, уселся рядом. – Что случилось?
- Случилась жизнь, - Виноградова пожала плечами.
- Неожиданно подкралась и по голове?
- Неожиданности – это по твоей части, - прозвучал многозначительный ответ.
- Кто-то же должен привносить в твою будничную жизнь чудо!
- Чудо? – Катя откашлялась. – Скромность у всех журналистов не в чести или только у избранных?
- А тебе нравятся скромники?
- Скромность красит мужчин.
- Врешь! Тихоня и минуты возле тебя не продержится. Сольешь его при первой же возможности, - Воинов жестами изобразил, будто дергает за шнурок сливного бочка. – Фьють, и нет Ромео.
- Ну, ты и…
После «и» цензурные выражения у Кати закончились. Некоторые горячие словечки так и рвались у нее с языка. Если бы не посетители, она высказала бы Роману все, что думает о нем и о его пантомиме. Но клиенты уже оглядывались на колоритную парочку, а Гришка как-то подозрительно топырил ухо.
Хозяйка бара сдержалась. Надула губы. И в качестве намека, чтобы драгоценный гость не расслаблялся, едва слышно отбарабанила пальцами по столешнице похоронный марш.
Но Роман будто бы и не услышал. Пока собеседница молча переваривала возмущение, он в своем фирменном беззаботном стиле взял ее чашку и жадно отхлебнул.
- Тьфу! – закашлялся Воинов. - Что за дрянь ты пьешь?
- Чай, - Катя что было силы стала колотить его по спине, якобы спасая. – Ромашковый!
- Э-то же от-ра-ва! – по слогам, с трудом уворачиваясь от ударов, проворчал Воинов. - Неудивительно, что у тебя болит голова.
- Ромашка полезна!
- Так я тебе и поверил! От такой гадости, небось, и помереть можно.
- Знаешь… Рома, – Катя набрала полную грудь воздуха, - у меня сейчас так сильно болит голова, а ты так виртуозно усиливаешь эту боль, что смерть уже не кажется плохим итогом.
- То есть про голову это была не отмазка? – Воинов сощурился.
- Кошмар! – приложила ладонь ко лбу Катя. - Мужчина, ты вообще способен думать о чем-нибудь другом, кроме еды, секса и сна?
- Ээ… А разве в мире есть что-то еще?
- Да! Например, головная боль.
- Если она мешает всему остальному – то это серьезно! – Воинов задумался. – Впрочем у меня есть для тебя одно интересное предложение.
Мысленно поздравив себя с получением третьего «интересного» предложения за день, Катя подняла лицо к Роману и приготовилась к новому раунду.
***
В душевой кабинке пахло клубничным шампунем и ванильным гелем для душа. По запотевшему стеклу ручейками стекали теплые капли, но обнявшаяся парочка, казалось, ничего не замечала вокруг.
- М-да… – Роман сделал глоток из бутылки и, чтобы брызги не попали в горлышко, тут же прикрыл его пальцем. - Идея с шампанским в ванной была глупой.
- А мне нравится, - Катя забрала из его руки напиток. – Никогда в жизни не пила Asti под душем. Удивительное лекарство от головной боли. Такое сочетание… Холодные пузырьки, теплые брызги, горячие мужчины - что-то в этом есть!
- Э-э! Ноу-хау! Никаких мужчин во множественном числе! – возмущенно. – Запатентую на фиг!
- Рома, ты жмот!
- Но жмот с фантазией, заметь!
- О да! – Катин взгляд медленно заскользил вниз по широкой мужской груди. - И не только с фантазией…
В ответ на нескромный намек Воинов весело хмыкнул.
- Оставь младшенького в покое, кошка ты ненасытная. К тому же здесь неудобно. Утром чуть не покалечились.
- Но это не я предложила шампанское в ванной.
- Признаю. Мой косяк, - Роман отсалютовал себе бутылкой. - Обычно женщины любят всякую ерунду вроде пенной ванны. Полежать, получить удовольствие… А у тебя… – он смерил взглядом пространство крошечной душевой кабинки. - И как я забыл?
- Эй, журналист! - Катя извернулась и звонко шлепнула любовника по заднице. - Уважительнее к моей жилплощади! И вообще, где твоя фантазия?
- Где-то в районе кровати.
- Здесь тоже можно расслабиться!
- Здесь? – Воинову хватило полшага, чтобы зажать свою обидчицу в угол.
- Да, - Виноградова гордо вздернула подбородок.
- Хм… – на губах Романа заиграла плотоядная ухмылка. – Тогда удиви меня.
***
И Катя удивила. Совсем не так, как ожидал Роман. Подобное он даже представить себе не мог! Когда щетка с длинной деревянной ручкой, которой Катя до этого терла себе спину, спустилась в область паха, Воинов чуть не подпрыгнул. Это было совершенно неожиданно. Колючий ворс скользнул по мошонке. Оставив пенный след, описал дугу под членом. От остроты ощущения у Романа перехватило дыхание.
- Уфф… - он схватился за верхний край кабинки.
- Еще? - в Катиных глазах черти плясали ламбаду.
Роман сглотнул.
- Я нежно, - прошептала на ухо любовница. - Не задену, - она обхватила рукой возбужденный член и вновь провела щеткой по мошонке.
- Черт! - Воинов вздрогнул. - У меня сейчас яйца от удовольствия взорвутся.
- Фи. Ты порой выражаешься как сапожник.
- Тогда продолжай, - Роман расставил ноги пошире. - А я буду мужественно стонать.
Катя вопросительно вскинула бровь.
- Это значит тихо, - пояснил любовник.
- Очень тихо? - недоверчиво.
- Так тихо, - Воинов осклабился, - чтобы тебе захотелось опуститься на колени…
- Продолжай, - Катя закусила губу.
- …открыть свой чудесный ротик…
- Мм?
- …и заставить меня, наконец, заорать.
Вызов был слишком красноречив. Роман вновь применил к ней свой подленький прием - взял на “слабо”. Он словно раскусил, что глупое, по-детски наивное противостояние забавляло в равной степени обоих. Раскусил и теперь постоянно пользовался.
- Ты ведь понимаешь, что минет будет стоить тебе дорого? - Катя осмотрела кучерявый фронт работы.
- Да-а-а…
- Должок востребую с процентами! - щедро полила щеточку гелем для душа.
- После того, как я возбудился от какой-то мочалки, уже ничего не страшно, - обреченно произнес Воинов.
- Тогда, должничок, держись! - она хищно облизнулась.
Чтобы от предстоящего удовольствия не поскользнуться на скользком полу, Воинов откинулся спиной к стене. Так казалось удобно и надежно. Он был уверен, что устоит. Однако то, что начали вытворять с его достоинством жесткая пенная щетка и нежные губы, оказалось сильнее.
Ноги перестали держать почти сразу. Обещанное молчание постоянно прерывалось громкими стонами и проклятиями. Выдержка трещала по швам. Он был в раю и в аду одновременно. Загибался от яркой радуги ощущений…. А Катя все не прекращала.