Глава 12. Такие разные мужчины
Коктейль «Бьянка»
Состав:
• Бехеровка – 30 мл.
• Белый десертный вермут – 30 мл.
• Шампанское – 30 мл.
• Для украшения: малина, лайм.
Рецепт: В стакан для смешивания налить Бехеровку и вермут. Перемешать и перелить в бокал, на треть наполненный льдом. Сверху влить шампанское, украсить ягодой малины и кружком лайма.
Дождь шел второй день, не переставая, словно мать-природа решила всплакнуть по уходящей весне, но так увлеклась, что краны небесные сорвало напрочь. Даже у могучего северного ветра не хватило сил разогнать хмурь. Тяжелые серые тучи как огромные измазанные грязью слоны медленно плыли на небосводе. Ленивое стадо надежно укрывало и солнце, и звезды. В результате пасмурный день стал похож на вечер, а вечер - на ночь.
Горожане переносили дела на потом и спешили домой. Еда, социальные сети, сериалы - дождливые майские будни предоставляли скромный ассортимент развлечений. Только влюбленные парочки позволяли себе прогулки по улицам. Отсутствие собственного жилья вносило романтику в их отношения и толкало на безумные поступки. С зонтиками, в ярких резиновых сапогах, вошедших в моду прошлой осенью, они дотемна бродили от кафе до кафе. Умудренные опытом официантки печально вздыхали им вслед, собирая со столов мизерные чаевые. А капли дождя стучали по куполам зонтов, подгоняя идти к следующему укрытию.
И лишь одного-единственного человека, казалось, не волновали ни отсутствие зонта, ни позднее время. Темный переулок возле старого бара был его прибежищем уже не первый вечер. Всегда один. Всегда пьян. До поздней ночи на одном и том же месте. Призрак. Редкие прохожие шарахались в сторону. Водители, не замечая, обливали фонтаном брызг из-под колес.
Сегодняшний вечер не стал исключением. Подняв воротник тонкого плаща, он трясущимися руками пытался раскурить промокшую сигарету. За последний час она была уже пятая. Чем дольше он стоял - тем сложнее становилось раскуривать. От ребристого колесика зажигалки саднила кожа на пальце. От передозировки никотина кружилась голова. Однако мужчина не обращал внимания на сигналы собственного тела. Он просто ждал.
Рано или поздно из-за поворота вывернет нужная машина. Сверкнут фары. Отразятся фонари в непроницаемых стеклах цвета вороньего крыла. Это так символично! Черный ворон – птица-падальщик. Он умеет искать и ждать. Его пища - отходы, а ареал обитания - свалка. Все как у людей. Отребье - пища падальщиков, их хлеб насущный и работа.
Мужчина под дождем усмехнулся своим мыслям. Наделав столько ошибок за последние годы, теперь он мог только ждать. Движение со знаком “ноль”, и совсем не любимое “зеро”. А ведь раньше верилось, что жизнь можно обмануть. Как женщину! Прочесть в глазах тайные желания, поделиться своим знанием, стать частью чужих фантазий - что может быть проще для шулера? “Тройка” - скука, “семерка” - похоть, “туз” - страх одиночества. Все казалось так просто, и он был так уверен в себе, что пропустил, как судьба втянула его в свою собственную игру. В подкидного дурака. Любовница стала женой, ее бар - его работой, ее жизнь - его жизнью. Самый удачливый шулер на земле сорвал банк. Овации в зале и поздравления за сценой. Счастливчик! Оставалось лишь одно - вовремя выйти из игры. Один-единственный шаг! И не в бездну, как раньше, а на твердую землю.
Шажок…
После дюжины неудачных попыток табак в сигарете наконец разгорается.
Первая же глубокая затяжка, и ноги подкашиваются от облегчения.
Вторая - петля на шее становится свободнее.
Третья - тревожные мысли тонут в никотиновом тумане.
До нормы не хватает коньяка. Или хотя бы водки. Всего одного бокала! Но в бар его сегодня уже не впустят. Не впустит та, которая когда-то впустила в свою жизнь.
И спасать она его больше не будет. Даже если бы могла… А ведь вместе они бы смогли отстоять бар. Отделавшись малой кровью, оставили бы с носом и строителей, и кредиторов. Способ существовал… Если бы хозяйка чуть меньше любила свой бар. Если бы доверилась… Но предателей не слушают. Их не пускают даже за карточный стол. Место им - сточная канава, а нажитый долг - ноша близких и родных. Отбросы.
Сигарета выгорела до фильтра. Промокший под дождем человек втянул последнюю дозу никотина и задержал дыхание.
Легкие обожгло изнутри едким смолистым дымом.
Яд вместе с кровью побежал по венам, отравляя все на своем пути.
Тело взбунтовалось против рассудка, спазмами кашля попыталось вытолкнуть отраву наружу. Желчью подошло к горлу.
В борьбе с собой отступили и презрение, и жалость, и злость. Мир сузился до примитивных ощущений. И даже огромный тонированный джип, явившийся-таки по его душу, впервые за несколько недель равнодушно проехал мимо. Не нужный себе, он оказался не нужен никому. Совсем. С оболочки нечего было взять.
***
Скомканная простынь, подушки на полу и одышка как после хорошего кросса - утро Катерины Виноградовой походило на извержение вулкана. Как истинная сова, она была не в состоянии радоваться раннему пробуждению. Ее не соблазняла многокилометровая пробежка, не ждали на летучке в редакции. Утром в “Градусе Баллинга” командовала Анечка, а у Кати была возможность выспаться. Последняя радость в жизни! Но ее нахальный жилец словно и не слышал возмущенное “отпусти” и “я спать хочу”. Стоило ему продрать глаза, как спустя минуту Катя оказывалась прижатой к матрасу горячим мужским телом.
Сегодняшнее утро не стало исключением.
- Блин! - Катя шлепнула Воинова по руке. Та как раз спускалась в развилку ног, и явно не просто так. - Рома, тебе вообще говорили, что утренний стояк не эротической природы? Сходи в туалет - отпустит.
- Как приятно иметь дело с мудрой и опытной женщиной. - Даже не думая прекращать свои поползновения, Роман ловко перехватил обе Катины руки и завел ей за голову. - Только… В туалете я сегодня уже был, - удобно устроился между ног, - а на тебе - ни разу.
- Проклятие…
- Поддерживаю. Это… - Роман взглядом указал в сторону паха, - точно проклятие. И прокляла меня ты!
- Ах, я? - зевая.
- Ну, может, она, - мужской язык, облизав, подул на правый сосок. - Или она, - проделал то же самое с левым.
- Уфф… - от ощущений у Кати мурашки побежали по телу.
- Или твоя влажная, всегда готовая для меня… - губы заскользили ниже, оставляя дорожку из поцелуев, - укротительница змей.
Катя прыснула со смеху. Только Воинов с его неуемной фантазией мог так выразиться. Никаких “кисок” и “щелочек”! Только собственные названия и индивидуальный подход.
- Рома, может все-таки после пробежки? - неуверенно.
Катю уже никто не держал. Можно было извернуться и оставить Воинова ни с чем. Ублажать его по несколько раз в день она не подписывалась. Только от сонливости не осталось и следа. Легкие поцелуи Романа уже сделали свое коварное дело, и внизу живота сладко заныло.
- После пробежки я надеюсь получить от тебя завтрак… В знак благодарности.
- Благодарности? А будет за что?
- Я постараюсь, - Роман крутанул ее на живот и, подтянув таз к паху, поставил на колени. - А уж поверь, стараться я буду.
***
- Воинов, ты похотливое животное! - с блаженной улыбкой на губах произнесла Катя, когда ее партнер с видом победителя прошествовал в ванную комнату.
- А минуту назад ты кричала, что я Бог! – послышалось оттуда.
- Да мало ли что я кричала в состоянии аффекта! Я хочу нормального секса!
Роман выглянул из-за двери.
- То есть? – недоуменно.
- С поцелуями, с прелюдией, с лаской! - пришлось пояснить.
- Ты уверена?
- Да! Я женщина и хочу нежности.
- Хм… - Роман задумался. - А мы не уснем?
- Воинов!
- Да, милая?
Катя посмотрела в его веселые глаза, мазнула взглядом по обнаженному торсу и вновь откинулась на кровать.
- Иди уже одевайся! - простонала. - Курочки на беговой дорожке, небось, заждались, когда ты явишь себя миру.
Из ванной послышался смешок.
- Это ревность?
- И не надейся!
- Смею тебя заверить, - снова из ванной, - после того, как ты меня обезвредила, им тоже не на что надеяться.
- Свежа легенда, - хмыкнула Виноградова, уже предвидя, как будет отбиваться от очередного акта “обезвреживания” после завтрака.
Откуда у него брались силы после пробежки, Кате было непонятно. В ее жизни было только два вида бега: от кредиторов и за нерадивыми официантками. Что один вид, что другой никак не способствовали повышению либидо. Но, глядя на пышущего жизнью Романа, дико хотелось поменять оба своих бега на его чудотворный утренний кросс.
***
Пока Воинов хозяйничал в душе, Катя кошкой потягивалась в кровати. Одной на двухместном матрасе ей было просторно. Никто не норовил забросить тяжеленную руку на талию, не лапал грудь и, самое главное - не пыхтел, как ежик, на ухо. За несколько ночей в компании Романа она уже и забыла, как это - просто спать. Катя даже где находится любимая ночная сорочка забыла! Каждый вечер она ложилась в ней, но еще ни разу не смогла в ней же и проснуться.
В вопросах раздевания Воинов с легкостью обставил бы Дэвида Копперфильда. Да что там Копперфильда – самого Гарри Гудини! Пропадало все: сорочка, трусы, сонливость и даже усталость. Желание от одного поцелуя разгоралось в пожар. Однако, при всем при этом утром Виноградова чувствовала себя выспавшейся и полной сил. Шесть-семь часов сна между вечерним и утренним сексом, и тело искрилось от прилива сил. Бодрость будто бы передавалась половым путем. А вместе с ней хорошее настроение и оптимизм.
Несмотря на опасения, сосуществовать с Воиновым под одной крышей оказалось неплохо. Всем он был хорош: щедр, оригинален, настойчив, остроумен… Умел заставить смеяться, даже когда на душе кошки скреблись. Мечта, а не любовник, и только одно не давало Кате полностью расслабиться – не вытравливаемая ничем типично женская зараза под названием «чувства». Понимая, что влюбиться в самого известного бабника среди местной журналистской своры было бы неосмотрительно и глупо, Катя изо всех сил старалась не поддаваться на провокации сердца. “Не ревновать, не опекать, не ждать!” - такую установку она дала себе на время сожительства. Но из-за бронебойного обаяния Воинова защита то тут, то там давала трещину.
Этот самонадеянный тип всего за несколько визитов в бар умудрился пополнить список своих воздыхательниц всеми ее официантками, администратором и даже шеф-поваром “Градуса Баллинга”. Как убежденная мужененавистница Глафира Парамоновна умудрилась попасть в сети Воинова, не поддавалось никакому уразумению. Подчас от обиды Катю так и подмывало стащить с Романа штаны и показать почтенной даме, кто на самом деле является счастливым обладателем трусов с эмблемой Супермена. Это шоу точно собрало бы аншлаг! И зал, и кухня собрались бы полюбоваться, вот только почему-то казалось, что даже разоблачение не отворотило бы Глафиру от любимого клиента.
***
Вечер в компании Воинова мало чем отличался от утра. Ужинали они обычно в баре, и за обоих Роман расплачивался, не экономя на чаевых. Потом была поездка домой, а там… Стоило лишь захлопнуть дверь, как начиналась гонка на раздевание. Забег до кровати чаще всего происходил уже после первого раунда и больше напоминал миграцию двух ленивцев на соседнюю ветку.
Однако один из вечеров был непохожим на другие. На ужин Роман не приехал в бар. Это несколько удивило Катю, но так как на телефонный звонок ответить он тоже не соизволил, она выбросила беспокойство за желудок любовника из головы. Поздно ночью беспокойство вернулось. На этот раз не за желудок, а за самого Романа. Некстати вспомнился уродливый шрам у него на спине и разгромленная квартира.
Так к двум ночи от образа истеричной женушки, молящейся на телефон, Катю удерживали только злость и вера в то, что у журналистов кошачий комплект жизней. Мысленно пересчитав и овечек, и чайные ложечки в своем баре, Катя лежала в кровати без сна. То и дело косясь на светящееся зеленым табло электронных часов, она продумывала приветственную речь для Воинова, а заодно представляла, какой “отдохнувшей” будет выглядеть на утро.
На вере и злости удалось продержаться до трех. После качели эмоций вновь качнулись в сторону тревоги, и стало не по себе. Когда часы показали полчетвертого, Катя уже была готова к оказанию первой медицинской помощи, вызову скорой и поездке в больницу. С Игорем она такого не проходила, но из общего с Воиновым у него была только половая принадлежность.
- Рома, ну где же тебя черти носят? - уже не мысленно, а вслух произнесла Виноградова.
Словно ответ на ее вопрос в дверном замке заскрежетал ключ, и спустя несколько мгновений на пороге появился Воинов.
***
Катя еще при первом знакомстве успела убедиться, что в белой рубашке и костюме этот мужчина выглядит сногсшибательно. Лучше Рома выглядел только голышом. Еще она знала, что Воинов хорош даже с колючей щетиной и растрепанными волосами. Но с идеально выбритым, шикарно одетым, лощеным Романом Катя не встречалась ни разу.
И вот сегодня поздно ночью, когда все нормальные люди смотрели сны, Катя, открыв рот от удивления, смотрела на упакованного как на свадьбу звезду отечественной журналистики.
- А ты чего не спишь? - вместо приветствия произнесла звезда.
- Аа… Я… - Катя впала в ступор. Признаваться, что волновалась, было категорически нельзя.
- Хм. Почему я не сплю, я знаю, - Воинов сбросил туфли.
- Я…
- Ты? - с видом явного облегчения Роман стянул с шеи галстук и расстегнул две верхние пуговицы.
- Ээ…
Катя закусила губу. Богатая фантазия, выручавшая ее не раз, молчала, словно впала в кому от визуального эстетического наслаждения.
- Ночные бдения? - Роман шагнул к хозяйке.
- Да-а… - растеряно.
Довольный эффектом, Воинов сделал еще шаг. И тут до Виноградовой дошел запах. Знакомое до боли сочетание сигарет, коньяка и женских духов - аромат отравы. Звонок из прошлого.
Один вдох, и искренняя радость от встречи выгорела дотла. Вместо восторга в душе поднялась такая волна ярости, что Катя чуть не упала, оступившись.
Роман такую рокировку в пространстве интерпретировал по-своему. Виноградова даже взглядом не успела моргнуть, как он скинул на тумбу пиджак и двинулся к ней.
- Отпусти меня! - совсем не радостный вопль оглушил Романа, когда он, счастливый и воодушевленный, подхватил Катю на руки.
- Я так рад!
- Отпусти сейчас же!
Только после второго крика в голове у Ромы зародилось подозрение, что что-то не так.
- Какая у меня осечка на этот раз? - подставленные для поцелуя губы плотно сжались.
Задыхающаяся от ненавистного запаха Катя с отчаянным стоном пнула его в грудь, но ни слова не проронила.
- Кать… Катя? - Роман нахмурился. - Я устал до чертиков. Мне бы поспать хоть часик. Серьезно! - он успокаивающе провел рукой по ее напряженной спине. - Потом хоть на эшафот.
- Вот и спал бы на своей работе! - наконец заговорила хозяйка. - На работе. С работой. Под работой. Как угодно!
- Нет, спать мне с тобой нравится. “Под” и “над” тоже нравится, - вздохнул, - но можно сейчас только спать?
- Еще бы! - возмутилась Катя. - Устал бедненький!
- Милая?
- Конечно-конечно! - еще один удар пришелся на грудь Романа. - Шляться по барам и тискать баб - адский труд! Прямо-таки каторжный!
- Что?!
- Воинов, от тебя несет кабаком и борделем! - Катя, как могла, пыталась сдерживаться, но от обиды горло перехватило, и голос сел до предательской хрипоты.
- Чем?! - Роман выпучил глаза. - Так. Стоп.
По-прежнему слабо понимая, что случилось, он осторожно поставил свою ношу на пол.
- Пахнет, да? - деловито уточнил.
- Воняет! - Катя демонстративно зажала нос.
- Борделем… - он резко через голову стянул с себя рубашку, - и кабаком. Да?
От его нарочито спокойного тона Кате стало не по себе. Ярость, еще недавно рвавшая душу, замерла, как собака в ожидании команды.
- Однако, обвинения у тебя… - Роман поднес рубашку к носу, повертел, снова поднес. - Блин, точно воняет!
Между Катей и Романом повисло напряжение. До Воинова постепенно доходила вся суть ситуации, а хозяйка готовилась дать бой жалким мужским оправданиям.
Несколько секунд ничего не происходило. Тикали часы на стене, и еще быстрее бухали сердца. А потом, словно взрыв, квартиру сотряс хохот Воинова. Громкий и веселый, он наверняка слышен был даже у соседей. Романа буквально пополам сложило от смеха. Ноги подкосились и, утирая с глаз слезы, он опустился на пол.
К такому исходу Виноградова не была готова.
- Тебе смешно? – обалдело возмутилась она.
- Сейчас… - новый взрыв смеха.
- Рома?
- Аа… - он похлопал себя по колену, словно это могло унять приступ хохота. - Ваське завтра расскажу - не поверит. Аа… - даже вздохнуть нормально было сложно. - Как в анекдоте!
- Черт, Рома!
- А где скалка? - Воинов дотянулся до Катиных ног. – Ну, или сковорода! - потянул ее на себя.
- Что? Что ты…
Договорить ей не дали. Изловчившись, Роман ловко подсек Катю под колени и уронил на себя.
- Блин, ну анекдот ведь! Аа… - смеясь, он стал целовать ее в лоб, в щеки, в сжатые губы - куда удавалось. - Нет, Ломоносов точно не поверит!
- Рома! - взвилась Виноградова. - Прекрати!
- В казино я был. В подпольном, - наконец, оторвавшись от ее губ, признался Рома. - По заданию редакции! - снова поцеловал, на этот раз нежно, только в губы. – А ты меня ревнуешь, да?
Вопрос обухом ударил Катю по голове. На бледном лице маковым цветом распустился румянец.
- Кать! - Роман за подбородок повернул ее лицом к себе. - Серьезно?
Катя ощутила себя загнанной в угол мышкой перед огромным котом.
- Ревную?
- Да! Ты меня приревновала! - Воинов быстро поцеловал ее в нос. - Напрасно, конечно, но так яростно! - восторженно. - Мне понравилось! Тигрица!
- Я-а-а… - глотая ком.
- Ты-ы-ы!
- Я… - сознание кричало: “На помощь!”, но предательница-фантазия опять молчала.
- …ревнивая собственница, - подсказал Роман.
- Воинов, ты невозможный тип! - наконец произнесла она. От облегчения слезы на глаза выступили. - Свалился на мою голову! - губы дрогнули.
- Свалился, и не только на голову, - Рома подмигнул.
- На всю меня! - серьезно произнесла Катя и тут же, больше не в силах держать лицо, рассмеялась.
Хохотали вдвоем, громко, заливисто, пока щеки не начинали болеть. А отсмеявшись, целовались. И так по кругу: веселье и нежность, радость и страсть. Полуголый он, растрепанная она. И плевать обоим было на холодный пол и позднюю ночь.