Глава 13. Золотая рыбка в акульей стае
Коктейль «Крёстный отец». Подается в завершение сытного ужина. Несмотря на свою незамысловатость, «Крестный отец»входит в официальный список IBA (международной Ассоциации барменов).
Состав:
• Бурбон – 35 мл;
• ликер Амаретто – 35 мл;
• лед в кубиках – 100 грамм.
Рецепт: Налить все ингредиенты в стакан тумблер, добавить лед и перемешать. Коктейль подать с палочкой для перемешивания.
Как всегда, в вечер пятницы бар напоминал шумный улей. Посетители болтали без умолку, словно последний раз в жизни. Официантки чуть не падали от усталости, а в кухне, костеря нерадивых помощников, лютовала Глафира. Шеф-повар “Градуса Баллинга” была в ударе. Казалось, чем больше в кухню сбрасывали заказов, тем больше энергии к ней прибывало. Помощники Глафиры вот-вот готовы были броситься к ногам хозяйки и молить пощады. Зная свою повариху, Виноградова обходила кухню стороной. Ей вообще сегодня было не до кухни. Следующий день являлся крайним сроком ультиматума застройщика. И пусть кредиторы пока не напоминали о себе - в то, что угроза может оказаться блефом, Катя не верила. Не с ее удачей! Потому, оставив зал на Анечку, она принялась за расчеты.
Пока Катя истязала калькулятор, Мэрилин рядом полировала ногти. Она так увлеченно это делала, что когда вдруг заговорила, Катя не сразу обратила внимание.
-…Нет, ну я бы, поняла, если бы исчез коньяк! - не отвлекаясь от маникюра, возмутилась Лена. - Пусть даже водка! Любая! Но моя прелесть… Нет, я определенно не узнаю свой любимый бар.
Катя бросила взгляд на стопку папок с меню, потом осмотрела витрину бара.
- Лен, - хозяйка откашлялась, - где я проколо… - запнулась, поймав себя на том, что цитирует Романа. - По какому поводу возмущение?
- Грег больше не делает грог! - скороговоркой ответила Мэрилин.
- Как это не делает? Делает!
- Да какой же это грог? - печально. - Так, жалкое подобие.
Катя непонимающе посмотрела на трудящегося рядом Гришку.
- Да он причем? - поспешила отвести от бармена обвинение Лена. - Рома у тебя нет правильного!
Катя окинула взглядом витрину бара.
- Четыре вида рома! Что за претензии?
- А барбадосского нет.
Катя от удивления чуть калькулятор из рук не выронила. Мэрилин всегда отличалась особым вкусом, но чтобы так…
- Ничего себе заявочки! - восхищенно воскликнула она. - И Гришка переводил такой ром на твой грог? - тут же опомнилась.
- Кать, да это было всего два-три раза, - подруга пошла на попятную.
- Всего три раза! – передразнила Виноградова.
- Можно сказать, я только распробовать успела.
- Конечно! Так я тебе и поверила.
От вида Гришки, медленно пятящегося в дальнюю от хозяйки сторону барной стойки, Мэрилин закусила губу.
- Язык мой - враг мой, - сокрушенно произнесла она. - А ведь всего-то хотелось грога…
- С дорогущим барбадосским ромом.
- Да…
Катя с сочувствующим видом покивала головой, дескать: «Верю-верю!». И только когда подруга виновато отвела глаза, стала рассказывать.
- Да ладно. Мне он тоже нравился, - произнесла примирительно. – Но только сюда его уже давно не завозят. После того, как Игорь стал одалживать у поставщиков деньги на игры, бар поставили на счетчик. Поставки прекратились, и теперь я регулярно получаю намеки, что неплохо было бы расплатиться за Баренцева.
- Что? - Лена не поверила своим ушам.
- Вот такая веселая история про барбадосский ром.
- Вот Игорь! Вот… – ругательства одно сочнее другого полетели с языка Мэрилин. - Он же тебе уже никто! Прошлое! Бар-то за что?
- Ты думаешь, штамп о разводе для них что-нибудь значит? - горько усмехнулась Катя.
- Кошмар! Я бы его сейчас придушила собственными руками!
- Боюсь, очередь из желающих придушить моего бывшего слишком велика, - аккуратно, чтобы не размазать косметику, Катя потерла уставшие глаза. – Игорь и стройка словно два проклятия на мою голову.
- Может, это кармическая предоплата? – с важным видом предположила Лена. - За карт-бланш грешить в будущем?
- У меня здоровья не хватит столько нагрешить! Порой кажется, что даже звезды на небе против этого бара. Постоянно то одно, то другое. Вроде только замаячит свет в конце тоннеля, как объявляется новый кредитор или “благодетель”, и все мои старания летят псу под хвост. Устала! Так сильно, что иногда забываю, за что борюсь.
Лена бережно взяла ее руки в свои и крепко сжала.
- Может, Воинова попро…
- Молчи, - оборвала Катя.
- Ну, милая…
Виноградова зажмурилась до боли. Даже слышать доводы подруги не хотелось, словно они могли ранить.
- Знаешь, этот паршивец… Я даже не понимаю, как так вышло… - Катя облизала внезапно пересохшие губы.
- Что вышло? - глаза Мэрилин вспыхнули.
- Я не буду просить у него помощи, - вместо так ожидаемого Леной признания в любви произнесла Катя. - Пусть еще немного побудет в моей жизни.
- Виноградова! – раздосадовано. - Терновый венец не жмет?
- Не уговаривай!
- Ты совсем не даешь мужику шанса! Понимаешь хоть?
- Лен, я понимаю гораздо больше, чем хотелось бы.
- Не похоже, - печально простонала подруга.
- А ты считаешь, лучше попытаться взвалить на него свои долги? - Катя обхватила себя руками. - На ночь глядя после порции секса предложить заплатить по долгам предшественника?
- Ты сгущаешь краски.
- Разве? - подернула плечами Виноградова. - Предлагаешь чек выписать? Как за ужин. Оральные ласки - треть долга, комплекс услуг - две трети… А что? В постели я хороша! Вон, Игорь до сих пор достойную замену найти не может.
Короткие фразы слетали с ее языка, словно удары хлыста. Ни грамма жалости к себе, ни грамма надежды.
- Но у него наверняка есть знакомые в разных кругах, - не отступала Мэрилин.
- Лена, он журналист. Рисковый, опытный, но всего лишь журналист. - Катины губы тронула улыбка. - Спасти меня могут не круги, а нули. На банкнотах.
- Ты приняла окончательное решение?
Виноградова коротко кивнула.
- Ох, Катя! Ну, упрямая! - Лена тяжело вздохнула.
- Упрямой я была, когда надеялась, что Игорь изменится, и мы заживем счастливо, - Катя снова взяла в руки калькулятор и открыла потрепанный ежедневник. - Сейчас просто стараюсь справляться без глупых надежд. Получается не так счастливо, как хотелось бы. Но зато виноватых нет, и никто никому не должен.
***
Как бы Кате ни хотелось забыть об окончании срока, данного Петром Петровичем, он неумолимо приближался. Погрязший в работе и ремонте Воинов замечал, что с хозяюшкой бара что-то не то: резкие перепады настроения, уставший вид и плохой сон. Но Катя не жаловалась. Вечером в баре его всегда ждал ужин, а утром после пробежки – завтрак. Не переставая радоваться своей удаче, Роман благополучно списывал странности любовницы на буйство гормонов и женские заморочки. Красивой ласковой женщине было простительно и не такое.
Благодаря довольно приятному сожительству даже окончание ремонта не откликалось бурным восторгом в душе Воинова. Бригада строителей, которую нашла для него секретарша Ломоносова, работала в три смены, чтобы привести квартиру в порядок. К окончанию второй недели не осталось и следа от погрома, а кухня и спальня радовали новыми обоями.
Возвращаться можно было уже сейчас. Роман даже собрал в дорожную сумку большую часть своих вещей, привезенных к Кате. Но отчаливать все не спешил.
“После завершения ремонта в коридоре”, - уговаривал себя он.
“После дня рождения Ломоносова”, - переносил час “икс”.
Сытый желудок и удовлетворенная мужская гордость на такие повороты сценария благосклонно молчали. Возможно, они и дальше терпели бы странное поведение своего хозяина, но в пятницу подошел последний из установленных сроков. Друг вместе со своим многочисленным семейством, друзьями и коллегами уже ждал Романа в комфортной загородной усадьбе, снятой в честь праздника на целые сутки.
О том, во сколько и куда именно должен явиться Роман, Ломоносов напомнил лично по телефону. Не успел Воинов открыть рот, чтобы произнести традиционное шутливое поздравление, как Василий выдал ему ЦУ и мотивирующую речь.
- И если хоть на пять минут задержишься - статья о трудностях жизни сексуальных меньшинств ляжет на твои плечи! К среде!
- Вась… – у Романа речь отнялась.
- Учти - лесбиянками, как в прошлый раз, не отделаешься! – напирал друг. – Не зли меня. Жду к семи! И никаких смягчающих обстоятельств!
- Ну, мало ли… Пробки на выезде, - журналистское чутье подсказывало, что неспроста он оказался так нужен.
- Ромка! - Ломоносов повысил тон. – Только смерть и роды!
- Все так серьезно?
- Мы тебя уже все ждем! - в голосе друга послышалось странное веселье.
- Все-все? - насторожился пуще прежнего Роман.
- Да!
- Проклятие!
- Сложно не согласиться, - хохотнул Василий.
- Я не думал, что она меня запомнила, - Воинов нервно сглотнул.
- О! Ромыч, ты себя недооцениваешь. Ты у нас незабываемый мужик!
- Конечно! Особенно для твоей тещи!
Воинова передернуло. Теперь все встало на свои места. Продержавшись в одной квартире с тещей две недели, друг в самый ответственный момент решил делегировать свои обязанности на его плечи. В свете открывшихся обстоятельств статья о сексуальных меньшинствах казалась не такой уж пугающей.
- А может, не надо? – попытался отбиться от почетной миссии Роман.
- Я в тебя верю! Справишься. В прошлый раз твоими силами она чуть не сделала нас с женой счастливыми обладателями наследства.
- Она своими силами чуть не отправила меня на тот свет! - возразил Воинов. - Ее даже твой егерь не перепьет.
- Ромчик, ну теперь ты понимаешь, как мы тебя ждем?
- Печени моей не жалко?
- Жалко. Хорошая печень, меня она не раз выручала, но свою еще жальче, - в трубке послышался заливистый женский смех и звон бокалов. – Все, объект уже ошампанился, - скорбно пояснил Василий, - скоро потребует дозаправку коньяком, а потом перейдет на виски. Уу… Ты уж, дорогой мой, поспеши. Не хочется мне принимать поздравления лицом в салате. Все наши будут. Потом год от позора не отмоюсь.
Последнюю фразу Ломоносов произнес уже без веселья в голосе. Привычного жизнелюба Ваську будто подменили. Роман смутно помнил его тещу, память в прошлую встречу была продезинфицирована до состояния глубокой амнезии. Однако оставлять Ваську в его день рождения на растерзание прожженной алкогольвице все же было подло.
- Ладно, - Роман бросил взгляд на часы, - постараюсь приехать как можно скорее. Дай мне час.
- Целый час? - по-детски прохныкал Ломоносов.
- Нужно кое-куда заехать по дороге. До приезда гостей успею, - и пока друг не принялся упрашивать ускориться, Воинов оборвал разговор. - Все. Уводи тещу из бара и жди!
Василий издал на прощание жалобный стон, но Роман его не услышал. “Градус Баллинга” находился не так уж и “по дороге”. Проще говоря, заезд в него был серьезным крюком, но не заехать Роман не мог. Как всякий уважающий себя рыцарь, уходя на смерть, он хотел лично попрощаться со своей дамой. С горячей, ласковой и, как оказалось, чертовски ревнивой Катериной Дмитриевной. И хоть у Романа не было никакой уверенности, что у нее найдется хоть минута на него, а все равно рванул, не задумываясь.
***
Бар “Градус Баллинга”
А в баре пятничный вечер вовсю набирал обороты и увеличивал градус. Уставшая хозяйка отложила подальше свой калькулятор и задумчиво наблюдала за тем, как приходят и уходят посетители, как они обмениваются улыбками, как с важным видом изучают скромное меню и радуются принесенному заказу.
“Градус Баллинга” находил путь к сердцу каждого. При ней, как когда-то при ее отце. Он словно был живым организмом. Со сложным характером, но все-таки родным. Даже думать о том, что нужно прощаться с ним, было больно.
- Что ты знаешь о бойцовских рыбках? - ни с того, ни с сего спросила Лена.
За полчаса после окончания разговора о Воинове она не проронила ни слова. Катя не узнавала свою упрямую подругу. И вот теперь ее вдруг заинтересовали рыбки.
- О ком?.. – Виноградова на всякий случай переспросила.
- О бойцовских рыбках.
- Ты считаешь, я должна о них что-то знать? – Катя нахмурилась.
Мэрилин критично осмотрела свои свежеподпиленные ногти, потом взглянула в лицо подруги и усмехнулась.
- Яркие рыбки. Интересные, - Лена будто взвешивала на языке каждое слово.
- Прямо-таки интересные?
- А еще у них очень красивые самцы, - в диалоге повисла небольшая пауза. - Драчуны, правда, но очень эффектные, - все же закончила свою мысль подруга.
Упоминание о красивых самцах заставило Катю усмехнуться. Она уже привыкла к иносказательности Лены, но теперь хотя бы стало ясно, к чему разговор о рыбках.
- И эти драчуны, наверное, очень похожи характером на некоторых прямоходящих? - иронично уточнила она.
- Да! Хоть новую теорию происхождения видов ваяй! – догадавшись, что Виноградова подачу приняла, Мэрилин уже без театральных пауз продолжила. - Самое забавное в этих рыбках - отношения между полами. С самцами они непримиримые враги. Стоит только запустить двух красавцев в один аквариум, как смертельная битва обеспечена. А вот с самочками… Хоть одну, хоть десять запускай - им только веселее.
- Бабники. Типичные!
- Даже не представляешь, насколько! Форсят перед ними, яркой окраской переливаются – Казановы! И только одно способно заставить их измениться…
Катя бросила на подругу внимательный взгляд. По опыту зная, что Лена не будет рассказывать сказки о рыбках просто так, сейчас она ожидала услышать «мораль басни».
- …подходящая самка, - не подвела подруга. – Когда самец находит “ту самую”, естественное, заложенное природой желание нереститься перебивает бойцовскую натуру.
- Удивительные рыбки! - иронично усмехнулась Катя. Теперь стало понятно, к чему подруга затеяла этот культпросвет.
- Всего капля взаимного интереса, - Лена подмигнула, - и бабник превращается в настойчивого ухажера, а затем - в заботливого трудолюбивого отца. Я даже знаю, кто…
- Дамы, о чем разговоры ведем? - как всегда словно из воздуха, возле стойки появился Воинов.
Катя и Мэрилин от неожиданности подпрыгнули на месте, чуть не опрокинув стулья.
- Рома! - Катя встала и суетливо одернула подол платья. - Подкрадываться нехорошо! Тебя не учили?
Не ожидавший такой реакции на свое появление, Роман на мгновение стушевался.
- Ну-у, - протянул он, - вы так увлеченно разговаривали. А о чем, кстати?
Подруги переглянулись. Лена чуть не рассмеялась, а Катя закусила губу.
- О мужиках! Понятно! - догадался Роман.
- Нет-нет, - поспешила развеять недоразумение Лена. - Мы говорили о рыбках.
- О бойцовских рыбках, - подтвердила хозяйка бара.
- Да, - продолжила Лена, - о том, как они из беспечных задир превращаются в заботливых папаш.
Челюсть Воинова медленно поползла вниз.
- Что? - по выражению лица Романа было видно, как натужно задвигались в голове шестеренки.
Сколько бы еще он простоял, махая ресницами, неизвестно. Спас соплеменника бдительный Гришка. Не обращая внимания на хозяйку и ее подругу, он громко хлопнул папкой с меню о столешницу и поставленным вежливым голосом спросил:
- Роман Геннадьевич, чай, кофе, аперитив?
Воинов резко повернулся, сфокусировал взгляд на папке, и его обрадовавшийся знакомым и безопасным словам рассудок тут же заработал в штатном режиме.
- Кофе! - выдал он на автомате.
***
О том, что нужно спешить, и опоздание грозит статьей о сексуальных меньшинствах, Роман вспомнил, когда кофе уже был готов. Грег поставил перед ним чашечку с ароматным капучино, и к Воинову как по щелчку гипнотизера вернулась память.
- Твою… – осекся.
Две пары женских глаз и одна - мужских синхронно моргнули.
- Что-то не так с кофе? – перепугался Гришка.
Роман отрицательно покрутил головой.
- Со мной!
Прошло еще несколько мгновений, и спохватилась Катя.
- Ты на день рождения опаздываешь?
- Опаздываю, - кивнул Воинов. - На казнь.
- Так зачем вообще заезжал? - последнюю реплику Романа Катя словно не услышала.
Воинов все же взял в руки кофе, и жадно отхлебнул нежную молочную пенку.
- Этот праздник опаснее военной операции будет. А вдруг я тебя больше никогда не увижу? - печальным тоном предположил он.
- Так ты меня утром звал с собой, чтобы помогала отстреливаться? - Катя перегнулась через стойку и на ухо прошептала: - Как-то это не по-суперменски!
От упоминания Супермена Роман чуть не поперхнулся кофе.
- Тьфу, женщина, - закашлялся, - я когда-нибудь помру от твоих шуток.
Сидевшая смирно все это время Мэрилин заботливо постучала журналисту по спине.
- Наша Катерина сегодня не в духе, - пояснила она особую кровожадность подруги.
- Неправда, я белая и пушистая! Просто устала, - возмутилась хозяйка бара.
- Ну, так ехала бы с Ромой! Развеялась! – в упорстве Мэрилин могла бы потягаться с бульдозером. - Сегодня у тебя трудный день, а завтра, небось, вообще конец света по плану. Жить когда?
Не ожидавший такого лобби Воинов мгновенно воспрял духом. И пусть Мэрилин в силу своей профессиональной принадлежности пугала его, как упыря святое распятие, перед лицом еще большей опасности он был готов к альянсу.
- Кать, правда, поехали, - Рома обошел барную стойку и обнял свою упрямую даму. - Там лес, красота…
“И у меня будет стимул продержаться”, - чуть не произнес он вслух.
- Нет, ну что ты придумал? - в грудь Воинова уперлись острые локотки.
- Катюша! - Роман нежно поцеловал Катю в шею под затылком, но из рук не выпустил. - Пожалуйста.
За неделю бок о бок он уже выведал маленькую слабость этой сильной женщины. Стоило обнять ее покрепче, выждать первые секунды сопротивления, как постепенно она начинала оттаивать. Дикая кошка превращалась в ласкового котенка. Это был самый приятный фокус, какой только получался в его жизни.
- Рома, я работаю. Пусти!
Как и ожидал Воинов, Катя снова попыталась вывернуться. На этот раз она сделала это не так стремительно, как в первый.
- Всего один вечер. - Еще один поцелуй, теперь уже за ухом, пустил по телу Кати приятную волну дрожи.
- Рома… – в голосе послышались первые нотки капитуляции.
Алгоритм сработал безотказно. Стоило лишь подождать. И этот поворот в собственных планах неожиданным, пугающим восторгом откликнулся в подсознании Романа.
Расположенный между широкой рекой и густым лесом небольшой гостиничный комплекс очень напоминал дворянскую усадьбу времен Пушкина. Возможно, когда-то он был настоящим родовым гнездом небогатых, но гордых князей. Легенды ходили разные. Никто в городе не знал правды, а владельцы комплекса хранили ее в секрете.
Рядом с двухэтажным хозяйским домом располагалась увитая диким виноградом терраса, перед террасой - река, а у леса позади усадьбы - целая деревня из небольших деревянных домиков. Панорамные окна и нарядная зеленая черепица, сливающаяся с ветвями елей и сосен, выдавали в них современный стиль, но общую картину это не портило. Скорее создавало впечатление ухоженности и комфорта.
Когда «Субару» Романа подъехало к главному входу, Катя восторженно ахнула. Открывшийся вид потрясал воображение. И пусть усадьба была совсем не похожа на модные нынче загородные клубы – сочетание старинного стиля и живописной природы радовало взгляд.
- А твой редактор гуляет на широкую ногу!
- Ээ… Он не просто редактор, - Воинов виновато потер нос. - Он главный редактор.
- Рома! - Катя резко развернулась к нему. - Ты же мне сказал, что будет скромный праздник! За городом. В узком журналистском кругу.
- Ну так… - он указал рукой на лес, - все правда.
- Конечно! - вспылила Виноградова. - Турбаза, шашлыки и дикая природа. Вижу!
- Катюш, ну ты все равно будешь там самой красивой. Платье есть, туфли в наличии, спутник… - Воинов почесал колючий подбородок, - …тоже раньше никто не жаловался.
Из груди Виноградовой вырвался стон отчаяния. Исконно мужская привычка преуменьшать масштаб катастрофы вновь сыграла с ней злую шутку. И это перед субботой!
“Не зря говорят, что перед смертью не надышишься”, - усмехнулась Катя сама себе.
- А ведь подвернулся такой шанс побыть Золушкой, - прошептала вслух. - Стоило лишь на несколько минут заехать домой, как я просила.
- Так и я не принц! - Роман включил заднюю передачу и ловко припарковал машину.
- Ты… Да, - задумчиво. - Хотя Золушку на бал привезли мыши.
Воинов бросил на свою спутницу недовольный взгляд.
- Я ни причем. Такой сюжет! - поспешила оправдаться она. - И, кстати, принца Золушка встретила уже на балу.
Воинов усмехнулся тонкому намеку - по губам скользнула хищная улыбка, а в сощуренных глазах вспыхнули яркие огоньки.
- Хоть какая-то надежда у меня осталась, - тут же добила его Катя, и судя по тому, как на щеках Романа заиграли желваки, она попала в цель.
***
Ко входу подошли молча. Воинов все еще злился, а отомщенная за наряд Катя была несказанно этому рада. От его злости у нее словно крылья за спиной выросли. Поездка на чужой день рождения перестала казаться безумием, и собственные проблемы слегка затуманились.
Уже ночью, засыпая, оба вспоминали тот миг. Это были последние спокойные секунды дня. Шум леса, безоблачная голубизна неба, один мужчина, одна женщина… И всего несколько метров до зала, где уже вовсю раскрутился водоворот праздника.
Последовавшие события Роман помнил обрывочно. Слишком насыщенным выдался его вечер. Катя, как ни старалась быть внимательной, очень скоро бросила это гиблое дело. Понимая, что вряд ли встретится с этими людьми в будущем, она ослабила контроль и позволила себе окунуться в общую счастливую атмосферу.
***
Но были и фрагменты, которые намертво въелись в память обоим. Одним из таких событий стало поздравление именинника. Катя помнила друга Романа. Курчавый, как Ленин в детстве, с добрыми, насмешливыми глазами, как у того же Ленина, но в уже зрелые годы, Ломоносов Василий Михайлович оказался первым человеком, с которым они встретились в зале. Он словно почувствовал приближение Воинова! Только открылась дверь, как Василий, раскрыв руки для объятий, бросился к Роману. Виноградовой чудом удалось избежать участи быть раздавленной волной истинной дружеской радости.
- Слава Богу! – вместо “Рад видеть, дорогие гости!” воскликнул Ломоносов.
Позже Катя осознала, что уже в тот момент нужно было почуять неладное. Странное приветствие и обреченное выражение лица Романа так и намекали: «Что-то здесь не так». Но, впечатленная красивым интерьером и приятной музыкой, она упустила важные приметы.
Однако совсем не сказочная реальность очень скоро дала о себе знать. Катя только успела пожелать юбиляру здоровья, как из-за его спины вышла незнакомая миниатюрная дама преклонного возраста, и поникший Ломоносов, не дослушав поздравление, отошел в сторону.
- Ромочка! – скрипучим голосом воскликнула дама.
- Варвара Павловна, - кадык на горле Воинова дернулся.
- Васенька, Рома приехал! Как замечательно! - она всплеснула руками. – Рома так мне напоминает моего Аполлона Григорьевича. Такой мужчина был! Высокий, красивый, умный - вылитый наш Ромочка!
- Мама, - Ломоносов рукавом дорогущей рубашки стер со лба испарину, - не гневите Бога! Папа жив и, надеюсь, еще долго жить будет.
На эту реплику мадам не обратила никакого внимания. Ее пытливый взгляд перешел с Романа на его спутницу, и ярко накрашенные губы сжались в нитку.
- О! Кого я вижу! - она снизошла до Катерины. - Ромочка приехал с дамой?
Словно испугавшись, что его спутница сейчас сбежит, Воинов положил руку на ее талию.
- Варвара Павловна, рад Вас видеть. - Воинов любезно улыбнулся пожилой даме. - Позвольте познакомить вас. Катерина Дмитриевна. Она…
- Судя по твоему счастливому лицу, эта дама тебе не сестра! – перебила Романа почтенная дама.
- Кхе. Катерина, моя…
- Милочка такая… - в лице дамы отразилась борьба воспитания и характера, - тощая! Признайся, - она обратилась к Кате, - ты одна из тех красоток, что гремят костями на подиумах?
Обалдевшая от такого знакомства, Виноградова не сразу нашла, что ответить.
- У меня… - она замялась, боясь, как бы новая знакомая не приравняла ее к наркодилерам и продавцам паленного алкоголя. - …бар.
- Очень приличный бар! - вступился за Катю Воинов. - Один из лучших в городе.
- Да?.. - задумчиво произнесла дама. - И все равно, - она вновь перевела взгляд на Воинова, - она уж очень… Не знала, что суповые наборы в твоем вкусе.
Почувствовав, что дело запахло жареным, Ломоносов осторожно, словно боялся спугнуть, взял Катю под руку.
- Позволь, дорогая, я познакомлю тебя с гостями, - беззаботно затараторил он. - Шампанского попьем за мое здоровье. Икорочкой закусим. А Роман Геннадьевич пока пообщается с мамой. Они давние знакомые. Пусть обсудят новости, здоровье или еще какую-нибудь ерун… - запнулся, - политику. А мы пойдем.
- Ненадолго, - только и успел бросить им вслед Воинов.
- Конечно-конечно, - Ломоносов, не оборачиваясь, махнул другу рукой.
Прозвучало это как «не надейся», но повлиять на ситуацию Роман был уже не в силах.
***
После развеселенькой встречи с Варварой Павловной, другие знакомства пролетели перед Катей пестрой каруселью. На правах виновника торжества Ломоносов водил ее между группками гостей, рассказывая, кто кем является. Каждый рассказ сопровождался ярким шутливым мнением или историей из жизни. Рассказчик из главного редактора получился отменный. Благодаря его стараниям совсем скоро Катя стала улыбаться, а иногда в зале даже слышался ее звонкий мелодичный смех.
- Там, за колонной, - спутник продолжил знакомство, - наши фотокорреспонденты. Прячутся. Нет, ты не подумай, они смелые ребята, прошли огонь, воду и медные трубы, но наши дамы… С их неудержимой тягой к новым фотографиям… – Ломоносов закатил глаза. – И ведь им без этого нельзя! Мода. Надо следовать! А как хорошо было раньше. Фотография была нужна либо на паспорт, либо на памятник. Причем одну и ту же можно было использовать и там, и там. Сказка! Никаких лишних хлопот.
- Точно, - залилась смехом Катя.
- Вот и я так считаю! – подмигнул собеседник.
Решив не тревожить фотокорреспондентов, Катерина со спутником прошествовала к столику с угощениями.
- Вон там, возле подноса с шампанским, - Ломоносов указал на степенную даму лет пятидесяти, которая за что-то распинала сразу двоих официантов, - наш главный бухгалтер. На самом деле она очень милая и веселая женщина, но рядом с коллегами совершенно не умеет расслабляться.
- Как я ее понимаю! - Кате вспомнился мужской туалет в баре - единственное место, где можно было надежно укрыться от подчиненных и снять с лица маску невозмутимости. – Не всем позволено расслабляться с теми, кого приходится регулярно отчитывать.
- О да! Генералы со своими офицерами не отдыхают, - Василий обвел взглядом зал. – Даже когда это праздник генерала.
Сказано это было с такой грустью в голосе, что Катя еле удержалась от ненужного в день рождения сочувствия.
К счастью, горевал Ломоносов недолго. Впереди показалась компания дорого одетых мужчин, и Василий, словно рыбак, поймавший тридцатикилограммового леща, гордо повел Катерину дальше.
- Это наш главный заказчик, - приобняв за талию свою спутницу, Ломоносов кивнул гостю в центре группки.
Немолодой грузный мужчина прошелся восторженный взглядом по фигуре Виноградовой, а затем показал Ломоносову большой палец.
“А я еще котируюсь!” - приятно удивилась Катя.
- А та дама кто? - проявила она любопытство. - Тоже кто-то из вип-персон?
- Где? - довольный и расслабленный юбиляр расфокусированным взглядом прошелся по головам гостей.
- Да вон же, у столика, - Катя повела плечом, указывая направление. - Она уже минут пять смотрит на нас.
- Уу… - Ломоносов изменился в лице. - Пять минут, да?
- Может, и дольше. Причем так пристально!
Василий пугливо убрал руку с Катиной талии.
- Ой, е…
- Это ваша жена, да? - Катя чуть не рассмеялась.
Ломоносов пригладил непокорные вихры, стряхнул с плача несуществующую пылинку и только потом ответил.
- Она. Золотко мое, - признался поникшим голосом. – И я, кажется, попал…
Неизвестно, как бы он выкручивался из сложившейся ситуации, если бы неожиданно на выручку ни подоспел один из гостей.
Уже подготовленная к неожиданностям Катя даже бровью не повела, когда ее под локоть подхватила чья-то горячая рука, и слева, заслоняя обзор, материализовался незнакомый высокий мужчина.
- Катерина Дмитриевна? - неожиданно приятным для такого великана бархатным голосом уточнил незнакомец.
Залюбовавшись широкими плечами, ямочкой на идеально выбритом подбородке, аристократическим прямым носом и синими, как море, глазами, Катя была готова ответить “да”, даже если бы ее назвали Серафимой или Зульфией.
- О, Костя! - первым отреагировал Ломоносов. - Ты знаком с Катюшей?! - радостно, словно только что сорвал джек-пот, воскликнул он.
- Как обозреватель светской хроники я просто обязан знать все приличные заведения города, а уж их владельцев, - здесь он сделал паузу, - особенно таких прелестных - тем более.
Комплимент приятно лизнул Катины уши, и она тут же мысленно возвела красавца Константина в “принцы”. В отличие от Воинова, которого легко можно было представить в образе пирата, галантный обозреватель светской хроники каждым жестом, каждым взглядом словно подтверждал принадлежность к королевской семье.
- Приятно познакомиться, - она чуть не присела в реверансе.
- Мне тоже, - прозвучало почти интимно. - Очень, - мужские губы коснулись тыльной стороны ладони, и Катя ощутила, как поцелуй запустил приятную реакцию разжижения мозга. Это было то, что нужно! Сегодня ей просто необходимы были принц, внимание и комплименты. Что угодно, лишь бы хоть ненадолго отвлечься от своих проблем.
***
Еще когда Константин только повернул голову в сторону Катерины и Ломоносова, Рома ощутил, как кожа на костяшках начала зудеть. Вначале он не придал этому значения - слащавый обозреватель и раньше не вызывал у него теплых чувств. Но когда тот обнял Виноградову за талию, зуд усилился в несколько раз.
- Ромочка, мне кажется, или твою даму лапает какой-то тип? - мимо внимания Варвары Павловны ничто не могло ускользнуть.
- Это Костя, наш обозреватель, - не скрывая раздражение ответил Воинов. - Они просто общаются.
- Да?.. - задумчиво. - А этот Костя хорош! Марлон Брандо. Кстати, ты уже звал свою даму замуж?
Роман чуть не промахнулся, рюмка с коньяком пролетела мимо рта, и ее содержимое чудом не пролилось на белую рубашку.
- А, я поняла, - не дала ответить Варвара Павловна. - У вас свободные отношения!
- Именно! - чуть громче, чем нужно было, рыкнул Рома. Этот разговор его уже начал злить. Направляясь сюда, он готовился выслушивать байки о юности мадам, как это было в прошлый раз, но уж никак ни разговоры о себе и Кате.
- Ну и правильно. Она похожа на дамочку, которая кастрюлю от сотейника не отличит.
- Вообще-то…
- Ой! - собеседница, казалось, даже не слушала. - Еще чуть-чуть, и его рука ляжет на попу твоей подруги!
Из-за резкого перехода от одной темы к другой, Воинов не сразу понял, что ему говорят. Еще недавно речь шла о сотейнике, и вдруг перешла к попе. Варвара Павловна успела и вздохнуть, и ахнуть, пока хмельной мозг бывшего военкора сложил дважды два.
- Что?! – Роман так резко развернулся, что стул под ним жалобно скрипнул.
- Так приятно смотреть, как молодежь тискается, - подлила масла в огонь собеседница.
- Очень.
Собеседница не обманула, обозреватель действительно обнимал Катю, и его правая рука находилась в недопустимой близости к пятой точке дамы. Представляя, как тупым ножом отпилит эту руку, Рома добавил:
- Очень приятно смотреть!
Варвара Павловна загадочно улыбнулась.
- В наши времена после таких объятий была одна дорога… - не дожидаясь, пока ее визави додумается пополнить бокалы, она сделала это сама. - Нет, не в кровать - в ЗАГС.
- Кое-кого такие объятия могут довести до могилы, - сквозь зубы процедил Роман, и бокал в руках мгновенно опустел.
“Если твоя рука опустится еще хотя бы на пять сантиметров, - мысленно пригрозил он обозревателю, - то лицо познакомится с моим кулаком”. Трудно было не сорваться. Незнакомый противный голосок в его голове так и нашептывал: “Устрой голубкам взбучку. Обоим! Обозревателю - за наглость, Кате - за дерзость”. Знала ведь несносная женщина, что он наблюдает. Видела, как зовет ее к своему столику. Однако какое там! Общество обозревателя светской хроники оказалось приятнее.
- Свободные отношения! - любуясь парочкой, Варвара Павловна мечтательно вздохнула. - Какая все-таки это прелесть! Жаль, что я родилась не в то время. Прожить всю жизнь рядом с одним-единственным мужчиной - такая скука.
***
Обозреватель Костя оказался полной противоположностью бывшему военкору. Всего за несколько минут Константин подарил ей комплиментов больше, чем Роман за все время их знакомства. В какой-то момент Кате даже стало жалко, что ей не восемнадцать. Как легко было бы поддаться магии сладких речей:
- У вас безупречный вкус!
- Такого вкусного кофе как в “Градусе Баллинга” в городе больше нигде не варят.
- В рейтинге самых красивых бизнес-вумен я бы отдал вам первое место.
- Неужели вы не замужем?
Константин заливался соловьем, и Катя с ним не спорила. Самая привлекательная - конечно, успешная - само собой, умная - в папу.
Чуть не мурлыча от удовольствия, она жалела лишь об одном - нельзя было записать эту дивную речь на диктофон, чтобы потом дать послушать Воинову. Уж кому-кому, а ему не повредило бы поучиться обходительности и внимательности у своего коллеги по цеху.
Эти качества у храброго военкора были в большом дефиците. Равнодушная улыбка, которой он одаривал ее последние полчаса, была тому подтверждением. Казалось, Романа совершенно не беспокоит, что с его дамой открыто флиртует другой. Он даже бровью не повел, когда Константин обнял ее. Даже не шелохнулся, когда поцеловал в щеку. Ни ревности, ни удивления - полное безразличие.
«Бездушный кобель! - кляла Воинова Катя каждый раз, встречаясь с ним взглядом. – Сухарь бесчувственный!» И только улыбка на лице надежно скрывала обиду. Она улыбалась, он улыбался в ответ – чужие друг другу люди. А поощренный благосклонностью дамы Константин, как подозревала Катя, уже во всю строил планы на бурную ночь вместе.
- А какие у вас планы на завтра? - елейным голосом пропел он после очередной серии комплиментов.
Кате так и хотелось ответить: “Эпические. Апокалипсис локального масштаба”. Но так как это признание могло вызвать волну ненужных вопросов, пришлось солгать.
- На завтра у меня целый список скучных женских мероприятий.
- О-о… - собеседник скривился, будто услышал, что его визави планирует с утра до ночи топить котят.
- Но этим вечером я совершенно свободна, - подсластила горькую пилюлю Катя. - Признаюсь, кроме юбиляра и Романа Геннадьевича я никого здесь не знаю.
- Воинова Романа Геннадьевича? - настороженно переспросил Константин.
- Да. Воинова.
- Вы и Воинов… Подумать только! - обозреватель изобразил такое искренне изумление, что Кате стало не по себе.
- Вас это удивляет?
- Ээ… Нет. Нет, конечно, - пошел на попятную обозреватель. - Просто Роман, он… Как вам сказать…
Катя приподняла брови.
- Итак, Роман…? - маленькая любопытная девочка уже проснулась в Виноградовой. Впервые за все время знакомства с Романом у нее появился реальный шанс узнать о том хоть что-нибудь. - Это останется между нами.
Она доверительно заглянула в глаза Константину.
- Ну пожалуйста, - кокетливо облизала губы.
Обозреватель светской хроники не раз попадал под удар женских чар. За многолетнюю службу у него даже выработался иммунитет против этой напасти. Но сегодня вечером система оповещения не сработала. Природный магнетизм изящной леди, ее узкая ладонь на его предплечье, ласковый взгляд и влажные губы пробили брешь в надежной защите.
***
Пока Катерина наслаждалась интересными рассказами Константина, а заодно выпытывала у того информацию о Романе, сам Воинов, как и обещал Ломоносову, продолжал травить свою печень. Дорогой коньяк лился рекой, но Варвара Павловна держалась стойко. Перемыв кости дочери, зятю, а заодно половине присутствующих в зале, она настолько разошлась, что, когда разговор вновь вернулся к личной жизни Романа, ему уже было начхать.
- Знаешь, Ромочка, если бы у меня была еще одна дочка, я бы выдала ее за тебя, - Варвара Павловна пригубила коньяк и с довольным видом продолжила. - Интересно, твоя Катерина догадывается, что ты не такой уж бесчувственный болван, каким хочешь казаться?
Воинов хмыкнул.
- Вы мне льстите.
- А может, это ты себя недооцениваешь?
- Я? Недооцениваю?
Губы Романа расплылись в улыбке, но взгляд остался прежним, серьезным.
- Мужчинам это свойственно. В двадцать они игривые щенки, готовые облобызать любую протянутую руку. В тридцать - одинокие волки. Каждый мнит себя вожаком стаи, венцом природы… - Варвара Павловна закатила глаза. - Гордые создания. Упрямее ишака, непокорнее льва. Но стоит им попасться в руки мудрой женщине, как в волке просыпается недавний игривый щенок. Да, Ромочка, щенок. И не смотри на меня так!
- Мадам, эта ваша собачья аналогия! Кхе… - он оттянул воротник рубашки от горла, словно тот душил его.
- Я надеюсь, ты не обиделся.
- У меня сегодня какой-то день аналогий. То рыбки, то волки. Такими темпами к вечеру соберу целый зоопарк сравнений.
Роман залпом опустошил бокал. Если бы не обещание, данное другу, он бы уже давно оставил его тещу вместе с ее нравоучениями. Сегодня мадам была в ударе. Даже коньяк не спасал нервы. Хотя, в отличие от прошлого раза, Варвара Павловна не допытывалась у него о детстве и не сводила со всеми женщинами, которые только попадались в поле зрения.
***
- А в прошлом году был другой случай… - правдивые и не очень истории о журналисте Романе Воинове лились из уст Константина как из рога изобилия.
Катерина оказалась прекрасной слушательницей. Внимание самой красивой женщины в зале приятно тешило самолюбие обозревателя. Ради ее сверкающих глаз и сладкой улыбки он готов был не то что выложить всю подноготную коллеги - придумать что-нибудь эдакое.
К счастью, про Воинова даже сочинять не понадобилось. За несколько лет в редакции тот умудрился попасть в такое количество переделок, что и недели не хватило бы все рассказать. Бывший военкор долго привыкал к работе на гражданке. Его лучшему другу - главному редактору не раз приходилось вытягивать того из передряг, а затем гнуть шею перед начальством, обещая замять дело и уничтожить добытую журналистом информацию.
- То есть сейчас Рома развлекает тещу Василия, отрабатывая один из десятков долгов? – до Кати дошло, почему Рома ехал на этот праздник как на казнь.
- Скорее из сотни, - поправил Константин.
- О, Боже, бедный Рома, - рассмеялась Катя. У нее словно камень с души упал. Знать, что кавалер выполняет обязательства, было намного приятнее, чем думать о его равнодушии.
- Ну, судя по тому, сколько бутылок коньяка там рядом с ними стоит, он, может, и страдает, но под наркозом, - отшутился собеседник. – Да и вообще, с Варварой Павловной это ему еще повезло. У нашего главреда для лучшего друга есть и другие способы отработки. Менее приятные.
Виноградова даже облизнулась, предвкушая новую легенду о своем военкоре.
- Нет, Катюша, - Константин поднял руки вверх. - Увольте.
- Ну пожалуйста, - она молитвенно сложила руки.
- Я и так вам много рассказал.
- Прошу, - не сдавалась собеседница. – Вы так увлекательно рассказываете. Не помню, когда последний раз мне было так интересно кого-то слушать.
- Это лесть! Неприкрытая и коварная.
- Если только самую малость, - Катя погладила Константина по руке.
- Эх… Ладно, - он взял ее пальчики в свои большие ладони и нежно, подтверждая статус принца, поцеловал. - Вы и мертвого уговорите воскреснуть.
- Рассказывайте, - на ухо, развеивая последние сомнения, прошептала Катя.
И это сработало.
- В прошлом году, - начала рассказчик, - Рома так хорошо отпраздновал свой день рождения, что потом неделю на работе его никто не видел.
Кате хотелось перебить и уточнить, когда у Воинова день рождения, но в последний момент удалось сдержать свое любопытство.
- Материал, который он собирал до этого, - продолжил обозреватель, - утратил актуальность, а то, что можно было спасти, доделывали всем миром и выпускали без него.
Костя тяжело вздохнул. Было ясно, что он вспоминал то время.
– Василий рвал и метал. Редакция стала похожа на вулкан, который вот-вот проснется и зальет все лавой. Мы думали, что дело закончится расчетом. Ломоносов в принципе промашек не прощает. Но… – тут на губах рассказчика появилась улыбка. - … Воинову досталась худшая участь. Свезло ему тогда, так свезло. Власти дали добро на парад сексуальных меньшинств, и наши боссы решили, что тоже надо быть в тренде. В редакцию пришел заказ на статью о жизни этих самых гомо… меньшинств.
Мгновенно догадавшись, на чьи плечи легла задача по сбору информации, Катя прыснула.
- Рому отправили в разведку? – она закрыла ладонью рот, чтобы не рассмеяться еще сильнее.
- Именно!
- Прелесть какая! Рома и голубые.
- Лесбиянки, – поправил Костя. – Уж не знаю, чем Воинов разжалобил шефа, но тот согласился на лесбиянок.
- Бедняжка! – от смеха у Виноградовой слезы на глаза выступили. - Это ведь как на заклание! Шовинист в тылу врага. Они не поубивали друг друга?
- Нет, - весело. - Уцелели все.
- Чудо!
- Еще какое! Даже больше скажу - наш бывший военкор так расстарался расположить к себе девчонок, что после выхода материала от них на сайт посыпались комментарии с благодарностью и… - Константин стрельнул глазами в сторону Воинова и, убедившись, что тот по-прежнему на безопасном расстоянии, продолжил. - …и с сочувствием!
- Роману? - не поняла Катя.
- Да, - визави с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. - Не знаю, какой лапшой угощал их уши Рома, но девчонки приняли его за своего, и прямо на сайте попросили редактора уважать выбор своего “голубого” журналиста.
- Серьезно? - Катя прыснула. - Романа приняли за гея?
- За самого несчастного, угнетенного и непонятого гея этого города, - важно уточнил Костя. - Как мы тогда смеялись!
***
- Наши голубки все щебечут? - мечтательно улыбнулась Варвара Павловна.
Воинову даже оборачиваться не понадобилось – затылком ощущал направленный на него взгляд двух пар глаз.
Катя и обозреватель поглядывали в его сторону и раньше, но последние минуты буквально буравили спину глазами. Веселые, довольные. Это было хуже всего. Роману пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы удержаться на месте и не устроить им взбучку.
- Гармоничная пара, - пропела Варвара Павловна.
- Аж зубы сводит от их гармоничности.
- Катерина явно не из вашей своры! Такая утонченная, холеная. Порода! Это сразу видно! - восторженно, словно не она недавно обозвала Катю «суповым набором», добавила мадам.
Воинов предпочел оставить эту реплику без комментариев.
- Они хорошо смотрятся, и дети у них будут красивые!
- Кто?.. - от последней фразы собеседницы коньяк в Романе попросился на выход.
- Дети, говорю, у них будут очень красивые. Ангелочки получатся.
Задрав голову вверх, Воинов шумно продышался, а потом все же не выдержал. Тяжеленный, весом с тещу Ломоносова, нимб вдруг стал слишком большим для отважного военкора.
- Черт, - шикнул он. - Это уже слишком.
Роман резко поднялся с места.
- Ромочка, ты уходишь? - догадавшись, что собутыльник планирует побег, всполошилась Варвара Павловна.
- Мадам, - Воинов расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, - как вы только что заметили, у моей дамы есть потрясающий шанс заделать себе ребенка от другого.
- Дети - цветы жизни, - мгновенно пришел ответ.
- Возможно, я эгоист, но что-то эта перспектива совсем не прельщает. И благословлять этих двоих я пока не намерен.
- Да? Так неожиданно… - мадам изобразила на лице вселенскую печаль.
- Прошу меня извинить, - раскланялся Воинов.
- Конечно-конечно, - собеседница пожала плечами. – Не смею тебя задерживать.
- Спасибо.
- Но, если что, – задумчиво, - помнится, возле запасной лестницы есть укромный уголок. Туда, кто не знает, случайно не попадет, а персоналу уединяться некогда.
Роман чуть не споткнулся на ровном месте, услышав такое напутствие.
- Варвара Пална? - он обернулся, не веря своим ушам.
- Да иди уже! - сухонькая морщинистая ладонь звонко ударила по столу. - Утомил ты меня. Сил нет даже юбиляра поздравить. Прочь с глаз!
***
Насколько уютной и приватной являлась коморка возле запасной лестницы, Воинов узнал уже через несколько секунд. И узнал не только он один.
- Рома, что ты творишь? – обалдевшая о того, что ее как предмет мебели умыкнули из зала, Катя наконец позволила себе громко возмутиться.
- Это, конечно, не мужской туалет, как ты привыкла…
Роман прижал ее к стене и обхватил ладонями за спину. Сквозь тонкую ткань платья чувствовались каждый изгиб, каждая косточка. От хорошо знакомого аромата тело вмиг повело. Даже планы на убийство обозревателя забылись. До одури захотелось зарыться носом в ложбинку груди, подтянуть вверх подол узкого платья, обвить бедра стройными женскими ножками…
- Здесь даже двери нет, - Катя будто подслушала его мысли.
- Это даже не “Градус Баллинга”. - Мужские губы прижались к пульсирующей жилке на шее и медленно заскользили вверх-вниз вдоль нее.
Катя не сопротивлялась. Радостно откликаясь, забросила Роману руки на плечи и выгнулась дугой.
- Такая нежная кожа, - он зубами провел вдоль ключицы. – Мм…
- Ты собираешься меня пометить? - дрогнувшим голосом спросила Катя.
- Именно, - солгал Роман. В голове у него и мысли не было уродовать нежную кожу засосом, но вопрос был задан таким тоном, что вмиг захотелось оставить отметину. Много отметин, и не только на шее.
- Рома, ты неандерталец! - Виноградова обхватила руками его голову и заставила опуститься ниже, к груди.
- Если ты сейчас же не расстегнешь платье, я буду еще и варваром, - его взгляд красноречиво указал на шеренгу маленьких пуговиц, что спускалась от горловины платья к талии.
- Ты с ума сошел?
- А ты еще нет?
- Черт, Воинов… – со стоном.
Желание ощутить его губы на своей груди оказалось сильнее призывов разума. Оно было настолько сильным, что пальцы ни разу не запутались в маленьких неудобных петлях. Понадобилось несколько секунд, чтобы расстегнуть весь ряд, застегивать который приходилось минутами.
- Так лучше? – обнажая черное кружевное белье, Катя развела в стороны воротник.
Вместо слов Воинов занялся делом. Ладони легли на мягкие полушария, жадно стиснули, а язык прошелся по нежной ареоле соска сквозь тонкую ткань.
- Рома, это тебя так обозреватель светской хроники возбудил?
- Что? - он отвлекся от своего занятия и с недоумением воззрился на любовницу.
- Ничего, - с вызовом.
- Ничего значит? - мужские пальцы, легко, не касаясь кожи, прошлись по пуговицам на платье.
Катя не дернулась. Так и стояла, расстегнутая до пояса, наблюдая за пляской чертей в глазах Романа.
- Так ты специально с ним заигрывала? - Воинов нахмурил брови. - Меня дразнила?
Виноградова кокетливо закусила губу.
- Твою… – с едва слышными проклятиями Роман ткнулся головой в стену за Катиным плечом. – Я тебя когда-нибудь отшлепаю.
- Что?
- Нет. Не когда-нибудь. Сегодня же и отшлепаю. Вот только весь этот дурдом закончится, утяну в гостевой домик подальше от остальных и займусь.
- А это обязательно? – слишком довольным для виноватой голосом спросила Катя.
- Мне обязательно! А ты девочка большая – потерпишь.