Глава 14. Сладкое перемирие
Коктейль «Горячая любовь»
Состав:
• Кофе – 90 мл
• Ликёр Toschi Fragol – 60 мл
• Сахар - ¼ ч.л.
• Для украшения: взбитые сливки, клубника – 1 шт.
Рецепт: налейте горячий кофе в кружку, добавьте сахар и влейте ликер. Сверху украсьте взбитыми сливками и ягодой клубники.
Ключ от гостевого домика приятно холодил Катину руку. Он был возможностью. В любой момент она могла сбежать с вечеринки в уютный гостевой домик, побаловать себя горячей ванной, забраться под одеяло… Но Виноградова не спешила. Оставаться один на один со своими мыслями все еще не хотелось. В закрытой комнате они коршунами набросились бы на нее. Без Ромы даже дома она уже давно опасалась оставаться в одиночестве. С ним - не важно, спал он, умывался, ел или просто сидел рядом, рассказывая какие-нибудь веселые байки - Катя отвлекалась от своих проблем.
Он жил настолько легко, что эта легкость невольно заражала. Мужчина, который даже к погрому в своей квартире отнесся как к мелкой неприятности, стал спасением для ее психики. Потому сейчас, без него, она не рискнула идти в домик. Лучшим выходом казалось дождаться Воинова на улице. К тому же теплый вечер и свежий воздух так и манили прогуляться.
На крыльце не было ни души. Узкие дорожки серыми ручейками растекались от главного входа к гостевым домикам и к обрыву над рекой. За усадьбой бескрайней серой стеной высился лес. На ветру верхушки елей колыхались, словно почесывали ватное пузо небосвода, а желтый молодой месяц жмурился от удовольствия, как огромный кошачий глаз.
Вдохнув волшебный аромат хвои, Катя задержала дыхание и тоже зажмурилась. Ощущения сопричастности с этим крошечным уголком Земли, покоя и радости накрыли с головой. Захотелось навсегда остановить этот миг. Попросить Всевышнего переписать законы физики: зачеркнуть прошлое, закрыть путь в будущее и законсервировать настоящее хотя бы на несколько дней. Ни проблем, ни вопросов. Ей бы хватило и недели, а потом – хоть потоп.
- Пожалуйста… – Катя не заметила, как произнесла вслух. – Прошу…
Раскачиваясь из стороны в сторону, она повторяла, как заклинание, свою просьбу. Молилась об отсрочке, но чуда не происходило.
Правило неисповедимости пути не подчинялось желанию смертной женщины. Дошла ли до Всевышнего ее просьба, либо у него были свои планы, оставалось неизвестным. Время не остановилось. Часы на руке тикали, как и прежде. Секунды настоящего убегали в прошлое, а сизые тучи все плотнее закрывали узкую фиолетово-голубую полоску горизонта.
***
К десяти вечера с легкой руки организатора торжества загородная усадьба превратилась в полноценный ночной клуб. Юбиляр, до которого уже никому не было дела, сидел за столом в одиночестве. Как гордый орел на вершине Кавказа, он взирал на зажигательные танцы своих гостей и, судя по отсутствующему выражению лица, думал о вечном.
О вечном думал и лучший друг юбиляра. Только в случае с Воиновым в эту категорию входили вполне конкретные понятия: покой, сон и желанная женщина под боком. При удачном стечении обстоятельств сон временно можно было отложить или облагородить ленивыми усыпляющими ласками. Богатая фантазия профессионального журналиста сходу подсказывала несколько интересных альтернатив: разные плоскости, темп, “волшебные” словечки и даже использование подручных средств.
Мешала реализации их в жизнь, как всегда, жестокая реальность. Единственная на этом торжестве желанная женщина еще полчаса назад начала зевать, а сейчас вообще изволила прогуляться по свежему воздуху. Теперь, чтобы утащить ее в укромный уголок, предстояло вначале найти. Но это Воинова не расстраивало. Атрофированный у большинства мужчин инстинкт охотника в нем был развит, как у породистой ищейки. Воспользовавшись моментом, когда от него никто не требовал выпить или закусить, Роман незаметно добрался до двери, а после и вовсе исчез из зала.
***
В выделенном им Ломоносовым гостевом домике никого не оказалось. Роман даже в ванную заглянул. Но там, в излюбленном месте всех дам, не нашлось и следа присутствия Кати. Вопросы, где и с кем эта несносная женщина, оставались открытыми. Причем «с кем» в удаленной от города, совершенно безопасной усадьбе беспокоил Воинова сильнее, чем «где».
Лишь благодаря тому, что он лично сдал Варвару Павловну на руки обозревателю светской хроники, коттедж Константина избежал разрушительного набега ревнивого военкора. Хоть Катя и созналась, что заигрывала с Костей специально, в этот раз, исключительно в профилактических целях, Рома “поправил” бы смазливый фейс обозревателя до выяснения обстоятельств.
- Виноградова, где тебя носит? - надеясь, что заряд ее игривости иссяк, Воинов со стуком захлопнул входную дверь и продолжил поиски.
В темноте делать это было нелегко. Звезды, как нарочно, попрятались, а света фонарей возле домиков оказалось слишком мало, чтобы без прибора ночного видения рассмотреть что-либо. Обойдя усадьбу по кругу, заглянув во все беседки и даже конюшню, Роман уже думал возвращаться в банкетный зал, как случайно заметил знакомый силуэт.
Катя сидела на скамейке возле обрыва. Взгляд ее был обращен куда-то вдаль, а левая рука небрежно закинута на спинку. Женская фигурка в свете фонарей больше напоминала картину художника, чем реальность. Роман невольно залюбовался. Идею метнуться к фотокорреспондентам за камерой пришлось душить усилием воли. “А ведь ради такой красоты они не поскупятся, - подумал он. - И сами выстроятся рядом, чтобы сделать собственные кадры”.
Кровожадный собственник внутри Воинова мысленно дополнил список потенциальных жертв тройкой коллег-фотокорров, а всегда холодный рассудок махнул на все рукой и отправился спать.
Возможно, вслед за рассудком следовало уйти и Роману. Развернуться на пятках и, чеканя шаг, пойти спасать буйную голову. Если бы не алкоголь, если бы не ночь и дурманящий свежий воздух, он бы справился. Но обстоятельства были против. Замешкавшись, Воинов упустил бесценную возможность, и бездействие стало для него роковой ошибкой.
***
Чувства были знакомыми, словно дежавю. Отнять лет пятнадцать, весь нажитый опыт общения с женщинами, вместо Кати усадить на скамейку длинноногую королеву школы - и вуаля! Роман даже усмехнулся такому сравнению: избалованная юная королева школы и сложная, как шкатулка фокусника, Катя. Из-за первой он когда-то потерял голову, а из-за второй… Даже додумывать не хотелось. Ей понадобилось всего несколько минут пококетничать с Костей, как в нем взыграл весь ансамбль закоренелого собственника, причем ударные, то бишь кулаки, чуть не вступили в первом же акте.
А ведь пускать их в ход из-за женщины еще никогда не приходилось! За собственную шкуру - да, за друзей – тоже, но не из-за женщины. Обычно просто вычеркивал из жизни: была настоящая - стала бывшая. А тут ревность. И не понять, откуда она взялась.
- До покупки обручального кольца Штирлицу оставался один шаг, - вслух пошутил про себя Воинов, но смешно не стало.
Не было ни весело, ни страшно. Странное было ощущение. Даже ноги остановились. Как вкопанный, он застыл на длинной кривой дорожке между усадьбой и обрывом. Знал, что, если дойдет до цели, может совершить какую-нибудь глупость. Даже чутье военкора не понадобилось - просто знал.
***
Полчаса спустя
В гостевом домике было темно. Если бы не звук воды, доносившейся из ванной, Катя решила бы, что здесь никого нет.
- Это ты? - развеивая ее последние сомнения, прокричал Воинов.
Как он услышал, что она вошла, осталось для Кати загадкой. Дверь даже не скрипнула, а включить свет она еще не успела.
- Не знаю, кого ты ждал, но я.
- Шутница, – шум воды стал тише. - Может, присоединишься?
- Не-е-ет, - нараспев ответила Виноградова.
- Поможем друг другу…
- Конечно. Ты попросишь потереть тебе спинку, а в результате натрусь я.
- Так разве это плохо?
Катя лишь глаза закатила. Воинов хоть трезвый, хоть пьяный во всем оставался верен себе: прямолинеен и настойчив, как сотня карьерных экскаваторов. “Такой ведь и отшлепать может, как обещал”, - она улыбнулась этой мысли.
- Рома, ты такой восхитительный нахал!
- Все, как ты любишь.
Ее фирменное лекарство от сплина подействовало безотказно. Быстрый обмен любезностями, а с души словно камень упал. И пусть временно. Пускай утром предстояло вновь взвалить этот камень на себя, но сейчас она улыбалась всем проблемам вопреки.
Улыбка никуда не делась, даже когда шум воды стих полностью, и открылась дверь из ванной. Сняв туфли, Катя издала стон облечения. Согнувшись, размяла пальцы на одной ноге, затем на второй, а потом с полотенцем, обернутым вокруг бедер, на пороге оказался Воинов, и все неуловимо изменилось.
***
Как это происходило обычно? Короткий взгляд. Яркая вспышка понимания, и сразу прикосновение! В водоворот без оглядки. Одежда летела в стороны. Крючки, пуговицы… Сколько их оторвалось за последнее время – кто бы сосчитал. А ведь не подростки, куда спешили?
Но сейчас будто что-то испортилось в отработанном алгоритме. Сбой. Катя смотрела на Романа, он – на нее. Знакомый водоворот уже приближался. Где-то в районе кровати, как пенные волны, ждали подушки и белая простыня. Мягкий ковер на полу манил прибоем пушистого ворса… Стоило лишь дотянуться друг до друга, схватить в объятия, упасть. Один шаг, но словно невидимый барьер удерживал двоих на расстоянии.
В напряженной тишине прошла минута. Воинов успел окончательно протрезветь и даже забыл о своем обещании отшлепать Катю при первой же возможности. Эту Катю шлепать было нельзя. В ее взгляде не было прежнего вызова. Она не провоцировала схватку и не играла с ним. Это была незнакомая ему Катя, неуверенная и такая волнующая, что, когда она наконец шагнула навстречу, Роман сцепил руки за спиной, не позволяя себе сорваться.
Никогда она не целовала его первой. Сколько раз были вместе, ночью или днем, в квартире или в баре - всегда начинал он. Вел ее, заставляя раскрыться, сминал своим напором любое сопротивление… Но не сегодня. Этой ночью ей просто необходимо было начать самой. Ей хотелось - Роман почувствовал это нутром.
Он будто загипнотизированный, не шевелясь, наблюдал, как она сокращает между ними дистанцию, как приближаются губы, и тревожно блестят глаза. Невиданное дело – его упрямая хозяюшка бара сама делает первый шаг! Боясь спугнуть, он даже дыхание затаил.
Ее губы едва коснулись его губ. Это был даже не поцелуй. Невинно, совсем не так, как должна целовать любовница, Катя очертила сомкнутыми губами контур его губ. Прижалась щекой к щеке и замерла. Ни следа от прежней независимой Катерины Виноградовой.
- Там над обрывом так красиво, - она прильнула к Роману всем телом - Я не заметила, как замерзла.
Она не играла. Дрожала. Мелко, едва ощутимо. Сразу вспомнились слова Варвары Павловны: “Порода”. И ведь права была старая ведьма! Другая выгнала бы его из душа, чтобы согреться самой. Или, что еще хлеще, заставила бы сидеть рядом в горячей ванне, будто он не девяностокилограммовый мужик, у которого от вида голой женщины стояк на девяносто градусов, а какая-нибудь силиконовая грелка из аптеки.
- Нужно было все-таки присоединиться ко мне, - Роман положил ладони на Катину спину. Растирая сквозь ткань дрожащее тело, его руки заскользили по плечам, по спине, по ягодицам. Губы прижались к виску и оттуда дорожкой из поцелуев двинулись вниз.
- Нужно было, - тихо.
От ее шепота и такой непривычной, дикой покорности Воинов остановился.
- Катюша, - он с шумным выдохом зарылся носом в ее волосы, - ледяная ты моя Золушка.
- Снегурочка, - касаясь губами голого мужского плеча, подсказала Катя.
- Точно, - глухо.
Объятия стали ближе. От возбуждения было совсем невмоготу. Впору послать куда подальше свою неизвестно откуда взявшуюся интеллигентность, взвалить даму на плечо и согреть старым гусарским способом.
- Рома, - Катя отпрянула. - Давай… - облизала внезапно пересохшие губы, - давай займемся любовью.
От интимности тона, с которым были сказаны эти слова, у Воинова кадык дернулся.
- Давай? - переспросила, расстегивая пуговицы на платье.
Руки дрожали. Она все еще не согрелась, но то, с каким отчаянием возилась с неудобными петлями, выворачивало у Романа душу наизнанку.
Чтобы не перехватить лидерство или, что еще хуже - не опрокинуть Катю прямо на ковер в гостиной, Роману понадобился весь запас силы воли. Казалось, даже многокилометровый марш-бросок по пересеченной местности в полной экипировке дался бы легче. Бравым коммандос было далеко до красивой женщины с обнаженной грудью! Вот оно, настоящее испытание! Со сверкающими глазами, влажными губами, с зазывно манящими горошинами сосков - погибель во плоти.
Мысленно повторяя: “Спокойствие! Только спокойствие!” - Воинов поднял Катю на руки. Ноги не гнулись, семь метров до спальни казались огромным расстоянием, но он справился.
***
Катя растерялась, словно первый раз оказалась в кровати с мужчиной. Губы, которые умели целоваться, руки, умевшие обнимать, вдруг предали ее. А ведь рядом был не мифический герой из грез! С ней был Рома, голый, возбужденный и готовый на все. Он неспешно, словно обертку от долгожданного подарка, снимал с нее платье. Он целовал плечи, шею, грудь, расстегивая бюстгальтер. Он с видом голодающего перед накрытым столом раздвигал коленом ноги.
- Рома…
Прелюдии не было. Один толчок, размеренный, мощный, на всю длину члена сразу. От наслаждения у Кати голова пошла кругом.
- Да… - со всхлипом вырвалось изо рта.
Пальцы, хватаясь за простынь, заскользили по кровати, но новый толчок мгновенно лишил опоры. В этот раз Роман действовал жестче. Он полностью вышел из нее, а затем вогнал член во влагалище с такой силой, что Катя, прочертив макушкой полукруг, выгнулась дугой.
- Бо-о-же!.. - у нее слезы из глаз брызнули. - Да!
От восторга сердце чуть не остановилось. Без преграды в виде презерватива, без долгих предварительных ласк, делавших ее слишком влажной, ощущения были в сотню раз ярче.
- Проклятие! Это какое-то… - Роман грязно выругался и, опустившись на Катю сверху, сменил тактику. - Рехнуться можно, - тряхнул головой.
Ответить Катя не успела.
Находясь все еще в ней, Роман нашел губами губы, и вся страсть, все желание перетекло в поцелуй.
Грубый, сминающий вначале, с каждым мгновением он становился мягче. Рома будто переплавлял сам себя. Целовал с отчаянием обреченного. Ласкал языком ее рот так искусно, что вместе с ним, как горький шоколад в горячих руках, таяла Катя.
Его слабость превращалась в ее силу. Его нежность будила в ней такую потребность, что в какой-то момент Катя полностью доверилась желанию. Положив руки на сильные мужские плечи, она убийственно медленно повела бедрами вверх, насаживаясь на член.
Это было настоящее предательство. Оторвавшись от губ любовницы, Рома со свистом втянул в себя воздух. Самообладание пошло трещинами, и вот-вот грозило рассыпаться на осколки.
- Если продолжишь в том же стиле, то я кончу прямо в тебя, - он членом пригвоздил ее к матрасу, вынуждая остановиться.
- Нет, - опьяненная желанием и властью, Катя прочертила ногтями линии вдоль его спины и ловко крутанула бедрами.
- Катя… Стоп! - глаза Романа стали черными, как тьма. – Клянусь! Нафарширую, как пирог, и никакой черт меня не остановит!
Но эта угроза тоже не сработала.
***
Никто из них не смог бы объяснить, чем отличалась эта близость от тех, что были прежде. То же горячее слияние тел, те же старые как мир скользящие движения, та же томительно-сладкая эйфория. Выпады и стоны, поцелуи и шлепки - движения без остановок. Но только обоим показалось, что словно кто-то вынул из них души и, объединив, вернул совершенно новые.
В кромешной тишине, словно пожелтевшие листья с деревьев, с губ слетали слова.
- Еще!
- Сильнее!
- Да!
- Хочу!
- Люблю!
Без игры, без правил наружу рвалось самое сокровенное. Языки сплетались в своем танце, бедра двигались навстречу друг другу, и кто в этом акте ведущий, а кто ведомый, было не разобрать.
***
Практика показала, что занятия любовью чертовски приятное, но очень утомительное дело. В довершение к усталости что Роман, что Катя никак не могли уснуть. Глаза слипались, но сон не шел.
- Хороший день рождения получился, - многозначительно проворковала Катя, устраиваясь на плече Воинова.
- Это точно, - зевая ответил он.
Не хотелось ни говорить, ни шевелиться вообще. Оргазм лишил его последних сил. Руки и ноги казались неподъемно тяжелыми, а голова - ватной.
- Говорят, ты свой тоже празднуешь с размахом, - теперь пришел черед зевать Кате.
- Я?
Катя спиной почувствовала, как Роман вдруг напрягся.
- Ты. Что потом неделю отходишь…
- Костя слишком много болтает! Надо бы укоротить его светский язык.
Виноградова обернулась. Судя по невеселому взгляду, он не шутил. Даже складка между бровей пролегла.
- И все-таки, – глаза в глаза, – Рома?
- Обычно в день рождения я пью, - Воинов нехотя сдался. - В одиночестве, - потер глаза. - Напиваюсь так, что наутро мечтаю сдохнуть. А потом, спустя год, когда опять приближается день рождения - жалею, что не сдох от похмелья в прошлый раз.
- Тебе так нравится твой день рождения? - слово “нравится” она специально выделила.
Воинов не ответил. Даже голову повернул.
- Мне у Кости спросить? - Катя нутром чувствовала, что с днем рождения связана какая-то тайна. Рассудок тут же предложил закрыть тему, но сегодня после самого фантастического секса, который только у них был, Виноградовой вдруг стало важным узнать хоть одну тайну этого мужчины. А лучше много тайн! Все, что хранились в его голове!
- Может, не будешь заниматься трепанацией моего черепа? - Воинов будто мысли читал.
- Рома, мне просто…
- Давай не будем. - Он нарочито лениво потянулся. До хруста повертел головой из стороны в сторону.
“В доступе к информации отказано”, - перевела Катя смысл последней фразы. Наверное, если бы он вылил на нее ведро холодной воды, было бы не так обидно. Стараясь не подать виду, Катя медленно отвернулась и вновь положила голову на грудь Романа. Разыграть равнодушие получилось безукоризненно. Наверняка даже Станиславский сказал бы: “Верю!”
Оставалась сущая мелочь: как-нибудь расслабиться и не укусить Воинова, если тот попробует ее приласкать.
Но, оказалось, Роман и не собирался. Он на несколько минут ушел в себя, а когда заговорил, Катя не поверила своим ушам.
- Это случилось три года назад. Я только вернулся с очередного задания в Чечне, уставший, еле живой из-за ранения, но довольный. Материал, который удалось собрать, тянул на премию Семенова. Чуть не полегли все из-за него.
На пару секунд он прервался. Откашлялся, словно в горло что-то попало, а потом продолжил рассказ.
- Моя группа, которая все еще оставалась в районе боевых действий, ждала публикации как манны небесной, и наш жадный до сенсаций шеф проявил небывалую прыть. Материал вышел на следующий день после приземления моего самолета. Даже монтаж не делали. Фото, видео, записи - все попало в медиасеть. А еще через день… - Роман откинулся головой к спинке кровати, - через день вышло опровержение, - резко, словно выстрелил, закончил фразу.
Катя больше не смогла сдерживаться. Наплевав, будет он сопротивляться или нет, она подтянулась и крепко обняла его за плечи.
- Рома, но почему?
Напоминавший изваяние Воинов будто и не услышал вопроса. С минуту он вообще не шевелился. Сидел, глядя в стену, а потом вдруг подхватил Катю и устроил у себя на коленях.
- Твой шеф… Он ведь знал, что это неправда? - зло возмутилась Виноградова.
Кивок.
- Он специально обнародовал опровержение? От него потребовали?
- Наша информация… - Рома нехотя продолжил, - … вызвала такой резонанс, что, наверное, только в космосе ее не обсуждали. Сеть гудела, и наши чиновники, чтобы прикрыть свои тылы, пошли на сделку. Военные получили нужную им поддержку, мой шеф - крупный откат, а я - клеймо предателя. Материалы признали сфабрикованными, всю мою команду уволили. Об их возвращении домой никто даже не позаботился! Кинули! И меня, и их!
- Сволочь! Какая же сволочь твой бывший шеф! Как таких земля носит?!
От злости, с которой Катя это сказала, Роме мгновенно стало легче.
- Это ведь не Ломоносов, правда? – она не успокаивалась. - Если он - я его сейчас собственными руками удушу!
- Нет, конечно, - Роман покрепче перехватил эту маленькую разъяренную фурию. Смотреть на ее ярость было истинным наслаждением. Катя оказалась вторым человеком после Ломоносова, кто так отреагировал на события с опровержением. Остальные, как зомбированные, слепо поверили Волкову. Коллеги, невеста, родной отец - отвернулись все, будто не знали, на что он способен, а на что нет.
- Я тогда в информагентстве работал, - отвел подозрение от друга Роман. - Вася ни при чем.
- Но он мог защитить тебя? Написать, что опровержение ложь? Хоть что-нибудь он мог?
- Нет, не его уровень. Но если бы и смог - в мгновение ока стал бы безработным, как я.
- И не было никакого способа бороться?
- Катя… Способ был только один, - Воинов горько усмехнулся. - Все это случилось накануне моего дня рождения. Водки заранее был куплен целый ящик! Планировался банкет в честь героического возвращения на родину, - уточнил он. - Так вот, с водкой я справился в одиночку. Боролся изо всех сил! Печени не жалея! Потом еще несколько месяцев подобные битвы иногда повторялись. Когда перед тобой закрываются все двери, сложно оставаться неуязвимым. А через полгода Васька пристроил к себе в редакцию, и жизнь продолжилась.
Катя задумчиво посмотрела на него снизу вверх. Нет, ей не показалось – рядом с ней сидел все тот же Воинов, спокойный и уверенный в себе, каким она всегда его знала. Он лениво мял ее грудь и даже хмурился как Воинов!
- И не надо на меня так смотреть! – Рома щелкнул ее по носу. – Ты же хотела знать, как я праздную свой день рождения. Теперь знаешь. Не самый веселый праздник. Но… - тут он улыбнулся, - благодаря одной даме, случайно попавшейся мне в мужском туалете, последний раз все прошло очень даже ничего.