Глава 15. Мечты с ароматом дыма
Коктейль «Русская рулетка»
Состав:
• Водка – 30 мл,
• Сок лайма – 10 мл,
• Ликёр Гальяно – 10 мл.
Рецепт: Взбить ингредиенты в шейкере, наполовину наполненном льдом. Отфильтровать в стопку. Пить следует залпом после выдоха.
Кате и Роману не спалось в загородном домике, а в городе этой ночью так и не смог уснуть бармен Гриша. Он был бы и рад бессоннице, будь причина приятной, но в его случае судьба оказалась сурова - сон убегал, как мышь от кота. Никакое самовнушение не помогало, а от подсчета овец очень скоро начала болеть голова. К трем ночи Гриша так извелся, что чуть не растерзал подушку. К четырем плюнул на необходимость уснуть и перебрался в кухню.
Слово “перебрался” в его маленькой квартире-студии носило буквальный смысл. Стоило скатиться с кровати, как тут же жилец оказывался на территории кухни. Из-за сверхкомпактности друзья частенько подшучивали над его жилищем, но сегодня Грише было только на руку такое удобство. При появлении первых признаков сонливости можно было в мгновение ока вернуться в объятия одеяла. Собственно, эту надежду он и лелеял… до семи утра.
В семь, разрывая тишину, прозвенел будильник, и проказник Морфей усыпляющей зевотой поздравил несчастного Гришку с началом нового трудового дня.
***
После ночных бдений надеяться на счастливый день было слишком наивно. За месяц работы в две смены Гриша успел убедиться:
а) он уже стар для ежедневных трудовых марафонов;
б) беда не приходит одна, а значит, в баре обязательно произойдет какая-нибудь неприятность;
в) сон дороже секса.
Последний пункт стал полной неожиданностью. Даже подумать об этом было стыдно. Но после того, как однажды самым позорным образом он уснул во время прелюдии, пришлось сознаться себе: «Молодость прошла!»
И вот сегодня, злой, вымотавшийся и до бровей наполненный кофе, он направился на работу.
Путь предстоял недлинный. На своей Мазде Гришка добрался бы минут за двадцать, но у старушки-машины именно этим утром вдруг случился острый приступ вредности. Дважды заглохнув, третий раз она вообще не соизволила откликнуться на поворот ключа в замке зажигания. Автобус оказался не многим лучше авто. На каждой остановке он пронзительно скрипел дверями, а на поворотах давал крен, как парусная яхта. Во всем городе не нашлось бы древнее развалины, и вот именно сегодня судьбе было угодно “побаловать” Гришку извращенной версией системы “все включено”.
Везло как утопленнику. Он уже и не чаял добраться до «Градуса Баллинга» вовремя. Плотная череда неприятностей словно нарочно откладывала его встречу с баром. Но когда автобус остановился на нужной остановке, Гришке до чертиков захотелось забраться назад в салон и кататься, кататься, кататься бесконечно долго. Хоть до поздней ночи - лишь бы не видеть того, что случилось.
Через несколько минут после приезда Гриши возле бара остановилось Субару Воинова. Женщина, вышедшая из машины, была мало похожа на Катерину Виноградову. Белая, как бумажный лист, она больше напоминала призрак, чем цветущую хозяйку бара.
***
Красная пожарная машина закрывала собой почти весь вид на «Градус Баллинга», однако, стоило отойти немного в сторону, как становился виден весь ужас: черный след от копоти над козырьком, чернота за стеклами окон, выбитая дверь. Катя смотрела в упор на то, что случилось с ее баром, но разум отказывался воспринимать ситуацию.
Даже разговор пожарных казался обменом какими-то незнакомыми словами.
- Несущие конструкции не пострадали, но задняя комната… Там и тушить нечего было.
- В ней, скорее всего, находился источник возгорания.
- А как вам зал?
- Мебель и паркет явно были из массива. Ремонт встанет в круглую копейку.
- В состояние!
- Похоже на замыкание.
- Экспертам придется голову поломать.
- А жалко! Хороший был бар.
- Да, неплохой. Мы с женой сюда…
Дольше Катя не стала себя мучить попытками понять, о чем речь. Ноги сами понесли в зал. По земле, норовя свалить, словно гигантские питоны, скользили пожарные рукава. В воздухе, вызывая кашель, витал запах гари.
- Эй, дамочка, туда нельзя! - один из спасателей попытался остановить ее.
- Мне можно, - бросила Виноградова, не оглядываясь.
- Там опасно!
Ответа не последовало.
Катя понимала, что лучше бы ей остановиться, позволить профессионалам закончить свое дело, но потребность увидеть, что стало с баром, своими глазами была сильнее.
***
Аккуратно переступая через обломки мебели, Катя миновала вход, сделала пару шагов вглубь бара и остановилась.
В нескольких метрах от нее так же памятником застыл Гришка.
Уютный бар, который они покинули еще вчера, превратился в угольно-черную зарисовку. Он стал неузнаваем. По стенам медленно, словно пауки, спускались буруны грязной пены. На барной стойке и нескольких уцелевших столиках лежали опаленные огнем обломки мебели. Потолок… Вверх даже смотреть было больно. Много лет персонал предлагал Кате перекрасить белый потолок в какой-нибудь модный бордовый или зеленый цвет. “В тон двойным шторам!” - утверждали они. Виноградова не соглашалась. Она с детства привыкла к белизне потолка, и вот теперь он стал грязного серо-черного цвета. В тон шторам. В тон душевному состоянию хозяйки бара.
Потрясенная картиной, Катя на время выпала из реальности. Даже когда за спиной послышался стук каблуков, она не обернулась.
- Ужас какой! «Баллинг»! – раздался женский вопль.
- Лена, он сгорел, - Гриша повернулся к гостье и раскрыл руки для объятий.
- Родной, как ты?
В этот раз Виноградова спохватилась. Чувствуя себя участницей какого-то безумного шоу, она повернула голову. Не показалось! По залу, словно фурия, бежала Мэрилин.
- Милый мой! - подруга будто и не заметила Катю. Она пронеслась мимо и, повиснув на шее Грега, что-то запричитала.
Непонятное чувство, похожее то ли на зависть, то ли на ревность, больно кольнуло Катю. Хотелось крикнуть: “А я?” Но гордость быстро осадила детский порыв.
Сжав губы, Виноградова быстро отвела взгляд от обнимающейся парочки, и тут же, словно нарочно, столкнулась взглядом с глазами Романа.
Он стоял возле входа. Невозмутимый, задумчивый, Воинов спокойно взирал на пепелище вокруг. Вызывающе белая на фоне испачканных копотью стен рубашка с закатанными рукавами, чистая загорелая кожа, расслабленная поза - пришелец из другой реальности. Так и хотелось сойти с ума, уткнуться в эту рубашку и завыть, как в детстве в вязаный свитер отца. За сбитые коленки было можно, за бар…
Если бы существовало мерило, с помощью которого можно было определить пределы допустимой близости, если бы существовали маячки “можно - нельзя”… Но их не придумали. Современные высокотехнологичные навигаторы могли указать путь куда угодно, связать точку А с точкой Б хоть через континент, однако были бессильны на каких-то десяти метрах между двумя людьми.
Роман не сделал ни единого шага навстречу. Это была не его беда. Ни головокружительные поцелуи, ни сон в обнимку не могли гарантировать право на поддержку. После ночи ласк и признаний это ощущалось болезненно остро. Хоть волком вой! Катя потеряла все самое дорогое в жизни, а Рома… Он просто ждал. Окончания осмотра? Поездки домой? Завтрака?
- Катерина Дмитриевна, да что же это такое? - громом прогремело над Катей, выдергивая ее из задумчивости.
От неожиданности Виноградова вздрогнула.
- Наш бар! За что? Как мы теперь? - захлебываясь слезами, запричитала оказавшаяся рядом Глафира Парамоновна.
- Глафира, спокойно, - Катя с трудом разлепила губы. – Пожалуйста!
- Это ведь наверняка Петрович, - повариха будто и не слышала слова хозяйки. - Да что б он сдох, окаянный! Чтоб сквозь землю провалился со своей стройкой!
- Я тебя очень прошу – успокойся.
- Это ведь не просто какой-нибудь бар! Столько лет мы здесь… А куда мы теперь?..
- Не нагнетай! - обрезала Катя.
Прозвучало хлестко. Повариха даже отшатнулась, словно кипятком в нее плеснули.
- Глафира, - Катя сделала глубокий вдох, - я со всем разберусь. Езжай домой.
- Но моя кухня… А как же?.. - чуть не плача.
Никогда еще гроза всей кухни не выглядела такой потерянной - маленькая перепуганная девочка с телом взрослой сильной женщины. Сколько раз Катя сама тушевалась от одного лишь взгляда своей поварихи! И вот теперь она стоит перед ней и ждет заверений, что все будет хорошо, и прежняя жизнь продолжится. Кате казалось, что судьба не просто издевается над ней, а злорадствует в особо извращенной форме! От этого хотелось смеяться. Истерично, громко, чтобы распрямилась зажатая внутри пружина, и все вокруг поняли, как “прекрасно” хозяйка бара контролирует ситуацию.
- Глафира Парамоновна, - чтобы удержать себя в руках Кате пришлось сделать еще один глубокий вдох, - я отправляю тебя в отпуск. Сейчас же!
- А как же здесь?..
- Без обсуждений! До моего следующего распоряжения ты в отпуске! Понятно?
- Да. Но…
- Без «но»! В отпуск! – сказала, как по щекам отхлестала.
Подействовало мгновенно. Повариха даже моргать забыла.
Не дожидаясь, когда она придет в себя и начнет донимать уточняющими вопросами о сроках и дате выхода, Виноградова резко встала и направилась в сторону своего кабинета. Каблуки глухо застучали по полу, поднимая клубы черной пыли.
Тук. Тук. Тук.
Как удары сердца. Только стук и тишина. За ней никто не шел. Отстали. Наконец. Жалкие остатки искореженной огнем мебели преграждали путь, выломанная пожарными дверь оставила затяжку на тонком чулке, только Катя все равно шла.
Злости на рывок хватило. Перед открытой дверью кабинета она остановилась как вкопанная. Казалось, весь воздух резко выбили из легких. Ноги подкосилась, и, чтобы не рухнуть на пол, пришлось привалиться плечом к черной стене.
Катя судорожно оглянулась в сторону пожарных, открыла рот, чтобы позвать на помощь, но кромешная тьма резко опустилась на плечи.
***
Еще по приезду Воинов дал себе указание: “Не вмешиваться”. Волшебной силой, способной восстановить бар, он не обладал, потому, следуя железному правилу военных журналистов, внимательно наблюдал и готовился прийти на помощь, если потребуется. Привычная тактика работала железно. Пожарные уже заканчивали осмотр, и боевой настрой Кати вселял оптимизм.
Разбор завалов шел спокойно и без нервов, но как только Виноградова подошла к эпицентру пожарища - своему кабинету, у Романа как стоп-кран сорвало. Хватило взгляда. Принцип невмешательства был послан вслух, нецензурно и жестко.
Катя опомниться не успела, как знакомые мужские руки подхватили ее. Несколько мгновений спустя, словно переместившись в пространстве по фантастическому “ноль-переходу”, она уже была на улице.
Открыв глаза, первым, кого увидела, был Роман. Чудо из чудес, на его лице читался настоящий испуг.
- Какого черта ты туда полезла? - раненым бизоном взревел он.
- Рома, я… - Катя стушевалась, совсем как несколько минут назад Глафира Парамоновна.
- Ты чуть в обморок не грохнулась! - клиент был жив, в целости и сохранности, но Воинов уже разошелся.
Виноградова стыдливо закусила губу.
- Насмотрелась? Или еще пойдешь? - Роман не купился на ее уловку.
- Это мой кабинет… - хрипло выдавила Катя. - Там хранились все документы. Там…
- Там выгорело все! - по слогам, как для глупого ребенка, произнес Роман. - Совсем все!
- И все равно! Мне нужно! - вздернув подбородок, упрямо произнесла Виноградова. Сама не понимала, зачем. Ведь было ясно, что смотреть в кабинете не на что, но отступить не могла.
Роман не отвечал. Только глаза зло сверкали, выдавая все, что он думает по этому поводу.
- Там… - Катины губы дрогнули, - …секретер отца. И семейный альбом.
Слезы не спрашивали разрешения. Первая предательская капля скатилась по щеке, и ни присутствие Романа, ни взволнованные взгляды окружающих больше уже не могли остановить плач.
- Катя… - Воинов потер лоб. Нужно было что-то сказать, успокоить, но знать бы правильные слова.
- У меня больше ничего не осталось, - чужим, хрипящим голосом произнесла она. – Игра окончена.
***
Не дожидаясь окончания осмотра помещения пожарными, Роман усадил Катю в машину и направился домой. Виноградова показала невероятную мудрость - не стала спорить. Не пикнула даже, когда Воинов волевым решением назначил Гришку за главного.
- С такой поддержкой, как твоя сутенерша, он справится! – авторитетно заявил Роман и вырулил со стоянки возле бара.
Путь до квартиры Катя не запомнила. В голове стоял туман, и ни на один вопрос Воинова не нашлось ответа. По приезду Роман не стал медлить – сам снял с нее туфли и мягко, но настойчиво подтолкнул в ванную.
- Давай, милая, нужно. А я сейчас кое-что сделаю и присоединюсь.
Как безвольная марионетка, Катя кивнула.
Уже в ванной, глянув на свое отражение в зеркале, она вышла из коматозного состояния. Одежда, руки, лицо - все было в саже. Бар словно пометил ее на прощание: “МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕТ. ПОМНИ!” Он, как настоящий мужчина, всегда умел оставить на ней печать: то мешки под глазами из-за усталости, то маленькие лучики-морщинки в уголках губ от улыбки. Теперь вот сажа… Из-за упрямства.
На ненависть и злость не осталось сил. Тратить время на попытку отмыть ладони Катя не стала. Вместо этого она сбросила на пол одежду и встала под душ целиком.
Горячая вода, как универсальный растворитель, одинаково хорошо смывала грязь и слезы. Соленые капли мешались с пресной водой и уносили по трубам боль. С каждой секундой Катя все сильнее ощущала себя опустошенной. Никакой: без бара, без эмоций, без чувств. Одни обгоревшие стены и долги. Бессильная злость прорывалась наружу редкими надрывными всхлипами.
Она уже почти ничего не чувствовала, когда невеселую рефлексию прервал громкий стук в дверь.
- Нельзя! – спохватившись, просипела Катя.
Несмотря на отказ, дверь все равно распахнулась.
- Я же сказала, что нельзя.
У порога как ни в чем не бывало стоял Роман, все в той же белой рубашке, по-прежнему собранный. В руке у него была полная рюмка с чем-то прозрачным.
- Не шампанское, конечно, но ведь и у тебя не головная боль, - напомнил он прежний случай, когда спаивал ее в душевой кабинке. – Пей!
Неотрывно глядя на протянутую руку, Катя убрала с лица мокрую прядь.
- Это водка. Коньяк не нашел, - Рома подошел ближе. Брызги попадали на одежду, но он и внимания не обращал. - Давай, залпом, милая. Станет легче.
Говорил он тихо, ласково, словно боялся спугнуть. Всего пара фраз, а от этой заботы Катю накрыла такая волна тепла, что и водка была не нужна. Ее Рома был с ней. Не Игорь, не лучшая подруга, не брат, а совершенно чужой, но при этом самый дорогой мужчина на свете. Ее спасение.
***
Спустя каких-то пятнадцать минут именно это тепло второй раз за день перевернуло привычный мир Екатерины Виноградовой. Возможно, если бы Роман не вытянул ее из шокового состояния, все могло сложиться иначе. Она вышла бы из ванной и на автоматизме переоделась в спальне, не заметив ничего необычного. После, скорее всего, вернулась бы в гостиную и, сидя на коленях Романа, медленно приходила в себя. Однако сослагательное наклонение не имело ничего общего с реальной жизнью.
Случилось то, что должно было случиться. Воинов, взволнованный Катиным состоянием, совершенно забыл об очень важной детали, а выплакавшаяся Катя уже почти пришла в себя. Именно в этот момент судьба решила всласть посмеяться над обоими, качнув маятник эмоций в противоположную сторону.
Один взгляд.
Одна мелочь.
И боль с удвоенной силой ударила в грудь.
Из спальни Катя выходила шатаясь. Пол уходил из-под ног, а перед глазами стояла собранная сумка Романа. Она проверила: в шкафу не осталось ни одной его рубашки, в комоде - ни одного носка. Он собрал все! Даже зарядное устройство для своего мобильного телефона.
Все оказалось совсем не так, как она, наивная, себе придумала.
Поддержка, внимание, забота - все было блефом. Успокоительные иллюзии для дурочки, которую вот-вот кинут. Даже дня не прошло после откровений в загородной усадьбе, еще дым не развеялся над “Градусом Баллинга”, а Роман подготовил пути к отходу.
Жестоко. Подло. Расчетливо. Так с ней не поступал даже Игорь.
***
О том, что с Катей что-то не так, Рома понял, как только она пересекла порог гостиной. Готовясь к сюрпризу, он расстегнул две верхние пуговицы рубашки, но Виноградова этот жест восприняла по-своему.
- Потрахаемся на дорожку? - вместо благодарности за опеку выпалила она.
- Что?
- Ты как предпочитаешь? – Катя распахнула тонкий халат, выставляя себя напоказ. - Мне встать на колени? Или для начала сделать тебе минет? – демонстративно облизала губы. - Не проблема, милый. Расчехляй зверя! Проверим, как я поднаторела в лингвистике за ночи с тобой.
- Что ты несешь? - Роман встряхнул ее за плечи.
- Я - ничего, а вот ты… - она перевела дыхание, - …ты сейчас понесешь к себе домой свои пожитки!
- Катя, ты с катушек слетела?
- Поуважительнее, постоялец! Разве так разговаривают со своими арендодателями?
Воинов стиснул зубы так, что желваки на скулах заиграли. С этой женщиной просто не было с первого дня, но сейчас он вообще не мог разгадать мотивов поведения.
- Что на этот раз? – плюнув на игру в загадки, спросил он.
- А ты якобы не знаешь!
- Ну, уж прости, - развел руками, - мысли все еще читать не научился.
Катя с театральным вздохом повернула голову вправо, взглядом указав на объемную спортивную сумку возле прикроватной тумбочки.
- Это просто сумка!
- Собрал, пока я была в душе? - фыркнула Катя. - Какой ты быстрый. Бежишь с тонущего корабля?
- Черт, нет!
- Слез испугался? Или решил, что раз лавочка сгорела, то и ловить больше нечего? Пора искать новую кормушку?
Не привыкший оправдываться, Роман обалдел от такого яростного напора.
- Я собрал ее еще вчера, - он почесал затылок, - до пожара!
- Значит, вечеринка, ночь в усадьбе - все это прощальная гастроль? Эффектно, Воинов! Браво! - Катя зааплодировала. - Ты великолепен! Настоящий рыцарь.
- Слушай… – Роман уперся кулаком в стену позади Кати, - …я, конечно, понимаю, что ты сейчас в аффекте и ни хрена не соображаешь, но все же фильтруй слова.
Брови Виноградовой взлетели.
- Какие еще будут указания, мой господин?
- То есть, с головой дружить ты отказываешься? – губы сжались в линию.
- Я с ней давно не дружу! С тех пор, как впустила тебя в свою квартиру.
- Намекаешь, что в терапевтических целях я должен съехать?
- А ты не дурак! – Катя сощурилась.
- Кать, имей совесть. Я все ж не мальчик для битья. Ты меня уже какой раз гонишь? Третий или четвертый - со счета сбился.
Виноградова по-прежнему смотрела с вызовом.
- Не много же тебе было нужно, - Роман стал мрачен.
- У меня скромные аппетиты. Не разбалована.
- С таким характером не забалуешь.
Не выдержав, Катя ринулась к входной двери.
- Выговорился? – открыла замки. – А теперь уходи!
Воинов испытующе посмотрел Кате в глаза, а потом обвел взглядом гостиную. По телевизору показывали какую-то заунывную бабскую муть. Два бокала с коньяком ждали своего времени на журнальном столике. Расстарался.
- Я жду, - поторопила хозяйка.
- Ну и… - терпения хватило лишь, чтобы не сказать вслух то, что очень хотелось сказать. Потом включился режим сохранения нервной системы.
Катя внимательно следила, как Роман забирает сумку, срывает с вешалки ветровку и обувается. В любой момент можно было остановить это безумие. Ему хватило бы намека! Как последний идиот, Воинов тянул время. Чуть не порвал шнурки на ботинках, завязывая их мудреным узлом, но Катя не сделала ничего.
- Ключи вернуть не забудь, - вместо “остановись” кинжалом метнула в спину.
- Да на здоровье!
Метким броском Роман швырнул связку на журнальный столик.
- Благодарю, - презрительно, словно контрольный выстрел.
Воинов через плечо бросил на нее злой взгляд, а потом открыл дверь и молча вышел.
***
Все время, пока Роман собирался, Кате казалось, что кто-то незримый перекрывает ей кислород. К окончанию сборов она даже вдохнуть не могла. Грудь словно обручем стянуло, и только когда хлопнула дверь, рухнули чары. Освобожденные легкие резко наполнились воздухом, а наружу, как вода из сливного бачка, потоком хлынули слезы.
Рома ушел. Она видела это и не верила. Он закрыл за собой дверь, а Катя все смотрела на ручку, проклиная себя за дурацкую надежду, что та опустится, и на пороге вновь окажется Воинов. Противоречивая женская природа бросала из крайности в крайность – из злости в отчаяние.
Но ручка не двигалась. Она оставалась неподвижной, подтверждая Катины мысли. Не завтра, так послезавтра, не послезавтра, так через неделю сумка с вещами все равно появилась бы на пороге этой квартиры.
Уникальный шанс списать боль от расставания на боль за бар выпал именно сегодня. Извращенный расчет: “Больнее уже не будет”, конечно, попахивал мазохизмом, только как удержать мужчину? И еще более трудный вопрос: как удержать того, для кого ничего не значит даже признание в любви?
Катя хотела бы верить, что способ существует. Она даже рискнула бы собственной гордостью, только жизненный опыт подсказывал, что надежда на подобное - самообман.