Глава 16. Прелести мужского одиночества
Коктейль “Промывка”. Старинный французский рецепт от похмелья. Коктейль очень освежает и восполняет витамин С.
Состав:
• 50 мл лимонного сока;
• 150 мл белого вина;
• 150 мл газировки;
Рецепт: наполните бокал льдом, налейте лимонный сок и вино. Доверху налейте газировку.
Два дня спустя
Как долго длится страдание? Психологи считают, что сроки страдания прямо пропорциональны нелюбви к себе. Чем больше веры в себя, чем тверже внутренний стержень, тем скорее притупляется душевная боль. На смену ей приходит вначале опустошение, а затем слабое, как новорожденный котенок, желание жить. Его можно не узнать вначале - зареванные глаза и гудящая голова не увидят, не поймут перемены. Но постепенно, с шумом машин за окном, с восходом солнца и с двойной порцией сахара в чае в мысли лазутчиками начнут прокрадываться желания. Вначале в виде планов, потом - сиюминутных порывов. Память прикроет причину боли туманной вуалью, а звон безжалостного спутника прогресса - будильника, позовет в пестрый мир.
***
Второе утро подряд в двух совершенно разных квартирах начиналось одинаково. В семь часов гремел будильник. Через десять минут после него слух истязал противный звонок уже второго будильника. И только еще через десять минут открывались глаза: в одной квартире - ее, в другой квартире - его. Если бы они узнали, насколько синхронными были их действия и противоположны эмоции - сильно удивились бы.
Она, поднимаясь, зло пинала подушку рядом. Он, заглядывая под одеяло, разочарованно вздыхал, наблюдая прекрасный образец утренней эрекции. Помести Всевышний в этот момент наших двоих в одну комнату, скорее всего, им было бы не избежать яростной драки с последующей не менее бурной близостью. Кровать, которая на протяжении последних недель подвергалась регулярному расшатыванию, в этот раз наверняка сломалась бы.
Но нынче между мужчиной и женщиной пролегли лабиринты улиц, сотни фонарных столбов и глухая стена недопонимания. Мебель, как и слух соседей, была в полной безопасности, и только утренние ритуалы поддерживали невидимую связь.
Первый взгляд в зеркало: опухшие от слез глаза женщины, трехдневная щетина на щеках мужчины.
Пятикилометровая пробежка и бодрящий душ - у него. Полчаса под теплыми струями в ванной, чтобы смыть с себя одинокую ночь, и еще столько же на экипировку в защитный макияж - у нее.
Затем был кофе. Она по привычке варила двойную порцию натуральной арабики. Он, проклиная себя и создателей растворимого кофе, давился коричневой бурдой из пакетика. После хорошего кофе возвращаться к старым привычкам было трудно. Организм не желал принимать в себя сомнительное пойло. Организм боролся. В первый день он проиграл битву за качество, но вот во второй…
Роману хватило одного вдоха. Во рту тут же появился сигнальный привкус горечи, а желудок болезненно сжался. Бывшему военкору было не привыкать к протестам собственного тела, но то в горячих точках, под стрекот автомата. Ныне, в теплой квартире, выдержка дала сбой. После второго вдоха Роман не выдержал. Содержимое чашки полилось в умывальник, а оставшиеся пакетики с той же гадостью – в мусорное ведро. Никакого сожаления.
Именно во время этого акта капитуляции послышался звонок в дверь. Кто бы это мог быть, у Воинова даже предположения не возникло. Со строителями он распрощался окончательно еще сутки назад, Ломоносов главное гостевое правило Винни-Пуха никогда не чтил, а больше ломиться в дверь было некому.
Как оказалось, он глубоко заблуждался. Один визитер все-таки нашелся. За порогом стояла его давняя знакомая Анжела. Облегающее короткое платье а-ля “никаких секретов”, шпильки, маленькая кокетливая сумочка, в которой, кроме презервативов и помады, больше ничего не могло поместиться - полный боевой комплект прожженной соблазнительницы. А ведь именно Анжела была свидетельницей начала его сумасшедшего романа с экс-хозяюшкой бара. Роман усмехнулся иронии судьбы: Кати нет, а зрительница первой ночи вновь здесь.
- Чем обязан, красавица? - самое доброе приветствие, которое он смог из себя выдавить.
Девушка поморщилась и, отбросив с лица легкомысленные блондинистые кудряшки, ответила:
- Бу! Ромочка, ты вместо кофе нахлестался озверином? - плавно обогнув широкоплечую фигуру, она проскользнула в квартиру.
- Точно. Озверином, - Воинов лениво развернулся. - Так все-таки, по какому поводу визит?
- Проезжала мимо. Заметила новые шторки, - не сводя взгляда с полоски кожи между задравшейся майкой и растянутыми тренировочными штанами, проворковала Анжела.
- Понятно, - протянул Роман.
- У тебя ремонт был? - только сейчас гостья заметила, что с квартирой что-то не так.
- Капитальный.
- Так может… - взгляд вернулся к резинке штанов, - …экскурсию устроишь?
Если бы настроение у Воинова не было таким скверным, он, возможно, и позволил бы ей визуально ощупывать себя и дальше, но сегодня Анжеле не повезло.
- Экскурсию говоришь… – цокнул языком.
- Не будь букой! Мне ведь интересно.
Романа так и подмывало уточнить, что именно интересно. Однако, рассудив, что ответ может ему не понравиться, миролюбиво махнул рукой в сторону кухни.
- Ну, пошли!
Анжелу дважды приглашать не потребовалось. Воодушевленная радушным жестом хозяина, она вмиг сбросила туфли и изобразила готовность следовать в каком угодно направлении. Удивительная покладистость для настоящей оторвы, какой ее знал Роман. Впору было бежать в лес за медведем, но стоило пройти всего пару шагов, как все встало на свои места.
Погруженный в раздумья, Роман чуть не вписался лбом в стену, услышав за спиной странный шум.
- Черт! - он обернулся.
Позади с извиняющимся лицом стояла гостья.
- Ой, - она указала взглядом на пол. - Сумочка упала.
- Аа… - Роман почесал затылок и, решив, что так и нужно, продолжил путь.
Однако через пару секунд из-за спины донесся еще один странный звук, похожий на хлопок. Если бы не тишина в квартире, он, скорее всего, его и не услышал бы.
- Что на этот раз упало? - вновь разворачиваясь, пробасил Воинов.
Представшая картина оказалась забавнее прошлой: посреди коридора с невинным выражением стояла Анжела, а на полу, поблескивая стразами, сиротливо лежали ее трусики.
- Тоже упали? – у Романа брови взлетели.
- Упали, - с томным вздохом подтвердила его визави.
- Однако! – хмыкнул хозяин.
Установив контакт глазами, Анжела игриво взмахнула ресницами и демонстративно поправила грудь. Красноречивее намека и быть не могло.
- Рома… – видя, что «объект» никак не реагирует на ее старания, девушка насторожилась.
- Что? – спокойно.
- А может, с тебя тоже что-нибудь спадет? – для большей ясности она стрельнула глазами по брюкам.
Воинов посмотрел в район своего паха, потом на гостью и, наконец, бесстрастно выдал:
- Чтобы что-то упало, оно вначале должно подняться.
Не ожидавшая такого расклада Анжела растерялась.
- Совсем? – шепотом, словно боялась, что их подслушают, уточнила она.
Роман оттянул резинку, убедился, что ощущает ситуацию правильно, а потом, пожав плечами, вздохнул.
- На Марсе жизни не обнаружено, - он даже не попытался подсластить пилюлю надеждой на возможное. Безапелляционный ответ прозвучал равнодушным будничным голосом
Анжела не могла в такое поверить. Потрясение читалось в выражении ее лица. Радостная улыбка стала похожа на восковую копию, а глаза остекленели.
Понадобилась целая минута, чтобы прийти в себя. За это время хозяин квартиры, оставив гостью на растерзание мыслям, ушел в кухню и принялся шарить по ящикам.
- Ромочка, - с трусиками в одной руке и сумочкой – в другой девушка последовала за ним. – А может…
- Мм? - не отвлекаясь от поисков, промычал «радушный» хозяин.
- Ээ… – Анжела замялась, - …может, мне с ним поговорить?
Воинов чуть не выпустил из рук кофемолку.
- Ну, - девушка устроилась на жестком табурете рядом с плитой, - ты занимайся, чем занимался, - поспешила она дополнить, - а я буду с ним говорить…
Роман с недоумением посмотрел на гостью через плечо.
- Как с давним другом, - Анжела подняла руки вверх, демонстрируя исключительно мирные намерения. – Просто интересно, что с ним.
У владельца того самого «его», о котором все это время шла речь, были кое-какие предположения по этому поводу. Причина «отсутствия жизни на Марсе» была более-менее ясна, но делиться соображениями он не спешил. Если бы существовал хоть один шанс, что он ошибся… Если бы удалось сорваться с крючка… За такой шанс стоило побороться.
- Давай попробуем, - наконец ответил Роман. – Я буду варить кофе, а ты говори.
- Да-да! – Анжела оптимистично закивала.
- Но штаны не трогать! У нас беседа, а не следственный эксперимент.
Девушка поспешно отмахнулась все теми же трусами, а через минуту, когда Роман водрузил на плиту медную турку, задала первый вопрос.
***
Тот же день. Редакция
Редакция встретила Воинова привычными галдежом и ароматом кофе. Как пчелы в улье, сотрудники сновали с места на место, попутно разговаривая или друг с другом, или по телефону. Появление Романа никто не заметил. После насыщенного утра такая обстановка показалась Воинову настоящим раем. Он даже готов был простить бухгалтерии ее вечные нападки, а корректорам регулярные обвинение в безграмотности. Воодушевленный и спокойный, Роман подошел к двери своей коморки, приветственно махнул рукой окликнувшему его фотокору, а затем быстро и окончательно попрощался с хорошим настроением.
Дверь оказалась не заперта.
Сам этот факт не был странным, уборщица частенько забывала закрывать его конуру. Но вот гость…
- Роман Геннадьевич, а я уж заждался!
Главный редактор собственной персоной караулил его, развалившись в хозяйском кресле. О том, что Ломоносов не в духе, говорили закинутые на стол ноги, презрительный взгляд и толстая папка с материалами по последнему расследованию. Роман был свято уверен, что накопал столько, что надолго хватит жадному информационному демону, что порой овладевал душой редактора. Оказалось, нет.
- И что это мы на работу явились? - Ломоносов поиграл бровями. - Катерина из кроватки выпустила?
- Я тоже рад тебя видеть, - упоминание Катиного имени уронило планку настроения до самого плинтуса.
- Проходи, раз пришел, - Василий приглашающее взмахнул рукой.
Роман бросил взгляд на пути к отступлению и тут же пересекся глазами как минимум с дюжиной коллег. По всей видимости, сценку “Укрощение зарвавшегося журналиста” публика уже поджидала.
- Понятно… - присвистнул под нос себе Воинов.
- Не знаю, что понятно тебе, а вот я от пояснений не отказался бы, - с видом величайшего облегчения Ломоносов убрал ноги со стола и, важно поправив очки, начал: - Ромка, едрит твою мать, ну день прогула, ну полтора… Я все понимаю, Катерина Дмитриевна знойная особа, но два дня… Меня бухгалтерия покусает за прикрытие твоей задницы!
Ломоносов вскочил с места.
- Ам-ам! - изобразив пальцами собачью пасть, он демонстративно ущипнул себя за зад. - Больно!
Воинов пантомиму не оценил.
- Так я тебе еще перед поездкой материалы сдал, - он оперся спиной о дверь за собой. Ни грамма раскаяния во взгляде, ни искры вины. - Мало?!
- Конечно! - Ломоносов не сдавал позиции.
- Да там даже прокурору хватило бы, - не выдержав, взорвался Роман. Дело явно было не в прогулах. Воинов готов был заложить право на его вип-конуру, что друг пришел по другой причине. - Вась, совесть имей! Фотографии казино, фамилии, суммы - у тебя на серию статей добра хватит.
- Ромка, два дня прогула! - Ломоносов потряс кулаком в воздухе, продолжая накалять обстановку.
- Зачти мои переработки, - парировал Роман.
- Еще чего!
- Там уже на два месяца часов набралось.
- Переработки на том свете зачтутся!
- Твою ж… - подняв взгляд в потолок, Воинов беззвучно выругался.
- Молитвы читаешь? - ухмыльнулся редактор. - Правильно!
В голосе Ломоносова послышались странные веселые нотки. Роману вначале показалось, что у него проблемы со слухом, но тут Ломоносов улыбнулся от уха до уха, и подозрение превратилось в уверенность.
- Хорошо я тебя застращал? - шепотом поинтересовался редактор.
Его буквально распирало от гордости. Казалось, даже в росте прибавил.
- Блин, - Воинов сцепил ладони в замок, - очень натурально, знаешь ли! – похрустел пальцами.
- Тогда рассказывай!
- Что? - не понял Роман.
- Все рассказывай. Как на исповеди, - друг подмигнул. - И учти: мама просила открутить тебе уши, если будешь слишком долго тянуть со свадьбой.
С этими словами Ломоносов положил другу руку на плечо и доверительно взглянул в глаза.
От такой резкой смены темы разговора Роман впал в ступор. Глаза округлились, а уголки губ медленно поползли вниз.
Довольный реакцией друга, Ломоносов покатился со смеху. Казалось, стекла тряслись от этого хохота. И только объекту шутки смешно не было. Рома даже не моргнул. В одно мгновение он возвратился в прошлое. Перед глазами вновь стояла белая как полотно Катя, а в ушах… Слух резал хохот, но не Василия, а женский. Так перед уходом сегодня смеялась Анжела. Смотрела на него своими зелеными глазищами, будто на сумасшедшего, и хохотала.
***
Три часа назад. Квартира Воинова
Занятый приготовлением кофе хозяин квартиры отвечал на вопросы своей гостьи коротко и однозначно. Он был не первый год знаком с Анжелой, потому шокировать ее не боялся. Хотела девушка поговорить с его мужским достоинством - пусть говорит. И даже если со стороны это отдавало психическим расстройством, ему было до лампочки.
- И как ты собираешься его опрашивать? – между делом поинтересовался он.
- Ээ… Представь, что ты на приеме у врача!
- И ты врач? – Роман окинул взглядом собеседницу. Легкомысленные кудряшки, короткое платье и ажурные трусики, усыпанные сверкающими камешками – не доктор, а мечта призывника на медкомиссии.
- Хм…
- Ты сомневаешься в моей компетентности? – девушка возмущенно выгнула бровь. – Напомнить, сколько раз я доказывала тебе свой… широкий кругозор и квалификацию?
- Ладно, - хохотнул Воинов. – Верю-верю! Поехали.
- Итак, дорогой… – Анжела замялась, подыскивая наиболее приличное название для своего опрашиваемого, - …друг. Друг сойдет? – уточнила.
- Вполне! – авторитетно заявил Воинов. – Сейчас он только на дружбу и способен.
- Отлично! Тогда приступим. – Девушка уселась поудобнее и, вперив взгляд в паховую область хозяина квартиры, начала. – Поведайте нам, как у вас дела.
Повернув голову набок, Роман сделал вид, что прислушивается к голосу снизу.
- Молчит, - шепнул спустя несколько секунд. - Думаю, требуются наводящие вопросы.
- Да?.. Ээ… Хорошо!
Воинов надеялся хоть немного сбить спесь с самонадеянной «докторши», но Анжела мгновенно сориентировалась.
- Бывали ли у вас в последнее время проблемы с эрекцией? – выстрелил первый вопрос.
- Нет, - ответ пришел тут же. Роман даже подумать не успел.
- Радует, - одобрительно. - Сыпь, покраснения, зуд?
- Ээ… Что? – Воинов чуть не выпустил из рук турку. - Тьфу. Нет! Точно нет! – испуганно.
- Очень радует! – хлопнула в ладоши Анжела. - Проблемы с мочеиспусканием?
Роман с ужасом посмотрел на свою визави.
- Ты бы хоть плевала через левое плечо после таких вопросов.
- Пациент, не мешайте доктору работать! – деловито возразила девушка. - Так как мочеиспускание?
- Как у писающего мальчика, блин. Фонтанирую!
- Так-то лучше. Как часто бывает эрекция? Раз в день, два или более? - Анжела даже облизнулась от любопытства.
- Три – четыре раза стабильно, - Роман не рискнул шутить.
- Мастур… – встретившись взглядом с вспыхнувшими негодованием глазами Воинова, девушка осеклась. – Когда последний раз был секс.
- Три дня назад, - сквозь зубы.
- Вы кончили?
- Да!
- Сколько раз?
- Три!
- Аа… партнерша? – внезапно осипшим голосом поинтересовалась Анжела.
- Доктор, - Роман упер свободную левую руку в бок, - мне кажется, вы отошли от темы!
- Не спорьте с доктором! – тут же нашлась девушка. – Доктору виднее!
- О, нет! Пахнет превышением служебных полномочий!
- Да я же для тебя стараюсь!
- И все мимо! - перелив кофе в чашку, Воинов потянул носом аромат и блаженно улыбнулся. – Значит, или из тебя хр*новый доктор, или плохо стараешься.
- Медицина зашла в тупик, – игриво улыбнувшись, Анжела сдвинулась на самый краешек стула. – Думаю, нужно провести осмотр пациента.
- Ты еще реанимацию предложи! – Рома инстинктивно отшатнулся.
- Искусственное дыхание?
- Нет!
- Воскрешающий поцелуй бабочки?
- Пас!
- Массаж лингама?
- Кого?! – у Воинова челюсть отвисла.
- Тебе понравится, - подмигнула Анжела.
- Знаешь… - Воинов скрестил на груди руки, - что-то мне эта игра перестала нравиться.
Вошедшая в раж гостья явно не рассчитывала, что пациент так быстро сдастся. Сложив губы уточкой, она недовольно покивала головой, а потом вдруг переменилась в лице.
- Ты влюбился что ли? - удивленная собственной догадкой, Анжела перевела взгляд с паха на лицо Воинова.
Молчание.
- Рома?..
Хозяин квартиры почесал себя между лопаток, неспешно снял турку с плиты, но ответить так и не соизволил.
- Воинов, ты втрескался по самую маковку! - теперь уже в голосе Анжелы не было вопросительной интонации. Она была убеждена в своей правоте.
- Вообще-то я надеялся на легкую форму психоза, - прозвучало предельно искренне.
- Обалдеть! - восторженно воскликнула Анжела.
- Хотя бы из сочувствия к старому другу не радуйся так откровенно, - проворчал собеседник.
- Не порти мне малину. Дай насладиться открытием, - недовольно осадила его гостья. - Роман Воинов влюбился! О! Так и вижу эту новость на первых полосах газет! Сенсация года! Сотни разбитых сердец, общий женский траур.
Рому так и подмывало схватить нахалку за шкирки и хорошенько встряхнуть. Ее открытие ничуть его не веселило. На фоне последних событий: откровений в усадьбе, пожара и разрыва - влюбленность казалась подлой насмешкой Купидона. Местью за годы счастливой беззаботной жизни, полной приятных встреч и ни к чему не обязывающего секса.
- А дай, я угадаю, кто она! – в глазах Анжелы блеснули озорные огоньки. - Это ведь та дамочка из бара? Брюнетка. Да? - она как ребенок радостно захлопала в ладоши. - Сто процентов, она! Как вспомню ту ночь! Ну почему мой мобильный тогда разрядился! Можно было снять историческое видео.
Глядя, как веселится гостья, Роман все больше убеждался в ошибочности их затеи. Не нужно было вообще затевать глупую игру в доктора и пациента. Не нужно было даже на порог Анжелу пускать.
Ему не полегчало. Наоборот, стало еще паршивее. С каждым утверждением, с каждой улыбкой добрая «докторша» загоняла все больше гвоздей в крышку гроба его надежды, лишая последних шансов на выздоровление.
***
Настоящее время. Редакция
Ломоносов смеялся, пока из глаз слезы не брызнули.
- Да ты не бойся! – придя в себя, отмахнулся он. – Катерина у тебя дама с опытом. Говорят, второго мужа берегут больше первого. Будешь как сыр в масле кататься!
Подыскивая, чем бы лучше запустить в друга, Роман взглядом обшарил рабочий стол, тумбочку и гигантский, на треть кабинета, шкаф у стены. Ассортимент снарядов оказался богат: от старой печатной машинки на шкафу до мощного, бьющего по тридцать листов, дырокола. Для обычного случая он скорее всего воспользовался бы дыроколом, но сегодня… Нынче друг шутил с особым цинизмом. Такие шутки вполне тянули на печатную машинку.
- Мама сказала, что ты уже и о детях думаешь, - Василий заливался хохотом. – Я сейчас помру со смеху! Как представлю тебя с маленькими Воиновыми… Ааа…
Печатная машинка манила Романа все сильнее. Нужно было всего-то дотянуться до верхней полки и с самым невинным видом обрушить раритет на голову неугомонного редактора.
- Ты был последним холостяком среди моих друзей, - утирая слезы, продолжал Ломоносов. – Динозавром! Мамонтом! Тасманским волком!
- Ну хоть не Ирландским оленем, - хмыкнул Роман, - и на том спасибо.
- Да для тебя… – Василий смахнул с ресниц слезы. - Уже живот от смеха болит. Сил нет! Удивил, друг, так удивил. Но понимаю, такая красавица как твоя Катя – штучный экземпляр. Так и быть, за приглашение на свадьбу прощу тебе прогулы. Даже отпуск дам. Прямо сейчас.
Воинов ушам своим не поверил. Приземление инопланетян было реальнее, чем внеплановый отпуск в редакции.
- Да я в курсе, что у нее сейчас тяжелый период, - поспешил пояснить Ломоносов. – Долги, угрозы…
- Что?.. – переспросил Роман.
- Костя рассказал, что ее заставляют продать бар. Вроде до субботы был срок… Или до понедельника. Сильно ее муженек подставил. Придушить его мало.
У Воинова чуть глаза из орбит не вылезли. В одно мгновение он забыл и о печатной машинке, и о недавнем желании пристукнуть друга.
- Вася, повтори, пожалуйста, - язык заплетался, - что ты сказал про угрозы?
Ничего не понимающий друг бодро отрапортовал суть последнего диалога с обозревателем светской хроники. На последнем предложении о сроках, Ломоносов запнулся.
- Ты не знал, да? – испуганно спросил он.
- Нет.
- Твою мать…
Оба уткнулись взглядами в пол.
- Вася, мы расстались. – Роман зарылся руками в волосы. Привычная реальность вдруг вывернулась под непривычным углом. Черное стало белым, белое – серым, а серое – серо-буро-малиновым, и от отчаяния хотелось биться головой о стену. – И бар сгорел.