Глава 10. Мужчина в доме женщины, или Лиса в курятнике
Коктейль «Мокко эг-ног»
Состав:
• Яйцо – 1 шт.
• Ликёр Кофейный – 2 ч.л.
• Коньяк – 25 мл
• Кофе – 25 мл
• Молоко – 100 мл
Рецепт: В блендере смешивают желток, ликер с измельченным льдом до однородной консистенции. Затем добавляют коньяк, холодный кофе и молоко. Взбивают еще 5–10 секунд. Отдельно до густой пены взбивается яичный белок. Приготовленный напиток переливают в стакан коллинз, где смешивают с половиной взбитого белка. Оставшийся белок используют для украшения коктейля, посыпая его сверху молотым кофе.
Утро следующего дня. Бар “Градус Баллинга”
Администратор бара, молодая, но смышленая Анечка, уже несколько минут стучала в дверь подсобки. Именно сегодня, в день ее дежурства, в “Градус Баллинга” с очередным дружественным визитом пожаловал Петр Петрович. Гость явился в самом что ни на есть хорошем настроении, а ни Кати, которая хотела с ним поговорить, ни Грега, единственного мужчины из всего персонала, на месте не было. Это чрезвычайно беспокоило Анечку. Кто такой Петр Петрович, работники знали отлично. Он уже давно словно черный ворон кружил вокруг бара, и вот сегодня Анечку одну бросили на растерзание этому кровожадному застройщику.
- Грег! - лавры Матросова, закрывшего своей грудью амбразуру, Анечку не прельщали. - Я знаю, что ты там! - барабанила она в дверь подсобки. - Выходи! Ты мне нужен. Очень!
Призыв о помощи звучал все жалобней.
- Родной, ну пожалуйста! – администратор готова была стать на колени возле порога. – Прошу! Умоляю!
Но все было бесполезно. Грег не сдавал свой бастион. Из-за двери раздавалось то мычание, то стоны, а вот человеческая речь - ни слова. Если бы Анечка не видела своими глазами, как несносный бармен дезертировал туда, она подумала бы страшное. Пользуясь тем, что первая волна офисных зомби схлынула, Грег восстанавливал силы по-своему. Сообразительная Анечка догадывалась, как и именно, и даже - с кем именно, потому сильно не злобствовала, только отдуваться в одиночестве не желала.
- Гришка, - устав стучать, она интеллигентно откашлялась, - золотой наш, там клиенты ждут. Причем один очень важный!
- Мм… Уу… Мм, - наконец прозвучал ответ.
- Гришенька, я бы не хотела вас прерывать, но если через пять минут… кхе… не освободишься, лично встану за твою Гаджию. - Анечка хорошо знала слабые места персонала.
- Уу… Мм.. Уб… Уу… - под воздействием откровенного шантажа мычание стало громче и разнообразнее.
- Я оскверню прикосновением кофемолку, перетрогаю своими руками каждую чалду, - угрозы сыпались одна другой страшнее, - а потом - о ужас! - прикоснусь к сверкающему капучинатору и….
Договорить Анечка не успела. Дверной замок звонко щелкнул, и в проеме появилась всклокоченная голова бармена.
Увидев его красное лицо и уголок голой ключицы, девушка поздравила себя с успехом, а заодно на неделю зареклась не брать никакого питья из волшебных Гришкиных рук.
- Петрович явился, - администратор на всякий случай сделала шаг назад. - А Кати все нет…
- И что? Ты предлагаешь мне станцевать перед ним? - от ярости Гришка не говорил, а плевался словами. - Что посоветуешь: гопак, самбу? А может, вместе выйдем, изобразим танец маленьких лебедей?
- Лебедя! Голого! - донеслось из-за Гришкиной спины.
Анечка проглотила улыбку и, сложив молитвенно ладони, протянула:
- Ну, Грег!
- Аня!
- Родной, спасай!
- Ну, может, как-нибудь сама?.. - Гришка через плечо бросил растерянный взгляд на свою даму.
- Я ж боюсь этого Карабаса. Сам знаешь, - Аня потупила взгляд.
- Кошмар! - обхватив голову, громко простонал Грег. - Ну почему вы все такие несамостоятельные!
- Не все! - возразил все тот же женский голос из подсобки.
- Золотая моя, ты… - послышался звонкий шлепок. - …ты совсем не такая… - еще шлепок. - …ты самая лучшая!
Чтобы не зааплодировать, Анечке пришлось сцепить пальцы в замок. Подобную сцену она уже наблюдала. За последние семь лет весь персонал, исключая хозяйку бара, успел не раз удивиться и восхититься укротительскому таланту Гришкиной дамы сердца. Самодур-бармен при ней становился шелковым. Даже Кате такое было не под силу. Безнадежно влюбленная в Гришку Анечка многое бы отдала за такую власть над звездой их коллектива. Даже за долю этой власти! За крупицу! Особенно сейчас, когда, обмеряя взглядом зал, за стойкой упрямо ждал безжалостный застройщик.
***
Квартира Катерины Виноградовой
Утро одинокого мужчины как день от ночи отличается от утра женщины. В то время, как последние носятся по дому, меняя наряды, рисуя лицо и параллельно завтракая безвкусными хлебцами и зеленым чаем, мужчины половину отведенного времени почесывают фаберже, задумчиво разглядывая содержимое холодильника. Время у каждого течет в своем ритме. Среди тех и других, конечно же, существуют исключения, но чаще всего лишь тогда, когда в отлаженный алгоритм вмешивается неизвестная величина. Другой холодильник, чужая квартира или кто-то тихо посапывающий рядом в кровати - вариантов множество.
Хорошая память и быстрая реакция не раз выручали бывшего военкора Романа Воинова. И хотя пули зубами он ловить так и не научился, но вот мгновенно сориентироваться в чужой кровати был способен. Этим утром упомянутые таланты здорово помогли Роману. Проснувшись от того, что кто-то резко сжал его достоинство, Воинов не только сдержал вопль: “Спасите! Помогите!”, но влет распознал своего захватчика, а также оценил возможные риски.
Диспозиция оказалась такова: вместо скрипучего дивана в подсобке он лежал на широкой кровати под мягким облачно-пуховым одеялом… В незнакомой квартире. А вместо маньяка, интересующегося мужскими причиндалами, рядом спала Катерина Виноградова. Уставшая за прошедшую ночь, изможденная долгим бурным сексом, она, как котенок, сладко посапывала на его плече и иногда конвульсивно сжимала ладони, вздрагивая.
Такой воинственную хозяйку бара Воинов не видел никогда. Не невинный ангелок, но и не чертовка. Не юная принцесса, но и не измочаленная жизнью королева. Просто женщина. Слабая, нежная и такая красивая в этой своей хрупкости, что, глядя на нее, Роман чувствовал, как в глубине, царапая нутро, ворочается колючий клубок из радости, тоски и надежды.
Ощущение относилось к разряду давно забытых и не самых желанных. Будь его воля, он бы с удовольствием исключил из этой триады тоску и липкую, как лента для ловли мух, надежду. Одинокому волку Роману Воинову вполне хватило бы сахарка радости. За много лет холостяцкой жизни он привык к легким сиропным отношениям, но очаровательная и независимая Катя размешала-таки в душе ядреный рассол.
Непостижимо, а ведь ничего особенного для этого она не предпринимала. Вначале довела до белого каления своим равнодушием, потом отдалась во всех его излюбленных позах, а теперь спала. Бессовестно. Крепко. Сжимая в ладони свой трофей.
- Опасная вы дама, Катерина Дмитриевна, - соблазнившись розовой мочкой, Роман прихватил ее губами и со звонким чмоком втянул в рот.
Жертва безобразного домогательства не отреагировала.
- Совсем заездил тебя, что ли? - удивился любовник.
Катя и ухом не повела.
- А если так? - медленно, как сапер, Воинов развел женские бедра, а затем с головой нырнул под одеяло.
Спустя долгую минуту с губ спящей красавицы слетело едва слышное «ох». Роману вначале показалось, что ослышался. Желая убедиться, он усилил старания.
От ненужных мыслей не осталось и воспоминаний. Возбуждение, как придонная волна, смыло даже отголоски прежних эмоций, а когда через несколько минут бедра приглашающее раздвинулись еще шире, любовник с чистой совестью закончил прелюдию и занялся тем, ради чего он, собственно, приехал в чужую квартиру.
***
Неспешный секс между сном и явью не был похож на ночной ураган. Ленивые ласки, медленное влажное скольжение и тихие стоны погрузили Катю в упоительную негу. Так и не раскрыв глаз, она полностью отдалась на волю чувственного наслаждения, и когда оргазм накрыл с головой - погрузилась в глубокий, восстанавливающий силы сон.
Второе, окончательное пробуждение не было таким сказочным. Губы саднило, а горло пересохло от жажды - неприятные физически, но греющие душу ощущения. Катя даже улыбнулась этому контрастному сочетанию. В ее насыщенной работой жизни подобные ночи случались нечасто. Будь они бусинами, Катя и ожерелья за год не собрала бы. Но радость длилась недолго.
То, что рядом никого нет, она почуяла неведомым шестым чувством. Спустя несколько секунд гипотезу подтвердило ощупывание кровати. Катя была одна. Совсем. Словно и не было безумной ночи. Будто ей приснились и полицейский патруль, и барная стойка, и совершенно не ласковый, жадный секс в ее собственной квартире.
Эмоциональное похмелье мгновенно перекрасило красочное утро в блеклые тона, а приятную слабость в теле заменило опустошением. «Меня бросили!» - осознание острым кинжалом полоснуло по гордости.
- Воинов, какая же ты все-таки скотина! – Катя что было силы саданула по подушке рядом. – Кобелина приблудная! Я тебя выселю! Ей-богу выселю! И в бар пускать запрещу. Совсем!
Оскорбления одно заковыристей другого посыпались с ее языка. Даже контрастный душ не помог избавиться от обиды. Смакуя фантазии о том, как будет выбрасывать на улицу вещи своего постояльца, Катя смолола кофе, поставила на огонь медную турку. Махнув рукой на хлопья, настрогала парочку совсем не женских бутербродов с маслом и ароматными колечками салями. Достала из холодильника сливки.
Готовка и предвкушение вкусного завтрака помогли снизить уровень ненависти до почти безобидного презрения. Еще б минут пять - десять… Еще б глоток кофе, кусочек бутерброда… Но только Катя уселась за стол, как дверь в квартиру распахнулась, и на пороге возник мокрый, благоухающий потом и носками Роман Воинов.
Дар речи к хозяйке вернулся не сразу. К этому времени гость успел снять кроссовки, стянуть майку и с видом законного совладельца имущества увести у Кати из-под носа самый толстый бутерброд.
- Фкуфно! - прошамкал Роман, наслаждаясь вкусом еды и ступором хозяйки. Подобное выражение лица у Кати он видел не единожды, однако с каждым разом все сильнее убеждался, что сбой программы ей определенно идет. - Мне три таких сооруди, пожалуйста. А кофе, - отхлебнул капучино из Катиной кружки, - пойдет! Можно такой же. Только чашку побольше. Я из пробирок не напиваюсь.
- Аа…А не охр*нел ли ты? - прозвучало восхищенно, совсем не как упрек.
- Если только самую малость…
- Малость? - Катя округлила глаза. - Роман, мать твою, Геннадьевич, официально заявляю: Вы абсолютно, полностью, окончательно охр*енели! Вы…
- Катя, Кать.. - Воинов вскинул руки. - Тш!
- Не надо закрывать мне рот! - недавняя обида вспыхнула костром. И пусть оказалось, что герой-любовник далеко не убежал, но эмоции уже рвались наружу.
- Да я…
- И оправдываться не надо! Мне от тебя вообще! Больше! Ни…
- Что?
- Ничего не надо! Понял?
- Женщина! - кулак Романа опустился на стол с таким стуком, что блюдце с бутербродами подпрыгнуло. - Ты обиделась, что ли?
Напряженная пауза.
- Я? – Катя ткнула в себя пальцем.
-Ты!
- Из-за чего бы мне обидеться?
- Вот и я думаю: из-за чего? - Роман наклонился к Виноградовой и, будто близорукий, внимательно присмотрелся.
- Даже волосы дыбом! – поцокал. – Небось, проснулась одна и быстренько нафантазировала невесть что? Так?
Последние слова прозвучали в тишине. Катя, казалось, даже не дышала. Как рыба, вытащенная на берег, открывала и закрывала рот, не моргая.
- Блеск! - Роман понял, что угадал. - Высший пилотаж! С таким воображением тебе в желтой прессе цены бы не было!
- Я… Но… - Катя обидчиво поджала губы.
- Что ты, мы уже выяснили, а вот я бегал! Просто бегал! - уточнил собеседник. - И делаю я это каждое утро. Ногами перебираю быстро-быстро. Километров пять. Понятно?
- Но…
- Ах, точно – «но»! - спохватившись, Роман похлопал себя по карманам спортивных штанов. - В этот раз было одно “но”, - спустя несколько секунд из недр правого кармана на свет была извлечена большая пачка презервативов. - Вот! В аптеку забежал. До чертиков достало контролировать ситуацию. А когда ты кричишь, так вообще крышу сносит.
Катины глаза раскрылись еще шире. Еще пять минут назад она была свято уверена, что этот паршивец ее кинул, а тут оказалось, что он не только не планировал сбегать, но и гораздо больше – Воинов обживался на ее территории! Ел ее завтрак, пил ее кофе, покупал для них презервативы. Много презервативов! Одним словом - внедрялся, и делал это, как способен был только крайне самоуверенный самец.
С таким Катерина столкнулась впервые. Прежние ухажеры были слишком хорошо воспитаны. Куда там сыну ученых Игорю или его интеллигентным предшественникам до бродячего пса Воинова! Отношения мужчины и женщины им виделись под каким-то странным углом. Об обязательном перед сожительством конфетно-букетном периоде этот варвар, возможно, и не слышал. Свидания Роман ловко заменил ночевками в ее баре, рестораны - объеданием персонала, а подарки - гирляндой презервативов.
Гордость Катерины Виноградовой вопила о необходимости избавиться от Воинова и поскорее. Ей в унисон подвывали жизненный опыт и здравый смысл. Причин и поводов, объективных и надуманных, чтобы выдворить Романа за дверь, собралось предостаточно. Он будто нарочно постоянно подливал масло в огонь. Вот только эта соревновательность - чистый адреналин - Катю настолько обескураживали, что она смотрела на бессовестного гостя и с трудом сдерживала смех. На него даже обидеться качественно и со вкусом было невозможно. С ним все выходило вкривь и вкось. Не по обычной программе, но при этом намного ярче и приятнее.
Вынужденная постоянно сдерживаться с партнерами по бизнесу, с Воиновым она вела себя как последняя стерва, и ей прощалось. Роман словно не замечал колкостей. Он казался бикфордовым шнуром между бочонками с взрывоопасными, запечатанными от всех эмоциями. Один переполнялся - он поджигал. Прежний тлел - Воинов протягивал шнур к следующему бочонку. Такие отношения были новы для Кати. К чему они могут привести, она даже не хотела представлять, однако, понимая, что на другие сейчас не способна, на этот раз решила повременить с изгнанием Романа из своего жилища.
***
Явившийся с приличным опозданием в редакцию Воинов искренне надеялся, что за утро он исчерпал суточную норму злоключений. И пусть опасное для жизни примирение с Катей на кухонном столе, а потом не менее опасное в крохотной душевой кабинке компенсировали короткую стычку после пробежки, но Роман был свято уверен, что криков и упреков на сегодня больше не предвидится.
О том, что это заблуждение, фортуна просветила Воинова буквально после пересечения порога редакции. Только он кивнул симпатичной молоденькой практикантке, как словно из-под земли вырос Ломоносов, и начался ор.
- Воинов, я тебя выгоню! Без отпускных и выходного пособия! - слова почти точь-в-точь как Катины, гремели на все фойе. - Звезда ты наша, пленительного счастья! Акула пера, блин, галапагосская серая! Мало того, что новых статей не пишешь, так еще и сообщения читать разучился! СМС!
Ломоносова аж трясло от негодования. Кудрявая шевелюра колыхалась, как колосья на ветру, а левое веко дергалось, словно редактора накрыл нервный тик. Роман невольно сравнил пламенную речь друга с Катиной утренней отповедью. Виноградова хоть и была женщиной горячей, но до искушенности Василия в словесных баталиях ей было далеко.
- Ты со своим ремонтом вообще работу забросил! Где обещанный материал о подпольных казино? Где фотографии с полицейской облавы на проституток? - тем временем продолжал редактор. - Воинов, у тебя долгов, как у страны перед МВФ!
- Вась, ау! - Воинов попытался пробиться сквозь шквал обвинений. - Прием-прием! - пощелкал пальцами перед носом друга. - Борт номер один вызывает Центр управления полетами. Прием!
- Я тебе сейчас такой прием устрою – навеки запомнишь!
- Черт, Вася! – Роман не на шутку встревожился.
- И не «васькай»! Не друг ты мне больше! А если так дальше на работу ходить будешь – вообще выгоню! Пойдешь в «Мурзилку» раскраски рисовать!
- Ломоносов, да что с тобой такое?!
- Со мной все отлично, ты лучше на себя посмотри! – фыркнул оппонент. – Морда мятая. Засос под кадыком. Спина, небось, опять расцарапана под британский флаг?
- Тьфу! Тебя что, бухгалтерия покусала?
- Никто меня не кусал, - Ломоносов обреченно махнул рукой. Запал заканчивался, а лучший друг даже и не думал изобразить раскаяние. – Эх… Но мыслишь в правильном направлении.
Задремавший после насыщенного утра журналист проснулся в Романе мгновенно. Угадывать причины попойки было куда приятнее, чем выслушивать оскорбления в свой адрес. Он предположил и прилет инопланетян, и рост курса национальной валюты, и возвращение Аляски в состав России, и даже беременность личной секретарши редактора. На последней версии друг вынужден был сдаться.
- Теща уезжать передумала! – прекратил он поток безумных фантазий. - Решила остаться на мой день рождения.
- Так он же еще через неделю? – Роман переменился в лице. Дело приобрело другой поворот. Было уже не до шуток.
- Вот именно! – друг потряс в воздухе руками.
- Соболезную!
- Да! Еще семь дней! У меня чуть сердце не остановилось, когда она это сказала. Думал, помру! Тебя пытался вызвонить, а ты… Нет, не друг ты мне! Друзья своих в беде не бросают, а я вчера водку в одиночестве пил! Ночью. В ванной. Без закуски!
- Вася, да я сам вчера… - в самый последний момент Воинов решил, что его “уважительная” причина друга не разжалобит, потому замял рассказ. - Пострадал ни за что.
- Ага. Пострадал он, - Ломоносов стрельнул глазам по засосу.
- Серьезно.
- Конечно-конечно! Боец эротического фронта! Я бы тоже так пострадать не отказался.
- С тещей? - усмехнулся Роман.
- Ну, уж не со знойной брюнеткой из бара! Я же не ты! - втянув живот и оттопырив грудь, Ломоносов изобразил пародию на друга.
- Не завидуй. У тебя самого еще неделю дома аж две женщины! – Воинов попытался поднять собеседнику настроение.
- Ой, Ромка. Я и не завидую. У меня такая полная чаша, что хоть бы не захлебнуться. Друга бы мне еще толкового… – Василий нахмурился. - Хотя… Знаешь, я кажется, придумал, как тебе загладить передо мной вину.
Хищная ухмылка главного редактора подсказала Роману, что пропущенное сообщение будет стоить ему дорого. Очень дорого, если учесть, что вечер в одной квартире с тещей Ломоносов приравнивал к году строгого режима. Откуда у друга были познания о “строгаче” Роман не знал, но догадывался, что в скором времени он хлебнет этого знания сполна.