Глава 8. Тысяча забот и одна неприятность
Коктейль «Пожарная машина» («Firetruck»)
Состав:
• Ликёр Егермайстер – 120 мл
• Имбирный эль - 120мл
Рецепт: Смешать все компоненты в старомодном бокале и ударить ладонью по дну стакана.
Воинов оказался полной противоположностью незаметному мультяшному привидению Касперу. За первый час работы Катя успела десять раз пожалеть о своем вечернем широком жесте. Весь бар оказался нашпигован вещественными доказательствами ночевки Романа: то грязные носки, то бритвенный станок в душевой кабинке, то картонные коробки от пиццы. Как в Воинова влезли две «Маргариты», Катя даже представить не могла. “Возможно, - подозревала она, - внутри этого мужика было еще одно измерение”. Но факт оставался фактом: будто закоренелый бомж, дорвавшийся до уютного угла, Роман спасался от голода и чистил перышки в ее баре, словно у себя дома.
Радуясь, что персонал ничего не заметил, хозяйка крутилась юлой, заметая следы ночного гостя. В этом она даже преуспела… Почти! Когда в мусорный контейнер был отправлен последний носок, из кухни донесся вопль. Слышно было сквозь толстую стену между улицей и баром и, судя по богатому сопрано, орала отнюдь не какая-нибудь официантка.
- Повариха! - от догадки Виноградова покрылась испариной.
Глафира Парамоновна уже много лет являлась надеждой и опорой ее бара. Обладая абсолютным бесстрашием, она была способна без эмоций ловко разделать тушу животного или отрубить голову все еще живой трепыхающейся рыбине. Чтобы заставить Глафиру так орать, нужно было хорошенько постараться. Проявить фантазию. Но камикадзе в баре не работали, а это означало…
Проклиная свои шпильки и вездесущего Романа Воинова, Виноградова опрометью бросилась в кухню. Бездомные собаки, живущие возле мусорки, громко завыли ей вслед, а рыжий помойный кот забился под контейнер, словно почуял конец света.
***
- Ах ты, паскудник!
Влажное вафельное полотенце, пролетев мимо перепуганного Грега, со шлепком упало на пол.
- Ах, кобель плешивый!
На этот раз вместо полотенца в полет отправился увесистый половник. Гришка чудом успел увернуться. Еще сантиметр, и контузии было бы не миновать.
- Это ж додуматься! - раненным бизоном ревела немолодая тучная повариха. - Свое исподнее с нашей формой стирать!
- Глаф… - Гришка на лету поймал несущуюся в него тяжеленную крышку. - Глафира Парамоновна! Не я это!
- Конечно, не ты! - повариха метнула дюжину ложек.
- Не я! - бармен изловчился и как щитом укрылся крышкой от артиллерийского залпа. - Поверьте, Глафира Пан… Парамоновна.
- Я как из кармана фартука достала этот подарочек, - женщина кивнула в сторону сиротливо лежащих на полу трусов, - так сразу и поняла - не ты! Наташка или Олька. Но не ты!
Вслед за ложками в цель полетели вилки.
- Не мои это трусы! - в голосе Грега прорезались первые истерические нотки.
- Ага… - Глафира, сощурившись, осмотрела ближайшие столы.
- Вы посмотрите на них! - Грег нервно сглотнул, когда не по-женски сильная рука потянулась за чугунной сковородкой. Дело принимало слишком опасный поворот. - Это ж семейники! - визгливо. - Я такие не ношу!
- Ишь, малахольный! - Глафира взвесила в руке древнейшее женское оружие. - Еще скажи, что без кружавчиков не наденешь! Эстет хренов!
С ужасом взглянув на свою смерть в руках могучей поварихи, Гришка принялся безмолвно прощаться с жизнью. Не думал он, что так позорно уйдет из этого мира. К своим тридцати даже кооперативную квартиру достроить не успел. Мог бы, но не удосужился посадить ни одного дерева. И только в вопросе детей смог выполнить и даже перевыполнить любую существующую программу.
Общий счет малышей, зачатых благодаря Гришкиным окрыляющим коктейлям, непреклонно увеличивался с каждым корпоративом. И вот теперь из-за чужих трусов в стиральной машине ему, слуге Купидона и Бахуса, пришел конец.
***
Хозяйка бара успела вовремя. Глафира уже делала замах, когда она влетела в кухню.
- Что здесь происходит? - сотряс кухню начальственный окрик.
Для оценки ситуации Кате понадобилось всего несколько секунд. Забившийся в угол Гришка, красная от злости Глафира и трусы с эмблемой супермена на полу - в математике три точки могли образовать плоскость, а в реальной жизни возник конфликт.
Будучи единственным мужчиной в коллективе, Грег автоматически становился главным подозреваемым в любом прегрешении, характерном для мужского пола. Пустая пивная бутылка в подсобке - виновен он. Грязные полотенца на рабоче-крестьянском диванчике - опять он. «Лысая» втулка от туалетной бумаги в служебном туалете - только он.
При таком раскладе избежать наказания за мужские трусы в фартуке поварихи у Гришки не оставалось ни единого шанса. Неглубокая могила под сиренью в переулке была ему обеспечена. И только один человек во всем баре точно знал, что подсудимый не виновен.
“Воинов, я тебя убью! Повешу на твоих же трусах”, - загораживая собою бедолагу бармена, Катя двинулась на повариху.
- Глафир, ты чего? – спокойно, как опытный гипнотизер, произнесла хозяйка бара.
- Да он! Да он…
- Вижу, - Виноградова скосила взгляд на трусы, - незадача. Если бы я в своем кармане обнаружила такое, конечно, тоже злилась бы. Так что, понимаю.
О том, сколько раз во время брака с Игорем она обнаруживала после стирки в карманах не то что трусы - носки, Катя предпочла умолчать. Одинокой Глафире ни за что было не понять этого исконно мужского искусства разбрасывания своих вещей по самым неожиданным местам.
- Это был мой любимый фартук! - потрясла сковородкой в воздухе Глафира. - Его еще ваш батюшка покупал.
- Понимаю, дорогая моя, понимаю, - продолжила увещевать хозяйка.
- Этот поганец мало того, что антисанитарию развел, так еще и на святое покусился.
Сковорода с громким стуком опустилась на плиту. Присутствующие вздрогнули.
- Катерина Дмитриевна, да скажите вы ей, что это не я! - устав от несправедливых нападок, взмолился Гришка. - Вы ведь точно знаете!
Последняя фраза заставила Катю напрячься. О Воинове она не говорила ни одной живой душе. Грег никак не мог знать, что в баре появился еще один мужчина.
- Гриша?
Виноградова вопросительно выгнула бровь.
- Катерина Дмитриевна, - в ответ на незаданный вопрос бармен отправил хозяйке самую сладкую свою улыбку.
Персонал ничего не понял в их коротком обмене взглядами, но Катя мысленно зачислила Гришку в разряд особо опасных субъектов, с которым нужно держать ухо востро.
- Так, ладно, - чувствуя, что ее репутация вот-вот покроется грязными пятнами, Виноградова подняла с пола злосчастные трусы. - Предлагаю объявить случившееся форс-мажором.
- Как?.. - открыла рот Глафира.
- Фартук сегодня же заменим. Лично выдам новый.
- Но…
- А с Гришкой, - Катя схватила бармена за руку и, чтобы он не додумался ничего сболтнуть, больно впилась ногтями в ладонь, - прямо сейчас проведу воспитательную беседу.
Сказано это было таким серьезным тоном, что ни один из участников драмы не решился выступить против. Глафира испустила обреченный вздох, официантки все как одна закивали болванчиками, и даже Грег, стиснув зубы от боли, покорно склонил голову.
***
Инцидент был исчерпан. Видимость справедливости восстановлена. Оставалось лишь одно - позаботиться, чтобы никакой сюрприз от Воинова не спровоцировал повторение кухонного шоу. К всеобщему спокойствию, способ существовал. Катя думала о нем еще утром. Даже почти добралась, но в последний момент, боясь увлечься, сдержалась.
Теперь бегать вокруг да около было поздно. Привычная работа заведения подвергалась опасности, и требовалось срочно исключить возможность любых эксцессов. Вспомнив об обязанностях настоящей хозяйки, Виноградова решилась. Отконвоировав Гришку до бара, Катя вернулась в свой кабинет и, запершись от всего мира, принялась за просмотр записей с камер видеонаблюдения.
В свое время отец не пожалел денег на дорогущее оборудование. Три камеры были незаметно установлены в баре, на кухне и в подсобке. Давно уже Виноградова не занималась просмотром записей. За несколько лет работы в «Градусе Баллинга» она досконально узнала каждого своего работника. Ее команде нечем было удивить свою хозяйку. Но вот Роману Воинову…
Стараясь думать только о работе, Катя открыла последнюю запись. Архив оказался цел. Качество видео тоже порадовало хорошим разрешением. Не подфартило только с отснятым материалом. Сегодня Кате везло как утопленнику. Ей даже в голову не могло придти, что какой-то там журналюга на раз-два сможет вычислить наличие наблюдения и даже местоположение камер. Отцу когда-то понадобилась целая неделя, чтобы придумать, как их лучше запрятать. Еще неделя ушла на установку и легкий косметический ремонт, а Воинов, не напрягаясь, вычислил каждую. Словно Джеймс Бонд, он походя обнаружил камеры и, будто зная, что хозяйка бара возьмется за просмотр записей, устроил незабываемое шоу.
Вечер того же дня. Квартира Виноградовой.
Звонок в дверь прозвучал, когда Катя уже собиралась ложиться спать. Кто мог пожаловать в столь позднее время, догадаться было несложно. Среди всех ее знакомых и друзей только одна особа славилась удивительным небрежением к правилам этикета - Мэрилин.
Нисколько не беспокоясь о своем внешнем виде, Катя открыла дверь. Как и следовало ожидать, в коридоре стояла улыбающаяся Ленка собственной персоной.
- Поздравь меня! - приплясывая, бросила она вместо приветствия.
- А у меня есть выбор? - прощаясь с надеждой на сон, вздохнула Катя.
- Нет, конечно!
- Эх… – именно сегодня Кате не хотелось никаких праздников. Наполненный сюрпризами день вымотал ее физически и эмоционально. Еще минуту назад она взбивала подушку, представляя, как сладко уснет, но разве существовала на свете сила, способная остановить бульдозер с красивым именем «Мэрилин»? В этом Виноградова сильно сомневалась.
- Что отмечаем? – поставив крест на планах, обреченно спросила хозяйка.
- Очередную мою маленькую победу. - Мэрилин прошла в квартиру и, обняв подругу, призналась: - Я Оксаночку пристроила. Не представляешь, как это было сложно.
Подтверждая, что повод на самом деле серьезный, Лена достала из сумочки бутылку вина.
- Кьянти, подарок от счастливого жениха! – она ласково погладила этикетку.
Катя с удивлением посмотрела на гостью.
- Подожди! - тут до нее дошло. - Ту самую Оксаночку, что с Воиновым в моем баре встречалась?
Мэрилин прыснула со смеху.
- Она, стервоза.
- Ого!
- Я прирожденная сваха. - Лена гордо выпятила грудь, дескать: “Орден мне”. – Все! Теперь мы просто обязаны выпить за Оксаночку и ее женское счастье, - подруга, не обращая внимания на обалдевшую хозяйку квартиры, ринулась в кухню. - Где у тебя бокалы?
Десять шагов до кухни Катя старательно отгоняла от себя мысль, что женский алкоголизм - это страшно. После вчерашней выходки впору было кодироваться. Пригласить Воинова в бар - более безумной идеи не существовало! И вот опять повод! Словно какой-то заговор против ее печени. А заодно против покоя и сна. Но женщина-катастрофа Лена уже хлопала дверцами шкафчиков.
***
Бокалы и штопор нашлись быстро. Перепоручив ответственное задание по открытию бутылки гостье, Катя принялась за нарезку сыра.
- Рассказывай, - зная, как подруге не терпится поделиться радостью, предложила Виноградова.
- О, это было непросто!
- Просто только у кроликов.
- И не говори! Оксана полгода моего Стасика мурыжила. Хороший мужик! Категория “папик”, терпение как у ангела. Идеальная пара этой нахалке, но нет! То хныкала: «Староват». То возмущалась: «Полноват». Достала! - Мэрилин понюхала пробку и блаженно улыбнулась. - Ей все журавля с неба хотелось получить.
- А кто не хочет? - хмыкнула Катя.
- Ты, - Лена послала подруге воздушный поцелуй. - Но сейчас не о тебе, об Оксаночке. В ее ситуации все в разы проще. Стопроцентная блондинка, профукавшая свои товарные двадцать. Таким достаточно снять розовые очки. И я, хоть и умаялась, но сделала это. Не без твоей, кстати, помощи.
- А я причем? - Кате не очень хотелось записываться в спасительницы к Оксане.
- Притом! - просияла Лена. - Добытый тобою образцово-показательный журавль Воинов блестяще справился со своей миссией.
Услышав это, Катя чуть палец себе не отрезала.
- Твоему Ромке цены нет, - не обращая внимания на реакцию Виноградовой, продолжила Мэрилин. - Так Оксаночку еще никто не обламывал.
- Обламывал?
- Продинамил он ее! Довел до двери квартиры, сделал контрольный поцелуй в лоб и растворился. - Мэрилин с интересом воззрилась на подругу. - А ты что подумала?
- Ничего, - рассмеялась Катя. Информация, что сладкого блондинке все же не досталось, приятно согрела душу.
- Точно?
- Конечно, - постаралась быть убедительной Виноградова. - Может, возьмешь его к себе штатным укротителем?
- Ну… - Мэрилин проверила чистоту бокалов на просвет. - Взяла бы. Да ты не дашь.
- Я?! Воинова?!
- Хм… А что, на свете существует еще какой-то мужик, в объятиях которого у тебя сносит крышу?
Подруга подобрала настолько точное определение, что Кате даже нечем было крыть.
- Воинов, - начала она, - это хороший секс. С оргазмом, между прочим. Полное взаимопонимание и никаких претензий на утро. Все!
- Какой ужас! - Лена театрально схватилась за голову.
- Но так и есть. Не более, не менее!
- Кать, ты хоть понимаешь, что только что описала идеальные отношения для взрослой пары? Кстати, характерные для мужа и жены, успешно преодолевших инфантильный первый и смысложизненный второй кризис семейной жизни.
Хозяйка рассмеялась. Не совсем искренне, но громко.
- Лена, ты порой как скажешь!
- А я серьезно.
- Воинов и я? - смех стал еще громче.
- А что? - Мэрилин сощурилась.
- Воинов не парное существо! Убежденный холостяк, вот он кто!
- Конечно. Тебя послушать, он вообще не человек. Так, член на ножках.
- Ну… Это ты уже загнула!
Кате совсем некстати вспомнился фрагмент сегодняшней видеозаписи. Как и при просмотре, горло внезапно пересохло, а к щекам прилила кровь.
Прошлая ночь. Бар «Градус Баллинга».
Роман явился в бар поздней ночью. Видеокамера показывала время «два двадцать». В свете тусклой люстры из коридора, не включая основное освещение, Воинов дотопал до первого попавшегося стула в зале и, зажмурившись, опустился на сиденье. Видя его такого уставшего, Катя на миг пожалела, что не пригласила к себе. «Может, не стоило быть такой упрямой?» - мелькнула мысль.
Однако жалость просуществовала недолго. Спустя пару минут Роман обнаружил объектив первой камеры и тут же преобразился. Хищник в нем ожил. Спина распрямилась, и даже глаза засверкали опасным огоньком.
Час спустя, после окончания просмотра, Катя поняла, что именно на этом моменте нужно было остановиться. Нажать на кнопку “стоп”, а лучше - вообще удалить видео. Но могла ли хоть одна женщина на Земле противостоять соблазну наблюдать за этим самцом? Только ненормальная! Неизбалованная мужской лаской Виноградова проиграла в битве за собственное спокойствие, даже не попытавшись устоять.
Как-то в юности один ухажер устроил ей настоящий стриптиз. Под музыку, эффектно, с задором. Тогда Катя ощущала себя развратной девчонкой. С Воиновым все получилось по-другому. Он не танцевал, не стрелял глазами. Он вообще почти ничего не делал. Спокойно, лениво Роман стянул с себя майку. Медленно, не отрывая взгляда от камеры, спустился к бедрам, вытянул из джинсов ремень и расстегнул ширинку.
Все! Весь стриптиз. Однако от этих простых действий Катю обдало такой волной жара, что, казалось, кресло под попой вот-вот начнет дымиться. Обнаженный мужской торс, насмешливые грешные губы, темная дорожка волос, начинающаяся от пупка и скрывающаяся за резинкой трусов – пир для женских глаз. Сама не заметив, Виноградова облизнулась и сдвинула колени. О том, что способна возбудиться от такой малости, раньше она и не догадывалась. Но, оказалось, знал Роман.
То ли он успел изучить ее, то ли сказывался жизненный опыт, но Катя плавилась от одного лишь взгляда. Час они просидели друг напротив друга. В разных местах. В разное время. Час он смотрел в камеру, а она в монитор. Не отрываясь, общаясь лишь взглядами. Без слов. Без ласк. Без прикосновений. И при этом горячее как угли желание выворачивало наизнанку, искушая сорваться. Бросало вызов плюнуть на любые условности и утолить жажду. Как угодно. Самостоятельно.
«Сделай это!» - подначивали глаза Воинова.
«Без меня. Без этих рук. Без этих губ. Без моих движений в тебе!» - читалось в лице отвергнутого мужчины.
Для Кати это была мука.
Вечер. Квартира Виноградовой.
Поток горячих воспоминаний был безжалостно прерван лучшей подругой. Та будто прочла по Катиному лицу, о чем она думает.
- Кстати, не хочешь поделиться, чем у вас с Воиновым закончилось? – нарочито безразличным тоном полюбопытствовала Лена.
- Ээ… Ничем.
- Такие поцелуи, и впустую? – у Мэрилин даже челюсть отвисла.
Виноградова пожала плечами.
- Так получилось, - делиться подробностями событий прошлого вечера не хотелось. Пусть Лена и была лучшей подругой, но некоторые поступки Катя и сама не могла до конца понять.
- Ты неисправима! – простонала гостья. – Одинокая, как Робинзон Крузо на необитаемом острове, и ничего не хочешь с этим поделать.
- Сравнила!
- Хотя, знаешь… У Робинзона был Пятница. У тебя же - вечно отсутствующий брат и балласт - бывший муж. Орлы! Первый не желает брать на себя ответственность за бар, а второй своим присутствием распугивает возможных кандидатов.
- Каких кандидатов? - отмахнулась Виноградова. - Лен, мне за тридцать.
- Ну и что?
- Не восемнадцать и не двадцать пять. Я при всем желании уже не смогу смотреть, открыв рот, на какого-нибудь повелителя мира в драных джинсах и с жуткими татуировками на бицепсах.
- Одной фактурой тебя, конечно, уже не возьмешь… – согласилась Мэрилин. - Но ведь существует еще и харизма! Интеллект во взгляде. Чувство юмора, в конце концов!
- Есть такое понятие «горький опыт». Никакая харизма его не берет. Хоть с интеллектом во взгляде, хоть с фейерверком в штанах.
Гостья взболтала в бокале вино и, наблюдая за тем, как оно тонкими струйками стало стекать по стенкам, задумалась.
- А нечего было выскакивать замуж за первого встречного! – строго произнесла она вдруг. – Да, у тебя тогда был трудыой период. Болезнь отца и проблемы с баром – такого врагу не пожелаешь. Но зачем же было закрывать глаза и идти на поводу у страхов?
- Только не начинай! – умоляюще произнесла Катя. – Тогда я еще не понимала, каким мерзавцем окажется Игорь. Теперь знаю. Никаких иллюзий не осталось. Ни в отношении его, ни вообще в отношении других мужчин.
- Обжегшись на молоке, дуешь на воду.
- Лен, давай не будем! – разговор начинал действовать Кате на нервы.
- А что так?
- Вообще, если ты забыла, мы празднуем победу твоего брачного агентства. Предлагаю не отклоняться от темы мероприятия.
Уставшая за долгий день Катя совершенно не готова была выслушивать очередную лекцию подруги. Ей отчаянно хотелось выпить вина и расслабиться. Такое простое и понятное желание. Но Лена, пристроив сегодня одну из самых трудных клиенток, чувствовала себя на гребне волны и желала, чтобы все вокруг ощущали себя так же.
- Знаешь, чем ты отличаешься от приходящих ко мне женщин? – начала она.
- О, черт!
- Они такие же одинокие, как и ты. Может, не такие красивые, не такие успешные, но все равно.
Катя подперла локтем голову.
- И разница между вами одна – они приходят, а ты нет. Они хотят изменений, а ты придумала себе «горький опыт» и прикрываешься им от всего мира. Очень выгодная позиция! Энергосберегающий режим. «Мужики козлы!» - и не надо кокетничать, слушать, пытаться их понять. «Мне тридцать!» - и можно свесить лапки, списав себя в утиль, потому как мужа нет, детей не родила, значит - не такая как все.
- Лена!
- А что, я неправду сказала? – возмутилась подруга.
- У меня нет выбора. На мне бар!
- Выбор есть у всех.
- Неправда!
- Правда. Твоя самостоятельность блокирует любую возможность зацепиться за тебя хоть кому-то. Всегда ускользаешь. Всегда безупречна.
- Я такая, какая есть.
- Знаю, милая, знаю. Тихо выплачешься в подушку, а потом сожмешь зубы и продолжишь жить как жила. Независимая, ответственная. Даже в морской круиз прихватишь с собой надувную уточку, - Лена грустно усмехнулась. - Кать, представляешь: в «Титанике» герой жизнь отдал за героиню. Замерз в ледяной воде. А тебя даже спасать не понадобилось бы. Выплыла бы. На уточке…
Эти слова стали последней каплей. Никогда еще Катя не выставляла Лену за дверь. Как бы они ни ругались, как бы ни спорили – всегда побеждало благоразумие. Но сегодня Мэрилин перешла черту.