Глава 15

На следующий день я подскочила на постели, как ошпаренная. Андрес спал рядом, и лениво зашевелился, пока я искала на какой тумбочке могла оставить мобильный. Солнце, судя по тому, как падал свет из окна, уже находилось высоко в небе, и теперь я точно могла сказать:

— Андрес, мы опаздываем!

— Куда? — сонным взглядом посмотрел на меня, и я улыбнулась. Какой же он милый, вот такой, как сейчас. Со всклокоченными волосами, помятым от подушек лицом. Хмурится, не понимая, как я могла его в такую «рань» разбудить. У меня сердце защемило.

— На работу! Мне больше некуда опаздывать, — пальцами нежно убрала с его лба волосы, а он, взяв меня за запястье, потянул к себе. Уложил рядом и сгреб под себя, так что я уткнулась носом в его мускулистую грудь.

— Мы не идем на работу. Расслабься.

— Ты договорился с Марко?

— Мхм. — И я расслабилась. Провела носом по коже, на которой россыпью щекотали мне лицо жесткие волоски и глубоко вдохнула. Научно доказано, что у каждого человека есть свой неповторимый запах. Говорят, если одному из пары влюбленных не понравится запах второго, они не смогут быть вместе. Это однозначно не про меня. Я готова дышать Андресом сутки напролет. И судя по тому, как он втягивает носом аромат моих волос, это взаимно.

Как же хорошо! Так тепло! Нет, на улице — то и так жарко, а тепло было внутри. Так тепло, что сердце разрывалось.

Бедром почувствовала его утреннюю эрекцию, и тут же ноги сжала. Неужели у него есть еще силы на что — то после того, как он ночью практически не выпускал меня из объятий. Всё, что мы успели — это поужинать заказанной из кафе едой, а потом долгие часы затуманенного Адресом сознания. Он делал всё, что ему хотелось, да и я тоже. Ласкал всеми возможными способами, и медленно истязал, заставляя изнывать от желания, и жестко брал, когда сам не мог больше ждать и терпеть. Я мстила ему тем же, даря ласки члену языком и губами, целуя его, втягивая в рот, пока он шипел подобно зверю, а потом вонзался в мое тело снова и снова, унося за грани понимания.

Теперь, на утро, я боялась одного, чтобы моя походка не была подобна раненой утке. Внизу саднило, но мне нравилась эта боль. Боль, подтверждающая, что я принадлежу моему мужчине, и он не может насытиться мною так же, как и я им.

— Ты больше не будешь работать, Эмилия, — ворвался в приятные мысли хриплый голос.

— Что это значит? Почему? — подскочила я на месте, шокировано уставившись на Андреса.

— Я думаю, ты уже насобирала достаточно денег, чтобы спокойно долететь до дома.

— Но это единственная возможность быть с тобой рядом, — возмутилась я.

— Не единственная. У нас масса вариантов. Пляж, кафе, клубы, кино, прогулки, поездки, эта квартира. По — моему, ничем не хуже ресторана, — лениво потянулся, и обвел мое неприкрытое простыней тело, темным взглядом.

— В выходные возможно. А что я буду делать в те дни, когда ты будешь на смене? — не унималась я. — Нет, я не согласна. Я через неделю уезжаю, Андрес, и хочу провести с тобой как можно больше времени!

— Хорошо, как скажешь. Хочешь работать — работай. Только не забудь Марко предупредить, для него это будет сюрпризом. — В черных глазах появились смешинки, но лицо оставалось серьезным.

— Каким сюрпризом? — не поняла я.

— Ну я — то буду дома отсыпаться, пока ты будешь работать. Представь только, они с Милли приходят, а тут ты такая рисуешься и отнимаешь у бедной девочки чаевые, — он уже откровенно улыбался, издеваясь над моей еще не проснувшейся сообразительностью.

— Так ты тоже не будешь работать? — наконец до меня дошло.

— Ну конечно. А ты думала, я последнюю твою неделю здесь буду тратить на ресторан?

Я широко улыбнулась, и облегченно завалилась обратно, рядом с ним.

— Подожди, а как же потом? Будешь сам отрабатывать? — нахмурилась, спохватившись.

— А потом Роб найдет еще какого-нибудь забредшего туриста, и он встанет на твое место.

— Или туристку… — вставила я.

— Или туристку. — засмеялся он. Я прищурилась, собираясь высказать ему несколько нелестных слов, но он, видимо, не желая слушать этот поток, припал к моим губам нежным поцелуем. Медленным и таким чувственным, что я растаяла. Целовал долго, встречая мой язык своим, и ласково поглаживая ладонями лицо. Успокаивая. Вселяя веру. Не знаю во что… И что вообще из этого получится? Что будет, когда я уеду? Не знаю, я подумаю об этом позже, ведь сейчас, когда он осторожно пристраивается между моих ног, продолжая целовать, мысли уходят совершенно в другое русло…

Спустя несколько часов, Андрес уехал «по делам». Я понимала, что продажа наркотиков требует много времени, поэтому просто поехала к Эле. Вечером мы договорились встретиться в баре «Ла Фактория», где работает Пабло.

Я как раз разговаривала с папой по телефону, когда заходила домой. Эля тут же подскочила ко мне, как любопытная обезьянка и одними губами прошептала «Ну как?». Я отмахнулась, показав на трубку, но она не унималась. Ходила вокруг да около, пока я не закончила разговор, а потом выпалила:

— Ну ты болтлииивая! Это ж надо целых пять минут трепаться по телефону.

— Десять. Я начала на улице.

— Тем более. Уши отвалятся, если так долго гаджет к ним прижимать. — А потом схватила стул и поставила его напротив моей кровати. — Ну… как все прошло?

— Ты бы еще лампу мне в лицо направила, булочка. Ощущение, что я на допросе, — рассмеялась я.

— Надо будет — направлю, если будешь детали от следствия утаивать!

— Ох, Эльвир, — вздохнула, глядя на подругу, — по — моему, я влюбилась…

— Пппффф, тоже мне сенсация!

— Нет, по — настоящему… Настолько, что теперь даже не знаю, как я буду уезжать…

— Как — как, на самолете! Села и уууу, дом, милый дом!

— Эля!

— Да стебусь я, глупая. — Подруга убрала стул и уселась рядом со мной на кровати, обняв за плечи. — Вижу, что влюбилась. Ты же и двух минут прожить не можешь, чтобы в телефон свой не заглянуть.

— Угу.

— И по улице, когда идем, все по сторонам смотришь, вдруг где проходить будет.

— Угу.

— А ночью, когда мы с бабулей спим, в вайбере висите с ним до утра.

— Угу. А откуда ты знаешь, если спишь?

— Да наугад ляпнула.

Я рассмеялась.

— Ладно, послушай меня. У тебя впереди еще несколько дней. Давай ты потратишь их не на мысли о том, что же будет после отъезда, а на заполнение времени воспоминаниями и событиями, которые ты потом сможешь долго еще в памяти перебирать. Сидя с кислой миной в ожидании неизбежного, легче тебе точно не станет. Лучше сделай так, чтобы за эту неделю вы с Андресом успели друг другу настолько надоесть, чтобы ты мечтала уже о своем отлете.

— Сомневаюсь, что это возможно, — Но доля правды в её словах была. Толку заполнять мысли грустью, если можно радоваться тому, что имею сейчас. В данную минуту. А у меня есть причины быть счастливой. Я в Пуэрто-Рико. Меня хочет самый сексуальный парень этого острова! Все, что нужно сделать — это расправить крылья и воспарить! Так высоко, как еще не летала… главное потом не разбиться, когда буду падать…

— Может и невозможно, но попробовать стоит. Мы же сегодня в клуб идем, я правильно помню? Твой любезный еще не передумал?

— Идем. В «Ла Факторию».

— Ну вот и отлично! Наконец — то вы сможете оторваться как нормальная молодежь. Ты — как обычная туристка, приехавшая к подружке, а он — как обычный парень, без наркотиков.

Я тут же напряглась, и отстранилась от нее.

— Ты знаешь, что он продает наркотики?

— Конечно! Да тут почти все это знают. Поэтому и боятся его.

— То есть все давно знают, но никто не сдает в полицию?

— А зачем? Он, если кому нужно, спонсирует таблетками, далеко идти не надо. Плюс тому, кто его заложит, а рано или поздно всплывет кто это сделал, потом будет очень несладко. Вот никто и не рыпается.

— Понятно. Так ты поэтому хотела меня от него уберечь?

— Да, амига! Зачем тебе связываться с дилером?

— Не получилось у тебя…

— Ну, знаешь, по — моему он от тебя без ума, так что я не особо расстроилась.

Улыбка сама нарисовалась на моем лице. Черт, как же это приятно даже просто говорить о нем!

Так мы и просидели у меня на кровати несколько часов, болтая об Андресе, и смеясь над разными глупостями. Знаю, что некоторые стараются держать свое счастье под куполом и никому о нем не говорить, а мне хотелось, чтобы весь мир узнал, какой мужчина принадлежит мне. Я могла говорить о нем часами, и даже само упоминание его имени делало меня счастливее… Кажется, я начинаю сходить с ума…

К вечеру мы начали собираться. Я выбрала обтягивающее платье до середины бедра цвета морской волны, а булочка — как и обычно, топ с черной юбкой из кожи. Предлагать мои вещи ей было бессмысленно. Во — первых размер не подошел бы, а во — вторых она бы отказалась.

Особо краситься не стали, да и на голове тоже вычурных домов не строили. Я просто выпрямила волосы, которые постоянно вились от влаги, а Эля завязала два хвоста, и стала чем — то смахивать на школьницу — переростка.

Андрес заехал за нами на машине, и посигналил. Я выпорхнула из дома, и попала к нему прямо в объятия. Он уже ждал снаружи, чтобы прижать меня к себе и поцеловать. Боже, как же долго мы не виделись. Целых несколько часов. Я жутко соскучилась! И теперь уже и идти никуда не хотелось. Разве что к нему домой. Поцелуй был таким долгим и нежным, а язык ласковым, но уверенным. Мое тело мгновенно начало меня предавать, снова тая в его руках, пока мы не услышали сзади:

— Не, ну я конечно не против порнушки у крутой тачки, но вы бы мне хоть пачку чипсов подкинули пожевать, — я рассмеялась, уткнувшись в плечо Андресу. Он тоже улыбался.

— Если бы ты смотрела нашу порнушку, тебе бы понадобился вибратор, а не чипсы.

— Так у меня есть, — на полном серьезе ответила Эля. — Притащить?

— Не надо, — вскрикнула я, и услышала раскатистый смех Андреса.

— Поехали уже! — сказал он, целуя меня в висок. — А то моя крепкая нервная система рухнет от такого зрелища!

И мы, смеясь, забрались в машину. Эльвира, как и я, долго обсматривала салон, трогала кожу на сиденьях и все просила включить ей то радио, то кондиционер, то свет. Моя любимая обезьянка. Я улыбалась, глядя, как она разглядывает панель управления с заднего сиденья и пристегивает себя ремнем безопасности. Как ребенок, ей Богу. Интересно, что бы было, если бы она оказалась у нас в гостиной, где на каждой полке стоит фарфоровая посуда?

Спустя минут двадцать, мы уже заходили в бар. Народу пока было не много, да и музыка не грохотала очень сильно, так что можно было хотя бы разговаривать, не повышая голоса. Поздоровались с Пабло, который как раз сегодня был на смене. Он без особого энтузиазма принял у нас заказ. Точнее у Андреса. Но надо отдать ему должное, хотя бы не нахамил. Нам же, как и всегда, улыбнулся теплейшей улыбкой. Андрес, как настоящий мужчина, демонстрировал на меня право собственности, не спуская руку с моей талии. Это жутко бесило Паблито. Он бросал на меня взгляды полные непонимания, в то время, как общения с Андресом вообще избегал. Хотя и не скажешь, что тот к нему стремился. Сегодня можно было сказать, что он расслабился. Развалился на стуле за столиком, который мы заняли, и вел такую непринужденную беседу с Эльвирой, что мне даже не верилось в их способность нормально общаться. Они даже нашли общие темы для разговора, и смеялись над шутками, которых я не понимала, но тоже улыбалась. Наконец атмосфера постоянного напряжения рассеялась, и можно было спокойно попивать свою Голубую Лагуну. С наступлением ночи посетителей прибавилось, и музыка начала отдавать басами из колонок у танцпола. Я уже немного захмелела и мне хотелось танцевать, отрываться и веселиться.

— Пойдем танцевать, — крикнула я Андресу на ухо, перекрикивая латинскую заводную песню.

Он отрицательно качнул головой.

— Ты потанцуй, а я на тебя посмотрю, — махнул головой в сторону импровизированного танцпола. Глаза хитро прищурены, а я уже понимаю, чего он хочет. Чтобы танцевала для него. Прямо здесь, среди этой толпы. Ну хорошо, как скажешь, любимый. Выпитая водка, пусть даже разбавленная и подсластенная напитками, давала о себе знать, подбадривая на решительные действия. Я встала, послав ему воздушный поцелуй, и пошла к толпе. Стробоскоп затуманивал сознание и будил энергию, которая требовала выхода. Повернулась передом к нашему столику и встретилась с пронзительным взглядом. На лице, как и всегда, усмешка. Только уже не наглая. Скорее предвкушающая. В руке стакан с ромом. И я начинаю двигаться. Сначала медленно, вплетаясь в общую атмосферу. Покачиваю бедрами в такт музыки, и поднимаю руки, чтобы отбросить волосы назад. Его глаза прищуриваются, и я, загипнотизированная, продолжаю соблазнять его своими движениями. Знаю, о чем он сейчас думает. Потому что исследует черными, как заводь, глазами мое тело, начиная от каблуков и заканчивая кончиками волос. Я чувствую его на себе физически, от чего двигаюсь еще более чувственно. Прогибаясь в спине и проезжая ладонями вверх по животу. Добираюсь кончиками пальцев до груди, и могу поклясться, его глаза вспыхивают. Опускаю их, чтобы взмахнуть волосами и развернуться спиной. Пусть посмотрит сзади. Думаю, ему понравится. Мое тело воспламеняется осознанием, что ОН смотрит на меня. Пожирает глазами. По венам бежит распаленная магма, пока я снова слегка прогибаюсь, понимая, как мои движения на него воздействуют. Ощущаю спиной его взгляд и желание. Тягучее, горячее, как и он сам. Собираюсь оглянуться, но чувствую, что мне на талию ложатся руки и по — хозяйски притягивают к себе, прижимая к твердой выпуклости на штанах.

— Espinita, что ты делаешь? Я же сейчас трахну тебя прямо в машине.

— Ты же сказал, что не хочешь танцевать. А я хотела. — Откидываю голову ему на грудь, и чувствую, как горячие ладони скользят по моему животу. Музыка медленная, томная. Она заставляет и Андреса слегка покачивать бедрами, пуская электричество вдоль моего позвоночника.

— Я хочу. Но не танцевать, — говорит на ухо, и я облизываю губы. Господи, я тоже хочу! Так сильно хочу, что готова отдаться ему даже здесь. В этом чертовом баре. Лишь бы снова почувствовать его в себе и сойти с ума вместе, смотря в его глаза и отдавая всю себя.

— Я тоже! — оборачиваюсь в его руках и привстаю на цыпочках, чтобы дотянуться до любимых губ. Он тут же склоняется ко мне навстречу, и запустив ладонь в волосы, прижимает к себе за затылок, целуя глубоко и жадно. Живот мгновенно скручивает в пружину. О, Боже. Пожалуйста, уйдем отсюда. Умоляю мысленно, пока целую его в ответ не менее голодно. Где — то как сквозь вату слышу мужское покашливание и пьяное:

— Андрес?

Поцелуй резко прекращается, и я отшатываюсь, непонимающе и даже с долей злости смотрю на того, кто посмел нас прервать. Молодой парень, довольно — таки приятный на вид, даже симпатичный. Невысокого роста, но уверенный в себе, судя по заинтересованной улыбке, направленной на меня.

— Извините, что прерываю. Я хотел подождать, но понял, что могу не дождаться.

— Я сегодня не работаю, — коротко бросает Андрес.

— Ну, друг, очень надо, — блондин подходит ближе, и, косо взглянув на меня, говорит что-то на ухо Андресу так, что я не могу расслышать слов. Андрес слушает какое — то время, а потом пристально смотрит на меня и кивает тому на коридор.

Парень лыбится своей дорогущей улыбкой и идет туда, куда ему было велено, на прощание подмигнув мне.

— Мне нужно отойти на пару минут. — Андрес делает шаг ко мне и поднимает руку, чтобы провести большим пальцем по скуле. — Прости.

— Не извиняйся, я все понимаю. — Я и правда понимаю. Тот зажравшийся и избалованный жизнью парень вряд ли, а вот я — да. Андрес снова обнимает меня и говорит на ухо, при этом прикусив мочку. — А потом уедем.

Я подбадривающее киваю и смотрю, как он уходит в том же направлении, что и парень. Тяжело вздыхаю. Можно только представить, как ему тяжело. Через какую грязь нужно постоянно проходить, и жить с неисчезающим чувством вины.

Я добрела до своего столика, и усевшись на стул, потянула из бокала коктейль. Через минуту ко мне подсела Эля, уже навеселе и начала рассказывать о парне, с которым успела познакомиться. Какой — то там Антуан махнул мне с барной стойки, широко улыбаясь, и я улыбнулась в ответ. Привлекательный. И не кажется козлом. Хотя, козлы в основном проявляют свою суть позже. Посмотрим, каким окажется этот. Пока что Эля, вроде как, была довольна. А значит, довольна и я.

Мимо прошел тот молодой человек с еще более довольным лицом, чем раньше. Значит, купил все, что нужно для хорошего окончания вечера. Куда же вы катитесь, ребята? Судя по дорогой одежде, деньги у него водились, так зачем же тратить их на наркоту, если можно сделать что — то хорошее для других? Мне этого не понять…

Я обернулась, но Андреса не увидела. Подождала пару минут, и отправилась на его поиски. В коридоре была куча народа, сквозь которых приходилось протискиваться. Одни зажимались, другие ржали во всю глотку. Кошмар какой. И как здесь вообще можно кого — то найти? Я оглядывалась, стараясь не пропустить никого, но тщетно. Когда повернула направо, в менее забитый молодежью коридор, увидела Пабло, сжимающим кулаки. Он что — то говорил, но, чтобы услышать, нужно было подойти ближе. В глубине души я уже знала кто его собеседник. Ну почему ему не живется спокойно? Что за манера у парней лезть туда, куда не надо? Как же бывает назойливо внимание тех, кто нам не нравится. И как его не хватает от тех, от кого оно необходимо!

— Нах*я ты ей мозги паришь? Тебе шлюх твоих мало? — услышала, когда подошла ближе.

— Это не твое дело. Пабло, лучше отвали, тебе же дороже будет, — спокойной ответил Андрес. Но я — то знала — это мнимое спокойствие. Пара секунд и оно рванет…

— Ты думаешь, я не видел, как ты только что тому молокососу наркоту впарил? Я видел. Только не понимаю, на хрена ты в это Эми втягиваешь? Она же совсем не из твоего круга!

— Тебе — то откуда знать кто из моего круга, а кто нет?

— Куда тебе до нее? Сравнил х*й с пальцем. Она же, бл*дь, нормальная. НОРМАЛЬНАЯ! — он повысил тон. — А ты грязь. Ничтожество, не достойное и ногтя на её пальце. Ходишь, распространяешь эту дрянь, втягиваешь в это Эмилию, а потом что? Заставишь и её в Россию наркотики перевозить? Сделаешь своей сучкой? Может, еще трахаться за деньги заставишь? — дальше я уже не слушала. Рванула вперед, но было поздно. Они сцепились, как два ненормальных. Андрес ударил Пабло по челюсти, а тот, спустя несколько секунд, ответил ему ударом в живот. Я вскрикнула, когда Пабло отлетел к стене и ударился о нее головой. С губы стекала кровь, и он, покачиваясь, пытался встать. Меня заколотило от страха.

— Перестаньте, — влезла между ними, когда Пабло удалось приподняться, и он снова подбирался, чтобы сделать ответный удар. — Пабло, иди приведи себя в порядок. У тебя рабочая смена, — со злостью рявкнула ему. Сердце билось в ушах, пока я смотрела то на одного, то на другого. Друга, и любимого. Один из них пытался защитить меня всеми силами, а второго защищала я…

Он бросил долгий взгляд на Андреса, а потом перевел его на меня. Стер ладонью кровь с подбородка.

— Эм, ты же ничего не знаешь.

— Я все знаю! Даже побольше тебя. И ты не имеешь никакого права лезть в мою жизнь. А тем более в жизнь того, кого ты совершенно не знаешь! Если ты хочешь, чтобы у меня остались о тебе приятные воспоминания, будь добр, сделай так, чтобы вот такого больше не повторилось. Ты мой друг. И я хочу, чтобы ты таковым и остался.

Он ничего не ответил. Развернулся и поплелся по коридору, из которого куда — то подевались все люди. Да, я не права. Знаю, что слова режут его без ножа, но и он не прав. Не зная всей ситуации, судит других.

Я повернулась к Андресу, когда Пабло завернул за угол. На лице нет синяков, да и выглядит приличнее, будто и не дрался только что. Только волосы взлохмачены немного. Я подняла руки и поправила их. Боялась, что он скажет. Сердце болезненно и ускоренно забилось, предчувствуя беду. Но он просто взял меня за руку и повёл за собой к выходу. Мы молча вышли, сели в машину и поехали. Я не проронила ни слова. Все, что могла сказать, уже сказала Пабло, и он это слышал. Ночные дороги были оживленные, но мы приехали в какой — то парк, где царили тишина и пустота. Остановились. Я смотрела на свои пальцы, боясь даже повернуться в его сторону. Надеюсь, слова Пабло не послужили спусковым крючком, иначе я этого не переживу…

— Именно поэтому я так долго не подпускал тебя к себе. А точнее, себя к тебе, — сказал, и я нервно сглотнула. — Он прав, Эмилия. Во всем.

— Не во всем.

— Да. Ты такая чистая, светлая, готовая подставить себя под камни из — за чужого человека. Полная противоположность меня. Ты спасаешь людей, я их толкаю в пропасть.

— Знаешь, Андрес. Я ведь понимаю, почему ты это делаешь. Не поддерживаю, потому что подсесть на наркотики — одно из худшего, что может случиться в жизни человека, — я взглянула на него. Андрес устало потирал переносицу. — Но понимаю. Если бы ты занимался этим по собственному желанию, я бы не смогла быть с тобой. Идти на отравление человека осознанно — преступление. Но я ведь знаю, как тебе это претит. Видела своими глазами с каким презрением ты смотрел на того Алонсо… Мне не нужно ничего объяснять. Я понимаю, правда.

Он медленно выдохнул и поднял на меня глаза.

— Я не продаю новичкам. Только тем, кто уже долгое время занимается самоуничтожением и не хочет ничего менять. Таких много. В основном это те, у кого бабла до хрена и больше, и их тошнит уже от обычной жизни.

— А если к тебе вот так, как сегодня подойдут в баре? Не продашь?

— Продам. Тем, кто подходит стабильно и кого знаю. Для чистых у меня ничего нет.

— Ну вот видишь! Я как раз об этом и говорю! В этом разница между тобой и остальными дилерами.

— Ты оправдываешь меня перед собой, Эмилия…

— Нет. Я пытаюсь показать тебе, что ты не такой плохой, как думают остальные. Да и ты тоже. Просто, пожалуйста, не отталкивай меня после слов Пабло. Не слушай его! Слушай себя! И… меня…

Я грустно улыбнулась.

— Я и не собираюсь тебя отталкивать, — наконец и он подарил мне хотя бы намек на улыбку. — Ты же такая назойливая! Сколько раз я пытался напугать, оттолкнуть, оскорбить, но тебе же не по чем. Сколько ни старался держать на расстоянии, не вышло. А теперь уже поздно. Принятых решений я не меняю.

— Я так и знала, — выдохнула я, обхватив его лицо ладонями. Сердце облегченно заколотилось.

— Ты нравишься мне, Эмилия. И ты первая, кому от меня понадобились не только секс, деньги, или наркотики. Я бы хотел сделать все проще. Хотел бы, чтобы наша встреча произошла в другом месте и в другое время, но это невозможно. — Он погладил мою скулу большим пальцем, и я, как котенок, потерлась щекой о его ладонь. Он улыбнулся уголками губ и черные глаза потеплели. — Правильно Пабло сказал — ты настоящая. В тебе есть тот свет, которого не хватает многим девушкам, и ты даешь мне надежду на лучшее. Каким — то образом вселяешь веру в то, что не все так плохо в этом чертовом мире. — У меня слезы на глаза навернулись, а он склонился и коснулся своими губами моих. Мягко. Осторожно. Я потянулась ближе и почувствовала, как сильные руки перетягивают меня к себе на колени. Пальцы гладят плечи, а я не могу насытиться этим поцелуем. От одной мысли, что я могла больше не ощутить сладости его губ, мороз бежал по коже. Андрес, продолжая целовать меня, хриплым голосом проговорил: — Но какой бы хорошей ты не была, я намерен если не испортить тебя, то хотя бы выпустить на волю твою плохую сторону. Уж очень она мне понравилась, — Я улыбнулась, стаскивая с него футболку и демонстрируя свое согласие. Пусть выпускает. Мне она тоже жутко понравилась. Та сторона меня, о которой я раньше даже не подозревала. А я буду наслаждаться, пока слышу, как он начинает тяжело дышать, теперь уже даря жадные поцелуи. Пока чувствую крепкие руки, задирающие платье на талию, и губы, хаотично скользящие по шее, ключицам, и спускающиеся к груди. Рвану ремень его джинсов, чтобы получить то, чего хотелось до боли внизу живота. Получу его. Всего. Снова. Ведь утро было так давно, и я уже напрочь забыла, как это. Надо бы напомнить. Лучше несколько раз!