Глава 16

Дни пролетали так быстро, словно время ускорило бег и решило поиздеваться над нами. Правильно говорят, счастливые часов не замечают. Когда мы чем — то встревожены или обеспокоены, каждая минута кажется бесконечной. А когда обретаем долгожданное счастье, все вокруг перестает нас интересовать, в том числе и время. Мы просыпаемся и засыпаем окрыленными, а сколько там показывают стрелки, нас совершенно не трогает. Как не трогало и меня, пока дата отлета не приблизилась катастрофически близко… Да, мне будет что вспомнить по приезду домой. Наши поездки с Андресом в разные части города, прогулки по паркам и пляжам никогда не сотрутся из памяти. Да разве они могут? Мы просыпались вместе утром и, позавтракав, куда — то выдвигались. Андрес решил за оставшиеся дни показать мне всё, что только успеет, чтобы возместить время, потраченное на работу у Роберто. Пару раз мы брали с собой и Эльвиру, что делало наши поездки еще более особенными. Она вечно умудрилась куда — то вляпаться. То, когда мы гуляли на площади оружия, её дети окатили водой из фонтана, и она потом еще с полчаса за ними гонялась, пытаясь «надрать их малолетние задницы», цитирую. То во время поездки на Океанский пляж, к ней пристал мужчина лет пятидесяти, и клялся в том, что его сердце покорено Карибской красавицей. Эле сначала это льстило, до того момента, когда она пошла переодеваться в раздевалку, а этот ухажер последовал за ней. Правда, через секунду пулей вылетел. Мы с Андресом чуть со смеха не умерли, наблюдая, как подруга гонится за ним и метелит своим резиновым шлепком.

В заповедник Эль — Юнке мы отправились уже без нее. Андрес побоялся, что Эльвира и там может начать за кем — то гоняться. И дабы обезопасить бедных зверей и туристов, лучше оставить ее дома.

Да я была и не против. Как бы я не любила Элю, все же хотелось как можно больше времени проводить с любимым. «Дождливый лес», как называют Эль — Юнке оказался невероятным. Я словно попала в древние джунгли. Отовсюду нас встречали замысловатые зеленые деревья и лианы. Помните фильм «Джуманджи»? Вот точь-в-точь такая местность. Попугаи, улитки — гиганты, ящерицы… их тут было нереально много. Наверное, я была похожа в тот день на булочку, рассматривая каждое новое растение, восхищаясь открывающимся со смотровой площадки видам, и с визгом бросающаяся в бассейн у водопада. Хоть приезжих в тот день было и немало, но они нам совершенно не мешали. Благодаря Андресу мы ездили не по общим маршрутам. У меня был собственный гид. Самый красивый. Самый сексуальный. Такого не было ни у одной группы приезжих. Многие пролетали мимо красивейших мест, фотографируясь и убегая дальше, чтобы успеть рассмотреть все к закрытию. Андрес же возил меня по менее людным тропинкам, где мы могли и природой насладиться, и друг другом. Во всех смыслах.

На последние дни я буквально переехала к Андресу. Он напрочь отказался проводить без меня хотя бы одну ночь. Да, ему приходилось уезжать на несколько часов в разное время суток, но это время я использовала для себя, чтобы отзвониться родителям, встретиться с Элей или поболтать с Пабло. Он, кстати, сам позвонил мне после того случая и предложил встретиться. Мы посидели в кафе, он извинился и пообещал больше не цеплять Андреса. Но при этом всем поклялся убить его, если тот хоть как — то обидит меня. Помню, как я улыбнулась и обняла его. Ну почему он не может так же влюбиться в Эльвиру? Ведь я не могу ответить ему взаимностью, а она бы не просто ответила. Она бы подарила ему столько своих невыплесканных чувств, что он бы утонул в них. Но нет… Человеку нужно влюбиться именно в того, кому он безразличен, а потом мучиться и мучить другого, влюбленного в него…

Вечером я рассказала Андресу о нашем разговоре с Пабло, на что тот только сдержанно хмыкнул. Мда, надеюсь, они не поубивают тут друг друга после моего отъезда. А точнее… завтра…

Завтра… Слово, которое таит в себе будоражащее ожидание для тех, кто его ждет, и смертный приговор тем, кто желал бы, чтобы оно никогда не наступало.

Я с болью думала о том, как завтра вечером увижу в последний раз Эльвиру и Донью, как потреплю по вечно несобранным волосам Пабло, и как со слезами поцелую Андреса… а потом… потом будет неизвестность. Я даже вещи еще не собирала, чтобы лишить себя возможности заплакать. Даже не представляю, как буду упаковывать их в чемодан. Юбки, платья, зубную щетку. Это словно официально признавать, что мое пребывание здесь закончено.

Вот поэтому сегодня я снова проигнорировала предложение Эли помочь мне собраться. Нет. Нет. И еще раз нет. Самолет завтра вечером. Я еще успею. Вместо этого мы пошли с Андресом на прогулку вдоль берега. Разговор не клеился, потому что каждый раз, когда я хотела что-то сказать, в горле образовывался ком. Приходилось прилагать все усилия, чтобы сглотнуть его незаметно, и проморгаться. Последний вечер. Последний закат в Сан — Хуане. Снова Москва и небоскребы.

— Эй, — тихо позвал меня Андрес, останавливаясь, и становясь напротив меня. Как всегда, идеальный. Выглаженная белая футболка поверх бежевых брюк и до блеска начищенные ботинки. Я уткнулась в них невидящим взглядом, стараясь не взвыть. — Эмилия! — поднял мое лицо за подбородок и погладил его пальцем. — Мы же договорились. Каждый день скайп, а на каникулы ты снова прилетишь!

— Я помню, — ответила я, и запнулась, стараясь запомнить каждую черточку его лица. Каждую родинку, морщинку. От солнца его мимические морщинки были более выразительные, чем у парней в России, но это его ни капли не портило. Черные волосы, как обычно, уложенные гелем… маленькое родимое пятно у основания шеи, куда я так люблю его целовать. Весь он. Такой родной. Пробудивший те уголки моей души, о которых я и не подозревала.

Я помню, хороший мой, помню. Но никакой скайп мне не заменит твоих настойчивых губ. Ни одно фото не пошлет мурашки по коже, как это делают твои руки одним касанием… Да и не уверена я, что ты не забудешь обо мне спустя несколько месяцев. Наверно, это больнее всего. Не потому что я ему не верила. Нет. Он был искренен, я чувствовала это на подкорке сознания. Ощущала в каждом нежном слове, взгляде и движении. Но ведь он мужчина. Мужчинам сложнее устоять перед соблазном. А вокруг него их очень много. Клубы, богатые клиентки…

Возможно, я драматизировала, но единственное, в чем была абсолютно уверена — это в том, что даже спустя год мои чувства не уйдут. Не на том уровне они уже, чтобы растаять от расстояния. Слишком глубоко он забрался под кожу, и слишком больно его будет оттуда выдирать… Я хочу. До оскомы в зубах хочу, чтобы и его чувства были такими же. Чтобы и через месяц, и через два, он ни на одну юбку не посмотрел, а звонил мне так же, как и обещает.

— Так, пойдем — ка домой, cariño. Ты вся холодная. Замерзла. — Обнял за плечи и повёл в сторону дома. Я не замерзла. Хотя ветер сегодня и был непривычно прохладным и порывистым, но, тем не менее, холодно мне было не из — за него.

Уже дома Андрес с порога решил, что с моим плохим настроением нужно что — то делать и выбрал единственно правильный выход. Он утопил меня в жарких поцелуях, водовороте страсти и бесконечном наслаждении, в котором существовали только он и я. В нем не было места сомнению и неверию. Не осталось мрачных мыслей о неизвестном будущем. Существовало лишь здесь и сейчас. Сумасшедшее настоящее, в котором мы оба пытались взять и отдать все, что могли. Заполнить будущее впрок. Перед смертью не надышишься, говорят. А мы пытались это утверждение разрушить. Разорвать в клочья порывами необузданного желания. Андрес то отдавал мне инициативу, позволяя наслаждаться возможностью оказаться сверху и почувствовать себя главной. Довести его до невменяемого состояния, в котором он срывался и снова подминал под себя, чтобы вдолбить мне в голову, что все будет хорошо. Вдолбить в буквальном смысле, потому что я верила. В этот момент, когда он хрипло рычал мне на ухо «Mi espinita», я отчаянно верила каждому его слову. Я цеплялась за них, как за спасательный круг, не давая себе утонуть, и выныривала наверх с диким всплеском оргазма. В ту ночь мы оба сорвались с цепи и успокоились ближе к полуночи. Вымотанные и обессиленные, лежали на кровати и смотрели в стену. Андрес потянулся к тумбочке и взял пачку сигарет. Подкурил одну и снова обнял меня правой рукой. Я устроилась на его груди и перебирала редкие жесткие волоски.

— Будешь скучать за мной, espinita?

— Не — а, — ответила я, и приподняла на него взгляд. — А ты?

Он фыркнул.

— Конечно нет. Хоть выдохну. У меня столько секса не было черти сколько. Выдохся парень.

— Это ты о себе сейчас, или о том парне, который трудился только что несколько часов подряд? — не смогла сдержать улыбки.

— Конечно о нем. Неделя секса. Ему пластырь накладывать нужно. Полгодика на реабилитацию и можно снова в бой.

Я рассмеялась, благодарная за то, как он пытается мне сказать, что будет ждать. Пусть таким способом, но даже так мне становится легче.

— Ну отлично. Я тогда сейчас его загипсую для верности.

— Ээээто ты уже перегнула, любимая! Мы и так справимся, обещаем! — он затушил сигарету в пепельнице как раз в тот момент, когда мой телефон издал сигнал о входящем сообщении в скайпе. Андрес взял его первым, хотел передать мне, но зацепился взглядом за что — то на экране. Заинтересованно ткнул в него пальцем, а я уложила голову обратно на его грудь, совершенно не интересуясь, кто бы это мог быть. Все — равно сейчас это не важно. Но спустя мгновение что — то изменилось. Грудь под моей головой напряглась в тот момент, когда из телефона послышался шум, а потом приглушенные голоса. Смутно знакомые. Я приподнялась на локте, чтобы посмотреть, что он там нашел и замерла. В диалоге с Пабло, в отправленных — видео на том складе, где Алонсо передает Андресу наркотики, и тот сначала пробует их, а потом отправляет грузить в машину. Сердце болезненно дернулось в беспокойном предчувствии. Не досматривая до конца, Андрес нажал на паузу, отложил телефон, встал с кровати, молча натянул штаны и, собрав мои вещи с пола, бросил их мне, даже не наградив ни единым взглядом. Что он делает? Не понимала я, смотря на до неузнаваемости изменившегося любимого мужчину. Вышел из комнаты, но перед этим холодно отрезал:

— Одевайся! — так же, как это было три недели назад, когда он был чужим. Не моим. Я пока еще полностью не осознала масштаба беды, но руки уже начали мелко дрожать, понимая, как для него это все может выглядеть. Только я ведь не отправляла это видео никому. Как оно могло оказаться в отправленных? Я лихорадочно натягивала нижнее белье, юбку и блузку. Голову окутал туман, не позволяя сформироваться ни одной мысли. Помню, как вылетела в коридор, как пыталась объяснить, что я не отправляла его Пабло. Но он не слушал. Стоял посреди кухни, ровно, как оловянный солдатик. Будто выключил в себе все живое…

Смотрел прямо на меня, но без тени той нежности, которая еще несколько минут назад плескалась в теплых карих глазах.

— Так у тебя поэтому номер капитана полиции? Ему ты сливала всю увиденную информацию?

— Нет! — отрицательно качнула головой, задохнувшись от неверной догадки, вспыхнувшей в его голове.

— А Пабло помогал? Или это сначала проходило через него?

— Да нет же! Андрес, послушай, я никому ничего не сливала, пожалуйста, поверь мне.

— И поэтому ты тогда так вовремя оказалась в клубе в Ла Перле. И весьма спокойно отреагировала на то, что я дилер, — сказал больше для себя. — Нет, — твердила я, расширенными от ужаса глазами наблюдая за тем, как он рисует для себя идеальный пазл, и сам себя убеждает в его правдивости. — Нет, Андрес! — я схватила его за руку. Он перевел взгляд на то место, где я держала его, и поморщился с таким отвращением, что я отшатнулась.

— А как удачно ты попала тогда на склад. Даже напрягаться не пришлось, я же сам тебя, придурок, туда отвез. А потом еще и показал где запасной выход. — В голосе леденящая сталь, заставляющая меня облокотиться на стену, потому что ноги отказываются держать.

— Все не так. Это совпадение, я клянусь, — шепчу пересохшими губами, не отрывая от него взгляда, а саму уже колотит.

— Я не верю тебе! Просто так такие видео не снимают.

— Да я сделала это на всякий случай! — хватаюсь за первую возможность объяснить. Сказать хотя бы что-нибудь, чтобы поверил. Чтобы услышал и понял, как все на самом деле. — Я волновалась за тебя, а снять на камеру — это самое простое, что можно сделать в такой ситуации. Я не знаю, как бы потом использовала это, но если бы нужно было, то сделала бы все.

Он зло ухмыляется, превращая лицо в незнакомую до этого времени гримасу. Долго смотрит в пол, а потом выносит вердикт, заставляя меня беспомощно схватиться за горло:

— Убирайся.

— Нет, послушай, — шепчу, едва выдавливая из себя слова. В ушах шумит, а глаза наполняются слезами.

— Пошла вон. — Я понимаю, что он меня уже не слышит. Картина сложилась в пазл, и я теперь не та, что была раньше. Я вообще не та, кем он меня себе представлял. Но неужели он может поверить в то, что я бы сделала это с ним? Слезы катились по щекам, когда он сам пошел в ванну и забрал мою щетку, пособирал все вещи с тумбочек и побросал их в рюкзак. Как во сне, подошел ко мне и грубо втолкал мне его в руки. Мои внутренности готовы были разорваться от нарастающих болезненных ощущений. Неужели это всё? Вот так? Без права на объяснение! Сам признал виновной и вынес приговор. Андрес схватил меня за локоть и подтолкнул к двери.

— Когда полицию ждать? Или они дожидаются пока ты улетишь, чтобы обезопасить? — спросил, подталкивая босой ногой мои босоножки.

— Никакой полиции не будет, Андрес! Я никому ничего не передавала! — крикнула, и в последний раз обернулась.

В застилающих слезами глазах плыл равнодушный Андрес, смотрящий на меня невидящим взглядом. Помню, как цеплялась за его плечи, обхватывала лицо руками, клялась, что я не способна на такую подлость. Как безразлично оторвал от себя, когда я в порыве безысходности потянулась к нему и поцеловала.

— Хватит! — рявкнул, выталкивая меня за дверь, как ненужную собачонку. — Я насмотрелся этого спектакля на долгие годы вперед. Всего хорошего! — даже имени моего не произнес. Дверь захлопнулась у меня за спиной с жутким грохотом, а я даже не дернулась. Наверное, именно в этот момент что — то внутри меня умерло. Стало дико холодно. Леденяще пусто. Так всегда происходит, когда любимый человек выгоняет тебя из своей жизни. Безапелляционно. Вычеркивает, как ошибку в тетради, чернила которой невозможно стереть. Только если бы я хотя бы была виновата в том, в чем меня обвиняют.

Не знаю, где нашла силы, чтобы добрести домой. Перед дорогой обернулась на его окна, но свет был выключен. Смутно запомнила, как переходила трассу, а проезжающие машины сигналили, потому что помимо дождя, мешающего движению, по дороге шла еще и я, подвергая опасности жизнь и жизнь водителей. Обхватила себя за плечи, пока вокруг в Ла Перле все жили своей жизнью в постоянной тусовке, и никакой дождь им не мешал. Из клуба доносилась музыка, но я слышала ее, как сквозь вату. Небо затянуто черными тучами, а в лужах свет от фонарей подрагивает. Чувствовала, как кожу обжигают хлесткие капли дождя, впервые со дня моего приезда сорвавшегося с Карибского неба. Погода сегодня была на моей стороне. Каким — то магическим образом она почувствовала, что внутри меня больше нет тепла… И решила одарить промозглым ветром и прохладой. Боль в груди становилась невыносимее, чем дальше я уходила от его квартиры. От квартиры, где мы были счастливы… Где он сам, собственноручно отнял у нас это счастье…

Зашла в дом на негнущихся ногах. На одной кровати лежала Донья, читая газету, а на другой сидели Эля с Пабло и что — то смотрели на ноутбуке. Я направилась прямо к нему. Парень обрадованно подскочил на ноги.

— Удали видео, — произнесла сухо, и заметила как дружелюбная улыбка на его лице стирается.

— Эми, ты в порядке? — В глазах волнение и… понимание. Он все видит. Да, думаю, объяснять и не надо. Можно только представить, как я выгляжу с потекшей тушью и пустотой в глазах. С головы стекает вода, и вся одежда насквозь промокла.

Эля ставит фильм на паузу, и внимательно на нас смотрит. Я делаю шаг назад, когда он придвигается ближе.

— Ты его кому-нибудь отправлял?

— Нет.

— Удали!

— Я просто хотел…

— Удали. Немедленно, — цежу сквозь сжатые зубы, но внутри нет места злости. Только всепоглощающее опустошение.

Пабло достает из кармана телефон и очищает историю скайпа, а потом удаляет видео из галереи. Поворачивает ко мне экраном и с сожалением заглядывает в глаза.

— Прости, Эм…

Игнорирую его, и без сил сажусь на кровать.

— Эй, чика, — подпрыгивает Эля. — Я понимаю, что что — то не так, но это не повод сейчас подвергать себя опасности заболеть. — Только я не чувствую влаги. Лишь мурашки по коже. Ничего не хочется. Свернуться калачиком и завыть… Вот так в одну секунду разрушилось все, к чему мы так долго шли. И ведь вины Пабло здесь нет. Только моя. Я глупая.

Эле каким — то образом удается заставить меня переодеться, пока Пабло отвернувшись с осунувшимися плечами, смотрит в окно. Высушить мне волосы феном я не позволила. Не хочу. Дайте только лечь, и оставьте в покое. Но подруга решает иначе.

— Оберни хотя бы полотенцем. Иначе завтра в самолете поставишь стюардесс на головы высокой температурой. Делаю как она говорит только для того, чтобы быстрее отстала. Все — равно сухая одежда не помогла. Холод когтистыми лапами пробирается изнутри и даже пуховое одеяло сейчас бы не спасло. Эля садится рядом и осторожно обнимает меня за плечи.

— Чика, что случилось?

— Не важно. Можно я лягу? — намекаю на то, чтобы она освободила единственное место, где я сейчас хочу быть. Забиться в угол, и чтобы никто не трогал. Не задавал вопросов, потому что сил нет отвечать. Потому что ком в груди давит и не дает нормально вздохнуть. Эля и Пабло переглядываются, и она встает с кровати, уступая её мне. Укладываюсь и отворачиваюсь к стене. Да, вот так… Так хорошо… Так я одна…

Они сзади перешептываются и снова включают фильм. Но Пабло не уходит. Ближе к утру я засыпаю беспокойным сном, но просыпаюсь, когда сзади меня кто — то ложится. Ветер за окном стал сильнее, судя по шумным завываниям, и даже подоконник потрясывало от скорости, с которой он дул.

— Эм, что бы ни случилось, прости меня, — слышу тихий голос Пабло. Как только он умудрился поместиться на узкой кровати?

— Зачем тебе понадобилось это видео? — спрашиваю, не оборачиваясь. Он утыкается носом мне в волосы, но у меня нет сил его прогонять. Пусть делает что хочет. Все равно я завтра уезжаю и больше его не увижу.

— На всякий случай. Боялся, если Андрес тебе что-то сделает, я бы таким способом смог тебе помочь.

— Когда ты вообще успел его отправить?

— Позавчера, когда мы встретились в кафе. Ты показывала фотки, помнишь? А потом пошла в туалет. Вот я листал дальше и наткнулся на него. Сразу перекинул себе, но забыл удалить.

— И оно осталось в последних отправленных…

— Я не хотел. Хочешь, я ему все объясню? Позвоню прямо сейчас.

— Нет. Не нужно. — Он все равно не поверит. Андресу нужно остыть и тогда возможно он допустит мысль, что это все ошибка, но не сейчас…

Я глубоко вздохнула, почувствовав руку Пабло на моей талии. Что ж такое? Сколько можно?

— Эм, ты нравишься мне, — услышала нерешительное тихое признание на ухо, но не ответила. — Нравишься до скрежета зубов! Так, что я даже ночью спать не могу, а днем только и жду момента, когда смогу тебя набрать. Я никогда бы не причинил тебе вред намеренно, поверь! — с диким отчаянием прошептал, а мне не оставалось ничего, кроме как поверить. Не был он тем, кто сделает подлость намеренно, ради собственной выгоды. И мне даже стало его жаль… Это до остервенения больно… быть ненужным… Теперь я чувствовала это на своей шкуре…

— Я верю тебе, Пабло. И мне очень жаль, что не могу ответить тем же… — он тяжело вздохнул и сжал пальцы на моей талии.

— Знала бы ты, как мне жаль.

Но я не знаю. Я хотя бы успела ощутить ответные чувства. Почувствовать на вкус счастье и еще нечто гораздо более глубокое, чем симпатия. Пабло же и этого не получил.

— Убери пожалуйста руку, — попросила, понимая, что даже сейчас, после случившегося, мне не нужны ничьи руки, кроме одних единственных.

Пабло хотел что-то ответить, как вдруг дверь резко распахнулась. Я обернулась, увидев на пороге крепкую фигуру Андреса. Тут же вскочила, слыша, как Пабло чуть не падает на пол, но успевает подставить руки. Крохотный огонек надежды затеплился внутри, что он одумался, все понял и сейчас просто извинится за преждевременные выводы и заберет меня обратно. Я бы простила. Конечно, простила бы. Но нет. Он серьезным взглядом обвел каждого из нас, на мгновение остановившись на мне и Пабло, а потом сказал Донье то, что адресовалось нам всем.

— Собирайтесь. Отсюда нужно уходить.

— Куда? — спросила спросонья бабуля, которую он разбудил.

— В безопасное место.

— Но зачем? — она привстала с кровати и обернулась к нам, словно мы знали ответ.

Андрес молчал, наблюдая, как Пабло поднимается с пола и мне показалось, что по его лицу пробежала тень. Ощущение, что он еле себя сдерживает, настолько напряженным было его лицо. Потом глубоко вдохнул и выпалил на одном дыхании:

— Надвигается ураган. Какой силы он будет — неизвестно, но судя по тому, как быстро ветер набирает силу, вам лучше как можно быстрее убраться отсюда.

Эля взвизгнула, а мое сердце подскочило в панике. Что? Какой ураган? Разве это возможно? Еще вчера была чудесная солнечная погода. Немного ветреннее, чем обычно, и дождливее… Но ураган?..

Мы, отказываясь верить в услышанное, все вчетвером уставились на Андреса. Но после последующих слов мне стало по — настоящему страшно.

— У вас на сборы десять минут. Берите все самое необходимое. Документы. Теплую одежду. В бутылки наберите воды, и если есть что — то из еды, тоже пакуйте. Желательно все, что не пропадает. Нам повезет, если мы успеем добраться до квартиры вовремя.