Глава 20

По пути в Олесину квартиру, набрал маму и перекинул на нее поиски хорошего врача.

— Глеб, а как же девочка? — взволнованно прозвучал ее голос из наушника в ответ на мою просьбу.

— Вот и надо позаботиться о ней, не навредив ребенку.

— Я о другой девочке… — мама замолкла на секунду и потом тихо добавила, словно ей потребовалось переступить через себя, чтобы вслух произнести следующие слова: — Сашиной внучке.

— А что с ней? Я еду к ней. Не знаю как, но буду что-то решать. Няню нужно найти хорошую. Знаешь… — протянул задумчиво и вывернул руль, заезжая во дворы. — Я ведь не думал о Марише с этой стороны, понимал, что она моя племянница, но что она внучка отца… — Припарковал машину, заглушил мотор и потянулся к телефону, включая гарнитуру. — Я почему-то об этом не задумывался, — тихо добавил уже в трубку. — Леся хочет назвать сына Александром. Я… — сглотнул, чувствуя неуверенность. — Я с ней согласен, надеюсь, ты не будешь против.

— Нет-нет, что ты. Ладно, сын, я займусь сейчас же поиском. А ты скинь мне фамилию, имя, отчество девочки и адрес.

— Какой адрес? Она в больнице…

— Нет, я о том адресе, где сейчас ребенок и ты, — осторожно ответила она, и я понял, что еще немного и мой мозг перестанет соображать. Мне нужна была перезагрузка.

И эта перезагрузка меня действительно ждала. Не успел я переступить порог квартиры, как Карина сунула мне в руки Маришу.

— Вот, вы не могли мне сами свой номер оставить, — чуть ли не кричала девушка, обуваясь. — Я уже собиралась морковочку бабе Клаве отнести. Что с Лесей?

Девушка частила, а выпалив последний вопрос, внезапно замолкла, так что я пару секунд обрабатывал полученную информацию.

— Леся не очень хорошо, но могло быть и хуже. Живы и она, и ребенок. Но у нее очень сильное сотрясение и последствия от него. Голова болит, тошнота, головокружение, — начал я припоминать все, что мне рассказала врач Олеси.

— Понятно, — кивнула девушка, — я опоздала уже на полчаса, если не окажусь на работе в ближайшие двадцать минут, меня уволят. На стол я сгрузила все, что вам может понадобиться, и записала на листке, когда и что делать с Маришей, вернусь в семь. Что-то не поймете — звоните, — выкрикнула она, уже выбегая в подъезд, я даже ответить ей ничего не успел, как она начала вприпрыжку спускаться по ступенькам и тут же пропала из вида.

Не знаю, сколько бы я еще так стоял, но Мариша начала кукситься, и я быстро захлопнул дверь, разулся и пошел с ней на кухню. Там на столе действительно была свалена целая куча всего: и памперсы, и влажные салфетки, и ползунки, и каша, и банка смеси, почему-то запакованная, и новые бутылочки в пакете, на который был приклеен розовый стикер с надписью «Прокипятить».

— Приплыли…

Марина ответила мне что-то на своем языке и подергала за ухо, я же поднял лист бумаги и принялся читать. Там было подробно описано, что делать с Мариной, если она будет плакать. Причем все зависело от того, из-за чего именно ребенок заплачет. Она могла захотеть кушать, спать (что, по приписке Карины, должно было скоро произойти, так как у девочки было свое расписание), еще она могла обкакать памперс, в таком случае она тоже могла заплакать из-за неудобства, еще у нее мог заболеть животик, и она могла захотеть на ручки. Я так и не понял, «захотеть на ручки» — это такое «лечение» от «заболит животик» или это была очередная причина, из-за чего ребенок мог заплакать? Повернулся к Марине, она внимательно на меня смотрела своими пока еще светлыми глазами и улыбалась.

— Ты же не плачешь из-за всей этой чепухи? — задал я ей вопрос на полном серьезе и тряхнул листиком, на что Марина начала тянуть к нему ручки.

Естественно, я ей его не дал. Потому что там была жизненно необходимая для меня инструкция. Инструкция выживания, я бы назвал это именно так, потому что меньше чем через минуту морковочка (как ее назвала ее крестная, и девочке это действительно шло) рыдала во весь голос.

Я пытался ее как-то подкачать, пройдясь по квартире. Но все было бесполезно. Вернулся на кухню, отложил лист и начал одной рукой разгребать завал на столе, пока Мариша орала мне на самое ухо. Нашел какую-то игрушку, похожую на грызунок, дал девочке, но она лишь откинула ее. Я начал рыться дальше и, отодвинув упаковку с памперсами, увидел пульт от телевизора, явно сломанный. Судя по тому, насколько он был легким, в нем не было батареек. Девочка подозрительно притихла, я обернулся, она смотрела на пульт в моих руках с обожанием и восторгом. Неуверенно протянул ей его, и Мариша тут же вцепилась в свое сокровище, я же облегченно выдохнул и достал из кармана телефон, после чего присел на стул, чувствуя себя измотанным.

Мне нужна няня. Сегодня. Срочно. Желательно еще пару часов назад.

Разблокировал экран и увидел там пропущенный вызов от Салиева.

— Не понял…

Кажется, разговоры с самим собой начали входить у меня в привычку, но я только в этот момент вспомнил про безопасника, я же сказал ему оставаться в квартире.

— Глеб Александрович, я вам звонил, — взволнованно заговорил мужчина.

— Ты где?

— Я уже еду обратно, мне пришлось отлучиться… Вы уже вернулись? — неуверенно спросил он.

— Да, и я ожидал тебя увидеть здесь.

— Я все объясню, — коротко произнес он, — через двадцать минут буду на месте.

Я скинул вызов. Если Салиев позволил себе отлучиться, значит, действительно случилось что-то важное. Набрал помощницу и поинтересовался, подобрала ли она квалифицированных нянь. Это задание я ей поручил еще более месяца назад, потому что подозревал, что Леся не станет заниматься подобным.

Ольга меня не порадовала. Нянь она подобрала, и их было много. И вот вставал вопрос, как мне из них выбрать кого-то, если я ничегошеньки в этом не понимал.

Посмотрел на Маришу, мило крутящую в своих ладошках пульт, и понял, что выбрать женщину, которой я бы смог доверить ребенка, намного тяжелее, чем принять на работу штатного сотрудника, да и подбором персонала я уже не занимался, казалось бы, целую тысячу лет.

Ладно. И с этим разберемся.

— Пойдем на полу посидим? — поинтересовался у Марины, но она никак на меня не отреагировала.

Я положил девочку на цветастый коврик, по которому были разбросаны игрушки, и начал пятиться на кухню, все еще поглядывая за Морковочкой.

Вот прицепилось же прозвище.

Быстро помыл руки и начал изучать список. Выходило, что уже вот-вот Марине нужно кушать и спать. Из еды мне на выбор были предоставлены какие-то сухие каши, пара банок с пюре и смесь. Рассудив, что с последним будет проще всего, я прокипятил бутылочку, все время поглядывая на Маришу. Видимо, девочка уже умела ползать, потому что каждый раз оказывалась лежащей на разных частях коврика с разными игрушками в руках и зубах.

Распаковал смесь, развел ее, точно следуя указаниям на банке, и пошел в комнату.

— Ну что, будем спать?

Марина никак не отреагировала, лишь приметила забытый пульт и поползла к нему. По-пластунски. Оказываются, дети и так умеют. Получалось у нее медленно, но видно было, что Морковочка упорно старалась, прикладывая максимум своих усилий.

В дверь позвонили, и я, поставив бутылочку с молоком на тумбу, пошел открывать. Салиев был хмур. Я не стал его расспрашивать на пороге. Сам расскажет. Быстро вернулся в комнату и опять взял в руки бутылочку с молоком, не зная, с какой стороны теперь подступиться к Марине и, вообще, что именно нужно было делать дальше. Чисто теоретически я представлял, что дети пьют молоко и сразу засыпают. Наверное.

— Глеб Александро… — позвал меня Салиев и, войдя в комнату, тут же осекся. — Глеб, — уверенно произнес он. Этот человек всегда отлично чувствовал грань, когда следует обращаться ко мне на «вы», а когда необходимо простое «ты». — Что ты собираешься делать?

— Девочку нужно накормить, а затем уложить спать. У нее расписание, — хмуро ответил, все еще глядя на Марину.

— Ну так-то все правильно, по идее, если она вовремя не уснет, то будет капризничать и в итоге все равно уснет, — усмехнулся он.

— И? Что делать будем?

— Для начала ее нужно переодеть. Подгузник, наверное, поменять. И где вообще Карина? У нее потрясающе получалось управляться с ребенком.

— На работу убежала. Ну что, Мариша, — двинулся к ней, — спать будем? — Поднял ее за подмышки и положил на кровать, она внимательно смотрела на меня, хлопая своими темными ресничками. Цвет волос у Морковочки однозначно будет не такой, как у мамы, а намного темнее.

Я расстегнул кнопочку у нее на воротнике и завис.

— А как это снимается дальше? Мне же нужно добраться до памперса.

На ребенке был бодик, и, кажется, я сдулся уже на этом этапе.

— Внизу могут быть защелки, посмотри. Как раз все это сделано для того, чтобы детям менять подгузники, не раздевая полностью.

Так и было. Я расстегнул бодик, чуть приподнял его и понял, что не справлюсь…

— Так, давай ты сам, — нервно рявкнул, отходя от дивана, и Морковочка тут же скуксилась и заревела. — Эй, эй, я не тебе… маленькая, ну же… не плачь…

Салиев попытался взять ее на руки, но она заревела еще сильнее.

— Так, возьми ее сам. Она, видимо, к тебе привыкла.

Так и получилось, Марина тут же замолкла у меня на руках, кладя голову мне на грудь. Салиев поменял на весу ей памперс, я так и не понял, как он это сделал, но заострять внимание не стал.

А дальше началась целая эпопея, Марина никак не хотела брать бутылочку. Как только мы ей ее не подсовывали. В кроватку ложиться она тоже не хотела, полулежала у меня на руках и всхлипывала, повторяя какие-то звуки и постоянно причмокивая губками. Через полчаса, которые показались мне бесконечными, она все же уснула, но продолжала делать странные движения губами, будто причмокивала.

— Попробуй подсунуть ей бутылочку сейчас, — шепотом произнес Алексей, — она же голодная, вдруг с титькой мамкиной да спутает.

И действительно, мужчина оказался прав. Девочка, так и не просыпаясь, но все еще тревожно всхлипывая, присосалась к соске на бутылочке и начала жадно глотать молочную смесь.

— Ну хоть что-то, — устало шепнул, наблюдая за тем, как по мере насыщения ребенок успокаивался. Не выпив и половину смеси, она выплюнула соску и, кажется, уснула еще крепче. Я переложил ее в кроватку, укрыл одеяльцем и, боясь сделать даже лишний вздох, быстро покинул комнату, плотно прикрывая за собой дверь.

Опустился на стул, ощущая, что мои жизненные силы на нуле. Как такое было возможно? Час с ребенком сказался на мне так, словно я неделю не вылезал из спортзала, одновременно проводя бесконечный ряд совещаний. Растер виски и почувствовал, как начал ныть желудок. Я же так и не поел за весь день ничего.

— Глеб, — тихо позвал меня Салиев, возвращая к себе мое внимание.

— Да?

— Артем приходил, — тут же огорошил меня безопасник, — я потому и уехал. Увез его, якобы к вам. Поговорить.

— Я так понимаю, он не меня искал?

— Да, — кивнул Салиев, — он Олесю Игоревну искал. Хорошо, что я ему дверь открыл, иначе было бы много лишних вопросов.

— То есть он так и не узнал, что Леси нет дома? — облегченно выдохнул я.

— Да, я потому сразу вместе с ним и ушел. Испугался, что он увидит Карину с ребенком.

— У него все равно никаких прав на Маришу нет.

— Ну побольше, чем у вас, — приглушенно ответил мужчина.

— Где сейчас Артем? — я не стал заострять внимание на его фразе, ведь Салиев был прав.

— Ждет вас в офисе. Я ему настоятельно рекомендовал не лезть к Олесе Игоревне и ее дочери. Думаю, он меня услышал. Он изначально очень удивился, увидев меня здесь.

— Это все понятно, но ты сам понимаешь, ему все-таки лучше не знать о том, что Леся в больнице, — выдохнул и прикрыл глаза.

Нельзя сейчас Артему сюда лезть. У меня нет ни единой бумажки на руках. И если с этим вовремя не разобраться, может все плохо кончиться. Не хватало еще, чтобы мать Артема опеку натравила.

— Так, ладно. Иди, Алексей, — отпустил Салиева, потому что сейчас мне было не до него.

Стоило только мужчине покинуть квартиру, как я заглянул в комнату, проверил, спит ли Марина, и вернулся обратно, плотнее прикрыв за собой дверь. Сначала позвонил помощнице и попросил ее заказать мне обед на этот адрес, а затем связался с главным юристом компании. Нужно было максимально быстро решить вопрос с бумагами, касающимися и наших отношений с Олесей, и Марины. Багров только подтвердил мои мысли: проще всего нас с Олесей сейчас расписать, желательно задним числом. Тогда у меня будут права ухаживать за ребенком жены во время ее отсутствия. Что ж, брак так брак, я все равно именно этого и хотел, а у Олеси не было выбора как такового. Правда, если все будет в порядке и обойдется без опеки, то Леся так и не узнает об этом.

Малышка проспала почти до шести, к тому моменту я успел поесть и просмотреть анкеты отобранных нянь.

— Ну, привет. — Вытащил Маришу из кроватки, девочка скуксилась и, судя по звукам, а затем и запаху, начала какать. — Нет, ну не-е-ет же, Морковочка, ну ты еще чуть-чуть подождать не могла? — в отчаянии прошептал я, пытаясь осознать то, что именно мне сейчас придется делать. В этот момент раздался хлопок входной двери, и тогда я понял, что бог все же существует. — Мариша, у нас волшебная новость, пришла твоя любимая крестная, пошли ее встречать.

Девочка к этому моменту как раз закончила свои «грязные» дела и сияла счастливой улыбкой, а услышав заветное слово «крестная», аж начала вырываться из рук.

Я развернулся, и в комнату влетела Карина. Девушка выглядела уставшей, и мне почти стало ее жаль, но от ее быстрых движений в мою сторону дунул порыв воздуха и я опять почувствовал этот запах. Вся жалость моментом испарилась.

— Как вы тут? — Девушка с радостью подхватила Маришу на руки и тут же скривилась. — Ты же моя маленькая вонючечка, — рассмеялась она, теснее прижимая к себе ребенка. Затем строго глянула на меня. — Я надеюсь, она не давно так ходит?

— Только что, — ответил, оправдываясь.

— Хорошо. — Карина качнула головой и ушла в ванную, я же принялся дожидаться их в комнате. Понимал, что нужно было предложить помощь, но… В итоге мялся, словно нерешительная барышня, и ничего так и не сделал.

Брюнетка вернулась через пять минут с Маришей, укутанной в ярко-розовое полотенце, затем она положила девочку на диван, чем-то ее намазала, быстро надела на нее памперс и ползунки с длинными рукавами. Там была целая тьма кнопочек, но Карина так быстро с этим справилась, что у меня глаза на лоб полезли.

— А ты не хочешь к нам няней пойти? — заторможенно спросил ее.

— К вам? — ехидно ответила она вопросом на вопрос, широко улыбнувшись и продемонстрировав мне ямочки на щечках.

— Да, к Олесе, нашему сыну и Марине.

— Какой вы, однако, быстрый, — усмехнулась она, — я договорилась на работе, мне дадут десять дней за свой счет. Но завтра отработать придется, поэтому езжайте сейчас спать, только вернитесь завтра к семи.

— Хорошо, — кивнул, наблюдая за тем, как Мариша начала дергать свою крестную за волосы, а та словно и не замечала этого.

— Вы завтра поедете к Олесе?

— Я хотел еще сегодня. — Глянул на часы.

Если договориться, то можно было сегодня еще проскочить к ней.

— Тогда возьмите ее телефон с зарядкой и ноутбук. И, наверное, ей нужен ее чемоданчик, — засуетилась брюнетка, поставив ребенка в кроватку.

— Какой еще чемоданчик? 1439f7c

— С бисером и со всем остальным. У нее же заказы.

— Олеся сейчас не в том состоянии, чтобы вышивать брошки. А телефон с ноутбуком неси.

Перед тем как уйти, я не сдержался и все же поцеловал Маришу в розовую щечку, а затем в макушку.

— Веди себя хорошо, Морковочка.

Карина прыснула со смеха, но промолчала, а я не стал это никак осмысливать, в конце концов девочка была моей родной племянницей. По пути в клинику позвонил Елизавете Марковне, и она объяснила мне, через кого я могу пройти. Дорогу в палату я запомнил, но, когда зашел внутрь, увидел лишь мирно спящую Олесю. Я выложил на тумбу у койки ноутбук, телефон и зарядки, а затем невесомо провел по бледной щеке и покинул палату. Домой опять не поехал и отправился в офис. Артем меня, естественно, не дождался, но у меня была куча накопившихся дел, и нужно было разгрести все срочное за завтра.

Сегодня я расправился со всем уже к десяти вечера и, не совершив своей вчерашней ошибки, ушел спать на кровать в смежное помещение.

А в шесть утра меня опять разбудило сообщение от Олеси. Я был готов поверить, что у меня начался день сурка, но текст в сообщении был другой: «Спасибо, что привез телефон и присмотрел вчера за Маришей. Мне Карина выслала фото моей девочки». И следом еще одно: «Я так соскучилась по ней».

Короткое, но такое тяжелое сообщение. Я не мог и представить того, что ощущала Олеся, ведь даже я — толком с Маришей знаком не был, но, кажется, тоже уже по ней соскучился.