Глава 21

День начался с жуткой головной боли. Проснувшись, я даже не захотела открывать глаза, стоило только представить, как начнет в них резать свет. Перевернулась на бок и уткнулась головой в подушку, той стороной своего несчастного черепа, на которой не было шишки. Провела ладонью и почувствовала под пальцами телефон.

Значит, я не ошиблась и появившееся средство связи мне не приснилось. Медленно приподняла голову и все же открыла глаза: на экране мигало несколько сообщений от Карины.

Что бы я без нее делала — не представляю. Подруга уверяла, что если бы не Глеб, который поднял панику и разбудил ее с утра пораньше, то меня бы еще долго не хватились. Я была благодарна мужчине за это, но все же понимала, что подруга слегка преувеличивала. Плач Мариши услышала бы и она, и баба Валя, но я все же поблагодарила Глеба, причем абсолютно искренне. Каким бы жестким человеком с замашками лидера он ни был, он полдня вчера потратил на мою дочь.

Написала сообщение и попыталась встать с кровати, мне нужно было как-то дойти до туалета. Но стоило мне выпрямиться, пусть и не до конца — голова была опущена, — как я сразу почувствовала прилив тошноты.

Неужели это никогда не кончится?

Всего день в больнице, но было такое ощущение, что я провела здесь целую вечность.

Без своей малышки. Стоило мне лишь подумать о ней, как сердце начинало буквально разрываться от мыслей, что она там без меня. Да, пусть не одна…. Но без меня. И даже участившиеся шевеления малыша не приносили успокоения.

С огромным трудом, но справившись с нуждой, я буквально упала на свою койку, вернувшись обратно, и тут же вырубилась, обессилев от такого нехитрого занятия, как поход в туалет.

Завтрак, который мне принесли в палату, я проигнорировала, так же как и капельницы. Вяло приоткрыла один глаз, свесила нужную руку и продолжила спать — пока спится. Ведь полночи я проворочалась без сна.

А разбудила меня несвязная речь дочери. Я подумала, что мне снится сон, но перед глазами было темно, а в ушах стоял звук Маришиного смеха и мужского шепота. Я несмело приоткрыла глаза и наткнулась на взволнованный взгляд Глеба. На руках у него сидела счастливая Марина, которая уже чуть ли не хныкала, протягивая свои ладошки ко мне.

— Родная моя, — всхлипнула я, пытаясь приподняться на кровати.

— Лежи, — повелительно произнес Глеб, пододвинул стул к изголовью койки, сел на него вместе с Мариной, и доча тут же переползла ко мне. — Мама болеет, поэтому веди себя хорошо, — поучительно произнес он, чем вызвал у меня смех.

Я протянула руку и, приобняв дочу за маленькую спинку, тесно прижала ее к себе. У меня тут же начало приходить молоко, наливая грудь и заставляя ее гореть огнем, и я почувствовала, как по щекам потекли слезы. Карина написала, что у них получилось накормить Марину смесью, чего ни разу не выходило у меня.

— Как же я соскучилась, маленькая моя, — шепнула, целуя ее в макушку, зарываясь носом во вкусно пахнущие темные волосики. Так никто и ничто не пахнет, только она. Самым родным запахом, название которому я никогда не могла подобрать.

Мариша недолго пролежала спокойно, и почти сразу ей захотелось двигаться. Она, уже практически как самый настоящий спец, самостоятельно села и начала мне что-то рассказывать.

— Ох, как эмоционально, — рассмеялся Глеб. — Я думаю, она на нас с Кариной жалуется.

Мариша, услышав голос Глеба, повернулась к нему и внимательно выслушала, как будто действительно что-то понимала.

— А мне кажется, она вас хвалила, — не смогла я сдержать улыбку и все же приподнялась, хотя бы на локтях.

— А чего ты койку не поднимешь?

— Что? — не поняла я его.

— Тут должен быть где-то пульт. Сейчас. — Мужчина чуть подался вперед, наклонившись над кроватью и обдавая меня своим запахом.

— Ты очень вкусно пахнешь, — я зачем-то сказала это вслух. Сама не поняла, как такое могло вырваться из моего рта. Наверное, я действительно слишком сильно приложилась головой в туалете. Господи, кому расскажи — не поверят. Разбить голову об унитаз! Причем я совершенно не помнила, как там очутилась. Наверное, меня в очередной раз затошнило, а ведь так хорошо проходило начало беременности, ни тошноты, ни каких-то других симптомов.

— Спасибо, — кашлянув, ответил Глеб и, достав из-за кровати что-то черное, демонстративно покрутил этим передо мной. — Придержи Маришку, — весело сказал он, и тут же верх кровати начал подниматься. — Вот, смотри, можно и ноги приподнять при желании. Ничего сложного в управлении нет.

— Спасибо, — выдохнула, чувствуя, как по щекам еще сильнее начали сбегать слезы, потому что в этом «спасибо» было все. И, кажется, я еще долго буду благодарить мужчину за его поддержку.

Вавилов сдержанно кивнул и качнул головой в сторону Марины.

— Если честно, я ума сейчас не приложу, как ее теперь от тебя забирать.

— Зачем забирать? — Я прижала к себе притихшую дочь плотнее.

— Мне ограничили время визита, тем более с ребенком. Ну и, — он отвел на секунду взгляд, словно извиняясь, — мне через час нужно быть в офисе. Ненадолго, но без меня там никак не обойтись.

— А что же с Мариной?

— А что с Мариной? — нахмурился он. — Поедет со мной. Ей очень понравилась ее автолюлька, еще позавчера, кстати, — задорно улыбнулся Глеб. — А сегодня мы с восьми утра в разъездах. Да, Морковочка?

Доча, услышав знакомое обращение, тут же потянула к мужчине ручки.

— Чувствуется влияние Карины.

— Давай поцелуем маму. — Вавилов поднялся, держа на руках Маришу, и наклонился к моему лицу, мазнул теплыми губами по моей щеке, а затем туда же ткнулась ротиком дочь. Она еще не умела целоваться и делала это именно так, выражая свою безграничную детскую любовь.

Я думала, что она будет плакать и не захочет уходить от меня, ведь моя девочка была очень привязана ко мне и ни к кому чужому вообще никогда не шла на руки. Весь ее мир был сокращен до Карины, меня и детского врача, к которому мы ходили на плановые приемы. Но сейчас Вавилов так умело ее заговорил, отвлекая, словно целую вечность был знаком с моей малышкой.

Они покинули мою палату, и Мариша не заплакала даже потом, когда они уже шли по коридору, по крайней мере я не услышала этого, потому что сама начала захлебываться слезами. Было дико больно, слово кто-то решил распотрошить мои внутренности, разрезая плоть наживую. И вдобавок к этому кружилась голова, перед глазами все плыло, подкатывала тошнота, а сорочка на груди медленно намокала молоком.

***

— Глеб Александрович, как хорошо, что вы все же приехали, — защебетала помощница, стоило мне только выйти из лифта. — Там, — запальчиво произнесла девушка и тут же замолкла, потерянно округлив глаза и чуть приоткрыв рот.

— Это Марина, — представил я спящую в автолюльке девочку своей помощнице. — И няню мы ищем для неё.

— Поняла, — девушка кивнула и, быстро взяв себя в руки и вернув себе самообладание, продолжила: — Там Скольников. Приехал лично, потому что уезжает завтра и ваша встреча на следующей неделе не состоится.

— А предупредить? — раздраженно выдохнул я.

— Он предупредил, час назад. — Девушка отвела смущенный взгляд. — Вы же не дослушали, когда я звонила, а я потом написала…

— Все. Я понял. — Мне действительно было некогда, я прорывался вместе с Маришкой к Олесе, а это было очень непросто. — Я надеюсь, он в переговорной?

— Да-да, я его именно туда и отвела.

— Хорошо, — выдохнул, понимая, что ни хрена хорошего не было, и двинулся в переговорную.

Скольников был очень нужным для меня человеком, от решения которого зависело, получу ли я один весьма лакомый участок земли или нет.

— Глеб Александрович, — мужчина поднялся, выставив вперёд руку для пожатия, и тут же приподнял брови, — вот, значит, какие у тебя важные дела, — тише на несколько тонов произнес он.

— Вот так, — пожал плечами, мысленно усмехаясь тому, что мне удалось застать врасплох самого Марка Скольникова. Акулу российского строительного бизнеса, человека со стальной хваткой, потрясающей выдержкой и идеальной подноготной. Он был всего на десять лет старше меня, но у такого, как он, стоило учиться.

Я поставил автолюльку на стол и все же пожал протянутую руку.

— Не знал, что у тебя есть ребенок.

— Скоро уже второй будет, — улыбнулся я и сел за стол, осматриваясь. Никаких документов не было. — Жена в больнице, в итоге я за няньку.

— Ты не женат, — прищурился мужчина, возвращаясь в кресло.

— Официально нет. Пока еще нет, — улыбнулся уголками губ. Я ведь даже не врал. Теперь уже свадьба с Олесей была вопросом времени. Все же я достаточно публичный человек, просто никогда не выставлял свою личную жизнь напоказ, но появление двух младенцев в моей жизни вряд ли сможет остаться незамеченным.

— Что ж, надеюсь, я числюсь среди приглашенных. — Марк сложил руки в замок и уже более серьезно добавил: — Я сегодня без бумажек. Хотел поговорить лично. На следующей неделе меня не будет в городе. — Я кивнул, помощница об этом уже доложила. — И я хотел, чтобы ты был уверен: я заинтересован в нашем сотрудничестве.

Мы спокойно обговорили детали совместного проекта, пока Мариша спала. Все же удивительно, насколько легко укачивалась девочка в машине и потом еще настолько же долго и беззаботно спала. Она открыла глазки в тот момент, когда мы поднялись из-за стола.

— И как зовут принцессу? — добродушно улыбнулся мужчина, глядя на девочку.

— Марина, — ответил ему, поднимая автолюльку.

— Ну что, Марина Глебовна, будем знакомы? — кивнул Скольников, улыбаясь. А у меня воздух в горле застрял и никак не проходил дальше. Захотелось вдохнуть полной грудью, но ее словно неведомые тиски сжали.

Марина Глебовна.

Непривычное сочетание — непривычное, но правильное.

Попрощавшись со Скольниковым, я покормил Морковочку ее, как выяснилось, любимым пюре — морковным, еще и сумел засунуть в нее пару ложек пюре из индейки. Мясо она не особо жаловала. Девочка, одним словом. А после, поменяв памперс уже второй раз за этот день, я поехал на свою квартиру, в которой не был пару дней. Там меня уже ждал специалист — штатный дизайнер. Нужно было сделать временную детскую и спальню для Олеси. В дом пока переезжать было рано, все же я обещал Лесе, что она сама может оформить там все на свой вкус, и сейчас форсировать события не собирался. Но где-то же нам нужно было жить. Отпускать Лесю в свою квартиру одну после выписки я не собирался.

На этот раз Мариша не уснула в дороге, а потому с удовольствием отправилась у меня на руках рассматривать свое будущее жилье. Конечно же, она этого пока не понимала, но ей было очень интересно смотреть на все новое вокруг.

Василий хоть давно и не практиковался в обустройстве квартир, занимаясь интерьерами на моих объектах, но сейчас довольно быстро накидал, что мне нужно купить и куда поставить, и, в общем-то, он лишь получил от меня ключи, лимит и согласие. А дальше он должен был сам покупать и ставить.

К трем вернулся в Олесину квартиру, там нас уже ждала Карина, которая тут же выхватила у меня из рук Маришу и начала ее целовать, как сумасшедшая. Мне это почему-то не понравилось, и я поспешил вниз. «Быстрее разделаюсь с делами — быстрее вернусь», — одна-единственная мысль, которая звенела у меня в голове, пока я ехал на встречу с врачом-невропатологом, координаты которого нашла мама. Мужчина мне сразу понравился, по крайней мере он производил впечатление разбирающегося в своей профессии человека. Он меня заверил, что завтра же проведет осмотр Олеси и постарается прописать ей подходящее лечение.

На обратном пути я заехал в больницу. Девушка опять спала, а я на этот раз решил не спешить и просто сел на стул напротив кровати. Оправдал себя тем, что решил передохнуть, а на самом деле ждал, когда она проснется. Тем более ехать внезапно стало некуда. Единственные ключи от квартиры отдал Василию, оставив запасные внутри. Конечно, можно было позвонить матери или на крайний случай поехать переночевать у нее, но я не хотел. Так же как и не хотел ехать в офис.

Глупо. Пожалуй, даже очень, но больше всего я сейчас хотел вернуться к Марине, желательно вместе с Лесей. Потому что именно в этот момент я понял значение фразы «сердце не на месте». Оно у меня действительно было не на месте с тех пор, как оставил девочку с Кариной, и это при том, что я прекрасно понимал: с крестной девочке лучше, ведь она знает о ней намного больше и умеет заботиться о ребенке лучше, чем я.

Из кармана раздалась вибрация, и я резко поднялся, стараясь особо не шуметь, и быстро пошел на выход.

— Слушаю.

Звонила Карина, и я напрягся.

— Глеб, извините, но вы не могли бы приехать до вечера? Мне просто очень нужно отлучиться. Мама завтра в командировку уезжает, и я…

— Через сорок минут буду. Раньше никак не успею. — Нужно было заехать в офис хотя бы за ноутбуком.

Скинул вызов и ощутил странное облегчение. Вернулся к палате и приоткрыл дверь, Олеся по-прежнему спала — что ж… Значит, увидимся завтра.

Морковочка была рада меня видеть, судя по ее непонятным рассказам и обнимашкам. Поиграв с девочкой, я заказал ужин, а поев, накормил малышку кашей и принялся ее укачивать. Не решился только искупать ее перед сном. Заготовленную бутылочку с молоком девочка опять брать не хотела, так же как и ложиться в кроватку. Я проходил с ней на руках минут тридцать, даже нашел в телефоне в приложении с музыкой детские колыбельные. Но и это не помогло. В итоге я выдохся и прилег на кровать, положив Маришу себе на живот.

— Вредина ты, — шепнул и накрыл ладонью ее голову. Она сонно что-то мяукнула, показавшееся мне очень похожим на «Ма», и после этого мы уснули. И я так и не понял, кто вырубился первым. В десять я проснулся от хлопка входной двери, аккуратно переложил Марину в кроватку и вышел встречать Карину.

— Спит, да? Я звонила, ты не брал, потом недоступен был, — зашептала девушка, разуваясь.

— Наверное, сел, — хрипло ответил и, приглушенно прокашлявшись, чтобы не разбудить Морковочку, произнес: — Иди домой, Карин. Я сам тут.

Девушка зависла, зажав сандалию ладонью, и медленно разогнулась, глядя на меня так, словно у меня рога выросли, или хвост, или вторая голова.

— Что? Вы уверены? — Видимо, от неожиданности она забыла, что мы давно перешли на «ты».

— Да, — четко проговорил, понимая, что это действительно верное решение. — Приходи утром.

Брюнетка закивала как болванчик и так и выпрыгнула из квартиры, на одной ноге, все еще сжимая сандалию в руке.

А я понял, что все сделал верно.