Глава 20

Гетт ничем не смог поразить маленький отряд, успевший разделиться на две части, еще за час езды до города. На воротах стояла полусонная стража, не обратившая внимания на благородную лаиссу, въехавшую в сопровождении служанки и пяти воинов. Катиль пренебрежительно кинула монету — плату за въезд, и страже сразу перехотелось связываться с высокомерной дамой. Впрочем, им было лень даже спросить имя лаиссы и узнать о цели прибытия в городок, несмотря на требования ласса — смотрителя Гетта.

Катиль так же не заостряла внимания на страже. Ее намеренная брезгливость стала своеобразным щитом, за которым скрывалась ее тревога за ласса Корвеля, с которым они успели вновь повздорить, когда Гален навязал ей шестерых ратников, вместо ранее оговоренных двух. Лаисса Альвран нервничала из-за того, что у бывшего сайера для защиты осталось так же шесть воинов, а ироничная усмешка, которой ласс ответил на замечание девушки, и вовсе рассердила.

— Кати, вы не можете даже представить, насколько мне дорого и приятно ваше волнение обо мне, но оно излишне. Поверьте, я сам стою пятерых, — увещевал негодующую лаиссу Гален Корвель.

— Напыщенные индюки теряют свои головы и попадают на трапезный стол, — ответила Катиль.

— Это ваше предсказание? — изломил бровь Корвель, продолжая поглядывать на нее насмешливым взором.

— Это мое предостережение, ласс Корвель. И если вы хоть чуть разумней индюка, то не станете слепо совать голову под нож мясника, — ответила лаисса, но вместо ожидаемого ответа услышала:

— Клянусь, дорогая моя лаисса, я буду обходить стороной все мясные лавки.

Смерив упрямого мужчину недовольным взглядом, Катиль пришпорила лошадь, и, больше не желая вести пустой спор, первой устремилась к Гетту.

— До чего же хороша в гневе! — воскликнул бывший сайер и обернулся к ратникам, спрятавшим улыбки. Корвель натянул на лицо маску привычной надменности и рявкнул. — Вперед!

Всю оставшуюся дорогу Гален Корвель не выпускал из поля зрения маленькую лаиссу, следя, чтобы она добралась до города без приключений, но не приближался, чтобы даже подозрений ни у кого не возникло, что они могут быть знакомы. Катиль за всю дорогу не обернулась ни разу, чем немного расстроила мужчину, но он быстро избавился от ненужных сейчас мыслей. Ему было о чем подумать, например, как вывозить сундук с золотом из Гетта.

— Гейр, — подозвал он к себе одного из оставшихся ратников. — Как только въедем в город, найдешь повозку, достойную благородной лаиссы.

— Лаисса Альвран будет недовольна… — попробовал возразить ратник и удостоился ледяного взгляда господина.

— Найдешь повозку, в ней поедет сундук, — закончил Корвель. — Если надо будет туда посадить в повозку еще и лаиссу Альвран, я собственноручно ее туда засуну.

— Лаиссе Катиль подобное придется не по нраву, — подал голос еще один воин.

Корвель остановил лошадь и обернулся.

— Не понял, — произнес он, окидывая пристальным взглядом притихших ратников, изобразивших на лицах отсутствующее выражение. — Что-то языкасты вы стали не в меру.

Воины виновато потупились, и Гален усмехнулся.

— Гейр, сделаем иначе. — Корвель снова повернулся к ожидавшему его распоряжений ратнику. — Догони лаиссу Альвран, сопроводи ее до постоялого двора и забери Ведису. Она будет нашей лаиссой, пока не покинем город. Катиль умеет за собой ухаживать сама, а служанка посидит на сундуке. Вместе с ней и с повозкой подъедите к толстяку Рёйледу, все понял?

— Да, господин, — поклонился ратник и поспешил догнать Катиль.

Въезжал в город Гейр, когда лаисса Альвран уже миновала ворота. Один из стражников поднял на него голову, собираясь требовать плату за въезд, но тут из-за угла дома, стоявшего к воротам ближе всех, вылетела шальная собачонка и со звонким лаем бросилась на коня Гейра. Конь испуганно попятился и стражник, с ухмылкой наблюдавший за происходящим, едва успел разминуться с лошадиным задом. Он замахнулся на коня, но собачонка вдруг потеряла интерес к скакуну и его всаднику и пошла в атаку на замахнувшегося стражника, вцепилась в его сапог и, остервенело рыча, намертво повисла на доблестном страже.

Мужчина разразился яростной бранью и попытался скинуть шавку. Второй стражник захохотал, и первый излил свой гнев на товарища. Мужчина перестал хохотать и бросился на своего напарника. Собачонка, о которой все забыли, потеряла интерес к сапогу первого стража и умчалась дальше по своим собачьим делам. И когда в Гетт въехал ласс Корвель, то увлеченные дракой стражники не обратили на него никакого внимания. Бывший сайер окинул надменным взглядом двух катающихся в грязи мужчин, презрительно фыркнул и направился к дому банкиру.

— Кто сейчас въехал? — попытался вытянуть шею один из стражников.

— Нечистый его знает, — ответил второй. — Гнида, ты мне зуб выбил! — и драка продолжилась.

Тем временем лаисса Альвран, доверившись Бартвальду Даги, казалось, знавшему каждую пядь Валимара, добралась до постоялого двора. Катиль спешилась и направилась к дверям, уже предвкушая горячую пищу и чистоту собственного тела. Здесь-то их и нагнал Гейр. Он поспешил за девушкой, догнал ее и зашептал в ухо приказ господина. Кати понятливо кивнула.

— Ведиса, — подозвала служанку лаисса, — отправляйся с Гейром, ты нужна благородному лассу. — Мгновение подумала и отдала свой плащ женщине. — Дай свой плащ, мой богаче и более подходит для того, что тебе предназначено сделать. Гейр тебе все объяснит.

— Но, госпожа! — воскликнула опешившая служанка.

— Исполняй, — строго велела Катиль, забрала простенький плащ Ведисы и вошла на постоялый двор. Женщина сокрушенно вздохнула, сунула Рагнафу узелок и направилась вслед за Гейром.

Навстречу лаиссе Дальран, чье имя вновь примерила на себя Кати, вышел хозяин постоялого двора. Он с сомнением взглянула на новую постоялицу, оценивая опытным взглядом ее потрепанный вид, плащ из грубой ткани и отсутствие рядом иных благородных спутников. Затем перевел взгляд на ратников, как бы ненароком положивших ладони на рукояти мечей, и расплылся в подобострастной улыбке.

Вскоре Катиль уже нежилась в небольшой купели, с невероятным наслаждением смывая с тела грязь. Девушка с благодарностью думала о Корвеле, радуясь, что он не послушался ее возражений и заставил посетить постоялый двор. Лаисса Альвран посочувствовала, что сам опальный ласс не может пока насладиться теми же радостями. А еще хотелось скорей добраться до Высоких гор и осесть там, дорога ее по-настоящему утомила, но признаваться в этом девушка не собиралась, тем более, до гор им предстояло проехать три удела.

— Святые не оставят нас, — вздохнула Катиль и полностью скрылась под водой.

Гален Корвель вполне благополучно добрался до дома банкира Рёйледа. На улицах на маленькую группу всадников поглядывали без особого интереса. Мало ли какие путники забрели в Гетт. Сайер Корвель обычно въезжал с большим отрядом, впереди скакали несколько ратников, вынуждая горожан расчистить путь и склониться перед господином. Сейчас ничего подобного не было, потому в задумчивом гиганте не спешили узнавать вечно надменного сайера.

Рёйлед оказался дома, о чем сообщил важный привратник, открывший маленькое окошко в массивной деревянной двери. Он хотел уже удалиться, чтобы спросить позволения впустить неизвестного господина, но Корвель, не привыкший, чтобы его держали на пороге, грозно рявкнул:

— Открывай, пес!

Опешивший мужчина пристальней вгляделся в лицо гостя своего хозяина, охнул и загремел засовом. Когда бывший сайер вошел во двор банкирского дома, привратник спешно отступил в сторону. Лицо его покрыла пепельная бледность, губы дрожали, а взгляд не отрывался от головы ласса Корвеля, которую тот гордо нес на своих плечах.

Воины Корвеля оттеснили привратника, закрыли за собой дверь, и один из них остался на страже. Остальные последовали за своим господином. Гален бросил косой взгляд на стражу, охранявшую двор банкира, и оглянулся на одного из своего ратников. Тот понял немой приказ благородного ласса, кивнул второму воину, и они встали на входе в дом, одарив стражников недвусмысленными взглядами. Впрочем, те так же застыли с открытыми ртами, глядя на казненного сайера.

Корвель и двое оставшихся воинов прошли в дом, сразу направившись в кабинет почтенного мастера Рёйледа. Банкир сидел за большим письменным столом, подслеповато щурился, проверяя, что записывал писец, усердно скрипя пером по сероватому листу бумаги. Мужчина поднял голову на звук открывшейся двери, и хотел было обругать того, кто посмел мешать ему, но поперхнулся и отчаянно закашлялся, глядя округлившимися глазами на восставшего покойника. Затем скосил глаза на писца.

— Хозяин, я приписал, как вы сказали, золото покойного сайера Корвеля…

— Куда? — поинтересовался "покойный".

— К состоянию мастера Рёйледа, — икнув, пояснил писец.

— Забавно, — без тени улыбки произнес Корвель и подошел к столу, забирая у писца исписанную бумагу. — Хм…

Банкир гулко сглотнул и низко поклонился, пряча ужас уже не столько от того, что обезглавленный сайер появился в его доме, сколько от того, что вспыльчивый и скорый на расправу ласс увидел, как почтенный мастер прикарманил его золото. Корвель порвал бумагу пополам, затем сложил половины и снова порвал. После этого отбросил клочки в сторону и посмотрел на банкира.

— Я пришел забрать свое золото, — сказал Гален, с интересом отмечая, как лицо Рёйледа меняет цвет с бледного, на пунцовый и опять на бледный, отдающий зеленью. — Прямо сейчас.

— Но вы же умерли, — пролепетал банкир.

— Нечистый требует отступные, — уже не скрывая насмешки, ответил Корвель.

— К-к-к-как отступные? — подал голос писец.

— Просто, — рявкнул бывший сайер, и писец отпрянул, опрокинул стул и упал на пол. Корвель опять посмотрел на банкира. — Долго будешь меня бесить? — ледяным тоном спросил он.

Почтенный мастер кивнул, затем истово замотал головой и поспешил к дверям, но его остановили воины Корвеля. Банкир остановился, дождался, когда к нему подойдет господин, и лишь после этого мужчине было позволено покинуть свой собственный кабинет. Рёйлед покосился на свое сопровождение, поискал глазами стражу, но, так и не найдя, повел гостя в подвал.

Мужчины спустились по сырой, пахнувшей плесенью лестнице, мастер открыл кованную решетку и провел бывшего сайера и его людей по узкому коридору, освещенному чадящими факелами. Один из ратников отстал и остался у открытой решетки. Коридор свернул, и в конце его показалась высокая кованная дверь, перед которой стояли трое стражников. По их сонным лицам было ясно, что шаги хозяина и его спутников разбудили стражу.

Рёйлед отцепил от пояса связку ключей. Он бросил быстрый взгляд на Корвеля, приоткрыл дверь в сокровищницу и, крикнув:

— Убейте их! — попытался скрыться за дверями.

Мгновенно выставленная вперед рука бывшего сайера не позволила этого сделать. Зазвенела сталь освобожденных от ножен клинков.

— Двоих не убивать и не калечить, — бросил своему ратнику Корвель. — Пригодятся.

— Как угодно моему господину, — отозвался воин, вгоняя меч в первого из трех стражников.

Больше Корвель не оборачивался. Он ударил ногой в дверь, которую все еще пытался закрыть банкир, и почтенный мастер отлетел в сторону, упал на каменный пол и взвыл. Ласс шагнул в сокровищницу, рывком поставил на ноги почтенного мастера и приставил к его горлу кинжал.

— Убить, говоришь, мразь? — прошипел в лицо Рёйледу взбешенный Корвель.

— П-п-п-пошутил я, п-п-пошутил! — взвизгнул банкир, косясь шальным взглядом на открытую дверь. — Госпо-подин, не убивайте!

— Где мое золото? — гаркнул бывший сайер, слегка надавив на кинжал.

Почтенный мастер Рёйлед, до этой минуты считавший, что сможет обставить самого Нечистого, почувствовал, как за воротник стекла тонкая горячая струйка, а следом за этим теплая струя побежала по ногам. Ужас проник в каждую клетку уже немолодого мужчины.

— Я отдам, я все отдам! — срывающимся голосом вскрикнул банкир. — Берите все, только не убивайте!

— Где мой сундук? — спокойно, но от того не менее страшно, спросил Корвель.

— Т-там, — кивнул головой мастер.

— Где твое добро?

Кивок показал то же направление.

— Уже к себе поставил? — недобро усмехнулся Гален. — Тащи сюда обоих растяп! И факел прихвати. Ничего, к Нечистому, не видно. — Крикнул он, и его ратник ввел в сокровищницу мрачных обезоруженных стражников.

Корвель толкнул банкира в темноту, забрал факел у своего воина и направился следом за Рёйледом. Свет мерцающего огня выхватил потемневшие спереди штаны банкира, и ласс брезгливо скривился. Затем перевел взгляд на сундуки, составленные у стены. Свой он узнал сразу. Красный, с золотой чеканкой и полукруглой крышкой. Этот сундук когда-то принадлежал лассу, подданному гарлагского королевства, чей замок захватил Корвель. Это была вторая война, когда Гарлаг вторгся в пределы Валимара. Война длилась около трех месяцев, с перевесом, то в одну, то в другую сторону, пока Валимар не поднажал и не вторгся в пределы Гарлага. После этого оба королевства заключили мир. Вся добыча Корвеля отправилась в его замок, а этот сундук он, по какому-то странному наитию, оставил на хранение Рёйледу, решив его использовать, как кошель в случае, если окажется в этих краях. Теперь Гален порадовался своей выдумке.

— Берите, — велел он двум стражникам. — А вы, — взгляд устремился на банкира, ратник и так понял, что господин обращается и к нему, — берите любой из оставшихся.

— Господин, — запричитал почтенный мастер.

— Жизнь или сундук? — невозмутимо спросил бывший сайер.

Рёйлед всхлипнул и ухватился за ручку небольшого сундука, но Корвель насмешливо поцокал языком и указал на стоявший рядом.

— Этот, — велел ласс, обнажил меч и первым направился к выходу.

Стражники прошли мимо него, кряхтя под тяжестью сундука. Возле решетки их ждал второй ратник Корвеля. Он дождался стражников, так же обнажил меч и повел их. Корвель следовал за своим первым ратником и банкиром.

— Решишь орать, перережем всю твою стражу, — пообещал мастеру бывший сайер. — Тебя зарежу лично. Я был услышан?

— Да, — пропыхтел банкир.

Они вышли во двор, и оставшиеся у дверей воины прикрыли спину своего господина. Ратник у ворот открыл окошечко, увидел повозку, на козлах которой восседал Гейр, и открыл засов. В открывшуюся дверь вынесли сундуки, установили их в повозку, в которой сидела Ведиса, закутавшись в плащ лаиссы Альвран. После этого Корвель проследил, как банкир и его люди возвращаются во двор.

— Дернешься, я за тобой вернусь, — пообещал Корвель, и Рёйлед замотал головой, колотя себя кулаком в грудь. — Смотри у меня, я своих обещаний не забываю, — зловеще добавил бывший сайер, и забрался в седло.

Дверь закрылась, но тут же открылось окошечко, через которую выглянул Рёйлед. Он проследил взглядом, как удаляются повозка и всадники. После этого закрыл окошечко и заорал:

— Эйза, неси портки! И хмельного напитка… Много!

Катиль бросила на себя последний взгляд в мутное зеркало, накинула плащ Ведисы, завязала тесемки и покинула свое временное прибежище. Воины ждали ее в трапезном зале. Заметив благородную лаиссу, они поднялись из-за длинного стола, где сидели еще постояльцы, бросили на стол плату за сытный обед и направились к выходу.

— Господин уже покинул город, — негромко доложил Вафрет, следивший за домом банкира по приказанию Кати.

— Это добрые вести, — улыбнулась ему лаисса Альвран, и парень смущенно зарделся. — Поспешим и мы.

— Да, госпожа, — склонил голову ратник.

Бартвальд Даги подвел девушке ее лошадь и помог забраться в седло. Всадники направились в сторону вторых ворот, чтобы встретиться с Корвелем. Они свернули на торговую улицу, и взгляд Катиль зацепился за лавку портного. Она вспомнила, сколько у нее осталось монет, выданных ей бывшим сайером, после посещения постоялого двора и приказала остановиться.

Надолго девушка в лавке не задержалась. Она пополнила запас исподних штанов и чулок на себя и Ведису. Затем заметила рукавицы, посмотрела на свои руки, обветрившиеся от постоянного нахождения на холодном ветру, и кивнула подмастерью, чтобы он добавил их к уже купленным вещам. Расплатившись, лаисса забрала сверток и покинула лавку.

Рагнаф забрал у госпожи ее обновки, Бартвальд вновь помог вернуться в седло, одобрительно улыбнувшись, глядя на рукавицы, уже натянутые на руки Катиль. Они направились дальше, но в кошеле все еще оставались монеты, и лаисса Альвран вновь остановилась, теперь перед мясной лавкой. Она отдала Даги кошель и велела купить провианта на все, что осталось.

Когда тратить стала нечего, Катиль вздохнула с удовлетворением. Настроение ее было приподнятым. Погода разгуливалась, солнечные лучи пробивались сквозь тучи, и вторая половина дня обещала быть теплой. Ощущение чистоты и сытости умиротворяли. К тому же Гален Корвель успешно завершил в Гетте дела и ждал свою спутницу, это так же согревало душу маленькой лаиссы, вызывая на губах девушки легкую улыбку.

Всадники уже свернули на улочку, которая вела к воротам. Из проулка показался благородный ласс, которого сопровождал мужчина в доспехах, скрытых туникой, а перед этой парой семенил невысокий немолодой мужчина, вертя плешивой головой и размахивая руками. Он что-то говорил хмурящемуся лассу, утирал со лба пот и показывал на свою шею. Вдруг плешивый обернулся, и его взгляд мазнул по маленькой группе всадников. Глаза мужчины округлились, и он замахала рукой, крича:

— Да вот же его пес! Я узнал его! Это все люди Корвеля!

— Рёйлед, — недобро произнес Бартвальд Даги, на которого тыкал банкир. Ратник взмахнул рукой и гаркнул. — Вперед!

— Закрыть ворота! — заорал ласс, и стражники потянули тяжелые створы, спеша исполнить приказание городского смотрителя. — Взять их!

Прорвать никто не успел. Развернуться на узкой улице, чтобы промчаться ко вторым воротам тоже. Всадников окружали, и ратники Корвеля потянули мечи.

— Убрать оружие! — крикнула Катиль. — Не сметь обнажать мечи.

От повелительных ноток, отдававших звоном металла, в голосе маленькой лаиссы опешили даже не знакомые с ней стражники. Воины бывшего сайра вернули мечи в ножны, но рук с рукоятей не убрали, готовые броситься на городскую стражу, как только те дадут повод.

— Бартвальд, — строго произнесла лаисса Альвран и покачала головой.

После этого тронула поводья и неспешно двинулась в сторону незнакомого ласса. Стража расступилась, давая девушке проехать, и снова встали, закрывая проход своими телами. Мужчина направился ей навстречу, что-то спрашивая у банкира. Тот пожал плечами и помотал головой. Катиль едва заметно усмехнулась. Она остановила лошадь и чуть склонила голову в приветственном поклоне. Городской смотритель ответил вежливым поклоном, сразу почувствовав, что перед ним настоящая лаисса, а не простолюдинка, пытающаяся выдать себя за госпожу.

— Могу я узнать имя благородного ласса? — спросила Катиль.

— Ласс Реймуд Сальгерд, городской смотритель — ответил мужчина. — Могу я узнать имя благородной лаиссы?

— Лаисса Лиаль Дальран, — с достоинством ответила Кати. — Поясните, ласс Сальгерд, отчего вы приказали не выпускать меня и моих людей из вашего славного города?

Мужчина, которому приходилось задирать голову, чтобы смотреть на свою собеседницу, чуть недовольно поморщился.

— Почтенный мастер Рёйлед обвиняет вас в пособничестве опальному Галену Корвелю, потомку княжеского рода, лишенному дворянства и приговоренному к смерти.

Лаисса Альвран взглянула на небо, с которого окончательно исчезли тучи, и на фоне чистой синевы летела одинокая птица. Девушка улыбнулась, глядя на птицу, затем опустила взгляд на ласса, и лицо ее вновь стало непроницаемо.

— Ласс Корвель был казнен, — ответила Катиль. — Как же мы можем быть его пособниками? Должно быть, почтенный мастер желает оскорбить меня и моих людей, если обвиняет в том, что мы водим дружбу с Нечистым. Иной возможности пособничать обезглавленному князю я не вижу. Или же он перепил хмельного напитка, — лаисса уперлась взглядом в банкира, который покачнулся и икнул, распространяя вокруг себя запах хмеля.

Ласс Сальгерд усмехнулся, оглянувшись на Рёйледа.

— Да, стоит признать, почтенный мастер далек от трезвого рассудка, но я склонен доверять перепуганному горожанину, на чьей шее остался след от острия кинжала Галена Корвеля. К тому же ваши люди служили именно ему. Теперь и я узнаю некоторых из них, — заметил городской смотритель.

— Да, мои люди служили покойному князю, — кивнула лаисса, — но теперь они служат мне. Воины лишились господина, мне требовалась охрана в дороге. Святые позволили нам найти друг друга. Должна заметить, князь отлично воспитал своих ратников.

— Отчего вы именуете Галена Корвеля князем? — заинтересовался ласс Сальгерд. — Король лишил сайера его звания, земель и дворянства.

Катиль позволила себе покровительственную улыбку.

— Ах, оставьте, ласс Сальгерд, — произнесла она. — Гален Корвель потомок княжеского рода. И даже король не в силах лишить его славных предков. Сын князя остается сыном князя и никак иначе. — Ее взгляд снова переместился к банкиру. — Но с чего почтенный мастер решил, что след от кинжала ему оставил именно покойный князь? Возможно, тот, с кем он распивал хмельной напиток, напал на него, нанеся эту рану. Или же сам мастер, напившись до видения обезглавленного сайера, порезался ножом, пытаясь спастись от пригрезившегося ему ласса Корвеля.

Городской смотритель рассмеялся. Он тоже посмотрел на банкира, оскорбленного словами лаиссы.

— К сожалению, видение почтенного мастера имело плоть. Призрак забрал с собой два сундука с золотом, — возразил ласс.

— Должно быть, это были сундуки призрака, коли он пришел за ними, — предположила Катиль.

— Только один его сундук! — воскликнул банкир. — Этот подлый вор украл мое золото!

Лаисса Альвран сверкнула гневным взглядом.

— Как смеет простолюдин называть благородного ласса вором? — ледяным тоном спросила она. — А если учесть, что благородный ласс казнен и не может призвать к ответу наглеца, то подобное требует немедленного наказания. Ласс Сальгерд, возьмите этого человека! Пусть его заключат в колодки и высекут на центральной площади Гетта.

Городской смотритель нахмурился. Оборот, который принял разговор с лаиссой Дальран, смутил его, и ласс уже готов был отдать приказ, одобрив справедливое требование девушки, но опомнился и недобро взглянул на нее.

— В моем городе я решаю, кого следует заключать в колодки, благородная лаисса. Признаться, вы едва не заговорили мне зубы, но есть то, что не позволяет мне поверить вам, — сказал ласс Сальгерд. — Слишком уж удачно совпало ваше появление в Гетте с появлением призрака обезглавленного сайера. А потому вам придется спешиться и пройти со мной, пока я не разберусь, кто вы на самом деле, и почему вас охраняют телохранители бывшего сайера. — Его взгляд устремился на Бартвальда Даги. — Велите вашим людям спешиться и сдать оружие.

Катиль поджала губы, обдумывая сложившееся положение.

— Хорошо, ласс Сальгерд, — кивнула она. — Я прикажу, и ваша стража не понесет урон. Но я прошу заметить, что ничего дурного мы не совершали. Вина моих ратников состоит лишь в том, что когда-то они служили князю Корвелю. Поэтому, смею надеяться, что ни меня, ни моих воинов не закроют в темнице. Так же, смею надеяться, меня не разлучат с моими людьми. Можете считать это пожеланием благородной даме, которому не может отказать благородный ласс.

Смотритель Гетта скрипнул зубами и склонил голову.

— Вы правы, лаисса Дальран, этикет велит мне услышать вашу просьбу. Так же вы правы в том, что мне не в чем обвинить ни вас, ни ваших людей, потому вы будете размещены в одном из домов, пока я буду ждать ответа Его Величества. Он определит вашу дальнейшую участь.

Благородная лаисса кивнула и обернулась к своим людям, отдав им повеление спешиться и отдать оружие. Ратники немного помедлили, но выполнили приказание госпожи. После их окружили стражники и подвели к городскому смотрителю, помогавшему спуститься на землю своей пленнице. Катиль тут же отошла к своим людям, встав между ними. Ратники окружили лаиссу, закрывая ее от городской стражи. После этого девушка и шестеро мужчин были сопровождены к небольшому дому, где им предстояло ждать решения своей участи.