Глава 24

Ласс Вальдор неспешно подъезжал к своему замку. Он был задумчив и мрачен, обдумывая все, что ему рассказал бывший воспитанник. Кому верить, для Деймуда Вальдора выбора не стояло, между королем и Галеном мужчина без раздумий выбирал Галена. Он знал мальчишку с пеленок, видел, как тот делал первые шаги, сам частенько учил его владеть мечом. И когда тот остался наедине со своим горем и неведомыми врагами, для ласса не оставалось сомнений, что ему стоит делать, и Вальдор остался с юношей.

Он видел, как парень прячет свое горе, не позволяя себе расслабиться и хотя бы словом высказать свою боль. Впрочем, Гален Корвель был сыном своего отца, такого же большого, сильного, но улыбчивого мужчины. Гефаст любил смеяться, его сын тоже… пока не столкнулся с подлостью этого мира. Деймуд еще помнил, как боялся он за мальчишку, вдруг замкнувшегося в себе. Они тогда с Тифальдом зорко следили за юным сайером, опасаясь, что он натворит глупостей. Но парень держался стойко, внимательно слушал своих наставников, и на первых порах даже не спорил с ними. Уже потом, где-то через пару лет, Гален показал, что у него есть свое мнение, и он готов выслушать мудрый совет, но поступит так, как посчитает нужным.

А потом умер прежний король, и нападки на земли, на людей и попытки сместить мальчика с его места закончились. Тифальд и Вальдор, сопоставив молчание венценосца на их жалобы, когда лассы выступали от имени своего воспитанника, и затишье, наступившее после его смерти, пришли к единому мнению, что врагом рода Корвель был Тарваль. Понял это и Гален, а Сеймунд, взошедший на престол, ему подтвердил и поклялся в дружбе, обещав, что юный сайер отныне неприкосновенен.

Сайер и король сдружились, и паренек, вкусивший придворной жизни, окунулся в разгульную жизнь. Он перестал слушать своих наставников, даже в Уделе появлялся нечасто, и оба ласса правили от его имени, не позволяя делам прийти в упадок. Все их увещевания разлетались прахом, как только в дело вступал молодой венценосец. Не любившие младшего Тарваля и до этого, лассы Тифальд и Вальдор окончательно разочаровались в новом короле и почти ненавидели его за растление их воспитанника.

Но прошло еще немного времени, и Гален Корвель вернулся. Повзрослевший и поумневший. Пресытившись пьяным разгулом и королевскими забавами, он взял бразды правления Уделом в свои руки, и вассалы вспомнили, кому они служат. К неудовольствию наставников Корвель не оставил двора совсем, но теперь не жил там, а лишь ездил в столицу время от времени. А Тифальд и Вальдор так мечтали, что мальчик выберет себе благородную лаиссу и продолжит славный род, но он не спешил, предпочитая заниматься своим хозяйством, следил за подготовкой воинов и совершенствовался сам.

К тому времени оба наставника все реже навещали своего воспитанника, понимая, что их опека теперь тяготит его. Они слали ему послания, иногда появлялись сами, но уже не лезли в дела Удела, лишь иногда давая советы, когда их спрашивал об этом сам Гален. А вскоре из двух лассов остался только один. Тифальд умер от сильной простуды, лекари не смогли исцелить благородного ласса. Сайер в ту пору гостил во дворце короля и узнал о случившемся лишь по возвращении. Он опять скрыл в себе боль от утраты, но Деймуд видел, что мальчик, уже ставший сильным мужчиной, винит себя, что его не было рядом в последние часы жизни верного друга. С того дня сайер стал наведываться в столицу еще реже.

А спустя еще пару лет встретил эту проклятую шлюху, дочь егеря. Дрянь вцепилась в Корвеля клещом, вгрызаясь в сердце своего господина. Вальдор узнал о ней не сразу, а когда узнал, то пытался увещевать Галена, доказывая, что ему нужен наследник, а не наложница. Но тот уперся и впервые по-настоящему повздорил с бывшим наставником. Тогда Деймуд поклялся, что ноги его не будет в замке Корвель, пока там заправляет дочь смерда. И Гален ответил:

— Мне жаль, Деймуд, что ты навсегда покидаешь мой замок.

Гордость и гнев гнали в тот день Вальдора без остановки, пока конь под ним не начал хрипеть. Уже потом, когда мужчина успокоился, он пожалел о клятве, произнесенной в запале. Мальчишку он любил, как собственного сына, но Деймуд сам учил своего воспитанника быть верным данному слову, потому он больше не въехал в Удел Корвель и не встал под воротами замка сайера. Уже в тишине и наедине с собой ласс Вальдор нашел причину столь сильной страсти своего воспитанника.

Гален был рано лишен материнской ласки, вся она досталась младшему сыну. Старшего же воспитывал отец, готовя к уготованной ему участи сайера. Наследник издалека наблюдал, как лаисса Корвель ласкает и балует его брата, а ведь мальчику тогда было всего восемь. А потом родителей и вовсе не стало. В пылу королевского разврата юный Гален так же не утолил застарелый голод по живому теплу, на том и поймала его белобрысая шлюха, опутав сладкими речами.

И вот он, Деймуд, оказался прав, сразу невзлюбив дочь егеря, но что теперь говорить об этом, когда дело обстряпано, и гордый потомок славного рода бежит, словно дичь, прячущаяся от охотника. А охотником стал тот, кто клялся никогда не трогать сайера Корвеля, называвшего его своим другом. Сам король натянул лук и метит в спину бесстрашного медведя. Что ж, если Святые не оставят Галена, то Сеймунд узнает, как бывает опасен раненный медведь.

Неожиданная догадка заставила ласса Вальдора натянуть поводья. Дед Тарваль сумел уговорить Большой Совет, и их династия утвердилась на престоле Валимара. Отец Тарваль попытался избавиться от рода Корвель…

— Ну, конечно, он убирал соперников! — воскликнул мужчина и снова тронул поводья.

Королевство еще не привыкло к наследуемой монархии, на трон двести с лишним лет избирали более сильного и достойного сайера, того, чей Удел процветал, выбирали хозяина. И если дед Тарваль был именно таким, то его сын уже больше был озабочен сохранением под собой трона, потому и пытался устранить угрозу, но умер раньше, чем сумел осуществить задуманное.

А его сын, почти такой же юный, как и Гален Корвель пошел другим путем, он заручился дружбой своих соперников: Корвеля и Марфаля. Только Марфаль женился и засел в своем замке, а Гален продолжал поддерживать дружбу с венценосцем. Но Сеймунд окреп, подданные привыкли к нему, и король решил продолжить дело отца. Какими бы не были устремления Сеймунда, но стоит признать, подобное развитие закономерно. Пока династия не закрепилась, пока в королевстве помнят, как было меньше ста лет назад, пока существует Большой Совет, Тарвали не могут чувствовать себя в безопасности.

— Бедный мальчик, — прошептал ласс Вальдор. — Коли бы знать тогда, чем все закончится, мы бы готовили тебя в короли и учили иначе…

Отряд подъехал к воротам замка Вальдор. Деймуд дождался, когда решетка поднимется, и въехал на мост. Копыта лошади гулко прогрохотали по деревянному настилу, и мужчина спешился. Он прошел мимо сына, задумчиво потирая подбородок, и скрылся за дверями замка.

— Что с отцом? — спросил Ингард одного из ратников.

Тот, помня приказ господина хранить молчание, пожал плечами. Молодой ласс оглядел спешившийся отряд, заметил пристальный взгляд одного из воинов и едва заметно кивнул головой. Ратник отвел своего коня в конюшню и поспешил за лассом Вальдором.

— Что произошло за время, пока вы объезжали границы наших земель? — спросил у него Ингард.

— Господин велел молчать, — замялся воин.

— Говори! — рявкнул на него молодой ласс.

— Мы встретили сайера Корвеля, — ответил мужчина.

— Кого?!

— Галена Корвеля с отрядом, — повторил ратник и сделал шаг назад, глядя на хищный оскал Ингарда.

Ласс Вальдор стремительно пересек двор и вошел в замок. Он взбежал по лестнице и ворвался в покои отца.

— Корвель жив! — воскликнул Ингард.

— Что? — Деймуд обернулся к сыну. — Что ты такое говоришь, сын? Гален Корвель казнен…

— Хватит покрывать предателя, отец! Ты встречался с ним, я знаю. Куда он отправился? — молодой ласс приблизился к отцу почти вплотную. — Говори, отец!

— Как ты смеешь так разговаривать со мной, мальчишка? — нахмурился Деймуд Вальдор.

— Смею, отец, смею, — усмехнулся его сын. — Король лишил его всего, признав предателем, но этот пес все еще жив, и значит, наш долг, как подданный и вассалов Его Величества, отловить и задавить ублюдка. А ты смеешь покрывать врага короля, отец. Куда он направился?! — неожиданно заорал молодой ласс.

Деймуд опешил. Первый раз его сын позволял себе кричать на отца, впервые он так яростно показал свою ненависть.

— Ингард, все обвинения клевета…

— Ты бы и Нечистого оправдал, будь он Галеном Корвелем, да, отец? — не скрывая насмешки, спросил его сын.

— Ты говоришь глупости, — сердито ответил Деймуд. — Я не такому учил тебя.

— Ты вообще ничему меня не учил, был слишком занят воспитанием предателя, — отчеканил Ингард. Он собрался уйти, но тут же опять обернулся к старшему лассу. — А это даже хорошо, что ты ничему не учил меня, я хотя бы вырос верным подданным моего господина.

— Развратника и пьяницы, — гаркнул ему в спину Деймуд. — Вот, кому ты хочешь быть верным.

— Он мой король, — бросил через плечо Ингард.

— Тобой движет одна только ненависть к Корвелю! — крикнул старший ласс Вальдор.

Ингард остановился и развернулся к отцу.

— Сайер отнял у меня отца, — ответил он. — За что мне любить его? С детства мечтал, чтобы проклятый Корвель свернул себе шею, и, хвала Святым, я близок к своей мечте.

— Ты не посмеешь это сделать! — закричал Деймуд. — Я запрещаю тебе…

Ингард расхохотался.

— Ты даже не понял, когда перестал быть здесь хозяином, отец. В тебе больше нет прежней силы, а я уже не ребенок, чтобы дрожать от твоего окрика. Я верный вассал короля, и я исполню свой долг.

Деймуд Вальдор стоял на лестнице и слушал приказы, которые отдавал его сын. Мужчина тяжело опустился на ступени, держась за сердце. Неприязнь Ингарда к Галену Корвелю не была секретом для старого ласса, но он не подозревал, что в сердце его сына кипит черная ненависть. Ласс горько усмехнулся. Помогая сыну покойного друга, он потерял своего собственного. Но ведь это его сын! Так почему же сейчас он, словно стервятник, стремится насытиться плотью раненного зверя? Ингард готов служить даже Нечистому, если это добьет ненавистного ему Галена Корвеля. Яд обиды слишком глубоко проник в кровь, чтобы молодой Вальдор увидел, как мелка его месть.

— Ты не верный вассал, сын мой, ты всего лишь маленький обиженный мальчик. Ты так и не смог повзрослеть, мой бедный Ингард, — произнес мужчина. — Святые, помогите им обоим. Одному спасти свою жизнь, а второму душу, пока ее окончательно не разъела та мерзость, что он взрастил вместе с собой.

За стенами замка загремели подковами по каменным плитам лошади, и отряд, ведомый младшим господином, покинул замок. Деймуд Вальдор поднялся на ноги, шумно выдохнул и побрел в свои покои. Сегодня привычный ему мир исчез, оставляя о себе лишь горькое воспоминание. Мужчина знал, что уже не простит своего сына ни за слова, которые он бросил в лицо отца, ни за эту травлю, что он собрался устроить бывшему сайеру. И самым болезненным было то, что Ингарду на это будет наплевать…

Ингард Вальдор спешился и присел на корточки, рассматривая седы на земле. Он удовлетворенно хмыкнул, проклятый беглец ушел совсем недавно, и его след был четко виден на сырой еще земле. Наличие груженой повозки особенно порадовало ласса. Он встал и потер ладони, довольно крякнув. Сколько людей у Корвеля, младший Вальдор уже знал, его рать была больше. К тому же воинство бывшего сайера было утомлено дорогой, а ратники Ингарда свежи и полны сил, на это ласс очень рассчитывал. Мастерство Корвелевой своры было известно далеко за пределами Валимара. Из тех, кто столкнулся с ними, немногие остались в живых.

— Мы их быстро догоним, господин, — услышал Ингард голос своего оруженосца и пренебрежительно фыркнул. Это он знал сам.

Ласс вернулся в седло и махнул рукой, приказывая следовать за ним. Он пустил коня рысью, не сводя взгляда с глубокого следа повозки. Если бы молодой Вальдор мог видеть себя со стороны, то смог заметить, насколько он сейчас напоминает охотничьего пса, уткнувшегося носом в землю, но мужчине было плевать на то, кого он сейчас напоминает. Азарт погони все более захватывал Ингарда. Кровь все сильней бурлила в жилах, разнося по телу предвкушение скорой победы над старым врагом. Пожалуй, это была самая желанная из всех побед.

Ингард ненавидел сынка сайера с самого детства. Он помнил, как спросил дядю, почему отец так долго не возвращается:

— Твой отец отдает долг своему другу, — ответил ласс Вигер Рингвальд.

— Дядя, а что сильней: семья или долг? — маленький Ингард, затаив дыхание ждал, что скажет дядя.

— Долг чести сильней всего, — уверенно ответил ласс Вигер.

— А семья?

— Ваш отец позаботился о вас, — отчеканил дядя. — Ингард, ты должен быть терпелив и уважать своего отца за то, что он человек чести. Когда ты вырастишь, ты все поймешь.

Мальчик замолчал и ушел, думая над словами ласса Рингвальда. И он даже поверил ему, но мать, услышав о том, что сказал дядя, обняла сына, крепко прижала к себе и со слезами в голосе произнесла:

— Твой отец выбрал чужого сына, забыв своих собственных детей. Он оставил нас, какая же эта честь? Сайера Корвеля забрали Святые, значит, таков их промысел. Гален уже не так мал, чтобы ему требовались няньки. Одна, в холодной постели, я жалею, что юный сайер не оказался в одной карете с родителями и братом. Тогда бы твой отец был с нами.

Мальчик снова думал. Слова матери ему нравились больше. Отец должен быть с ними, он должен защищать свою семью, а не Галена Корвеля.

— Жаль, что ты не сдох со своими родителями, — сжав кулачки, прошептал маленький Ингард. — Это мой отец, а не твой.

Услышав об этом, дядя задал племяннику трепку, но мать узнала и пожалела. Так он и рос какое-то время раздираемый противоречиями. А потом дядя покинул их, когда Ингарду исполнилось пятнадцать, и ласс Деймуд стал чаще появляться в родном замке. И противоречий не стало. Ингард окончательно принял, что отец предал их, выбрав Корвеля. Потом умерла матушка, и это стало настоящим горем. Отец в ту пору еще наведывался к своему воспитаннику, но время, которое ласс Вальдор проводил со своими сыновьями, уже не радовало его старшего сына. Младший, которому предстояло покинуть замок, верил дяде и на отца не злился, а Ингард все помнил. Его ненависть крепла день ото дня. И если в замок Вальдор наведывался Гален Корвель, то наследный ласс предпочитал уехать на охоту или к брату в замок, потому что кланяться и вести беседы с проклятым сайером было все тяжелей.

А теперь настал час расплаты за все обиды и лишения, которые терпел Ингард по вине Корвеля. Теперь-то он припомнит все предателю и беглецу.

— Господин, — Ингард поднял голову и взглянул на ратника, отправленного вперед. — Они впереди, я их видел.

Ласс Вальдор оскалился и сжал рукоять меча.

— Ну вот ты и попался, Корвель, — произнес он. — Никого не щадить. Вперед!

— Господин, там две женщины…

— Никого! — гаркнул ласс. — С предателем честная женщина не пойдет. А шлюхи пусть захлебнуться в собственном дерьме. — И отряд сорвался в галоп, спеша догнать ускользающую дичь.

Гален Корвель досадливо кривился, поглядывая на повозку, державшую отряд крепче всяких цепей. Если бы не золото, если бы там были только котел и провиант, он бы сейчас бросил ее, но казной нельзя было так раскидываться. На данный момент два сундука с золотом были его единственным достоянием, а значит, нужно было тащить за собой лишний хлам.

— К Нечистому, — тихо выругался князь и бросил быстрый взгляд на Кати.

Лаисса Альвран не выказывала ни волнения, ни беспокойства. Она вновь напоминала равнодушную статую, прятавшую свои мысли и чувства. Только Гален больше не верил в это безразличие. Пусть у него было не так много времени, но он уже понял, что в самообладании маленькому воробью не откажешь. Как знал, что девушка испугана, бледность ее лица не давала в этом усомниться. И этот страх приводил Корвеля в бешенство. Но не Катиль злила его. Князь едва не задыхался от ярости на короля, на его гадкого шептуна и советчика Годрика Фольгера, участием которого смердела вся интрига, погнавшая его, Галена Корвеля, под стены замка Альвран и вынудившего благородную лаиссу пустить с ним в путь. На себя, что невольно вовлек ее в свои несчастья, хотя и понимал, что с момента, как Сеймунд узнал о провидице, ее участь была решена.

Князь думал о видении девушки и сердце его не находило покоя. Устав от бесконечного напряжения и ожидания чего-то неотвратимого, как карающий меч Святых, Корвель махнул рукой подзывая к себе Даги.

— Скажи, чтоб пара ратников отстала. Пусть следят, не будет ли погони, не дает мне покоя сынок моего наставника. — Негромко велел Корвель.

— Да, господин, — склонил голову Бартвальд и вернулся к отряду.

Гален еще какое-то время ехал молча, поглядывая на свою спутницу.

— Кати, — наконец заговорил он.

— Все хорошо, Гален, я ничего не боюсь, — ровно ответила она, словно подслушав мысли бывшего сайера.

Князь замолчал, не зная, что еще сказать. Угроза нападения Ингарда еще не исчезла, а впереди был Гудваль. Вот уж кто с радостью насладиться унижением и кровью вечного врага. Если бы они остались незамеченными, то отряд ушел бы через лес, но теперь до леса они не успевали дотянуть, потому что спасение от возможного преследования младшего Вальдора Гален видел в пересечении границы чужого удела.

Мелкопоместный ласс не посмеет вторгнуться на земли сайера с вооруженным отрядом, какая бы нужда не гнала его. Значит, нужно было быстрей оказаться в Уделе Гудваль, а там, если Святые Защитники все еще будут с ними, то маленький отряд сможет проскользнуть под носом и у сайера, чей замок находился недалеко отсюда. Оставалось совсем немного, совсем…

— Господин, погоня! — выкрикнул ратник, догоняя отряд. — Мы видели разведчиков, но остановить смогли только одного.

— Значит, все-таки узнал, — глухо произнес Корвель и ударил кулаком по раскрытой ладони. — Много их?

— Больше, чем нас.

— Чтоб их Нечистый задрал, — невесело усмехнулся Гален и обернулся к Катиль.

— Никого не щадить, — прошелестела девушка, глядя перед собой бездумным взором. — Никого…

Корвель яростно выругался и тряхнул лаиссу Альвран за плечо.

— Кати, вы сейчас поскачите вперед, быстрее ветра, Кати, поняли? — быстро и горячо заговорил князь. — Не обернетесь и не остановитесь. Прямо и только прямо. Там Удел Гудваль, там вы будете в большей безопасности.

— А вы? — вскрикнула девушка, хватая ласса за руку.

— А я задержу этого мстительного ублюдка, — ответил Гален. — Десять человек с лаиссой! — гаркнул он и снова посмотрел на Катиль. — Святые с вами, воробышек… Вперед!

Мужская ладонь с силой опустилась на лошадиной круп, и девушка успела только крепче сжать поводья, когда ее кобыла испуганно заржала и понесла вперед. Бартвальд указал, кому сопровождать лаиссу, остальные остались ждать указаний Корвеля. Ведиса пришпорила коня и поспешила за своей госпожой.

— Гейр, гони повозку туда, — указал князь влево. — Двое с ним, головой отвечаете за золото. Остальным спешиться и приготовить луки.

Ингард Вальдор мчался, не сводя взгляда со следа повозки. Теперь беглецам было не уйти, лес еще больше замедлил их движение. Повозка не везде пройдет, так что поимка дело времени. Он так увлекся погоней и жаждой крови своего соперника на внимание своего отца, что не услышал, как тихо скрипнула натянутая тетива, как вжикнул вспоротый воздух, и как захрипели пять воинов, пронзенные стрелами.

— Господин, нападение! — закричал один из воинов и тут же упал с пробитым стрелой горлом, захлебываясь собственной кровью.

Ингард обернулся и увидел, как следующие пять воинов падают с лошадей, кто раненым, а кто и убитым. Ратники Вальдора закрутили головами, пытаясь определить, откуда в них стреляют. Но вот снова коротко свистнуло, и один из лучников обнаружился на дереве. Несколько ратников вскинули луки, целясь в стрелка, но он скрылся в ветвях, и лучники Вальдора его потеряли.

Испуганно заржали лошади, заметавшись между деревьями, люди терялись в возникшем хаосе, не зная, откуда ждать следующего удара. Ингард глухо выругался и закричал:

— Гален Корвель, если ты еще не растерял до конца всю свою честь, выйди и сразись со мной!

— Конечно, выйду, — тихо усмехнулся князь, натягивая тетиву, — вот еще пару раз пущу стрелы в твой курятник и обязательно покажусь.

— Господин, тут следы лошадиных копыт! — закричал воин из отряда Вальдора. — Похоже, они ушли в сторо…

Воин, так и не договорив, захрипел и тяжело упал с лошади. Корвель поднял голову и разглядел в ветвях соседнего дерева Рёнгафта Туни, готового пустить новую стрелу. Князь одобрительно кивнул, пересчитал оставшихся ратников и вновь выстрелил. На этом стрелы его закончились, и Корвель потянул из ножен меч.

— Корвель! Предатель, покажись! — орал молодой Вальдор. — Ты трус!

— Осторожный, — не согласился бывший сайер выходя из своего укрытия.

— Взять его! — выкрикнул Ингард и первым бросился на недруга.

Новые стрелы остановили несколько воинов, спешивших за своим господином. На остальных бросились ратники Корвеля, прятавшиеся на земле. У Вальдора оставалось еще много воинов, но суматоха и растерянность сыграли на руку их противнику, и более опытные "псы" из "своры" Корвеля бросились в отчаянную атаку, приводя врага в окончательное смятение. Пешие, они сбивали всадников, нещадно убивая и раня. Даже получая ответные раны, воины князя продолжали бросаться вновь и вновь, пугая своей яростью и пренебрежением к смерти и боли от наносимых им ран.

Ингард спешился сам. Он выхватил меч и бросился на Галена. Лассы сцепились, молча, зло. Ненависть слепила Вальдора, он готов был рвать Корвеля зубами, если бы смог дотянуться до его горла. Но бывший сайер не позволял ему даже нанести себе рану, отбрасывая легко, словно играючи, своего противника. Это бесило Ингарда, и он делал ошибку за ошибкой.

— Отступись, и я пощажу тебя, ради твоего отца, — скрипнув зубами от сдерживаемого гнева, произнес Гален.

— Ты сдохнешь, бывший сайер, — ответил Вальдор, тяжело дыша.

Пот застилал ему глаза, шлем мешал и давил на виски, тяжесть кольчуги и доспехов мешала, даже лес раздражал. Он словно помогал Корвелю, подставляя под ноги своего хозяина корни деревьев, которые мужчина не замечал, пылая жаждой мщения. Галена удерживали от быстрого убийства только две причины: бывший наставник и Кати. Деймуда было жаль, а для лаиссы хотелось выиграть больше времени, чтобы дать ей уйти. Сейчас она уже должна быть на границе двух уделов. Сейчас пересекла… Пусть уйдут дальше, Рагнаф отведет в сторону от замка Гудваля. Еще немного. И еще. Лошади быстро скачут, но пусть удаляться еще немного.

Звон стали, ржание лошадей, крики людей — все это смешалось, как смешались люди, нападающие и защищающиеся. Лес затих, пугаясь этих звуков, но скоро падальщики и звери придут за запах свежей крови, чтобы добить и сожрать тех. Кто останется здесь. Сегодня люди приготовили им знатное пиршество…

— Пора, — выдохнул Гален и полоснул Вальдора по бедру.

Тот вскрикнул и упал на землю, с ужасом глядя на занесенный над ним меч. Корвель мгновение смотрел в наполнившиеся страхом глаза.

— Святые с тобой, Ингард, — произнес он.

Острие понеслось в грудь сына ласса Вальдора. Ингард вскрикнул и перекатился в сторону, закрываясь руками.

— Уходите, мы не будем преследовать вас! — закричал он. — Ради отца пощади!

— Прикажи сложить оружие, — велел князь, уже жалея, что не добил раньше, чем ласс заговорил.

— Опустите оружие, они могут уйти! — крикнул Ингард.

Бартвальд вопросительно посмотрел на своего господина, и Корвель, поймавший взгляд верного воина, едва заметно кивнул. Даги оглушительно свистнул, и из-за деревьев показался Мёйер, чья рана еще не успела зажить, потому Корвель оставил его с лошадьми. Услышали этот свист и те, кто был с повозкой. Они развернулись и направились в сторону Удела Гудваль.

Ратники Вальдора хмуро взирали на своих врагов, забиравшихся в седла.

— Господин, — к Корвелю шагнул один из чужих воинов, — дозвольте следовать за вами. Я не обнажал меча.

— И я, — отозвался еще один, выходя следом за ним.

Воины были не обагрены кровью, их оружие покоилось в ножнах.

— Предатели, — прохрипел Ингард.

— Воин имеет право выбирать господина, если его ласс был повержен, — ответил первый ратник. — Я верно служил своему прежнему хозяину, но его власть замке закончилась, вам я служить не хочу.

— Что с Деймудом?! — Корвель метнул гневный взгляд на младшего Вальдора.

— Ты думаешь, я убью своего отца? — криво усмехнулся тот. — Каким бы он ни был, но он мой отец.

— Ласс Вальдор жив, — ответил второй ратник, просившийся к Корвелю. — Мы не трусы, господин, мы не враги вам и не хотели нападать на вас. Но погоня могла нам помочь найти вас, и мы отправились с молодым лассом.

— И против своих мы тоже драться не хотели… сейчас, — поддержал первый. — Позвольте нам быть с вами.

Князь изучил их пристальным взглядом и повернулся к Даги.

— Присмотришься к ним, — велел он и крикнул. — Уходим!

Маленький отряд скрылся среди деревьев.

— Господин, он прикажет догнать вас, — обратился к Корвелю один из новых воинов. — Ласс Вальдор не имеет чести своего отца.

— Знаю, — коротко ответил князь и пришпорил лошадь.

Ингард Вальдор некоторое время сидел на земле, сжимая ладонью бедро. Он вновь переживал мгновения своего позора и слабости. Сдался, испугался смерти, отпустил…

— За ними, ублюдки! — заорал ласс. — Что рты раззявили? Взять!!!

Воины переглянулись, но послушно полезли в седлах уцелевших лошадей.

— Вперед! — снова заорал Ингард, и воины помчались следом.

Корвель и его люди услышали крик ласса Вальдора, но они успели оторваться и теперь нещадно гнали лошадей, спеша воссоединиться с десятком тех воинов, что ушли за Катиль Альвран. Граница соседнего удела была близка, еще немного, и воины не посмеют пересечь ее, без своего господина не рискнут. Ввязываться в новый бой князь уже не хотел.

Повозка уехала вперед, как и те два ратника, которых отправили охранять золото. Они были не видны, но находились не так далеко, не пожелав сильно удаляться от места сражения, господину могла понадобиться помощь. Правда, говорить об этом князю никто не собирался, опасаясь его гнева, приказ был ясен: уйти и сохранить казну.

— Догоняют! — крикнул Туни.

— Успеем, — отмахнулся Корвель.

Вскоре на деревьях показались щиты с гербом рода Гудваль. Успели. Отряд влетел в чужой удел, продолжая гнать лошадей. Ратники Вальдора, увлекшись погоней, помчались следом, граница их не остановила. Повозка выехала из леса, и ее заметили.

— Господин! — Бартвальд указал на несколько всадников, отделившихся от основного отряда. — Казна.

— Нечистый! — взревел Гален Корвель. — Назад!

Воины натянули поводья, разворачивая лошадей. И две маленькие рати снова схлестнулись. Два присоединившихся воина уже не могли остаться в стороне, пришло время доказать свою верность новому господину. Мужчины вытянули мечи из ножен и бросились на товарищей, с которыми еще утром сидели за одним столом.

Гейр и два ратника Корвеля встали перед повозкой, готовые умереть, но не подпустить врага к золоту своего господина. Земля обагрилась вновь обагрилась кровью, отступать никто не желал, слишком сильно кипела кровь в жилах, чтобы опомниться и остановиться…

— Всем опустить оружие! — разнесся над местом брани новый голос. — Кто не подчиниться, будет убит!

— Гален! — закричала Кати.

Корвель отбил удар меча своего противника и обернулся. Недалеко от них сидел на лошади сайер Гудваль, он удерживал рядом с собой Катиль Альвран. Ратники Гудваля окружили сражающихся. Воины Вальдора опустили мечи, воин Корвеля напротив ощетинились, готовые к новому бою.

— Какого Нечистого здесь происходит? — холодно спросил сайер.

— Гудваль, — Гален дернулся в его сторону, но мечи воинов сайра не позволили приблизиться к давнему врагу. — Отпусти ее, не вздумай причинить ей зла!

— С женщинами не воюю, — равнодушно ответил Гудваль. Он устремил взор на ратников ласса Вальдора. — Как вы посмели пересечь границу моего удела с обнаженным оружием? Вассалы короля совсем потеряли стыд и осторожность? Взять их! — приказал сайер. — С их господином я буду разговаривать лично.

— Мы гнались за предателем… — подал голос один из воинов.

— Я с собаками не разговариваю, — выплюнул Гудваль. — Убрать. — Махнул он своим людям и снова посмотрел на Корвеля. — Этих за мной.

— Куда? — со злой насмешкой спросил Гален.

— В мой замок, — пожал плечами сайер.

— Отдай мне девушку, — потребовал князь.

— Она будет залогом твоего благоразумия, — усмехнулся Гудваль и направился прочь, увозя с собой Кати, так и оставив ее сидеть на своей лошади.

Девушка бросила тревожный взгляд на Галена, он выругался, убрал меч и последовал за своим врагом. Его людей, в отличие от господина, разоружили, и они присоединились к своим хмурым товарищам, сопровождавшим лаиссу. Повозку с золотом везли следом.

— И оттуда тоже вырвемся, — упрямо прошептал Корвель.