Глава 25

Замок Гудваль напоминал одряхлевшего исполина. Он превышал размерами даже замок рода Корвель, но из-за этого был заселен не полностью, потому его покинутая часть начала разрушаться и терять свое величие. Впрочем, сам хозяин, казалось, совсем не переживал по этому поводу. Он, не скрывая гордости, указал лаиссе Альвран на крепостные стены и провозгласил:

— Добро пожаловать, дорогая моя лаисса, в гнездо славного рода Гудваль.

За его спиной фыркнул давний противник, и сайер покосился через плечо, но более ничем не отреагировал на презрительное фырканье Галена Корвеля. Ласс Гудваль дождался, пока не загрохотали цепи, удерживающие подъемный мост, после этого направил на него свою лошадь и бросил, все так же, не удостаивая своего пленника взглядом:

— И тебе, Корвель, добро пожаловать.

— Скажите, какая честь, — высокомерно усмехнулся Гален, но и не подумал сопротивляться, продолжая смотреть на темноволосую макушку, видневшуюся из-за плеча сайера.

Корвель просчитывал все возможности для нападения и побега, но так и не нашел идеальной, в конце концов, признав, что его давний недруг все-таки поймал его. Князь пытался найти объяснение тому, почему Гудваль все еще сохраняет ему жизнь. Хочет отдать живым королю и полюбоваться, как голова соседнего сайера покинет могучие плечи? Или же желает насладиться унижением бывшего любимчика короля? Но больше всего Галена сейчас волновала Катиль, время от времени выворачивавшая голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

На бледном личике девушки застыло выражение, какое он сотни раз видел у статуй Святых в их Доме. Взгляд лаиссы был пуст, словно она находилась где-то очень далеко отсюда. На какое-то мгновение Корвелю показалось, что девушка пребывает в мире своих видений, но слабая улыбка, мелькнувшая на ее губах, подсказала мужчине, что лаисса в полном сознании. Тогда отчего эта пустота? Знает исход и смирилась? Гнев вновь шевельнулся в душе князя, и он принял решение при первой же возможности свернуть сайеру шею, если только он посмеет обидеть воробышка. Но Гудваль не спешил злорадствовать или оскорблять своего пленника, как и его спутницу.

В замковом дворе сайер передал одному из своих стражников маленькую лаиссу, спешился сам и вновь приобнял девушку за плечи, не позволяя отойти от себя. Корвель спешился следом и направился к Гудвалю, но стражники выставили алебарды и не подпустили князя к хозяину удела.

— Отдай меч и кинжалы, Корвель, — произнес сайер. — После этого я отпущу лаиссу Альвран.

Гален сузил глаза, пристально вглядываясь в своего врага. Он знает, понял князь, знает о Катиль, но сколь много он знает?

— Ты заставляешь всех нас ждать, — сухо и даже ворчливо снова заговорил ласс Гудваль.

Поджав губы, Корвель отстегнул ножны с мечом.

— И кинжалы, мой дорогой недруг, — усмехнулся сайер. — Я знаю, как ты владеешь этим оружием, не вынуждай меня применять силу. К тому же, благородной лаиссе неприятно мое соседство, так избавь ее от меня. — И мужчина повысил голос. — Отдай кинжалы, Корвель!

Отчетливо скрипнув зубами, Гален отцепил от пояса и ножны с кинжалами, не сводя яростного взгляда с Гудваля. Как только оружие бывшего сайера оказалось в руках стражников, их господин учтиво поклонился Кати и отпустил ее:

— Вы можете присоединиться к вашему спутнику, благородная лаисса.

Катиль вскинула на него глаза, после перевела взгляд на Галена и бросилась к нему, спеша оказаться рядом с князем, чтобы вновь ощутить себя под защитой. Корвель поймал девушку в объятья, на мгновение прижал к себе, но быстро отпустил и задвинул себе за спину, больше по привычке, чем отдавая себе в этом отчет, ибо старания были тщетны, их окружали люди Гудваля.

— Святые! — изломил бровь сайер. — Какая трепетность между злым похитителем и его несчастной жертвой. — Но насмешливая ухмылка быстро покинула уста мужчины. — Однако хватит расшаркиваний. Покои для моих гостей уже готовы?

— Да, господин, — склонил голову один из подоспевших слуг.

— Тогда проводите благородных ласса и лаиссу… — Гудваль потер переносицу. — Да, освободите служанку лаиссы Альвран, она понадобится своей госпоже.

Из толпы ратников показалась Ведиса, она кинулась к Катиль, простирая к ней руки.

— Госпожа, я так боялась за вас…

— Молчи, Ведиса, — строго одернула ей девушка, — не время для причитаний.

Гудваль уже поднялся по ступеням к кованым дверям, и стражники потянули тяжелые створы, но его пленники все еще стояли во дворе, не спеша за сайером.

— Каковы упрямцы, — хмыкнул ласс Гудваль. — Или вы не желаете горячей купели и сытной трапезы?

— Что ты хочешь от нас, Гудваль? — спросил его князь. — Зачем все это? Не проще ли было закончить все еще у твоих границ? Или желаешь откормить нас, как индюшек, а после подарить королю, чтобы он свернул нам шеи? Учти, ни я, ни мои воины не сделаем твою жизнь приятней за то время, пока находимся в твоем замке.

Сайер закатил глаза и воззвал к Катиль:

— Дорогая моя лаисса, ну хоть вы вразумите вашего спутника. Ежели бы я желал вам смерти, то приказал бы убить на месте, и уж тем более не предлагал вам покоев, кабы хотел отдать королю.

— Когда кругом предательство, сложно поверить в неожиданную доброту того, от кого ее не ждешь, — негромко ответила девушка.

Она встала рядом с Галеном, взглянула ему в лицо и неуверенно улыбнулась.

— Идемте, князь, терять нам нынче нечего, кроме наших жизней, — произнесла она.

— А мне есть, кого терять, — неожиданно севшим голосом ответил мужчина, сжимая ладошку Кати, которую та вложила в его руку. — Но вы правы, стой мы посреди двора, или же войди в замок, наше положение пленников от этого не изменится.

— Святые Защитники, гостей, Корвель! — воскликнул слушавший их сайер.

Катиль оторвала взгляд от князя и обернулась к хозяину замка.

— Дозволено ли будет моей служанке взять вещи из повозки? — спросила лаисса.

— Пусть берет, — пожал плечами сайер. — Меня мало волнует содержимое вашей повозки, она останется неприкосновенна, чтобы там ни хранилось.

Ведиса тут же направилась к повозке, с которой слез ратник Гудваля. Катиль шагнула в сторону замка, потянув за собой Корвеля, но князь остался стоять на том же месте.

— Что будет с моими людьми? — спросил он.

— Их освободят, накормят и устроят в общих комнатах, — ответил сайер. — Оружие, правда, пока не вернем, мне тут резня ни к чему.

Гудваль махнул своим людям, и те вложили мечи в ножны, отступив на шаг от метавших в них злые взгляды воинов Корвеля. Бывший сайер помедлил, но все-таки кивнул на немой вопрос Бартвальда Даги, и его люди направились вслед за одним из стражников. Гален, не отпуская Кати, направился следом за ними. Лаисса не стала сопротивляться, она послушно шла рядом.

Сайер издал невнятное восклицание и скрылся за дверями замка. Князь, лаисса Альвран и ее служанка появились вскоре после того, как Корвель убедился, что его людей привели к накрытому столу с дымящимися мисками, источавшими ароматные запахи. Гален достал из кармана ведьмин подарочек и проверил еду и, убедившись, что камень остался чист, позволил своим ратникам сесть за стол. Лишь после этого повел девушку в замок хозяина удела.

Их встретил у дверей привратник, согнувшийся в низком поклоне. Кати и Гален переглянулись.

— Говорят ли вам что-нибудь Святые, воробышек? — тихо спросил мужчина.

— Святые молчат, они нынче говорят со мной, когда есть опасность, — ответила девушка. — Должно быть, здесь нет угрозы.

— Гудваль есть, а угрозы нет, — фыркнул князь.

— Похоже, Святые считают именно так, — слабо улыбнулась Катиль.

Их довели до узких высоких дверей, украшенных резными ветвями, покрытыми позолотой. Лаисса Альвран осторожно потрогала один из листков на ветке. Работа была до того тонкой и изящной, что ветви и листья, покрывавшие их казались настоящими.

— Покои для благородной лаиссы, — с поклоном произнес привратник.

— Где покои для меня? — глядя на него исподлобья, спросил Корвель.

— Они напротив, — вновь склонился мужчина.

— Отлично, — ответил Гален и вошел в покои, отведенные Кати.

Он обошел комнату за комнатой, проверил ведьминым камнем воду, травяные настои, которые добавляли в купель господам слуги, проверил даже мыльную воду, и лишь после этого, немного успокоенный, уселся в кресло и устало потер лицо.

— Я побуду здесь, — сказал князь, — а вы займитесь собой, Кати.

Лаисса Альвран присела напротив и взглянула на осунувшееся лицо Корвеля.

— Здесь есть засов, Гален, — сказала она с улыбкой, сообразив, что мужчина не хочет оставлять ее одну в замке давнего недруга. — А еще здесь много подсвечников, Ведиса умеет с ними управляться.

Князь приподнял брови, слушая девушку, и рассмеялся, вспоминая благословение служанки в замке Ольседа. Он невольно потер плечо.

— Но удар у нее неточный, — ответил он с улыбкой.

— Она была со сна, — возразила лаисса. — Идите спокойно, мой князь, вам не меньше моего хочется окунуться в горячую воду. Поспешите, иначе она остынет, а вы лишитесь этого маленького удовольствия.

— Кати…

— Клянусь не открывать дверей, пока не услышу ваш голос, — девушка тихонько подтолкнула мужчину в сторону выхода из покоев. — Гален, меня смущает ваше присутствие, когда мне придется раздеться, — призналась она, краснея, когда все ее попытки изгнать своего добровольного охранника не увенчались успехом. — Прошу вас, оставьте меня наедине с собой.

Корвель чуть заметно усмехнулся.

— Меня это смущает даже больше вашего, — пробурчал он себе под нос и все-таки сдвинулся с места.

— Что вы сказали, Гален? — спросила Катиль, не расслышавшая слов князя.

— Я сказал, что меньше всего на свете, мне хочется вас смущать, — ответил Корвель. — Простите, Кати, мою назойливость, я всего лишь волнуюсь за вас.

Князь бросил последний взгляд на лаиссу и устремился к дверям, сказав, уже почти покинув покои:

— Я буду стоять за дверями, пока не услышу звук задвигаемого засова.

Ведиса выполнить приказ господина. Катиль посмотрела на закрывшуюся дверь, вздохнула и направилась в умывальню. Ее томили подозрения, верно ли истолковала последнее видение, и тот ли замок посчитала ловушкой. С этими мыслями благородная лаисса разделась и погрузилась в горячую, приятно пахнувшую травяным настоем воду. Катиль прикрыла глаза, вновь вспоминая, как она и ратники, отправленные Корвелем, промчались мимо щитов с гербом, как лошади вынесли их в Удел Гудваль.

Рагнаф, назначенный Даги старшим, не позволил Катиль остановиться, стремясь увести лаиссу дальше от места сражения, которое должно было разыграться в лесу. Катиль все еще чувствовала страх за оставшихся позади воинов, помнила, как бешено стучало ее сердечко, рисуя в воображении пугающие картинки. И как только лаисса Альвран думала, что Гален Корвель, несмотря на все свои умения, все-таки смертен, ей хотелось развернуться и мчаться назад. Но разум, шептавший, что помочь она ничем не сможет, лишь все усложнит, не давал девушке окончательно удариться в панику и натворить глупостей, столь несвойственных лаиссе.

Когда граница осталась далеко позади, Рагнаф поднял руку, и всадники натянули поводья, замедляя бег лошадей, а вскоре и вовсе остановились. Катиль тут же развернулась в сторону, откуда они появились, и спросила Рагнафа:

— Не стоит ли воинам вернуться назад? Теперь я в безопасности, а князю подмога будет не лишней.

— Господин приказал нам охранять вас, и он будет недоволен, если кто-то ослушается его, — ответил воин. — Мы будем ждать господина здесь.

Лаисса Альвран кусала губы, боясь думать о том, что происходит сейчас в лесу на землях Вальдор. Ее лошадь, словно уловившая настроение всадницы, переступала с ноги на ногу, встряхивала головой и косила глазом на лошадь Ведисы, подъехавшей к своей госпоже. Впрочем, волновалась не только лаисса, ратники так же поглядывали назад, ожидая, когда появится господин с остальными людьми.

— Вы бледны, госпожа, — заметил Рагнаф, поглядывавший на девушку. — Не тревожьтесь, господин знает, что делать. Мы и не из такой переделки выбирались. Святые любят нашего ласса.

— Ох, Рагнаф, — вздохнула Катиль, — любовь Защитников бывает так непостоянна…

— Однако, если сетовать на непостоянство Высших сил, они могут и оскорбиться, — неожиданно послышался мужской голос, и к ним выехал неизвестный ласс, с интересом разглядывая десять ратников и благородную лаиссу со служанкой. — Рагнаф, узнаю тебя, старый пес из Корвелевой своры. Вижу, тут есть еще воины казненного сайера. Хм… цвета Гетта, пара крестьян и дама, несомненно благородного происхождения.

— Назовитесь, — потребовала Катиль.

Ратники Корвеля ощетинились мечами.

— Ростан Гудваль, сайер этого удела, — склонил голову мужчина, не обращая внимания на воинов, готовых напасть на него. — А вы… Дайте-ка подумать. Люди Корвеля, благородная лаисса, синие глаза, темный волосы… Лаисса Альвран, не так ли?

Катиль промолчала, настороженно следя взглядом за приблизившимся сайером. Он в задумчивости тер подбородок, поглядывая на девушку.

— Все это любопытно, но ваш разговор любопытней, — снова заговорил ласс Гудваль. — Вы ожидаете господина, который сейчас в переделке, и он остался за границами моего удела. Старый Рагнаф так может отзываться только об одном известном мне человеке. Стало быть, Корвель избежал топора, — сайер неожиданно просиял и махнул рукой. — Разоружить их.

Ратники Корвеля приготовились защищаться, несмотря на то, что их окружали значительно превосходившее войско Гудваля. Катиль огляделась и тронула Рагнафа за рукав.

— Опустите оружие, — негромко сказала она. — Вряд ли мы сможем пробиться, ни к чему гибнуть в заведомо проигрышной драке.

— Разумно, дорогая моя лаисса, — одобрительно кивнул сайер. — Тем более, убивать вас я не намерен. — Он снова оглядел часть отряда старого недруга. — Я покинул столицу, как только Корвеля взяли на турнире, слишком отвратно смердело от решения короля. Теперь я вижу, что и обвинения были не столь справедливы. Лаисса Альвран меньше всего напоминает пленницу, еще меньше оскорбленную сломленную женщину. А ваше волнение за своего похитителя и вовсе превращает их в ничто. — Гудваль подъехал к Катиль. — Гонец с вестью о казни обогнал нас. Я еще изумлялся, как так быстро все произошло: суд, приговор, казнь. А Корвелю, стало быть, удалось бежать. Нет, помилования точно не было, иначе вы бы сейчас ехали по земле сайера, а не прятались в уделе его врага. Побег. — Лаисса Альвран наблюдала за Гудвалем исподлобья. — Значит, вы шли за нами все это время. Признаться, я рад, что не успел добраться до своего замка. Эй, — сайер махнул рукой, подзывая одного из своих воинов. — Скачи в замок, пусть готовят покои для моих гостей. Да, и пришли сюда еще воинов, Нечистый знает, кто там на хвосте Корвеля. Я их ожидаю здесь, пусть поторопятся.

Происходящее было столь странно, что даже Рагнаф застыл, изучающее глядя на чужого господина. Тем временем Гудваль спешился и протянул руки к Кати, чтобы помочь ей спуститься на землю.

— Зачем? — нервно спросила лаисса.

— Я вас не обижу, — усмехнулся Ростан.

Немного помедлив, девушка все же позволила снять себя с лошади. Гудваль тут же помог ей взобраться к нему на седло и последовал за Катиль, мягко обнял ее, устраивая удобней, и хмыкнул, почувствовав, как напряглась лаисса. Девушка попыталась освободиться от хватки.

— Будьте благоразумны и дальше, лаисса Альвран, — произнес сайер. — Если я все еще не причинил вам зла, должно быть, у меня и не было такого умысла. Я всего лишь хочу заставить быть благоразумным вашего спутника. У Корвеля горячая голова, вы остудите ее.

Вскоре прибыли его воины из замка, и Гудваль двинулся в сторону границы. Из укрытия они наблюдали, как появился Гален Корвель, а следом и его преследователи.

— Нет, вы это видите, дорогая моя лаисса? Какова наглость! — возмутился сайер, глядя на погоню. — Однако они сцепились, нужно это прекращать.

Дальнейшее было уже известно, погоню отправили в темницы, князя и его людей повезли в замок. Всю дорогу Кати думала над последним видением. Она не знала, собирался ли князь принять приглашение своего наставника, потому замок Вальдор они могли так и не посетить, а вот замок Гудваль им миновать не удастся, выбора нет — это предопределенность. А что такое видение, как не предопределение?

В голове Катиль вновь и вновь звучали голоса, радовавшиеся смерти Галена Корвеля, и девушка упорно искала похожий на голос сайера, но сейчас было сложно сравнивать. Память — вещь обманчивая, она подкидывает людям то, что они хотят видеть и слышать, потому доверять воспоминаниям сложно, можно уверовать и в то, чего не было. Из-за своих переживаний лаисса ушла в себя, изнывая от противоречий. Подозрительность, развившаяся за время их бегства, предостерегала, внутренний голос нашептывал, что опасаться нечего. Катиль искала поддержки в Галене, выворачивая голову и ловя его взгляды. На мгновение ей становилось легче, но стоило отвернуться и ощутить руку сайера, удерживающую лаиссу на лошади, и она вновь начинала нервничать.

Тревога немного улеглась только тогда, когда Катиль было дозволено присоединиться к князю. Стоило ей ощутить его близость, как паника, измотавшая девушку, улеглась, уступая место настороженности. Но сейчас, когда она осталась одна, Кати вновь запаниковала.

— Святые, защитите, — прошептала лаисса Альвран, порывисто садясь в купели и открывая глаза.

Быстро закончив омовение, девушка оделась и позволила Ведисе подсушить ей волосы куском полотна. После перебралась к камину и некоторое время грелась, заворожено глядя на пламя, время от времени пускавшее искры с задорным потрескиванием. Погруженная в свои мысли, лаисса не услышала, как раздался стук в дверь, и Ведиса поспешила ее открыть.

Очнулась Катиль лишь тогда, когда на ее хрупкие плечики легли широкие мужские ладони. Она вздрогнула и вскинула голову, тут же встретившись с пристальным взглядом темных глаз Галена Корвеля. Благородная лаисса замерла, все более погружаясь в тепло, что дарили глаза мужчины. Ладонь бывшего сайера переместилась к лицу Кати, пальцы несмело скользнули по скуле, и Корвель, рвано выдохнув, склонился к ней. Из за ворота его рубахи выполз шнурок, и взгляд лаиссы остановился на маленькой золотой подвеске в виде воробья, качнувшейся перед ее глазами. Алмазная россыпь на крыльях и хвосте пичуги сверкнули в свете огня, окончательно приковывая к себе внимание.

Мужчина вдруг заметно смутился. Он резко выпрямился и спрятал обратно под рубаху оберег Святых Защитников и золотую птичку.

— Воробышек, — прошептала Катиль, не понимая, отчего ей вдруг стало так легко, и почему тревога, столько времени терзавшая ее, вдруг отступила. На душе стало радостно и приятно, будто ей сказали что-то очень важное и нужное.

— Воробышек, — тихо повторил Гален и отошел к окну, скрывая свое волнение.

Князь облокотился о стену, встрепал волосы и устремил взгляд на солнце, клонящееся к замковой стене.

— Воробышек, — прошептал мужчина и усмехнулся.

Он повернул голову и посмотрел на Кати. Девушка сидела, глядя на руки, лежавшие на коленях, о чем она думала, было невозможно угадать. Огонь подсвечивал ее профиль в сумраке, воцарившемся в покоях, ресницы лаиссы опустились, бросая тень на нежную кожу. Губы, чуть поджатые, не делали лицо Катиль жестче, напротив, сейчас она казалась особенно трогательной и уязвимой. Гален Корвель хрипло вздохнул, пальцы его сжались в кулак, и мужчина вскинул лицо к верху.

— Святые… — сдавленно прошептал он.

Катиль обернулась к князю, с удивлением рассматривая искаженное лицо мужчины, словно он вдруг испытал приступ боли и сдерживается, чтобы не застонать. Вновь вернулась тревога.

— Вас ранили, Гален? Вам больно? — спросила она, поднимаясь со своего места.

Князь тряхнул головой и улыбнулся ей.

— Все хорошо, Кати. Всего лишь пара царапин, не стоит беспокойства, поверьте мне.

— Но мне показалось, что вам больно, — возразила девушка.

— Вам показалось, — сухо ответил Корвель и обернулся на новый стук в дверь.

Ведиса подошла к дверям и впустила слугу сайера Гудваля. Он склонился и объявил, что хозяин удела ожидает своих гостей в трапезной зале.

— Я сейчас буду готова, — произнесла Кати и позвала Ведису.

Женщины скрылись за соседними дверями, и Корвель кивнул слуге, велел ждать их с благородной лаиссой за дверями, чтобы проводить в трапезный зал. Пока не вернулась Катиль, князь проверил, не забыл ли переложить из грязного камзола ведьмин камень в камзол, который прислал ему Ростан Гудваль. Одежда, которую предложил гостю сайер была простой, но это объяснялось просто, вещи самого Гудваля просто бы не налезли на Галена Корвеля, и вещи, которые ему принесли, принадлежали кому-то из воинов или прислуги. Князь отнесся к этому спокойно. Чистота одежды показалась ему важней, чем роскошь приличествующих высокородному князю одеяний. Камень лежал на положенном ему месте, и Гален облегченно вздохнул.

— Я готова, ласс Корвель, — Катиль вышла к нему и ободряюще улыбнулась.

Теперь ее волосы, до этого оставленные распущенными, чтобы подсохнуть, были заплетены в косу и уложены вокруг головы, чем-то напоминая корону.

— Вы прелестны, — повторил свой комплимент мужчина и предложил лаиссе руку.

— Благодарю, — смущенно ответила девушка, потупив взор.

Они подошли к дверям, но Катиль остановилась и подняла взгляд на своего спутника.

— Гален, я в смятении, — проговорила она. — Можем ли мы доверять сайеру Гудвалю?

— Не уверен, но выслушать его нам придется, — ответил Корвель. — Никогда раньше не замечал за лассом доброго отношения ко мне, и пока не вижу повода доверять ему.

— Ох, Гален, — простодушно вздохнула Катиль, — я уповаю на милость Святых.

— Только на их милость нам и приходится уповать, — усмехнулся князь и толкнул дверь.

Слуга склонился при их появлении, затем указал направление и степенно пошел впереди, провожая гостей сайера до трапезной залы. Катиль, сжала руку князя. Все это живо напомнило ей замок Ольсед, только вел их не слуга, а сам Корвель, знавший замок своего "друга". Сейчас они войдут в трапезную, и хозяин удела поднимется им навстречу… И хотя лаисса Альвран знала этикет и понимала, что так предписывают правила, но избавиться от новой волны неприятных подозрений не могла.

Корвель накрыл руку девушку своей ладонью и ободряюще пожал ее. Он сам думал о том же, о чем сейчас размышляла лаисса. Разница с замком Ольседа была лишь в том, что там он считал врага другом, а сейчас точно знает, что за свой стол их приглашает недруг, стычки с которым происходили не один год. Но зачем недругу вся эта учтивость, к чему заботиться о том, кого столько лет ненавидишь? Что ждать от сайера? Где искать подвох? Вопросов было слишком много, а ответов ни одного, и Корвель перестал ломать голову.

Ласс Гудваль, действительно, поднялся им навстречу, но рук не простер и не пошел навстречу. Он просто указал на места рядом с собой и сел на стул с высокой спинкой. Слуг тоже никто не изгонял, они ждали, пока господа рассядутся и можно будет им услужить. Это немного успокоило беглецов. Тем более, как и положено было этикетом, хмельной напиток налили всем троим из одного кувшина, и сайер отпил первым, показывая, что напиток чист от яда. Яства, выбранные гостями, на их глазах вкусил один из слуг и отошел за спины господ, чтобы не мешать им. Однако Корвель достал свой камень, проследил за его цветом и кивнул Катиль, показывая, что пища безопасна.

Гудваль с понимающей улыбкой следил за действиями своих гостей, не спеша насмехаться или оскорбляться их недоверием. Разговоров никто не начинал, в молчании насыщаясь яствами. Сайер, как и беглецы, только что вернувшийся в свой замок, наслаждался не меньше них. Походная еда надоела троим сотрапезникам одинаково сильно. Когда же первый голод был утолен, Корвель откинулся на спинку стула и пристально взглянул на хозяина удела.

— Ждешь пояснений? — догадался сайер.

— Жду, — согласно кивнул Гален.

Гудваль взглянул на слуг, и они покинули залу. Дождавшись, когда двери закроются, Ростан сложил руки на груди, перевел взгляд с Корвеля на лаиссу Альвран, прислушивающуюся к разговору мужчин, затем вернул свое внимание князю.

— Хорошо, — ладони мужчины громко хлопнули по столу. — Говорю прямо. Гален Корвель, мой давний недруг, я предлагаю забыть старые обиды и принять мою помощь. — Корвель насмешливо изломил бровь, и Гудваль поморщился. — Я понимаю твое недоверие и не обижаюсь. Сейчас я скажу тебе все, что есть у меня на сердце, а после повторю свое предложение.

— Я готов тебе внимать, — кивнул Гален Корвель.

Ростан долил хмельного напитка в свой кубок, отпил и предложил гостю. Кати проследила взглядом, как сайер наливает в кубок князя, взглянула на камень и расслабилась. Больше она на мужчин не смотрела, как и приличествует благородной лаиссе, сидела тихо, не привлекая к себе внимания и не вмешиваясь в беседу.

— Скажу главное, — начал Гудваль. — Сеймунд Тарваль не должен был стать королем. Венценосец — это наш Валимар. И что же я могу сказать о королевстве, глядя на его правителя? Колыбель пьянства, процветающего разврата и интриг. Двор блистает драгоценностями, пьяные лаиссы отдаются стражникам и прислуге, даже не удосуживаясь найти укромное место, лассы захлебнулись в похоти. За право попасть на ночные оргии к королю устраивают целые заговоры. Дамы травят и уродуют более удачливых и красивых соперниц, лассы подсылают наемных убийц к тем, кто занимает придворные должности. И подданные стали тянуться за своим королем. Лассы, побывавшие при дворе заводят у себя похожие порядки. — Глаза сайера гневно сверкнули. — Отец Сеймунда заботился лишь о том, чтобы удержаться на отвоеванном троне, сын уверился, что его не пошатнут и занялся своими удовольствиями. Что происходит в королевстве, его волнует мало. Если бы не сайеры, то Валимар уже растащили бы по частям. Что сделал Сеймунд для своего королевства? Ни-че-го. Три войны, что пришлись на его правление, были выиграны обобщенными усилиями сайеров и их воинств. Зато король пышно отметил победу и раздал милостыню. К Нечистому, он даже не покинул пределов столицы! Валимар держится на сайерах и только на них. Думаешь, я не понял, зачем Сеймунд затеял расправу над тобой? Он убирает наиболее сильного сайера, затем доберется до Марфаля, а следом пойдем и мы, мелкие сайеры, не имеющие ваших прав. Он получит в единоличное правление Валимар, а что получит Валимар? Дрянного короля, который даже не озаботился наследником. Я не хочу жить в том болоте, что ждет королевство при Сеймунде Веселом. Валимару нужен другой король. Нужен тот, кто будет думать о государстве и его жителях, а не о своем изнеженном теле. — Корвель внимательно слушал, не перебивая Гудваля, горячившегося все больше. — Ты, Гален Корвель, много знаешь о том, что творится в королевстве?

— И что я не знаю? — осторожно спросил князь.

— Ты два года провел в объятьях своей девки, не замечая ничего вокруг, — лицо Гудваля на мгновение презрительно скривилось, а Корвель бросил быстрый взгляд на Катиль, казалось, не слушавшей мужчин. — Ингваль измотан стычками с уддрами. Они совершают набег за набегом, опустошая приграничные города и села. Фольваль помогает ему, прислав для усиления границ своих людей, но оттяпал за это кусок удела. В Уделе Ласаль мелкопоместные лассы затеяли междоусобицу, нападают на замки соседей, отбирая их и расширяя свои земли. Сайер Ласаль слаб, он не может обуздать своих вассалов. Я могу продолжать дальше, но сейчас не буду. И ты думаешь, что король ничего этого не знает? Он сидит, как паук посреди своей паутины, имеет везде свои глаза и уши, но ни во что не вмешивается, ссылаясь на сайеров.

— Готовит почву для новых обвинений, — недобро усмехнулся Гален. — Будет убирать сайера за сайером, объявляя уделы королевской собственностью. Потом объявит, что сайорат изжил себя и отменит его.

— Только к тому моменту, он может лишиться половины своего королевства, — Гудваль встал из-за стола и принялся мерить трапезную широкими шагами. — Меня бесит все это, как бесит и то, что он стравливает подданных друг с другом, а потом наблюдает, как разъяренные псы грызутся между собой. Его невмешательство порождает вседозволенность, которая пьянит лассов. Король развращает не только тела, но и души. Валимару такой правитель не нужен!

Сайер резко развернулся и посмотрел на князя.

— Ты познал королевскую милость и его же предательство, ты освободился от клятвы верности. Ты потомок древнего княжества рода, ты прямой претендент на трон короля, и ты тот, за кем пойдут люди. К Нечистому, Корвель, я готов идти за тобой. Несмотря на нашу вражду и мелкие распри, я уважаю тебя, хоть никогда того и не показывал. Гален Корвель, я предлагаю тебе снова принять мои помощь и дружбу.

Сайер вернулся на свое место, ожидая ответа князя.

— С чего ты решил, что я могу поднять мятеж? — сощурившись, спросил Корвель.

Гудваль усмехнулся и залпом допил хмельной напиток.

— Я не один год наблюдаю за тобой, — ответил он. — На чужбину ты не пойдешь, даже ради того, чтобы найти там помощь. И ты привык платить своим обидчикам той же монетой. Чтобы остаться жить в Валимаре, тебе нужно убрать короля, не только вернув себе земли, свободу и честное имя, но и наказав предателя. Твой путь мне нравится, и я готов встать на него. Да, рати у меня мало, но и она будет не лишней. К тому же я могу собрать тебе воинство, помочь золотом и найти тех, кто пойдет за тобой. Я знаю тех, кто недоволен правлением Сеймунда, их стоит только подтолкнуть в нужную сторону, и они присоединяться к тебе. — Заметив скептический взгляд собеседника, Ростан самодовольно хмыкнул. — Поверь, плести паутину умеют не только король со своим змеенышем Фольгером. У меня тоже есть свои глаза и уши в разных концах Валимар. Пока ты купался в милостях короля, развлекался с его шлюхами, а потом прятался за стенами своего замка с наложницей, я подружился со многими мелкими сайерами и поддерживаю с ними переписку. Подарок на рождение наследника одному, поздравления со свадьбой другому, пожелания здоровья и милости Святых третьему, и я уже в курсе многих событий и сплетен. Беда крупных сайеров в их напыщенности и самоуверенности. Прямые потомки княжеских родов, вам нет дела до тех, кто не так значим. А мы, маленькие и незаметные, как жемчужины на нитке, вроде незначительны, но нас много. Сила в кулаке, а не в отдельных пальцах.

Корвель усмехнулся и взглянул на широкую улыбку Гудваля.

— Хорошо, ты поможешь мне поднять мятеж и скинуть Сеймунда. И кого же на трон? В Валимаре два претендента: я и Марфаль.

— Марфаль слаб и нерешителен, — отмахнулся Гудваль. — Если бы я искал большую силу в помощь, я бы обратился к нему, предложив корону. Но Марфаль не тот, кто нужен на троне. Венец должен украсить твое чело, Корвель. Если мы поднимем народ, то он должен идти за своим господином, но не добывать венец для того, кто все это время будет отсиживаться в стороне, чтобы в последний момент, когда угли из огня все перетасканы, победно въехать в столицу на коронацию. Нет и нет, Гален Корвель, если я и буду помогать, то только тому, кому готов присягнуть на верность. Коли Святые вытащили тебя из-под топора, коли ты пришел ко мне, стало быть, так угодно Высшим силам, и я склоняю голову перед их решением.

Корвель поджал губы и побарабанил пальцами по столу. Слишком все было заманчивым, слишком… Но почему бы и нет?!

— Мне нужно подумать, — наконец ответил он.

— А я и не гоню, — пожал плечами сайер. — Никто не знает, что ты у меня в замке. Тела воинов Вальдора лежат там, где вы сцепились, они погибли в схватке с тобой, а я ничего не знаю. Куда прошел и когда не ведаю. Думай, — закончил сайер и взглянул на их сотрапезницу. — Кажется, наш разговор утомил благородную лаиссу.

Гален повернулся в сторону Кати и не удержался от улыбки, девушка спала, откинувшись на высокую спинку стула. Голова ее склонилась на бок, и мерное дыхание вздымало грудь.

— Устал мой воробышек, — тепло произнес князь и нахмурился, бросив взгляд на хозяина удела, Гудваль сделал вид, что ничего не услышал.

— Я сейчас позову слуг, они проводят лаиссу… — начал сайер, но Корвель прервал его.

— Не надо, я сам. Продолжим разговор завтра, — сказал он.

— Будь по-твоему, — не стал спорить Ростан, с интересом наблюдая за своим гостем.

Гален осторожно, боясь потревожить сон маленькой лаиссы, поднял ее на руки и снова улыбнулся. Кати пошевелилась и открыла глаза.

— Спи, — шепнул ей Корвель, и девушка послушно смежила веки, вновь проваливаясь в сон.

Гудваль подошел к дверям первым и открыл их, давая возможность князю покинуть трапезную без задержки. Затем тихо хмыкнул и покачал головой.

— Подумай, какая трепетность, — повторил сайер свои дневные слова. — Вот тебе и жестокий похититель благородной девицы.

Гален этого не слышал, он шел за слугой, провожавшего князя до отведенных покоев. Корвель не спускал взгляда с умиротворенного личика маленькой лаиссы, думая, что будет опасней, довериться Гудвалю, или же положиться только на себя. "Один не устоит против рати", — говорил когда-то ласс Тифальд, второй его наставник. Но он, Гален Корвель, нес ответственность не только за себя. Мог ли он позволить себе подвергнуть опасности девушку, доверившуюся ему? И что было большей опасностью? В этом мужчине предстояло разобраться самому.

Слуга открыл двери покоев лаиссы Альвран, и Гален прошел прямиком в ее опочивальню.

— Оставь нас, — велел он подоспевшей Ведисе.

Уложив Катиль на кровать, Корвель присел на краешек и всмотрелся в знакомые черты. Невероятная нежность затопила душу мужчины. Он склонился ближе, бережно провел ладонью по щеке и отпрянул, когда на губах Кати расцвела легкая улыбка.

— Воробышек, — прошептал Гален, накрывая руку лаиссы своей ладонью. — Как же все странно. Друг, клявшийся быть братом, готов вцепиться в глотку. Враг, изводивший своими набегами, предлагает помощь. Та, кого любил всей душой, предает за пустые посулы. А та, кого обидел, спасает и идет за мной через невзгоды. Святые, — мужчина вскинул голову и прикрыл глаза, справляясь с внезапно нахлынувшими чувствами. — Как же мне жаль, что ты услышала все то, что я когда-то наговорил тебе. И как гадко, что видела меня в дурмане самообмана… — Он вновь наклонился, почти касаясь губ девушки своими губами. — Как же после всего мне осмелиться мечтать о тебе, маленькая смелая птичка? Чистая душа, я не посмею нарушить твой покой своими чувствами…

Взгляд князя заскользил по личику спящей лаиссы, остановился на приоткрывшихся губах, и прошептав:

— Прости меня за эту дерзость, — Гален осторожно коснулся губ девушки, вкладывая в этот робкий поцелуй всю ту нежность, которая сейчас заполняла его сердце и душу.

После отпрянул и встал, в последний раз рассматривая спящую Катиль. Она пошевелилась, и Корвель поспешил уйти, пока его присутствие не обнаружилось.

— Не тревожь госпожу, — велел он служанке. — Просто накрой, чтобы не замерзла. Пусть спит. — Ведиса кивнула и направилась в опочивальню. Мужчина проводил ее взглядом и добавил. — И я не потревожу.

Затем тряхнул волосами и покинул покои. Ему было о чем подумать, именно этим князь и собирался заняться.