Глава 34

Годрик Фольгер ехал впереди своей рати, время от времени посматривая назад на мерно покачивающуюся повозку, в которой ехала лаисса Альвран. Рядом с повозкой ехал блат лаиссы, ласс Альвран, негромко переговариваясь с сестрой через откинутый полог. Несмотря на вероломство Десмунда, Катиль разговаривала с ним охотно, даря легкие улыбки и совершенно не обращая внимания на королевского советника. Ему, если и доставалась улыбка, то вежливо-холодная, больше раздражавшая, чем радовавшая. Разговаривала лаисса с Фольгером коротко и отстраненно, предпочитая отвечать на вопросы, но не поддерживая беседы. Это тоже раздражало, но Годрик терпел, понимая, что еще не заслужил ни внимания к своей персоне, ни дружелюбия. И хоть он приложил максимум сил, чтобы поездка прошла в удобстве, но лаисса восприняла это, как должное, лишь кивнув в знак благодарности.

Ласс Фольгер услышал негромкий смешок Катиль, ставший ответом на слова брата, которые советник не расслышал, но успел перехватить его короткий взгляд в свою сторону. Мужчина спешно отвернулся, пряча краску, залившую его лицо, желваки заходили на скулах Годрика, и он сильней стиснул поводья.

— Что не так с этой женщиной? — проворчал он себе под нос и перенесся мыслями во дворец.

Ласс Фольгер вернулся в столицу спустя месяц после того, как отправился в погоню за беглецами. Ничего утешительного он сообщить своему господину не смог, кроме того, что тот и так уже знал — по королевству поползли слухи о том, что Корвель выжил. Над венценосцем посмеивались, обсуждая ту поспешность, с которой он объявил о казни. Еще и баллада, расходившаяся между бардами быстрей, чем ветер успевал долететь от одного края поля до другого. Все это привело к тому, что Сеймунд Веселый встретил своего любимца не в лучшем расположении духа.

— Ну что, умник, — ядовито спросил король, — что теперь мне присоветуешь?

— Мой господин укажет мне на то, в чем обвиняет меня? — поинтересовался Годрик, стягивая перчатки.

— Ты упустил Корвеля, — нацелил палец на советника венценосец.

Ласс Фольгер устало вздохнул, думая о том, что сейчас с большим удовольствием залез бы в купель, а после завалился в постель и проспал не менее суток, но вместо этого потер переносицу и взглянул на своего государя.

— Ваше Величество, возможно, запамятовал, что я подал вам сайера на блюде, — произнес он, подавляя зевок.

Сеймунд фыркнул и подошел к зеркалу, отбрасывая на спину шелковистые каштановые пряди. Затем окинул себя быстрым взглядом, скривился и обернулся к советнику.

— Ты сейчас имеешь наглость вменять мне в вину разгильдяйство моих подданных? — сухо спросил он.

— Ваши, — выделил голосом Годрик это слово, — подданные, господин, надеюсь, понесли наказание за свое разгильдяйство? Вы нашли виновного в побеге Корвеля и лаиссы Альвран?

Король тяжко вздохнул и вернулся в кресло. Он поджал губы и выглянул в окно, не спеша отвечать. К тому же вопросы советника начали раздражать его. Кто с кого должен спрашивать? Венценосец пребывал в дурном настроении, а в такие моменты он становился желчным и вздорным. Вот и сейчас, ухватившись за собственное негодование, Сеймунд нахмурился и впился колючим взглядом в ласса Фольгера.

— А не обнаглел ли ты, дружок? — сварливым голосом произнес король. — Быть может, у нас на троне сидит Годрик Коварный? Или может, Годрик Разумник? По какому праву ты устраиваешь допрос мне, своему господину?

Ласс Фольгер привалился к стене и ждал, когда венценосец изольет свой яд до капли.

— Ты взял с собой полсотни ратников и гнался по следу за жалкой кучкой смутьянов, и что?! Где Корвель? Где эта проклятая девка Альвран?! Ты пропадал неизвестно где целый месяц, явился с позором и смеешь допрашивать своего господина? Фольг, — королевский перст вновь нацелился на советника, — лучше сразу признайся, что ты отсиживался в каком-нибудь замке, где тебя ублажала очередная влюбленная курица.

Годрик взглянул на Сеймунда исподлобья, теперь и он почувствовал раздражение. После месяца мотания по раскисшим дорогам, под дождем и ветром, иногда вовсе без сна, иногда довольствуясь скудной пищей, он ожидал совсем иного приема.

— Тебе плевать на своего короля и его беды! — все более расходился Сеймунд. — Лишь бы сытно жрать, мягко спать, да потискать очередную дуру, млеющую от твоей смазливой мордашки. За что я приблизил тебя? За какие заслуги назвал советником?! Что вообще ты сделал для меня? Я поймал Корвеля, осудил, а ты упустил, а теперь ищешь виноватого? Прочь с глаз моих!

— Как угодно моему господину, — ледяным тоном ответил Годрик, снял с шеи цепь с львиной головой, подошел к венценосцу, протянул руку над коленями короля и разжал пальцы.

Король проследил, как цепь упала ему на колени, после вскинул глаза на Фольгера и скривился, наблюдая его поклон и чеканную походку, когда советник покидал королевские покои, куда явился первым делом после возвращения. Взглянув еще раз на цепь, венценосец побагровел и вскочил с кресла.

— А ну стой, неблагодарная тварь! — заорал он вслед Фольгеру. — Немедленно иди сюда!

Советник шумно выдохнул и вернулся назад. Сеймунд подскочил к нему, тряся перед носом цепью:

— Так-то ты относишься к моим милостям? Так-то ценишь и любишь своего господина?

— Мой господин сказал, что я дурной советник и никчемный подданный. — Спокойно ответил Годрик, глядя поверх головы венценосца. — Если я перестал радовать моего короля, то я вынужден покинуть его, освободив место для того, кто окажется умней и полезней меня.

— Стража! — гаркнул король.

Дверь за его спиной открылась, и в покои вошли стражи, стоявшие у входа в покои господина. Фольгер остался невозмутим.

— В темницу захотел? — зашипел Сеймунд. — Быть может, хочешь заменить Корвеля собой и положить голову на плаху?

— На все воля моего господина, — Годрик скользнул взглядом по лицу короля.

— Пошли вон! — заорал тот на стражников и вновь уставился на советника. — Фольг, ты решил окончательно взбесить меня?

— Ваше Величество, — вздохнул Фольгер. — Я забыл, когда нормально спал. Я вымотан бесплодной погоней и не готов сейчас тягаться с вами в остроте слов. Позвольте мне отдохнуть.

Сеймунд сунул ему цепь и указал на дверь.

— Убирайся, и не смей более швырять в меня знаками моего благоволения, оно может и закончиться. — Ласс Фольгер поклонился и покинул королевские покои, унося сжатую в кулаке цепь.

Когда злость короля улеглась, а Фольгер выспался и смог предстать перед государем полным сил, вот тогда-то они и сели решать, что делать. Неприятным сюрпризом стало то, что венценосец не озаботился взять под контроль бывший удел Корвеля. Верней озаботился, но толку от этого было немного, большая часть корвелевой рати успела покинуть границы удела, к тому же, после того, как слухи о том, что господин выжил, его вассалы, крестьяне и фермеры оживились, и присягу новому господину принесли только те, кто успел приехать до появления слухов. Остальные же теперь находили предлоги, чтобы оттянуть момент, когда встанут на колени перед венценосцем.

Потом шпионы донесли, где засел Гален Корвель со своими людьми. Обдумав возможность нападения, король и его советники согласились с тем, что князь для них сейчас недостижим. Не имело смысла гнать рать в горы, толком не зная, где именно осел мятежник. К тому же оба понимали, что Корвель достаточно опытен в ратном искусстве, чтобы позволить незаметно подобраться к себе.

Сеймунд отправил послание соседнему государю, делившем с валимарским королем Высокие горы, намекая на выгодный союз между двумя королевствами. Сеймунд даже воспел красоту дочери соседа, но тот ответил, что готов вступить в союз, но когда Сеймунд уладит свои разногласия с мятежным князем.

— А потом ты мне не будешь нужен, — в бешенстве прошипел валимарский государь, уничтожая ответ соседа. — Поганый трус! — воскликнул Сеймунд, глядя на Фольгера. — Он боится сунуться в горы. Ах, как все хорошо выходило! Зажали бы Корвеля с обеих сторон…

— Ему Корвель не угрожает, господин, — заметил Годрик. — А вы оскорбили его послов, это было недальновидно, я тогда еще говорил.

— Нечего совать свой длинный нос в мои дела! — гаркнул король, вспоминая давнюю историю. — Мстительная тварь.

Он передернул плечами и упал в кресло.

— Кабы убрать Корвеля там, в горах. Вскрыть нарыв, пока его не прорвало, — мечтательно произнес венценосец и посмотрел на Годрика. — Проклятье, Фольг, нужно подослать к нему убийцу… К Нечистому, с ним же эта змея, она может увидеть и предупредит ублюдка.

Мужчины посидели молча. Фольгер в который раз едва заметно поморщился, услышав, как король назвал Катиль Альвран. О ней же думал и венценосец.

— И ведь подумай, Фольг, — снова заговорил Сеймунд, поднимаясь с кресла и меряя шагами комнату, — какова паршивка. Ее отец и братья остались у меня в руках, а она даже не озаботилась их судьбой. Вот уж неблагодарная душонка. Не об отце ли своем она должна была думать, когда бежала вслед за Корвелем? Она предала его и своих братьев.

Годрик вскинул голову и посмотрел на короля. Мысль, зародившаяся в его голове, обрела ясность и четкость.

— Господин, остановитесь на мгновение, — позвал советник. — Подумайте о том, что вы сейчас сказали.

Сеймунд нахмурился и резко остановился, сверля Фольгера взглядом.

— Что думаю, то и говорю, — буркнул он и застыл, начиная понимать, к чему клонит его советник.

— Кроме Кати есть еще один Альвран, — подсказал Годрик и усмехнулся, заметив, что венценосец уже понял его мысль.

— Ну, конечно! Если Катиль плевать на отца и братьев, то старший отпрыск в лепешку расшибется, чтобы вытащить своего дурноватого родителя, — произнес король и рассеялся. — Десмунд написал мне уже четыре послания и дважды присылал своего поверенного. А вызову-ка я его сюда.

Сеймунд пересек кабинет и обхватил голову советника ладонями, звонко целуя в лоб.

— Фольг, загляни сегодня к казначею, он выразит тебе мою благодарность, — подмигнул король и уселся за стол. Но вскоре поднял голову. — Думаешь, девка Альвран не выдаст брата?

— Катиль благородная девушка, думаю, брата она не предаст, — кивнул Фольгер, откидываясь на спинку стула.

— Само благородство, — фыркнул венценосец. — То-то я и смотрю, как она хвостом тащится за Корвелем, а не спешит спасать свой род. — Советник промолчал.

А потом прибыл Десмунд Альвран. Он мчался, не жалея коня, себя и своих людей. Ему очень не хотелось раздражать венценосца, потому с собой он взял всего четырех воинов, двух из которых оставил за стенами столицы, чтобы соблюсти все правила. Благородный ласс привез дары государю в благодарность за освобождение трех мужчин своего рода. Но каково же было разочарование и изумление ласса Альврана, когда вместо отца и братьев ему дали указание отправится в горы и убить мятежника. Нужно отдать должное, гнев, хоть и сверкнул в синих очах Десмунда, но он сумел его подавить и склонить голову.

Тяжелей всего оказалось лассу держать себя в руках, когда ласс задал вопрос:

— Что ожидает мою сестру? — и услышал ответ короля:

— Ежели захватить не удастся, убейте ее, ласс Альвран. Впрочем, можете начать с нее, чтобы Корвель не смог получить предупреждения. Да, так будет лучше всего. Убейте лаиссу Альвран, тогда до ублюдка будет проще добраться.

— Убить Кати?! — воскликнул Десмунд, с нескрываемым ужасом глядя на венценосца. Изумлен был и Фольгер.

Потому после ухода растерянного ласса, он обратился к Сеймунду:

— Мой господин, не стоит так легко отказываться от провидицы. Уничтожать дар Высших сил преступно и неверно, Святые могут покарать вас за столь опрометчивое решение.

Король взглянул на советника исподлобья.

— Признайся, Фольг, девчонка не оставила тебя равнодушным. Уж больно суеверен ты стал, — усмехнулся венценосец.

— Мой господин…

— Учти, для тебя существую только я, иных слабостей я не потерплю, — отчеканил Сеймунд.

— Государь, я, действительно, считаю, что Катиль будет полезна вам, — упрямо повторил советник.

Король вдруг рассмеялся и подмигнул:

— Понравилось получать оплеухи, мой мальчик? — Фольгер вспыхнул, а венценосец махнул рукой. — Хорошо. Скажи этому болвану, чтобы по возможности прихватил лаиссу. Впрочем, я не уверен, что он проживет дольше пары вздохов после того, как Корвель сдохнет.

Этого Фольгеру было достаточно, и в тот же день он заключил с лассом Альвраном сделку:

— Дорогой мой ласс, для вас не может являться секретом, что я имею немалый вес при нашем государе, и к моему мнению он прислушивается, как к своему. Так вот, вынужден вам приоткрыть глаза на государя — он взбалмошен, склонен менять свои решения так, как ему удобней. Чтобы получить вашего отца и братьев, нам стоит заключить союз. Лаисса Альвран должна быть доставлена всенепременно. Если вы вернетесь с ней, я не позволю королю нарушить свое слово, и вы вернетесь в Альвран вчетвером. Катиль, разумеется, останется в королевском дворце, о ней вам стоит забыть сразу.

Десмунд, припертый к стенке обстоятельствами, кивнул, но взгляд его был слишком пристален и слишком непроницаем, чтобы советник допустил в старшем отпрыске рода Альвран доброту и покладистость.

— Нужно держать с ним ухо востро, — решил Годрик.

Ласс Фольгер отогнал воспоминания и снова обернулся назад, рассматривая в этот раз Десмунда Альврана. Сейчас молодой ласс был серьезен. Он встретился взглядом с советником, но никаких чувств не отразилось в синих глазах, и Годрик неожиданно поймал себя на том, что при разговоре с Десмундом, он всегда смотрит в его глаза, даже не всегда улавливая, что говорит ласс. Это показалось ему, по крайней мере, странным. Советник усмехнулся и перевел взгляд на головку Катиль, рассматривавшей дорогу.

Развернув коня, Фольгер подъехал к повозке. Он поклонился лаиссе и получил в ответ прохладный кивок.

— Удобно ли вам, моя дорогая лаисса? — спросил Годрик. — Нет ли нужды, я с радостью исполню любое ваше пожелание.

— Отпустите меня, ласс Фольгер, — тут же отозвалась Катиль, и советник усмехнулся.

— Боюсь, это единственное желание, которое я исполнить не в силах, — печально ответил он.

— Ах, ласс Фольгер, к чему сейчас лицемерие? — в глазах девушки мелькнула насмешка. — Вам вовсе не жаль. Скорей, вы даже рады, что птичка угодила в силок, разве не так?

Годрик хмыкнул и снова склонил голову.

— Вы правы, Катиль, я рад.

— Впредь попрошу вас, ласс Лафкер, оставить игры со мной. Хвала Святым, я не наделена любовью к забавам, привычным вам, — сухо произнесла Кати и задернула полог.

Фольгер не спешил покидать своего места подле повозки. Он улыбнулся и громко произнес:

— Любопытно, лаисса Альвран, сколь долго вы будете переворачивать мое имя?

— О, ласс Гольфер, вы не представляете, сколь я упряма, — послышался ответ. — И я могу до скончания времен награждать вас новыми именами, пока вы не уразумеете, что слышать свое имя из ваших уст мне неприятно.

— Так уж и неприятно? — неожиданно ядовито спросил советник. — У вас красивое имя, отчего я не могу называть его?

Полог вновь отдернулся, и Годрик столкнулся с высокомерным взглядом лаиссы.

— По имени меня называют те, кому я склонна доверять, — ответила девушка. — Вы моим доверием не обладаете даже в малой мере. Вы мне не родственник и не друг, потому воздержитесь от вольного тона.

— Но вы даже не позволяете стать вашим другом! — возмутился советник. — А меж тем, я не испытываю к вам ни злости, ни ненависти, и готов угождать вам, милая лаисса Альвран.

— Но нужно ли мне это? — Кати посмотрела в глаза Годрику.

Полог снова задернулся. Фольгер сердито фыркнул и хотел уже ответить, что время покажет, что нужно, а что нет, когда полог в который раз отдернулся, и Катиль соизволила опять явить свой лик королевскому советнику.

— Ласс Фольгер, вы безусловно красивый мужчина, — произнесла она, — и заслуженно пользуетесь вниманием женщин, но оставьте ваши потуги, моего внимания вам не видать. Надеюсь, на этом вы закончите вашу осаду и оставите меня наедине с собой и моим братом, которого вы и ваш господин принудили к бесстыдному делу, пользуясь тем, что благородный ласс не может оставить в беде мужчин своего рода.

Годрик сузил глаза, раздражение вернулось, и чуть склонился в сторону лаиссы, равнодушно взиравшей на него.

— Ваш брат хотя бы озаботился судьбой ваших отца и братьев, — отчеканил он. — Вы же предпочли своего похитителя…

— И честного человека, ласс Фольгер, — прервала его Катиль. — Не вам судить мой выбор, ласс советник. Маленькая женщина не должна нести на своих хрупких плечах заботу о трех сильных мужчинах, поступивших глупо. Мое сердце полно тревоги за их судьбу, но становиться жертвенным даром вашему королю я не намерена. Лишь спасая брата от ошибки, я еду сейчас с вами.

— Брата? — советник рассмеялся. — Брата ли? Или же Корвеля?

— Князь достоин моего уважения и помощи, — ответила Кати.

— А ему вы позволяете называть вас по имени? — язвительно спросил мужчина, и в его голосе прорвались ревнивые нотки.

— Мне приятно слышать свое имя из его уст, — произнесла лаисса Альвран, глядя в глаза Годрика.

После этого опять задернула полог и больше не показывалась. Фольгер подстегнул своего коня и умчался на прежнее место. Он сердито поджал губы и попытался взять себя в руки, но раздражение никак не желало проходить, и мужчина буркнул себе под нос:

— Маленькая ехидна.

Ничего, они еще вернутся во дворец, и тогда лаиссе придется пересмотреть свои взгляды, ибо только советник сможет осадить мстительность короля и удержать его от неосмотрительной жестокости. Придет время, и Катиль научится видеть в нем, Годрике Фольгере, друга… а может, и мужчину. А он постарается. «Понравилось получать оплеухи, мой мальчик?», — неожиданно опять вспомнились слова Сеймунда, и Годрик усмехнулся.

— Хоть какое-то разнообразие, от сладких речей уже ломит зубы, — тихо произнес он и обернулся на повозку.

«Учти, для тебя существую только я, иных слабостей я не потерплю», — эта фраза заставила ласса скрипнуть зубами. Ревность короля и, правда, могла оказаться губительной. Значит, придется изворачиваться… К Нечистому, но почему нужно вечно прятать свои чувства?! Негодование сменилось растерянностью, почти испугом. Какие еще чувства? Да, бесспорно, лаисса Альвран вызывала интерес своей рассудительностью и, что уж тут скрывать, своим неприятием. Впервые в жизни королевский советник был вынужден биться лбом в глухую стену. Его не желали удостаивать даже обычной беседы. Как можно было не откликнуться на столь открытый вызов? Интерес, конечно, интерес и невольное уважение — вот это именно те чувства, которые он испытывал к маленькой лаиссе. Да, именно так. Не более.

Облегченно выдохнув, Фольгер перестал обращать внимание на то, что творится позади него. Брату и сестре Альвран некуда деться из-под пристального внимания ратников, а поговорить они и во дворце успеют. Там времени будет много, и для бесед, и для осознания, что ласс Фольгер не так плох, как кажется одной упрямой лаиссе.