Глава 35

Замок Гудваль находился в осаде уже второй день. Осажденные почесывали сытые животы и с интересом посматривали вниз на осаждающих, чувствовавших себя дураками. Сто пятьдесят человек из рати советника стояли под крепостными стенами, задрав головы вверх, и старались иметь воинственный вид, но выходило у них это плохо. Задача, поставленная перед ними лассом Фольгером, казалась невыполнимой.

Для осады у воинства не имелось ровным счетом ничего, ни стенобитных, ни метательных машин, ни, лестниц, ни даже провианта. Даже оружие, взятое с собой, рассчитывалось на охрану советника в дороге, но никак не на войну с сайером удела, пусть это удел и можно было пройти вдоль за один-два дня. Потому ничего, кроме наглого: «Именем короля, открывайте ворота и сдавайтесь», — королевские ратники предложить осажденным не могли.

— Чтоб его Нечистый драл, — ворчали воины, продолжая разглядывать стены замка. — Фольгер ничего не понимает в ратном деле, а туда же.

— Всем молчать! — прикрикнул на недовольных старший.

Однако сам он был того же мнения. Да, их было сто пятьдесят человек, в замке сайера имелось не менее ста воинов, а позади осаждающих расположились подоспевшие вассалы Гудваля, с неменьшим интересом наблюдавшие за самой необычной осадой, которую им доводилось когда-либо видеть. Сайер велел им не встревать, и лассы со своими воинами довольствовались ролью зевак.

Сам Ростан Гудваль стоял на стене, скрестив руки на груди, и доброжелательно поглядывал вниз. Диалог уже состоялся, но неутомимого сайера он не удовлетворил, и хозяин удела имел желание… поболтать. Он бросил взгляд через плечо, понаблюдал, как слуги тащат ему кресло и стол. Затем притащили блюда с яствами и кувшин с хмельным напитком, тут же наполнившем кубок сайера. Во вторую руку господину подали ножку индюшки, и Гудваль вновь предстал осаждающим.

Королевские ратники посмотрели на Гудваля, и гулкое сглатывание, казалось, услышали даже вассалы сайера, засевшие неподалеку. Ростан с аппетитом вонзил зубы в индюшачье мясо и радостно помахал осаждающим ножкой, сжатой в пальцах.

— Однако время дневной трапезы, — крикнул он, запивая румяную индюшатину глотком хмельного напитка. — А вы почему не едите? Это нехорошо, кушать надо!

И осаждающим показалось, что они слышат самозабвенное чавканье. Старший ратник снова сглотнул и оглянулся на своих людей. Никогда еще ему не доводилось участвовать в столь позорном походе. И, если уж смотреть правде в глаза, то осажденными оказались сами осаждающие, зажатые в тески замком сайера и его вассалами.

— Так почему не едите? — снова заговорил Гудваль. — Не прихватили провианта? Так у вас по дороге была деревня, не успели обобрать? Ну как же вы так неосмотрительно? Кстати, сколько вы собираетесь меня осаждать? Если долго, то так и отощать можно. Однако до чего же хороша индюшка, — резко сменил он тему и почмокал губами, втягивая носом запах птичьего мяса. — Молодая, нежная, сочная, ням, — облизнулся мужчина. — Даже у меня слюнки текут.

Следующая фраза вышла малопонятной, потому что сайер снова набил рот. Старший воин невольно утер рот тыльной стороной ладони, нахмурился и крикнул, больше для того, чтобы отвлечься от мыслей о еде:

— Ласс Ростан Гудваль, вы признаны предателем, открывайте ворота и сдавайтесь!

— То есть я уже не сайер? — изумился Ростан, и индюшачья нога замерла на полпути ко рту. — То есть совсем? Нет, но позвольте! Когда это произошло? Почему?

Старший ратник тихо выругался и сплюнул на землю.

— Вы являетесь пособником мятежника Галена Корвеля, — снова выкрикнул он. — Ласс Гудваль, вы предали своего короля…

— Какая наглая ложь! — вскричал с надрывом Гудваль, взмахнул возмущенно руками, и недоеденная индюшачья нога полетела вниз. Сайер, его воины и осаждающие проследили полет ножки, затем дружно вздохнули и вернулись к прерванной беседе. — Я говорю, это наглая ложь! — повторил сайер. — Я верен своему королю!

— Вы помогаете мятежнику, — возразил ратник.

Гудваль махом осушил кубок и нервно потер виски.

— Святые, каков наговор! — трагично воскликнул он. — Я даже вновь проголодался.

Он протянул руку назад, и получил сочное ребрышко, которое не замедлил продемонстрировать осаждающим.

— Повторяю, я с мятежниками дел не имею, — сообщил Ростан принимаясь за новое лакомство. — Я верен моему королю, чего и вам желаю. Кстати… — Гудваль приосанился и распростер руки. — Славные воины! Кому вы служите? Ваш господин не заботится о вас! Мое сердце обливается горькими слезами, когда я смотрю на вас! Голодные, брошенные на верную погибель, если уж не от меча, то от стыда, потому что даже куры в моем замке смеются над вами. Что это за осада, к Нечистому?! Позор, а не осада.

— Сдавайтесь, — упрямо повторил ратник.

— Это все, чего вы хотите? — уточнил прерванный сайер. — Так что ж вы сразу не сказали? А я-то уж думал, на стены полезете, стоя на плечах друг друга. Погодите, доем и лично открою ворота. А пока продолжим. На чем я остановился? — спросил он одного из своих воинов.

— На позоре, господин, — с готовностью ответил тот.

— Вот именно! Позор! Позор падет на головы тех, кто не признает власть истинного короля! — в священном экстазе вскричал Гудваль, самозабвенно размахивая ребрышком. — Воины, кому вы служите? Развратник, пьяница, себялюбец, которому плевать на вас и на ваши жизни! А мой король не таков. Он разумен, честен, благороден и заботится о своих людях. Что выберите вы? Смерть во имя Сеймунда Пакостника или жизнь при Галене Добродетельном? Я выбираю честь и добродетель, а вы?!

Над замком повисла пауза, нарушаемая лишь позвякиванием доспехов и одиноким криком вороны.

— Выбрав моего короля, вы получаете: еду сейчас и хорошее жалование после, — продолжил свою речь сайер. — Много ли сейчас получает королевский ратник? Вот сколько вам платит король? — ребрышко указало на старшего воина.

— Три золотых, — машинально ответил тот, следя взглядом за ребрышком.

— А получите пять! Нет, семь золотых, полное довольствие, и доспехи вам не придется править самим, вас ими обеспечит Его Величество, — Гудваль воздел очи к небу. — Велик и справедлив наш король.

Тишина вновь повисла над замком. Сайер утирал скупую слезу умиления и обсасывал ребрышко, не забывая причмокивать и удовлетворенно вздыхать. Откинув в сторону кость, Гудваль вновь протянул назад руку, и теперь в нее вложили вертел с еще дымящимся куском мяса, с которого стекал сок, распространяя дивный аромат жаровни. Ростан застонал, облизнулся и уведомил собравшихся под стенами:

— До чего же прекрасное мясо! И я даже готов им поделиться, но со сторонниками моего короля. Врагу не дам ни крошки. М-м-м, — вновь застонал он, втягивая носом умопомрачительный запах. — Переходите на нашу сторону, воины, у нас кормят и не отдают дурных приказов, — искушающе предложил сайер и ухватил зубами кусочек. — Невероятно вкусно.

— Мы клялись королю, — поколебавшись, возразил старший королевский ратник.

— Поклянетесь новому и будете верны ему, — пожал плечами Гудваль. — Гален Корвель умеет ценить преданность. Разве есть воин, незнакомый с ним? Не за ним ли вы шли на врага? Не ему ли вручали свои жизни, веря, что он сбережет их? Кто хоть раз был под началом Корвеля?

— Я! — отозвался один из ратников.

— И я, он славный господин, — подхватил другой.

По войску покатился негромкий ропот. Всю глупость данной понимал каждый воин, заведомый проигрыш тоже. Спереди замок, полный людей сайера, позади его вассалы, которые вроде и оставались безучастны, но готовы были напасть на королевскую рать при первом же признаке явной враждебности. Вот и стояли воины, слушая Бледного Ростана, неожиданно находя в себе отклик на его речи. И дело было даже не в сочном мясе и посулах сайера.

Нынешнего короля знали не понаслышке, потому верить слухам и балладам было легко. К тому же и Корвель был хорошо знаком многим ратникам. И если жалование и клятва еще удерживали их от перехода на враждебную сторону, то речь сайера Гудваля и безвыходное положение зародили сомнения. Сомнения эти грызли ратников, кусали и жалили, не давая вздохнуть и расслабиться.

Воспротивься они и начни нападение, королевскую рать сметут воины сайера. Послушайся его, и гибель будет отсрочена. Но ежели князь проиграет, их всех ждет наказание, как предателей и бунтовщиков. А ежели выиграет… то награда, как верных и преданных воинов. То, что путей у них всего два, ратники понимали, их, в любом случае, уже не отпустят отсюда. Признать поражение и отойти, не выйдет.

— Проклятый Фольгер, — проворчал старший ратник и снова сплюнул.

Сказать, что готовы присягнуть на верность Корвелю, а после вернуться в столицу? Подобная мысль пришла в голову ратнику и сразу же отправила его на следующее распутье. Ежели все-таки победит Корвель, то с предателями он будет безжалостен, уж эта черта характера мятежного князя была хорошо известна. Даже спрятавшись, нельзя быть уверенным, что однажды тебя не найдут и не перережут горло. А ежели узнает нынешний венценосец, что его воины поклялись в верности его врагу, этот и вовсе может отправить к Нечистому, хорошенько поиздевавшись перед тем, как палач затянет на шее веревку. Тряхнув головой, старший ратник поднял руку, намереваясь сказать, что он и его люди готовы поклясться в верности Галену Корвелю. А кто не согласен, тот пусть катится в царство Нечистого.

Звук натянутой тетивы за его спиной стал столь неожиданным, что ратник даже сначала не осознал, что свистнуло над его головой, и почему вдруг закричали на стенах. Град стрел, посыпавшийся на осаждающихся, был подобен рою смертоносных пчел. Закричали, захрипели, застонали его воины, пронзенные стрелами. Ратники поднимали свои луки, готовые ответить. В лесу закричали вассалы сайера, повелевая своим воинам идти в бой.

Ростана Гудваля силой стянули со стены, пытаясь оттащить подальше. Он кричал и ругался на своих людей, размахивая над головой вертелом. Из-за возникшей сумятицы сайра не слышали, воины занимали свои места у бойниц, вновь натягивая тетиву. Под котлом со смолой разжигали огонь.

— НЕ СТРЕЛЯТЬ!!! — заорал Ростан, придя в окончательное неистовство. — Выпущу кишки каждой твари, кто пустит еще хоть одну стрелу! Сволота тупая, за каким Нечистым?! — Он вырвался, высунулся из бойницы и вновь заорал, срывая голос. — НЕ СТРЕЛЯТЬ!!! НЕ НАПАДА…

Он отчаянно закашлялся и замахал руками, едва не вывалившись из бойницы. Ратник, стоявший рядом, успел поймать сайера, и тот просипел ему:

— Пусть опустят оружие. Того, кто выстрелил первым, если жив, пусть накажут сами, после этого сложат оружие и продолжим разговор.

Ратник кивнул и высунулся вместо Гудваля.

— Какое дерьмо стреляло в господина?! — заорал он.

— Он уже сдох! — крикнул старший ратник, сидя на земле и держась за бок, из которого торчала стрела. — Мы готовы сложить оружие!

Но со стороны леса уже завязалась сеча. Вассалы не услышали криков и продолжили свое нападение. Гудваль заскрежетал зубами и отправил посыльного передать повеление сайера.

— Заодно и проверим, как они готовы сдаться, — прохрипел Ростан и вернулся к бойнице.

Ворота приоткрылись, и по подвесному мосту промчался посланник. Он беспрепятственно врезался в королевское войско. Перед посланником расступились, и он помчался к лесу, размахивая стягом с гербом Гудваля и трубя в рог. Ответный сигнал послышался спустя пару мгновений. Посланник отмахнулся древком со стягом от одного из королевских ратников и прокричал повеление сайера. Гудваль этого уже не слышал, но знал, что сейчас происходит недалеко от леса. Мельтешение человеческих фигур прекратилось, и вассалы со своей ратью отошли.

— Преданные сукины дети, — проворчал сайер и усмехнулся. После обернулся к своим ратникам. — Забрать оружие у королевских воинов и вынести им еды. Пусть набьют брюхо и расслабятся. Мне не нужны тут мертвецы. Раненых пускай осмотрит лекарь и поможет им.

Он уже хотел спуститься со стены, когда за пределами замка послышался новый порыв ропота, и Ростан различил:

— Это Корвель! Корвель идет!

— Хвала Всевышнему, — просипел сайер, воздевая очи к небу, и вернулся на свое прежнее место у бойницы.

Гален Корвель, незыблемый, как скала, и мрачный, как небо во время бури, выехал к замку Гудваля со стороны мелкой речушки, протекавшей за замком, ноги его коня еще лоснились от влаги. Металлические пластины на доспехах отражали лучи дневного солнца, слепя того, кто пытался смотреть на князя. Корвель натянул поводья и поднял руку, приказывая своему войску остановиться. Из-за его спины показались доверенные воины и отец Бальдур.

Ратники встали перед господином, скидывая с плеч луки и накладывая на тетиву стрелы. Служитель объехал живой заслон и остановился, обозревая воинов в туниках королевских цветов. Он откашлялся и заревел, перекрывая гул человеческих голосов:

— На колени! Святые Защитники повелевают стоять перед повелителем коленопреклоненно! Кто останется на ногах, будет убит без жалости, как противник воли Высших сил на небе и короля на земле! На колени!

Королевские ратники, один за другим, опустились на колени, показывая, что признают волю Святых. Ворота замка снова открылись, и воины сайера поспешили выполнить приказ господина, забирая оружие у недавнего врага. А вскоре показался на белоснежном жеребце и сам Ростан Гудваль, отправившийся встречать князя.

Корвель двинулся вперед, его живой щит все еще закрывал собой господина. Отец Бальдур вернулся к Галену и теперь ехал рядом с ним, гордо неся за своей спиной синее знамя. Когда Гудваль подъехал ближе, Даги дал знак, и ратники разъехались в стороны, пропуская его, и тут же снова сомкнули строй. К ним присоединились воины сайера, и теперь подобраться к господам стало совсем невозможно. Впрочем, дураков среди королевской рати не осталось.

Гудваль спешился, не доезжая до князя, и преклонил колено, приложив ладонь к груди.

— Приветствую тебя, мой господин, — произнес он.

— Милости Святых, Лис, — усмехнулся Гален. — Поднимись с колен и поясни, что, к Нечистому, тут происходит.

Ростан вернулся в седло, и благородные лассы направились к замку. Небольшая часть княжеского воинства расположилась перед крепостными стенами, сильно потеснив королевских ратников, остальные разбили стан недалеко от замка. Лекарь уже занимался первым раненным, убитыми занимались их выжившие товарищи.

Благородные лассы поднялись сразу в трапезную, где суетливые слуги уже готовили стол для высокородного гостя. В этот князь и сайер пожелали остаться одни, отправив прислугу прочь, как только они закончили свое дело. В двери трапезной было позволено войти лишь верному Даги, принесшему сведения о королевской рати: кто послал, откуда прибыли и сколько человек было. После этого ратника отпустили, и Корвель махом осушил кубок.

— Значит, Фольгер сразу отправил к тебе большую часть своей рати, а сам повез Кати к королю, — проговорил Гален, не глядя на сайера.

— Лаисса Альвран у Фольгера?! — изумленно воскликнул Гудваль. — Но как это могло произойти?

Князь стиснул ладонь в кулак, но взял себя в руки и рассказал Ростану о появлении брата Катиль и все, что за этим последовало. Гудваль внимательно выслушал и покачал головой.

— Мой посланник так и не вернулся, зато твой успел раньше королевской рати, — ответил он. — Я отправил гонцов к своим вассалам, и они успели собраться как раз к приходу врага. Вчера меня еще пугали криками и стрелами, — усмехнулся сайер. — Недолго, правда. Когда поняли, что в западне, утихли. Такой отвратительной осады я в жизни не видел.

— Фольгер просто избавился от большей части людей, чтобы отвлечь и быстрей добраться до столицы. Проклятье, — глухо выругался Корвель. — Эта мразь тащит моего воробышка в лапы льва. Даже страшно подумать, что тот уготовил для Катиль.

Мужчины помолчали. Гален выстукивал дробь пальцами по поверхности стола, Гудваль поглядывал на него, чувствуя, что князя гложет что-то большее, чем потеря верного человека. Но лезть с вопросами сайер не стал, уже по опыту зная, что Корвель извернется, если не пожелает ответить.

— Мы более не будем медлить, — наконец заговорил сам князь. — Ежели до тебя добрался мой посланец, значит, к остальным гонцы так же сумели пробиться. Фольгер быстро доберется до короля. Ежели Сеймунд не озаботился кинуть клич, когда появились известия, где я нахожусь и чем занят, то поход будет быстрым и легким. Ежели он сделал то, что должно было сделать государю, то мы встретим сопротивление. Ты подготовил все, о чем мы говорили?

— Да, — Гудваль кивнул и потер руки. — Для осады все готово. Моя рать ждет только твоего повеления.

— Святые с нами, — ответил Корвель и поднялся из-за стола, так и не притронувшись к пище.

— Нужно повязать клятвой королевских воинов, они готовы присоединиться к тебе, — произнес ему вслед Гудваль.

Гален полуобернулся и кивнул. Он уже готов был покинуть трапезную, когда его нагнал удивленный голос сайера.

— Гален! Ты намерен отправиться прямо сейчас?

Корвель обернулся. На лице его ясно читалось желание не медлить, но князь все же мотнул головой.

— Моим людям надо немного передохнуть.

— Тогда куда ты помчался? Сядь за стол, отведай яств, — Гудваль сделал широкий жест.

Князь неспешно вернулся и тяжело опустился на стул. Он хмуро взглянул на яства, испускающие аппетитные ароматы.

— Кусок в глотку не лезет, — нехотя признался Корвель.

— Неужто война тебя взволновала? — усмехнулся Ростан, не спуская внимательного взгляда с князя.

Гален промолчал. Он сам налил себе хмельного напитка и сделал глоток. После наполнил блюдо, стоявшее перед ним, и заставил себя приняться за трапезу. Как он сам когда-то учил Кати, в дороге нельзя оставаться голодным, чтобы не терять силы. А силу князю сейчас были необходимы. Это маленькое воспоминание отозвалось тоской в душе мужчины, и он откинул нож.

— К Нечистому, что происходит? — не выдержал сайер. — Это из-за Катиль Альвран? Ты так сильно переживаешь за девочку? Воину не пристало терять силу духа из-за женщ…

— Гудваль! — прорычал Корвель, и ладонь его опять сжалась в кулак. — Не учи меня быть воином, я был им рожден!

Сайер невольно сглотнул. Что не говори, но даже Лис чувствовал трепет, когда темные очи Волка зажигались гневным огнем. Вот уж чего не хотелось Ростану Гудвалю, так это попасть под горячую руку своего союзника. Корвель выдохнул и опять взялся за нож, отрезая небольшой кусок мяса.

— Ежели б не Десмунд Альвран, чтобы Нечистый пожрал его, я был бы уже женат на Катиль, — произнес князь. — К королю везут не лаиссу, к нему на заклание ведут мою невесту. Да даже будь Катиль мне просто другом, неужели я должен был бы забыть о ней, как только лаисса исчезла из монастыря?

— Однако поворот, — проворчал Гудваль. — Фольгер знает, кто тебе эта девушка?

— Ежели ее брат будет молчать, то не узнает, — ответил Гален. — Но надеяться я на это не могу.

— Стало быть, мы идем не только добывать тебе трон, но и спасать королеву? — усмехнулся сайер, но быстро стер с лица улыбку под тяжелым взглядом князя.

Ростан замолчал. Его мысли теперь были заняты словами князя, и они ему не нравились. Вот уж ни к чему сейчас все эти сердечные хвори. Вождю мятежного войска нужна холодная голова, а он занят мыслями о девчонке. Чтобы в себе не таила лаисса Альвран, но Гудваль вдруг увидел в ней помеху. Он не только не одобрил влюбленность Корвеля, которая теперь стала очевидна, но и сам его выбор. Коли уж князю суждено сесть на трон, то и в браке он должен руководствоваться не сердечной склонностью, а интересами королевства. И хоть сайер еще не начинал бесед о будущей королеве, но уже много раз думал об этом. Даже готов был указать на принцесс, союз с королевствами которых принесет прямую выгоду Валимару. И вдруг какая-то финтифлюшка, дочь мелкопоместного ласса. Нет-нет, нужно достучаться до разума князя и убедить его, что он избирает неверный путь.

Ростан окинул лицо Корвеля быстрым взглядом и закусил губу. Подумать-то легко, но как сунуться, когда он вот такой… жуткий. Пожалуй, стоит выждать. А лучше дождаться, когда князь выплеснет ярость в первой настоящей схватке. Да, тогда стоит завести разговор, но не сейчас. Ростан вздохнул и подлил себе и Галену напитка.

— Ты отправил гонцов в дальние уделы? — спросил Корвель, откидывая от себя переживания и мысли, которые туманили разум. Гудваль был прав, нужно собраться, иначе начинают ускользать важные детали.

— Да, сайеры поднимут восстание, как только получат известие, что мы выступили, — ответил Ростан.

Гален кивнул и откинулся на спинку стула, прикрывая глаза. Теперь он думал о короле и его действиях. Судя по тому, что Гудваль так и не сказал, что получил повеление прислать рать или же приготовиться встретить мятежное войско, значит, Сеймунд все еще не озаботился о своей защите. Впрочем, самоуверенность короля порой граничила с глупостью, хоть тот дураком и не был. Но недальновидность имелась в характере венценосца. К Нечистому! На что вообще надеется король? Опять подошлет наемного убийцу? Будет пытаться устранить того, кто ведет войско? Как будет действовать? Нож, стрела, яд?

— Не понимаю, — вдруг произнес он вслух. — Не понимаю Сеймунда. Он подкупает в замках челядь, чтобы знать, что творится за крепостными стенами, как паук оплетает королевство своей паутиной, а тогда, когда нужно быть быстрым и решительным, он выжидает, медлит, не отдавая нужных приказов.

Князь и сайер встретились взглядами.

— Думаешь, он мог подослать своих людей к тебе в монастырь? — проговорил Гудваль.

— Тогда почему они медлили? Могли добраться до меня, это было несложно, — с сомнением ответил Гален, но мысль уже крепко запала в голову обоих мужчин.

— Простому войну не так легко подобраться, лассу Альврану было проще, ежели учесть, что он брат лаиссы Катиль, и ты бы подпустил его ближе, чем любого из своих ратников, — возразил сайер. — А ежели б покушение оказалось неудачным, то планы короля могли открыться.

— Возможно ты прав, — кивнул головой Корвель. — Сеймунд предпочитает знать о происходящем там, куда его нос не дотягивается. Значит, шпион должен был передавать ему обо всем, что происходило в моем стане, и мог предупредить заранее, когда я решу начать поход… — Князь тряхнул головой и недобро усмехнулся. — Ежели бы он начал собирать войско, это заставило бы и нас поторопиться. Королю пришлось бы принять бой.

— А наш венценосец не любит ударов в лоб, действовать из-за угла, как воришка — вот его суть, — презрительно скривился Гудваль. — Думаю, он все еще надеяться устранить тебя, чтобы сделать наш мятеж бессмысленным. Ежели не станет тебя, кого сажать на трон? Любой мелкий сайер может посчитать себя достойным короны, это уже настоящая междоусобная война.

— Остается Марфаль, — заметил Гален.

Гудваль неопределенно хмыкнул.

— Что пишет сей сайер? — спросил он.

— Осторожничает. Ни да, ни нет не говорит, — усмехнулся Корвель. — Думаю, ждет, в чью сторону весы опустят свою чашу, к тому и присоединится.

Сайер кивнул, иного от Марфаля он и не ожидал, потому между двумя потомками княжеских родов выбор его без всяких сомнений падал на Галена Корвеля, более решительного и знавшего, что ему делать и как. Ростан вновь окинул взглядом князя. Всем хорош, только вот его решение о женитьбе… Ладно, всему свое время.

— Будешь искать шпионов? — спросил он.

— Буду, — кивнул Гален.

Он допил хмельной напиток и поднялся на ноги, размяв плечи.

— К вечеру выступим, — сказал князь и покинул трапезную.

— Святые с нами, мой господин, — прошептал сайер и последовал за князем.