Глава 37

Осада замка ласса Вольфрида началась вскоре после полудня. Сейчас солнце клонилась к закату, но рать князя Корвеля остервенело бросалась на стены, спеша оказаться внутри замка еще до темноты. Твердыня должна была пасть, Гален Корвель не сомневался в этом ни одного мгновения. Он стоял на высоком холме, скрестив руки на груди, и следил за осадой. Сегодня он не вел за собой людей, князь отдавал распоряжения, управляя, словно кукольник марионетками, своим воинством. Опьяненные первыми победами, воины, не задумываясь, шли туда, куда указывал им их господин.

Корвель слушал человеческие крики, грохот снарядов о стены замка, скрип пусковых механизмов катапульт, свист стрел. Ноздри мужчины трепетали, взгляд темных глаз горел мрачным предвкушением победы, и более всего князь напоминал хищника, готового вонзить клыки в свою добычу. Впрочем, он не злобствовал, памятуя, что за стенами не враг, а, возможно, его будущие поданные. Потому полному истреблению подвергались лишь упрямцы, провозглашавшие своим королем Сеймунда Принявших сторону князя, щадили, оставляя жизнь.

Ратники из сдавшихся замков, вместе с лассами присоединялись к войску Корвеля, где их перемешивали с чужими десятками и сотнями, не давая возможности сговора и предательства, ежели подобное взбрело бы в голову сдавшихся. Та часть войска князя, что шла ему навстречу, очищала земли, от сторонников правящего короля. Гонцы от Маеля и сайера Дархиля исправно доставляли вести. Что творилось в окраинных уделах, Гален пока не знал, но гонцов ждали. Впрочем, слухи неслись быстрей лошадей, и невнятный ропот уже нашептывал о том, что мелкие сайеры взбунтовались. Чернь поднималась против своих господ, если им повелевали встать под замена правящего венценосца. Волна мятежа понеслась по Валимару, и теперь только люди могли решать для себя, на чью сторону им встать.

Ласс Вольфрид оказался верноподданным вассалом Его Величества. На предложение сдаться и открыть ворота, он ответил, что погибнет, но такой твари, как Гален Корвель, ворот не откроет. Князь недоуменно изломил бровь, пытаясь уразуметь причину столь ярой неприязни к себе, но так и не смог вспомнить, где мог столкнуться с лассом. Однако желание Вольфрида принял и дал сигнал к началу осады.

Поначалу осажденные были полны воинственного задора, и встретили воинов Корвеля градом стрел. Но силы были явно не равны. И даже учитывая, что под стенами замка Вольфрид находилось не вся княжеская рать, осаждающих все равно было больше. Замок оказался в плотном кольце. Крестьяне и фермеры затаились, не вмешиваясь в драку господ, справедливо считая, кто сильнее, тот прав.

Корвель не спешил отправлять людей на штурм. Защелкали затворами катапульты, отправляя в сторону замка большие валуны, сносившие бойницы и давившие защитников замка, когда перелетали стены. Пока били катапульты, к воротам замка, прикрывшись щитами, воины подтащили стенобитное орудие. Мощный удар сотряс ворота, но они устояли, пока устояли. Град стрел отогнал воинов, но ненадолго.

Как только наступало затишье, они возвращались и вновь начинали долбить тяжелые высокие створы. Изведя защитников ожиданием начала штурма, разрушив часть стен ударами из катапульт и сосредоточив внимание осажденных на воротах, князь дал отмашку, и воины живой лавиной бросились на стены.

— Сайер Гудваль прислал известия, — Корвель обернулся и взял в руки свиток и быстро пробежал его содержимое взглядом.

— Отлично, — произнес Гален, — Лис заполучил нам Зеленую долину. Ласс Алькаст с нами.

Князь усмехнулся и на мгновение представил, каким оружием открыл ворота чужого замка Гудваль. Впрочем, язык или таран, главное, что взятые его воинством земли множатся, оставляя Сеймунду все меньше места в Валимаре.

— Господин, мы снесли ворота! — донесся до него Корвеля крик запыхавшегося ратника.

— Коня, — коротко велел князь, взлетел в седло и помчался к замку.

Следом за ним поскакал отец Бальдур, неся за своей спиной княжеское знамя. Отец-служитель казался воинам заговоренным. Он всегда оставался тенью Корвеля, следуя за ним, и еще ни одна стрела даже не ранила его, ни один удар меча или кинжала не настиг «глас Святых», как называл себя сам отец Бальдур. В руках его никогда не было меча, оружие не полагалось служителю, но верная дубина, которой заправски орудовал отец, всегда была с ним и обрушивалась смертельными ударами на головы тех, кто подбирался к отцу Бальдура или князю.

Вслед за служителем сорвались с места верные войны и телохранители Галена. Даги, Туни, Вафрет, Рагнаф, Мёйер… С некоторых пор они стали особо доверенными ратниками, и теперь участвовали в сражениях лишь тогда, когда в них вступал господин, постоянно находясь рядом с ним и следя, чтобы вражеская сталь не дотянулась до Корвеля.

Князь ворвался в замок вслед за воинами, успевшими вперед него и первыми принявшими бой у замковых ворот. Корвель и его ратники врезались в толпу сражающихся, неся смерть на остриях своих мечей. Заметалась дубинка отца Бальдура, осыпая ударами защитников замка Вольфрид.

— Покайтесь! — ревел он. — Покайтесь, ибо восстали вы против воли покровителей наших — Святых Защитников! Падите ниц и молите о прощении избранника Святых!

— Отец Бальдур, они все еще дерутся! — весело крикнул Вафрет.

— Нечистый завладел их душами, изгоним же скверну! — рявкнул басом служитель и раскроил череп ближайшего к нему ратника.

Корвель выхватил взглядом фигуру ласса, без труда узнав его по богатым доспехам и голосу, уже хрипевшему в попытках перекричать гул многих сотен голосов. Защитники замка проигрывали каждое мгновение. Они отталкивали от стен лестницы в одном месте, но в другом уже перелезали в замок княжеские воины. Вскоре весь замок был заполонен ратью врага, и люди Вольфрида начали бросать оружие, сдаваясь на милость князя.

Ласс Вольфрид метался между ними, требуя оборонять замок, но ратники уже не слушались своего господина. Им хотелось жить, а глупое упорство ласса вело их лишь к могиле. И тогда хозяин замка бросился на Корвеля. Его с легкостью перехватили, заламывая руки и вынуждая встать на колени перед князем. Вольфрид ярился, сыпал бранными словами, исходил на желчь, прожигая Галена ненавидящим взглядом. И это, в конце концов, заинтересовало князя.

Он склонился к лассу, обхватил его подбородок пальцами, затянутыми в перчатку, и задрал голову кверху.

— В чем причина твоей ненависти? — спросил он, разглядывая незнакомые черты.

— Ты не посмеешь ее тронуть! — выкрикнул Вольфрид. — Ты больше не прикоснешься к ней, ублюдок!

Удар наотмашь ослепил ласса болью. Он сплюнул кровь и снова вскинул голову, глядя на Корвеля.

— Ты достаточно причинил ей зла, Корвель, — вновь заговорил Вольфрид. — И если в тебе осталось хоть капля чести, ты не тронешь ее.

— Кого? — недоуменно вскинул брови князь.

— Ту, что ты обесчестил, над кем измывался, — прошипел мужчина, вновь сплевывая кровь. — Если причинишь ей зло, я прокляну тебя, слышишь? На веки вечные, и твой род до последнего колена. Поклянись, что не тронешь ее и пальцем. Поклянись!

Корвель недоуменно взглянул на Даги. Тот пожал плечами и подошел к Вольфриду.

— О ком ты толкуешь, ласс? — спросил он.

— О моей жене, о лаиссе Катиль Альвран, ныне лаиссе Вольфрид, — ответил ласс, и вокруг него воцарилось молчание.

Корвель тряхнул головой, отгоняя наваждение, но изумление, застывшее на лицах его ратника и служителя, говорило, что он не ошибся.

— Искать! Весь замок переройте, но найдите ту, кого назвали Катиль Альвран! — выкрикнул он, сделал воинам знак, и те подхватили ласса, утаскивая вслед за князем.

— Не смей к ней прикасаться, Корвель, не смей! — кричал в спину Галену плененный ласс. — Ты достаточно причинил ей зла!

Корвель не слушал его. Он сейчас вообще мало что слышал. Кровь бешено стучала в висках, заглушая прочие звуки. Разум говорил, что такого быть не может. Еще месяца не прошло, как Катиль дала согласие стать его женой, и вдруг она оказывается здесь, уже супруга другого мужчины, и на голову князя сыплются обвинения в насилие. Нет-нет, это не может быть Катиль, не может! Но имя не отпускало, оно волновало и гнало вперед.

— Мой господин! — хриплый голос Рёнгафта Туни остановил Галена, когда он поднимался по лестнице. — Сюда!

— Не тронь ее! — рычал за спиной князя Вольфрид, в отчаянной попытке вырваться из рук ратников.

Корвель взбежал по лестнице и последовал за своим воином. Губы Туни кривила недобрая ухмылка, он толкнул дверь и указал внутрь небольшого помещения:

— Там.

Князь ворвался в каморку, уставленную пыльным старьем, вгляделся в сумрак, и глаза его округлились.

— Ты?! — изумленно спросил он. Обернулся к Вольфриду и вдруг расхохотался. — Тащите ее вместе с муженьком, — велел он и прошел по коридору, толкая двери.

Наконец увидел комнату, пригодную для беседы, и вошел внутрь. Следом за ним проволокли окровавленного ласса и визжащую женщину. Гален отошел к окну, привалился спиной к стене и перевел взгляд на женщину.

— Стало быть, ты добилась своего. Не за предательство, так обманом стала лаиссой. Есть ли предел твоему коварству, Рагна?

Рагна Лёрд молчала. Она ожесточенно кусала губы, и в зеленых глазах отражалась усердная работа мысли. Женщина пыталась найти выход из нынешнего положения, и не видела его.

— Какая Рагна? — подал голос, притихший ласс Вольфрид, но на него не обратили внимания.

Гален продолжал рассматривать бывшую наложницу, пытаясь найти в ней то, что когда-то так манило его. Не видел, ничего не видел. Пустая красота, сейчас искаженная маской страха, ничего, что тронуло бы хоть одну струну в его душе. Корвель усмехнулся и чуть склонил голову к правому плечу, продолжая рассматривать дочь егеря. Сейчас он даже не чувствовал к ней ненависти, одно только ледяное равнодушие. Рагна одним словом выжгла все, что теплилось в сердце сурового воина все то время, что она умудрялась претворяться, пряча истинную суть под маской добродетели.

Гален подумал о Кати и поразился, как же был слеп, принимая фальш за истину. Как же теперь бросалась в глазах разница между двумя женщинами и их поведением. Катиль ни перед кем не заискивала, вообще ничего не делала для того, чтобы заслужить чью-то дружбу и уважение. Ведисе хватило одной ночи в древнем замке, чтобы прикипеть к лаиссе душой. И сколько заигрывала с дворней Рагна, чтобы убедить их в том, что она хорошая. Внутреннее достоинство Катиль Альвран было видно невооруженным взглядом, ее уважали даже воины, в то время, как Рагне так и не удалось заслужить и сотой доли того, что получила Катиль, оставаясь собой.

— Святые, — прошептал князь, и гнев исказил его лицо. — Как ты посмела присвоить себе имя той, с кем ты не достойна даже дышать одним воздухом?

Рагна вздрогнула, открыла рот, но Корвель жестом велел ей замолчать.

— Впрочем, — недобро усмехнулся Гален, — могу предположить, как ты превратилась из Рагны Лёрд, дочери моего егеря и бывшей наложницы сайера, в благородную лаиссу.

— Что вы говорите?! — воскликнул Вольфрид, подаваясь вперед. — Наложница сайера? Дочь егеря? Какая ложь! Имя моей жены — Катиль! Вы выкрали ее из отцовского замка. Обесчестили…

Князь неожиданно расхохотался.

— К Нечистому, Рагна, как же ты умеешь затуманивать разум! — воскликнул он. — Дорогой мой ласс, Катиль Альвран синеглаза и темноволоса. Она похожа на смилеварн, нежный, хрупкий цветок. Она, как улыбка весны, полная внутренней силы и благородства. Та, что назвалась ее именем, дешевая девка, продавшая своего господина и любовника за лживые посулы. — Корвель вновь посмотрел на Рагну. — Быстро тобой наигрался Сеймунд? Ты ведь ждала, что сможешь провернуть с ним то же самое, что и со мной, не так ли? Глупая Рагна, у него таких, как ты, два десятка. Красивым лицом и жарким пылом на ложе его не удивишь. Сколько мужчин тебя любили за одну ночь? Сколько женщин? Ты ведь все успела попробовать, — Гален брезгливо скривился. — И за твою службу ты получила не замок и дворянское звание, а кусок дохлой земли в захолустье. Знаю, король не поленился прийти ко мне в темницу и рассказать, как ты отдалась Фольгеру в моем замке, что тебя ждет. Должно быть, по дороге на ферму ты встретила ласса Вольфрида. Мне любопытно, когда ты придумала стать лаиссой Альвран? Хотя мне плевать на это. А ведь верно рассчитала, — взгляд вновь переместился на Вольфрида. — Катиль бежала со мной, ее родные остались в плену у короля, некому было обвинить тебя во лжи. Так я обвиняю!

Рагна, молчавшая все это время, с отчаянием приговоренного к смерти, вырвалась из рук ратников и бросилась к князю, вцепившись в его ногу.

— Гален, прости меня! — воскликнула она. — Я всегда любила только тебя! Фольгер, этот змей, он обесчестил меня и принудил к предательству. Я рыдала, Гален, я плакала, когда ты не видел. Помнишь, ты спрашивал, отчего я грустна? Но как же мне было признаться…

— Прочь! — прогрохотал голос князя, и он отшвырнул от себя бывшую наложницу. Лицо Галена скривилось в гримасе отвращения. — Не смей прикасаться ко мне, грязная шлюха.

Распластавшаяся на полу женщина, залилась слезами и протянула к нему руки:

— Я клянусь тебе, Гален, я клянусь! На мне нет вины! Посмотри на меня, это же я, твоя возлюбленная!

— Не напоминай мне об этой мерзости, — Корвель брезгливо передернул плечами и перевел взгляд на ласса Вольфрида, на сводившего глаз со своей жены. — Ты хотел клятвы, что я не притронусь к ней? Клянусь! Касаться этой дряни все равно, что окунуться в выгребную яму. Выкиньте ее прочь.

Ратники вновь подхватили Рагну и вытащили из комнаты. Бартвальд Даги бросил короткий взгляд на господина, сейчас смотревшего на пленника, и выскользнул за дверь. Он догнал воинов, тащивших, упиравшуюся женщину и перехватил ее, молча указав ратникам уйти. Рагна обеспокоенно обернулась, встретилась с ухмылкой верного пса Корвеля и закричала:

— Помогите! Гален! Гален! Лодриг, возлюбленный супруг, спаси меня!

Удар по лицу заставил ее замолчать.

— Ты предала моего господина, — негромко произнес Даги. — Ты отправила его на смерть. Как же я ждал этой встречи, мерзкая тварь.

— Барт, не надо, Барт… — пролепетала Рагна.

Она дернулась, взмахнула руками, пытаясь освободиться от хватки ратника, но он был сильней изнеженной дочери егеря. Ладонь Бартвальда легла женщине на затылок, вторая под подбородок, раздался хруст костей, и бывшая возлюбленная сайера, взобравшаяся из сторожки егеря в замок благородного ласса, упала на пол со свернутой шеей. Даги отряхнул руки, криво ухмыльнулся и столкнул ногой труп женщины с лестницы.

— Я не брезгливый, — произнес ратник и вернулся туда, где остался его господин.

— Что там за шум? — спросил Корвель, глядя на довольное лицо своего воина.

— Рагна оступилась и упала с лестницы, — невозмутимо ответил Даги. — Бедняжка сломала шею. Надеюсь, Нечистый встретит ее с почетом.

Гален насмешливо изломил бровь и хмыкнул. Что он почувствовал в это мгновение? Ни-че-го. Ему судьба бывшей возлюбленной была безразлична.

— Кати, — донесся до князя, то ли всхлип, то ли стон пленника.

Корвель шагнул к нему, в глазах его вновь сверкнул гнев, и, нагнувшись над лассом, он прошипел:

— Не смей называть чистейшим именем ту тварь, что была здесь. При рождении ей дали имя — Рагна, дочь егеря Хадри Лёрда. Если ты веришь тому, что видел и слышал, то понял, что тебя подло обманули.

Ласс Вольфрид опустил голову, плечи его вздрогнули, но мужчина сумел сдержать себя. Корвель дал знак, и ратники отпустили ласса, но он так и не поднялся с колен. Лодриг Вольфрид уперся руками в пол и некоторое время молчал.

— Она была так убедительна, — наконец негромко заговорил он. — Так сражена горем. Прекрасна и несчастна. Поначалу не хотела говорить своего имени. На мои вопросы отвечала, что покрыта позором бесчестия. Кати… Рагна была трогательна и беззащитна. Я привел ее в свой замок и дал приют, а вскоре и вовсе потерял голову. Добрая, милая, нежная. Я возненавидел того, кто совершил над ней насилие. — Мужчина опять замолчал. Он распрямился и посмотрел в глаза князя. — Однажды я уговорил ее довериться мне, и Рагна рассказала печальную историю, как сайер Корвель, воспылав к ней низменной страстью, напал на замок ее отца. Чтобы спасти родных от кровавой участи, она сама вышла из ворот и сдалась на милость сайера. Он… вы надругались над ней и, если бы не король, осудивший вас за злодеяния, то и вовсе бы уничтожили. Бедняжка так горько плакала, когда рассказывала все это. — Ласс неожиданно криво ухмыльнулся. — Нечистый, какой же я легковерный дурак… — Он скрестил ноги и перевел взгляд на окно, за которым уже сгущались сумерки. — Она так боялась вас, вздрагивала лишь от звуков вашего имени. А когда до нас дошли вести о том, что вы идете в нашу сторону, и вовсе начались бесконечные истерики. Она умоляла спрятать ее, не выдавать, я верил. Верил каждому слову, каждой слезинке.

Гален устало потер лицо. Что ему было ответить? Он сам был таким же легковерным дураком, так же верил в милую, нежную, добрую Рагну. Впрочем, жалости к лассу он не испытывал, как не чувствовал ее к себе, узнав о собственной слепоте.

— Иногда слабая женщина оказывается сильней мужчины, — усмехнулся князь. — Теперь ваши очи открыты, вам известно, что та, кого вы привели в Дом Святых самозванка и лживая дрянь. Ежели в вашем сердце все еще теплится любовь к ней, я не буду мешать вам хоронить ее, в ином случае мои ратники сожгут ее с прочими мертвецами. Дальнейшая ваша судьба зависит лишь от вас, ласс Вольфрид. Скажите о вашем решении моим людям.

Корвель обошел ласса и направился к двери. Вольфрид мгновение сидел, глядя в пустоту, но порывисто вскочил на ноги и хотел догнать князя, однако ратники были настороже, и мужчин крикнул:

— Ласс Корвель! — Гален обернулся. — Что случилось с настоящей Катиль Альвран? Ее постигла та участь, о которой мне поведала женщина, назвавшаяся ее именем?

Князь изломил бровь и насмешливо посмотрел на ласса Вольфрида.

— Лаисса Альвран невинна и чиста, как первый снег, — ответил он. — Она заслужила уважение мое и моих людей. Благороднейшая девушка, — Лодриг Вольфрид удовлетворенно кивнул, и Корвель не удержался от любопытства. — К чему вы спрашиваете меня? Решаете, насколько я подлый?

Вольфрид мотнул головой. Он снова бросил взгляд на князя.

— Она красива? — спросил мужчина.

Гален нахмурился и подошел ближе.

— К чему эти расспросы? — спросил он.

Ласс Вольфрид вздохнул и взглянул на правую руку, куда во время обряда венчания надевали брачный браслет, связанный цепью со вторым браслетом, который надевался на левую руку женщины.

— Она все-таки моя жена, — ответил мужчина. — Я должен знать, с кем соединили меня Святые.

Ласс все еще смотрел на свою руку, потому не заметил, как исказилось лицо князя, как взметнулась его рука, и сдавленно охнул, когда пальцы Корвеля сошлись на его горле. Гален с легкостью поднял ласса над полом и заглянул ему в глаза.

— Осторожней, ласс, ты стоишь на тонком льду, — шипящим шепотом проговорил князь. — Еще мгновение, и он проломится. Что ты сказал?

— Я женился на Катиль Альвран, — сипло ответил побагровевший мужчина. — Наши имена вписаны в брачную книгу Святых. Это закон, спросите любого служителя.

— Ты женился на Рагне Лёрд, она мертва, и теперь ты можешь жениться на ком хочешь. Но о Катиль Альвран тебе лучше забыть, — Корвель бросил на пол хрипящего ласса. — Ты услышал, что я сказал?

— Спросите служителя… я муж… Катиль…

Большего он произнести не успел, удар ногой лишил Вольфрида сознания. Корвель в бешенстве обвел взглядом своих ратников.

— Этого запереть! — гаркнул князь. — Бальдура ко мне! Нечистый…

Он стремительно направился к двери, но опять не успел выйти, потому что в комнатку влетела Ведиса.

— Госпожа! Мне сказали, что моя госпожа здесь, — воскликнула женщина.

— Ее здесь нет, — рявкнул Корвель, отодвинул служанку и сделал шаг, но вновь остановился, упершись в сайера Гудваля.

— Мой господин, — склонил тот голову. — А что тут у вас…

Корвель отстранил его и молча прошел мимо. Ему нужно было выйти на воздух и прочистить голову, потому что жажда крови сейчас была слишком велика. Князь сбежал вниз по лестнице, миновал распахнутые створы и сразу увидел отца служитель.

— Отец Бальдур! — голос Корвеля пронесся над замком громовым раскатом, вызвав невольное затишье людских голосов.

За его спиной появился сайер Гудваль, напряженно следившей за князем.

— Гален, к Нечистому…

Корвель резко поднял руку и сжал кулак, Ростан замолчал, благоразумно решив дождаться развития событий. Служитель, читавший молитвы по павшим воинам с обеих сторон, прижал к груди ладони, свернув молитву еще на середине, тут же закончив ее ритуальном:

— Да примут Святые Защитники ваши души, — поспешил к взбешенному господину.

Князь махнул рукой, указывая идти за ним. Он прошел во внутренний двор, огляделся, заметил открытые двери и вошел в них. Служитель и сайер последовали за ним. Даги и еще трое телохранителей остановились у дверей, не решаясь сейчас навязывать свою опеку.

— Да что случилось?! — все же не выдержал Гудваль.

Гален шумно выдохнул и огляделся. Они стояли на кухне, на которой сейчас не было ни души. После упал на скамейку и поднял взгляд на служителя.

— Отец, скажи мне, ежели самозванка назвалась чужим именем и была обвенчана с мужчиной, считаются ли брачные узы разорванными со смертью самозванки? — спросил он.

Служитель почесал в затылке и непонимающе уставился на князя.

— Ежели не трудно, господин, то поясни толком, что ты желаешь знать, — ответил отец Бальдур.

Корвель глухо застонал и вцепился в край скамейки.

— Мразь Рагна назвалась именем Катиль и венчалась под этим именем с лассом Вольфридом, — произнес Гален. — Сейчас она свернула себе шею… Ее муженек твердит, что в брачной книге Святых записано имя Кати, потому он является ее мужем, несмотря на смерть самозванки, стоявшей у алтаря. Так ли это?

Отец Бальдур зарылся пальцами в бороду. Он медлил с ответом, и это еще больше нервировало князя. Он подался вперед и впился взглядом в служителя.

— Ну?

— Это так, — кивнул отец Бальдур, невольно попятившись назад. — Ибо в брачной книге Святых Защитников указано имя, но не человек. Стало быть, венчаны ласс Вольфрид и лаисса Альвран. Он ей муж, она ему жена, но!

Корвель, уже готовый сорваться с места, замер, ожидая ответа.

— Но, — продолжил служитель, — ежели тот, кто знал самозванку обвинит ее в присвоении чужого имени, и она не сможет доказать обратного, а мужчины рода той, чье имя оказалось в брачной книге, заверят, что венчания с благородной лаиссой не было, то брак считается ложным, и клятвы не имеют силы.

Гален поднялся с места и ударил кулаком по раскрытой ладони.

— Рагна уже ничего не сможет опровергнуть, она мертва. Но я могу доказать, что она самозванка, как и все мои ратники, знавшие ее. Только где мне искать мужчин ее рода? Живы ли они еще? Скорей всего, Сеймунд уже расправился со всеми. — Он тряхнул головой и направился к двери. — Проще сделать Кати вдовой. Хвала Святым, это дело одного мгновения.

Корвель уже дошел до двери, когда на плечо его легла рука сайера. На щеках Гудваля играл лихорадочный румянец, но в глазах застыла отчаянная решимость.

— Стой, Гален, я хочу кое-что сказать тебе, — сказал он. — Я хотел дождаться дня, когда ты будешь спокоен, но сейчас я вижу, что Святые солидарны со мной, коли все так устроилось.

Князь скрестил на груди руки и нетерпеливо притопнул ногой. Ростан передернул плечами и отошел от Корвеля. Нервно потерев руки, сайер прокашлялся и заговорил:

— Катиль Альвран — чудеснейшая девушка, я питаю к ней искреннее уважение. Она разумна, рассудительна, добра. Чистая, преданная душа, — Корвель сверлил Гудваля взглядом исподлобья. — И будь ты сайером, лучшей жены было бы невозможно желать. Но… — Ростан на мгновение запнулся, заметив, как недобро блеснули темные глаза того, кого он признал за господина. И все-таки мужчина решился договорить. — Но дочь мелкопоместного ласса не может стать королевой. Подожди! — воскликнул сайер, видя, что Корвель готов уйти, не слушая дальше. — Гален, ты взойдешь на трон после мятежа, скинув короля, власть которого утвердил «Закон о престолонаследовании, принятый и твоим дедом. Никто не поручится за то, что тот же Марфаль не вздумает повторить то же самое, или мелкие сайеры не решат, что теперь могут ставить свои условия, ежели ты стал королем, благодаря их поддержке. Чтобы укрепиться на престоле и получить поддержку, тебе стоит взять в супруги принцессу. Это упрочит твое положение. Союз…

Корвель сделал медленный шаг в сторону сайера.

— Союз с соседним королевством пойдет только на пользу, — упрямо закончил Гудваль и сделал шаг назад. — К тому же, ежели разнесется молва, что ты убил супруга своей жены, а это непременно однажды всплывет…

Ростан уперся спиной в стену и замолчал, следя на неспешным и пугающим приближением князя. Корвель уперся руками по обе стороны от головы сайера и навис над ним, подавляя своим ростом и мощью. Взгляд потемневших до черноты глаз остановился на лице союзника.

— Лис, я ценю твой разум и изворотливость, — медленно, растягивая слова, проговорил князь. — Я успел полюбить тебя, даже привязаться. Мне бесконечно жаль, что мы потратили столько лет на вражду, и я не разглядел в тебе друга. Но жену я буду выбирать сам. Катиль Альвран — та, кого я ждал долгие годы, и, найдя ее, терять не намерен.

— Гален, — Гудваль даже на мгновение зажмурился от собственной смелости, — я не в коей мере не принижаю достоинства лаиссы Катиль, но для блага короля и королевства нужна принцесса…

Палец князя накрыл его губы, вынуждая замолчать.

— Я тебя выслушал, теперь ты слушай меня, Гудваль, — произнес Корвель. — Ты прав, ты во многом прав, сайер. Но ежели я сейчас начну искать жену у соседей, имея, как ты сказал, весьма шаткое положение, они вправе воспользоваться моей слабостью и за свою помощь и поддержку назначить цену, которую я могу не захотеть им дать. Отказавшись от брака, я оскорблю их и приобрету врагов, которые могут не пожелать ждать, пока я найду более сговорчивых союзников. Валимар после мятежа и гражданской войны будет слаб и отразить вторжение в наши земли будет сложно. Нет, друг мой, взойдя на трон, я отправлю соседям знак моего дружеского расположение и намек на то, что готов заново рассмотреть те их предложения, которые отверг Сеймунд. Я завяжу с ними дружбу, но не возьму жены-иноземки. Моей королевой станет Катиль, урожденная валимарка, она быстро сумеет снискать славу среди подданных и заслужить их любовь. Я верну королевству былую силу и, когда у нас родятся дети, тогда я поручу тебе искать для них суженных в соседних державах. Заключать брачный союз с сильным королевством не то же самое, что искать помощь, когда стоишь на подгибающихся ногах. Мы повяжем их помолвкой и вынудим идти с нами в ногу. — Гудваль кусал губы, готовый признать, что слова князя имеют смысл, но сомнения все еще грызли его, и Корвель закончил. — В конце концов, Ростан, я мог уже быть женат и иметь детей. Ты посоветовал бы мне убить их ради союза с одним из соседних королевств?

— Но у тебя нет жены и детей…

— Жена есть, дело за малым — избавить ее он неожиданного мужа и ввести ее в Дом Святых, — криво усмехнулся Гален и оттолкнулся от стены.

— Убийство Вольфрида может привести к ненужным пересудам, — решился вновь возразить сайер. — То, что ты говоришь разумно, и все же я прошу тебя не спешить и еще раз обдумать, что я…

Корвель, ухватил его за грудки и притянул к себе.

— Не обсуждается, — отрезал князь. — И запомни, Гудваль, ежели с Кати что-то случится, ты будешь среди тех, на кого падут мои подозрения. Не разочаровывай меня, я только раскаялся в своей слепоте и мне не хочется увериться в том, мое раскаяние было всего лишь самообманом.

Он оттолкнул сайера и направился к дверям. Гудваль тряхнул головой и шумно втянул в себя воздух. Только сейчас Ростан понял, что не дышал, пока Корвель держал его. Мужчина проводил удаляющегося князя взглядом, в котором решимость сменилась на облегчение, и обернулся к отцу Бальдуру, молча следившему за происходящим.

— И что ты скажешь, мой дорогой пьяница? — спросил он служителя.

— Мой господин обращается ко мне с большим почтением, — ответствовал тот.

— Да ладно тебе, — отмахнулся сайер. — Мы слишком много вместе выпили и повеселились, щупая окрестных девок, чтобы ты сейчас строил из себя святошу. Так что думаешь?

— Избранного пути менять не должно, — отец Бальдур сложил руки на животе.

— О чем ты? — брови Гудваля поползли вверх. — Думаешь, я жалею, что признал в Корвеле короля и господина? Нет, тут ты ошибаешься. Он достоин венца, и с каждым днем я убеждаюсь в этом все больше. Галена я полюбил, и буду верно служить ему. Но что ты думаешь о нашем с ним разговоре?

— Думаю, что устами короля вещают сами Святые, — важно ответил служитель. — Ибо он их избранник. — Отец хмыкнул, глядя на насмешку, мелькнувшую в глазах сайера. — Оставь ему лаиссу Альвран, и доверие короля останется с тобой. Его слова легли мне на душу.

— Возможно, возможно, — задумчиво кивнул Ростан. — Я еще подумаю над этим.

— Подумай, Святые говорят, размышления полезны для ума, — служитель постучал себя пальцем по лбу и направился к дверям. — А я найду здешнего служителя и загляну в брачную книжечку. — Он передернул плечами. — Прохладно что-то, попрошу-ка растопить для меня камин, перед огоньком книгу и полистаю.

Гудваль рассмеялся и махнул рукой.

— И как пройдохи становятся служителями?

Гален Корвель, чеканя шаг, направлялся обратно в замок. Его ратники шли рядом, зорко следя за тем, чтобы успеть остановить руку того, чьи намерения окажутся недобрыми. Самому князю было глубоко наплевать на происходящее вокруг него. Сейчас им двигало лишь одно желание — убрать наглеца посмевшего перейти ему дорогу, пусть и не подозревая об этом. Уже подходя к распахнутым створам высоких дверей, Корвель увидел, как один из слуг тащит на плече мертвую Рагну, скривился и сплюнул, от души пожелав:

— Чтобы твари из царства Нечистого каждый день плясали на твоих костях, мерзкая гадина. Даже после смерти ты жалишь и отравляешь воздух своим смрадом.

Князь поднялся по ступеням, на мгновение остановился, чтобы унять очередной виток своей ярости, после обернулся к Даги и поманил его к себе. Ратник подошел ближе и замер, ожидая, что прикажет господин.

— Барт, — негромко заговорил Гален, — мне нужна жизнь Вольфрида. Но я не должен иметь к ней касательства.

— Помутился рассудком с горя от потери возлюбленной супруги и бросился из окна, — понятливо кивнул Бартвальд.

— Святые поцеловали тебя при рождении, — усмехнулся Корвель.

Даги хмыкнул, поклонился и уже хотел войти в замок, когда по ступеням взбежал один из княжеских воинов.

— Господин, — поклонился он, — вашего внимания просят благородные лассы Альвран.

— Кто? — переспросил князь и прочистил ухо. — Кто просит моего внимания?

— Лассы Альвран, — повторил воин.

Корвель обернулся к Даги, задержавшемуся в дверях. Понимая, что верный ратник слышал его разговор со служителем и сайером, Гален не удивился тому, что Бартвальд все еще не спешил исполнить повеление.

— Отца ко мне, живо, — велел Корвель и обернулся к воину. — Лассов проведи в замок, я буду ожидать их в кабинете ласса Вольфрида, слуги укажут, где он. — Вошел в двери и усмехнулся. — И мне тоже.

Галена проводили в кабинет хозяина замка и оставили одного, как только он велел уйти. Корвель уговаривал себя, что сможет держать себя в руках, потому что мужчины рода Альвран ему сейчас необходимы. Он очень надеялся, что усмирит свой гнев, но когда дверь открылась, и в кабинет шагнули лассы Альвран, князь задержал взгляд на Десмунде, тряхнул головой, все еще уговаривая себя, что нужно быть выдержанным. Но ярость, не желавшая покидать крови Корвеля после всего, что произошло за сегодняшний вечер, вскипела с новой силой, и он метнулся вперед.

— Ты-ы-ы, — пророкотал князь, хватая старшего ласса Альврана за горло и с силой впечатывая в стену. — Подлый вор! Лжец и предатель! Как ты смел явиться?!

— Господин! — Рагнард схватил князя за руку, пытаясь оторвать ее от горла брата. — Господин, пощадите!

— Не лезь, — прохрипел Десмунд. — Я виноват…

Гален резко отпустил его и шагнул назад. Взгляд его проследил за упавшим на пол лассом, после князь шумно выдохнул и отошел к столу.

— Что с Кати? Где она? — спросил он, не глядя на братьев.

— У короля, — ответил Рагнард. — Этот ублюдок убил нашего отца и брата, а Кати…

Корвель резко обернулся, глаза сузились, и больше взгляд его не отрывался от среднего Альврана.

— Говори, — велел Гален.

— Он приказал отвести Кати в пыточную, — сипло ответил Десмунд, растирая шею.

Князь застонал и отвернулся, он уперся ладонями в поверхность стола и тяжело навис над ним. Несколько мгновений мужчина молчал, но все-таки задал следующий вопрос:

— Что Фольгер?

— Фольгер спас нас, не дав королю расправиться с нами после того, как Дес бросился на него с мечом, — снова заговорил Рагнард.

— Он вокруг сестры вьется, как пчела вокруг цветка, — сказал старший Альвран, поднимаясь с пола. — Всю дорогу пытался ублажить.

— И что Кати? — князь обернулся к ним. Частично выплеснув ярость, он, наконец, смог перевести дыхание и взять себя в руки.

— Она насмехалась над ним, — Десмунд подошел к Корвелю и опустился на колени. — Я знаю, вы злы на меня, господин, и я не прошу пощады. Не по своей воле я явился в ваш стан, не ради мести хотел исполнить повеление. Это не может быть оправданием, и я смирено приму любое наказание. Казнить или миловать, решать вам.

Но князю было уже не до него. Мысли Галена устремились к королевскому дворцу. Пыточная… Представить Катиль на дыбе было дико, допустить мысль, что ее пытали и вовсе невозможно. Но он знал короля, и знал, на что он способен, потому ожесточенно скрипнул зубами и сжал кулаки.

— Фольгер сможет удержать венценосную тварь, — произнес он вслух, мало заботясь о том, что у его мыслей есть слушатели. — Если Змей всерьез увлекся моим воробышком, то он из кожи вон вылезет, но будет оберегать ее. Нечистый! — выдохнул князь. — В пыточную… Развратная тварь!

— Фольгер обещал, что будет защищать Кати, — подал голос Десмунд, все еще стоявший на коленях. — Он по уши влюблен в нее, глаз не сводил.

Князь издал рычащий звук, живо напомнив братьям волка, изображенного на его гербе. Если бы они видели, какое пламя сейчас сжигало господина изнутри, то и вовсе бы приняли его за Нечистого. Но Гален хранил на лице непроницаемую маску, и настоящую силу его чувств угадать было невозможно. Он уговаривал себя, что Фольгер смог удержать Сеймунда, не допустил, чтобы маленькой лаиссе причинил вред, но подобные мысли не успокаивали. И больше всего бесило, что он, Гален Корвель, сейчас бессилен что-либо сделать.

Князь бросил взгляд на Десмунда, рука его машинально огладила рукоять кинжала, но он сдержался и направился к двери.

— Идемте, вы прибыли, как нельзя вовремя, — заговорил Гален, пытаясь отвлечь себя от мыслей, не отпускавших его.

Пока он объяснял ошеломленным братьям, что у них есть зять, их догнал отец Бальдур. В руках он держал толстую книгу, а на лице хранил выражение кота, которому поставили миску, полную сметаны.

— Отец Бальдур, — кивнул ему Корвель, — это лассы Альвран, братья лаиссы Альвран. Они готовы дать необходимые свидетельства.

— А я тут брачную книгу Святых так удачно прихватил, — ответил служитель и потряс книгой. — Хотел у камина почитать, но вроде уже и не так мои кости мерзнут.

Корвель скосил на него глаза и усмехнулся. Похоже, Святые перецеловали все его окружение.