Глава 44

Гален Корвель, проснувшийся рано, ощутил неожиданно сильное волнение. И это чувство возникло вовсе не из-за коронации, князь разволновался, как юнец, которому везут невесту. Усмехнувшись, мужчина привел себя в порядок, позавтракал и даже успел принять Гудваля, находившегося в приподнятом настроение. Сайер принес новому правителю все, что нашел по последним посольствам, и зачитал вслух, пока Гален одевался.

— Лис, — вдруг позвал его князь. Ростан оторвался от бумаг и увидел открытую мальчишескую улыбку. — Заткнись.

— Хм… — изломил бровь Гудваль. — Как угодно моему господину.

Гален рассмеялся и подозвал к себе слугу. Он быстро написал записку и отправил пожилого мужчину к лаиссе Альвран, велев не возвращаться без ответа. И когда слуга передал ему ответ, взлохматил себе волосы, открыл послание и расхохотался, глядя на ответ лаиссы.

— Моя Кати умеет удивить, — сказал он и выдохнул. — Лис, я схожу с ума.

— Лекаря или палача? — деловито осведомился сайер.

— Ростан, ты мне друг, потому, ежели будет на то надобность, я тебя убью лично, — осчастливил Гудваля Гален.

Сайер поперхнулся и возмущенно посмотрел на князя.

— Велик мой господин, и до-обр, — ядовито протянул он и удостоился очередной шальной улыбки.

Прислуга суетилась вокруг господина, поправляя короткий плащ, Гудваль надел на шею Корвеля золотую цепь с волчьей головой в круге, отлитую к этому дню, лассы, допущенные до сборов будущего короля, почтительно подали меч и кинжалы, которые не полагались на церемонию, но это не означало, что господин собирался отказываться от своих привычек. К назначенному часу Гален был собран и готов к выезду. Но лаисса Альвран, которую он ожидал, желая отправиться в Дом Святых со своей невестой, так и не появилась.

Измотанный переживаниями прошедших дней, Корвель неожиданно вспылил и велел подать коня. Бросив хмурый взгляд в сторону покоев Катиль, князь сбежал вниз и остановился, увидев Ведису.

— Где госпожа? — спросил он.

— Еще не готова, — ответила служанка.

Корвель тихо рыкнул и взлетел в седло, тут же тронув поводья. Воины окружили его, ворота открылись, и процессия отправилась на коронацию. Отец Бальдур, облаченный в праздничные одежды, гордо вздымал княжеское знамя. Приближенные сайеры и лассы ехали рядом со своим господином.

Стоило им съехать с моста, разделявшим Фасгерд и королевский дворец, как народ на улицах взревел. Корвель натянул на лицо улыбку и поднял руку, приветствуя своих подданных. Ликование набирало силу, из-за рева толпы невозможно было услышать, что говорят рядом. Цветы летели под ноги лошадям, и среди гомона можно было различить:

— Да здравствует король!

— Пусть будут милости к вам Святые, Ваше Величество!

Гален едва заметно усмехнулся и чуть склонил голову, благодаря за пожелание. Это привело толпу в еще больший восторг. Чтобы король склонял голову перед народом? Не бывало такого, всегда ехали, задрав нос, а этот еще поклонился. На несколько дней Фасгерд был обеспечен темой для восторженных разговоров. Гудваль одобрительно хмыкнул и первым спешился, когда процессия подъехала к Первому Дому Святых Защитников, самому старому храму в Валимаре. От него когда начинал строится город, сюда же вели все дороги.

— Лис, дождись ее и проводи, — велел Корвель, останавливая сайера. — Она маленькая, не дай Святые, еще затопчут. — Ростан насмешливо фыркнул и склонил голову.

Стоять у алтаря и задерживать коронацию было непросто, но Катиль обещала быть с ним, значит, должна появиться. Это немного сдерживало тревогу, проснувшуюся, как только вспышка гнева прошла. Гален уже достаточно знал Кати, чтобы быть уверенным в том, что лаисса всегда выполнит обещание и сделает то, что от нее ждут… если это не противоречит ее собственной воле и желаниям. Потому теперь князь отчаянно сожалел, что вспылил, а не зашел за девушкой в покои. Что еще она удумала?

Обернувшись в который уже раз, Корвель увидел Гудваля, а после и Катиль. Одеяния лаиссы ему не понравились. И не столько из-за того, что она пренебрегла платьем, сшитым для церемонии коронации и оглашения помолвки, сколько из-за усилившихся подозрений. Но далее медлить было нельзя, и Верховный отец-служитель приступил к делу.

Как не старался скосить назад глаза Гален, ему так и не удалось увидеть, что творится у него за спиной. И теперь он с нетерпением ожидал, когда сможет припасть устами к кругу в изножье статуи Святых, потому что на этом церемония заканчивалась, и Верховный служитель должен провозгласить его королем.

Ощутив прохладу венца Валимара на своем челе, Гален поднялся на ноги и степенно подошел к статуе трех Святых, опустился на колени и склонился к золотому кругу. Что-то негромко стукнулось о каменный пол, властитель Валимара опустил взгляд и застыл, глядя на маленькую золотую птичку. Рука короля машинально метнулась к груди, пальцы сомкнулись на шнурке, на котором висел оберег.

— Кати, — выдохнул король и резко обернулся назад.

Ее не было. Гудваль, изумленно приподнявший брови, был, отец Бальдур был, даже какая-то лаисса с лицом, похожим на морду лошади была, а Катиль Альвран нет.

— Ну, — одними губами протянул Ростан.

Корвель машинально коснулся губами круга, поднял подвеску-воробья и выпрямился во весь рост, со все возрастающей паникой отыскивая взглядом маленькую лаиссу.

— Да здравствует избранный Святыми Защитниками король — Гален Корвель Первый! — провозгласил Верховный служитель.

Первый Дом Святых огласился дружным возгласом:

— Милости Святых, наш господин.

— И вам милости Святых, дети мои, — пробормотал новый государь и сорвался с места, вцепившись потемневшим взглядом в Гудваля. — Где? Где она?

Ростан растерянно обернулся и почесал в затылке.

— Была здесь, — ответил сайер. Тряхнул головой и уже громче отчеканил. — Я верну ее, мой король.

— Сам верну, — мотнул головой Гален и направился прочь из Дома Святых.

— К Нечистому, — выругался Гудваль и вскрикнул, когда грозный отец Бальдур ударил его древком знамени по спине. — Одурел, святоша? — возмутился сайер.

— Ты в Доме Святых, нечистое отродье! — взревел служитель. — Покайся!

Гудваль погрозил отцу пальцем и помчался за государем. Отец-служитель следом, вознеся над головой карающее знамя. Воины, стоявшие с обнаженными мечами, некоторое время глядели опешившими взглядами, как король вскакивает в седло и уносится по оставленному проходу под надрывный рев толпы, вскоре так же затихшей в недоумении. Вслед за королем промчался на белоснежном жеребце сайер Гудваль, следом за ним отец-служитель, так и не переставший орать:

— Покайся, пёсий сын!

— Чтоб тебя Нечистый задрал, Бальдур! — заорал Гудваль, когда служитель изловчился и вновь огрел сайера знаменем.

— Рот с мыльным корнем чистить будешь! — вещал трубным гласом служитель, вновь доставая сайера древком.

— А кому да здравствует-то кричать? — раздался чей-то растерянный голос.

— Да здравствует, король Гален Первый! — проорал Десмунд Альвран, пришпоривая лошадь.

— Милости Святых нашему государю Галену Бесстрашному! — вторил брату Рагнард, догоняя его.

— Слава нашему господину! — дополнил Бартвальд Даги, устремляясь вслед за братьями Альвран.

Толпа вновь взревела, чествуя короля без короля. Пожалуй, разговоров Фасгерду и всему Валимару теперь хватит на месяцок-другой. Подобной коронации, действительно, еще не было…

Гален натянул поводья возле городских ворот, его конь встал на дыбы и возмущенно заржал.

— Выехал ли кто из ворот?! — выкрикнул король.

Стражники, упавшие на колени при его приближении, закивали головами.

— Кто? — нетерпеливо гаркнул Гален.

— Только повозка и выезжала, — ответил один из стражников. — Ей правил ратник, одетый в цвета Вашего Величества.

— На какую дорогу свернули?

Стражники неуверенно пожали плечами. Король рыкнул и снова сорвался в галоп. Кто мог править повозкой? Его ратник? Неожиданно государь усмехнулся, осознавая, что это знак ему, значит, и дорогу возница выбрал ту, что ведет прямо, широкий тракт. Он направил жеребца в сторону тракта, спеша догнать беглянку.

Стражники еще несколько мгновений смотрели вслед удаляющемуся господину, когда к воротам вылетел рыжий сайер.

— Куда поехал король?! — выкрикнул он, и отец-служитель за спиной сайера притих, ожидая ответа.

— В сторону тракта, — уверенно ответили стражники, и еле успели отскочить в сторону, когда мимо них промчались: сайер, отец-служитель, бранивший сайера, благородные лассы и небольшой отряд ратников.

Старший в страже вытер лоб ладонью и возмущенно вопросил товарищей:

— И почему на время коронации открытыми оставляют только наши ворота?! — те в ответ лишь вздохнули и пожали плечами.

Одинокая повозка показалась спустя недолгое время. Король оскалился от ощущения скорого окончания погони, нагнал беглецов и гаркнул:

— Стой!

Рагнаф, сидевший на козлах, натянул вожжи и почтительно склонил голову. Гален наградил его тяжелым взглядом, соскакивая на землю. Он отдернул полог и недобро улыбнулся:

— Я тебя поймал, птичка воробей.

Катиль нахмурилась и потянулась за вуалью.

— Ну уж нет, — король нырнул в повозку, откинул вуаль подальше, ухватил лаиссу за руку и вытянул на дорогу. — А вот теперь ты мне все объяснишь, дорогая невеста. Я слишком долго порхал вокруг тебя, боясь задеть словом и делом. Теперь же я требую ответа. Почему, Кати?

Лаисса Альвран поджала губы и склонилась перед королем:

— Милости Святых, Ваше Величество.

— Не увиливай, — глаза государя потемнели от сдерживаемого гнева.

Катиль невольно поежилась, но сжала кулачки и смело взглянула в глаза короля.

— Кто вы, а кто я, Ваше Величество! — воскликнула девушка.

— Кто? — тут же поинтересовался Гален.

— Вы — потомок княжеского рода, вы — король. А я дочь мелкопоместного ласса, маленький обезображенный уродец. Вам нужна королева, а не ее подобие, — голос Катиль задрожал, но она упрямо топнула ногой, запрещая себе плакать. — Возьмите в жены принцессу, в соседних государствах их много. Королю нужна дочь короля, а не простая лаисса! — выкрикнула она и ожесточенно вытерла кулачками все-таки выступившие слезы.

Гален резко обернулся, и глаза его сузились при взгляде на подъехавшего Гудваля.

— Ты все-таки не успокоился, Лис? Ты вбил ей в голову мысли о принцессе? — уже не скрывая гнева, спросил король.

— Я?! — сайер возмущенно округлил глаза. — Даже в мыслях не было!

— Сайер ни слова не сказал мне, — мотнула головой Кати. — Я услышала вчера ваш разговор и признала его разумным. Валимару нужны союзники, вам, государь, нужны союзники. Я же не принесу вам ничего, кроме своего дара, который может исчезнуть после… после первой ночи. Я всегда была разумна, и я разумно удаляюсь, оставляя вас, Ваше Величество. И вы поклялись мне, что отпустите меня, как только я сочту, что моя помощь вам больше не требуется.

Корвель не менее упрямо взглянул на лаиссу.

— Я клялся отпустить провидицу, я ее отпускаю, но не отпускаю свою возлюбленную и невесту, — ответил он.

— Вы поклялись! — воскликнула девушка.

— И я клятву свою сдержу, — произнес Гален, не двигаясь с места. — Провидица вольна убираться на все четыре стороны, она мне не нужна, но мне нужна моя госпожа, мне нужна моя королева, моя возлюбленная Катиль Альвран, и ее я не отпущу. И ты не смеешь упрекать меня, я не клялся отпустить свою невесту.

— Я вам еще не невеста! — выкрикнула Кати. — Помолвка не была оглашена.

— Десмунд! — позвал король, и старший ласс Альвран поспешил к нему.

— Я здесь, мой господин, — произнес он и замер, ожидая, что скажет государь.

— Слышал ли ты ранее, что я беру в жены твою сестру? — спросил его Гален, не сводя взгляда с Катиль.

— Да, господин, еще в горах, вы огласили это, и я услышал, — кивнул ласс.

— Против ли ты?

— Нет, господин.

— Рагнард! Слышали ли ты о моих намерениях, взять в жены твою сестру?

— Слышал, государь, — отозвался второй брат Катиль.

— Против ли ты?

— Нет, государь, — ответствовал Рагнард.

Король с ироничной усмешкой смотрел на девушку, чьи щеки вспыхнули от негодования. «О, да, воробышек, ты еще не знаешь, как я могу быть коварен», — подумал он, а вслух произнес:

— Как видите, дорогая моя лаисса, мужчины вашего рода слышали о моих намерениях и приняли их. Вы моя невеста, и невесту я не клялся отпустить.

— Гален, но это же нечестно! — вновь воскликнула Катиль, вытирая слезы. — Вы поклялись! Вам нужна настоящая королева, а я хочу всего лишь удалиться от людей, и прожить свои дни в глуши и покое…

— Так что же ты молчала? — король сорвал с головы венец Валимара. — Я столько сил положил на то, чтобы убрать того, кто мешал нам жить без оглядки, встал во главе целого королевства, а тебе хватает какого-нибудь захолустья? Ежели бы ты сказала мне это в горах, мы бы могли жить у драгов. Не хочешь у драгов? Отправимся в чащобу, мне все равно. К Нечистому королевство, моя Кати хочет жить среди волков и медведей. Гудваль!

Корвель, не глядя, кинул сайеру венец, и Катиль в ужасе округлила глаза.

— Что вы делаете, государь?!

— Отрекаюсь от трона, — рявкнул в наступившей вдруг тишине только что коронованный король.

— Но это ваше место! Вы заслужили трон!

— Мое место рядом с моей возлюбленной, — Гален с вызовом смотрел на Катиль. — Так куда направим наши стопы? Выбирай, воробей. Куда ты, туда и я.

Девушка некоторое время сверлила короля взглядом, нервно покусывая губы, затем сорвалась с места и подбежала к Гудвалю, державшему венец. Сайер проводил лаиссу, забравшую знак королевской власти из его рук, опешившим взглядом. Впрочем, оторопь была сейчас написана на лицах всех присутствующих. Даже отец Бальдур перестал дубасить Ростана знаменем, застыв с открытым ртом.

— Заберите ваш венец, — потребовала Катиль. — Ваше Величество, он принадлежит вам по праву.

Корвель мотнул головой и сделал от нее шаг назад.

— Заберите и верните венец на положенное ему место на вашем челе, — уже начинала злиться лаисса Альвран. — Не будьте глупцом, государь! Столько людей сражались за то, чтобы вы сейчас сидели на троне, а не стояли на пыльном тракте. Наденьте!

— Нет, — король сделал еще один шаг назад. — Венец я позволю возложить себе на голову лишь моей госпоже, моей королеве.

— Но это глупо! — вскричала Катиль.

— Что глупо? Бежать от своего счастья и судьбы, или же принять то, что тебе посылают Святые? Я не побегу, Кати. Мое место рядом с тобой. Или же мы уходим отсюда, или же въезжаем обратно в Фасгерд. Выбор за тобой. Как скажешь, так и будет.

— Вы не оставляете мне выбора, — в отчаянии прошептала лаисса.

— Напротив, я даю его тебе. Мы стоим на тракте, тебе выбирать, куда он приведет нас с тобой, — уже спокойно ответил король и замер, ожидая решения Катиль.

Благородная лаисса растерянно крутила в руках королевский венец, с нескрываемой беспомощностью взирая, то на короля, то на братьев, то на ратников. Он посмотрела вперед, оглянулась назад. Снова посмотрела на венец и на дорогу, уводившую ее в желанную глушь. Она всегда мечтала оказаться вдали от людей, вдали от корыстных ожиданий и плена в золотой клетке. Только птичьи трели, запах хвои и вольный ветер. Только она и любимый ею мужчина. И Кати сделала выбор…