Глава 16

Последующие дни были сродни пыткам. За исключением тех моментов, когда мне звонил Матвей и мы подолгу болтали о девочках.

Разговоров о нас он почему-то избегал и, как только я заикалась о нашей дальнейшей жизни, сразу же переводил разговор в другое русло. Впрочем, я могла его понять. Он все еще считал, что у нас с Самсоном что-то было и это его если не злило, то по-любому отталкивало от меня.

Что ж, я надеялась, что и это пройдет. Ведь мы любим друг друга, а это главное. В конце концов, он прекрасно понимает, что у меня не было другого выхода, кроме как заключить брак с Яром. Я спасала наших детей.

А ещё терзали вопросы, которые я боялась задать Матвею. Где Самсон и что с ним? Когда помутнение рассудка от того, что Север жив прошло, я вспомнила их драку под окнами роддома и теперь тревожилась за жизнь Яра не на шутку. Всё же он спас меня от Синего. Наших девочек спас. Оберегал нас и заботился все эти месяцы.

Может у него и были какие-то «косяки», но смерти он точно не заслужил, а я знала, Север может. Особенно, если он во гневе.

Я бы ни за что не полюбила Ярослава, как своего мужчину, но любила, как друга, хоть и часто срывалась на нем. За это, кстати, ему тоже плюс огромный. Мало кто выдержал бы мой, как говорит Север, «дурной» характер. А Яр терпел. Психовал, уходил из дома на сутки, даже пару раз пришёл пьяный, но ни разу ни в чём не упрекнул и, что самое главное, после того поцелуя больше ни разу ко мне не прикоснулся и не пристал. Хотя мог, положа руку на сердце.

Но его слова о том, что дети его… Что я его… Матвей ведь не простит такого. Ворона, правда, простил, вот только последний его друг, а кем был для Северова Самсон, точно я не знала.

Оставалось надеяться, что Матвей всё-таки изменился, хотя бы чуточку. Что не станет он глупости делать. Не станет руки свои марать кровью. Тем более сейчас, когда отцом стал. Как потом он этими руками дочек будет касаться?

И вот на третий день неведения я осторожно поинтересовалась судьбой Яра. Наверное, не стоило спрашивать, но я не удержалась.

– А что, соскучилась уже? Свидание вам устроить? – спросил после минутной паузы.

Тон ледяной, колючий.

– Матвей, – вздохнула, растягивая время, раздумывая, как не разозлить его, но при этом узнать о судьбе Самсона. – Может хватит ревновать?

– Может хватит думать о нём? Беспокоишься? Или может я помешал вашему счастью своим возвращением? Ты говори, не стесняйся, – он начал заводиться, а я поняла, что сейчас точно ничего не узнаю.

Как бы хуже не сделать. Уж я хорошо знаю, как Север может ревновать.

– Ладно. Поговорим об этом позже. Когда ты приедешь за нами?

– Завтра.

Я угукнула и снова воцарилась гнетущая тишина. Он жутко злился на то, что мы с Самсоном расписались, злился на то, что Яр назвал нас своими. И я могла понять его. Наверное, моя реакция была бы такой же, окажись, что Север на ком-нибудь женат.

Но сейчас я просто счастлива от того, что он жив. Впервые в жизни я готова молча терпеть несправедливые упрёки и не отвечать тем же.

– Стеш?

– Мм?

– Я дом наш выкупил.

О доме Северова я думала меньше всего, но, честно говоря, скучала по нему. Там я была счастлива, хоть и совсем недолго. Его, как и всё, что было внутри, конфисковали сразу же, как только хозяина посадили, а я съехала к Елене Львовне.

– Это хорошо…

И снова обоюдное молчание.

– Стеш?

– Что?

– Я не стану его убивать. Но если узнаю, что ты с ним… Кошка, я в клочья его растерзаю.

А я знаю, что не врёт. Знаю, что выполнит обещанное. Только бы Яр не стал утверждать, что у нас что-то было, как утверждал о дочках.

– Не было ничего, Матвей. Я бы не смогла.

– Хорошо. Всё, целуй от меня котят и ложись спать.

Сразу после Северова позвонила Елена Львовна, которую судьба Ярика волновала даже чуть больше моего. Я давно заметила, что она к нему относится почти с материнской любовью, которой совершенно точно не пылала к Матвею.

Пришлось ещё полчаса уверять тётушку, что с Самсоном всё будет в порядке, хотя сама поклясться не могла.

Было немного страшно и волнительно. Не только из-за Ярослава, а ещё и из-за неизвестности. Готовы ли мы с Матвеем стать родителями? Готовы ли мы вообще быть вместе? Не в плане любви, тут-то я была уверена и в своих, и в его чувствах.

А в плане возможности.

Что, если враги Севера (коих немало) снова устроят что-нибудь в своём стиле? Я боялась этого до жути. Потому что теперь у нас дети. Малютки, чьи жизни не будут стоить для ублюдочных извергов и ломаного гроша. Слабое место Северова, которым они не постесняются воспользоваться.

От подобных предположений мне становилось дурно и хотелось, схватив своих крошек в охапку, бежать куда глядят глаза. Но разве я смогу отказаться от любимого? Особенно после того, как испытала боль от его потери? Не смогу.

Да и Матвей ни за что не отпустит. Никому нас не отдаст. Я знала это, видела в его глазах ещё тогда, когда он смотрел на меня в окно.

*

В доме тихо и тоскливо, так одиноко, что хоть волком вой. А ведь я раньше любил одиночество. Не мог ни с одной бабой находиться в комнате дольше, чем требовалось для секса. Даже когда жил с Катериной, не спал с ней в одной кровати.

Сейчас схожу с ума. Все мысли только о Стеше да котятах моих. Я столько их искал, а теперь лежу один на огромной кровати и пялюсь, как идиот, в потолок. Ещё несколько часов и ночь закончится. Последняя ночь без них. Потому что не выдержу больше, раскрошусь в пыль.

Вспоминал наше со Стешей случайное знакомство, то, что происходило после и не мог понять, как прожил всю жизнь таким долбоёбом. Ведь мог по-другому всё сделать. Мог ухаживать за кошкой – цветы, конфеты, рестораны. Потом жениться на ней. Взять в охапку и свалить нахрен из страны, как это сделали все, кого знал в девяностые. А уже после можно было бы и детишек.

Так нет же. Сначала силой заставил стать моей, потом мелких ей заделал, а затем, и вовсе, оставил одну, позволил ушлёпку Самсону голову ей задурить и окольцевать. Охереть просто.

Яра не грохнул, потому что, по сути, сам виноват. Я сам всё это допустил. А он лишь воспользовался ситуацией. Разумеется, как ни крути, это предательство и нет гниде прощения. Ни за то, что девочку мою с дочерьми присвоить решил, ни за то, что Синему меня продал, как скот на убой. Но замочить его значило бы не признать свои ошибки, повесить свою вину на кого-то другого. А виноват я. Целиком и полностью.

До сих пор ревность жрёт меня заживо, полосует изнутри своими острыми клыками, а я не могу ей сопротивляться. Только глаза закрою, сразу же вижу, как Самсон мою кошку трахает. И до бешенства, до красных точек перед взором.

А предъявлять ей, матери моих детей, которых она была вынуждена защищать одна, пока я отсиживался по бункерам, что изменила – не по мне. Даже если изменила, не хочу об этом знать. Потому что, тогда уж точно крыша съедет. Окончательно.

Спускать Самсону с рук предательство было бы чрезмерной глупостью. Для начала, пусть почалится на зоне, как чалился я. Пусть каждый день, сука, сражается за свою жизнь и быть может тогда, он научится ее ценить. Доказать, что Яр со своим без вести пропавшим подельником Синим незаконно присвоили часть имущества погибшего в тюрьме Северова Матвея – не составило труда. И совесть меня, честно говоря, не мучила. Я сделал ему одолжение. В противном случае пришлось бы его грохнуть.

В девять утра уже был у больницы. Хорошо, Ворон рассказал, что Катерине машину подарил за сына, а то так бы и попёрся за своими без подарков.

Тачка, конечно, моей кошке ни к чему, а вот колечко с брюликом в самый раз, любит она всякие побрякушки.

Ждал их у порога больницы с идиотской, но счастливой улыбкой. Наверное, рехнулся бы, если бы ещё год назад кто-то рассказал мне, как я буду торчать у роддома, нервничая, как пацан.

Медсестры вынесли дочерей и я понял, что будни мои теперь поменяются кардинально. Я уже не авторитет Север. Не вольный бродяга. Я теперь до умопомрачения счастливый папашка.

– Вам там удобно? – взглянул на Стешу в зеркало заднего вида и поймал её нежную улыбку.

А кошка тоже изменилась, что начал замечать только сейчас. Повзрослела. Уже не та дурная малолетка, которую я на вокзале выцепил. Более женственная стала, исчезла подростковая дерзость и угловатость. Расцвела моя маленькая.

– Да, а что? – настороженно так, словно боится.

– Да ничего, в общем-то. Чего-нибудь из магазина хочешь? В принципе, я продукты домой купил, но может…

– Нет, спасибо. Только если кроватку посмотреть для девочек…

Я хмыкнул.

– Всё уже куплено, Стеш. И кроватка и вещи, и даже подгузники. Жена Кости помогала выбирать, но если тебе не понравится, потом вместе все купим.

*

Как же я скучала по нему. По этому сумасшедшему, для которого даже детские подгузники не проблема.

Втихаря поглядывала на него в зеркало и не могла поверить, что это не сон. Что рядом он и всё хорошо. Что не буду больше просыпаться в слезах после очередного жуткого сна, где любимого мужчину убивают на моих глазах.

Очень хотелось верить, что всё по-другому теперь будет. Наступит белая полоса и мы, наконец, заживем спокойно. Но что-то тревожило.

Странные взгляды Матвея.

Как будто что-то мучает его, но сказать не решается. Словно сдерживает свои эмоции. И это очень нехорошо. Я уже довольно неплохо знаю Северова. Рядом с ним становится опасно, когда накапливает в себе злость. И я уже не та безбашенная девчонка. Теперь я мама, а он отец. Должны думать прежде всего о наших малышках.

– Ты молчаливый…

Он коротко взглянул на меня и усмехнулся.

– Перевариваю последние события.

– И что решил для себя?

Вздохнул и, сосредоточившись на дороге, прибавил скорости.

– Пока что поживем в нашем доме. Потом может к маме уедем. Если захочешь, конечно. В любом случае, беспокоиться тебе нечего. Охрана хорошая и проблем с законом у меня больше нет. И не будет.

Всё хорошо говорит, складно. Вот только не совсем то, что мне хотелось бы услышать.

– А по поводу нас?

– А что с нами? – спрашивает так, словно действительно не понимает о чем я.

– У нас всё будет, как прежде? Или ты забрал меня только из-за дочерей? – выдохнула, ожидая его ответа.

Может, конечно, сейчас не время выяснять отношения и ставить точки, но мне крайне необходимо знать, о чем он думает. Как видит наше будущее и что мешает ему быть таким, как раньше. Не в плане измен, ссор и тому подобное, а в плане нашей близости. Той самой, которая была у нас, даже несмотря на сложные отношения.

– Нет, конечно. Не из-за дочерей. Не говори глупостей.

Но на том и замолчал, по всей видимости, не желая продолжать этот разговор.