Глава 19

– Ну и что это за салат? А масло забыла? – старая карга вовсю петрушила Стешку за каждую мелочь, а та, как покорный телёнок всё переделывала.

Вот же блядь… А меня она так никогда не слушается. Попробуй сделай ей замечание, пожалеешь, что вообще рот открыл.

– Так, а это куда? Не готовы же ещё спагетти!

Кошка кусала губы, пыхтела и дулась, но выполняла все указания с точностью аптекаря. Иногда бросала на меня жалобные взгляды, словно умоляя не наблюдать за её позором. А может хотела, чтобы я вступился, чего я делать уж точно не планировал. Кто разрешил ведьме засесть в нашем доме, тот пусть и отдувается.

Подмигнул своей хозяюшке и, опустив Нику в переноску, взял второго котёнка, на что она довольно заулыбалась, смешно размахивая маленькими кулачками.

– А ты чего ножищами грязными тут натоптал, обалдуй несчастный?! У тебя дети в доме, а ты как грязное животное тут свинячишь! – дошла очередь и до меня, отчего скрипнул зубами. – Тапочки лень надеть?

Будь в моих руках кирпич, не долго думая запустил бы его в старую каргу.

– Вот-вот, – поддакнула Стешка, а мне захотелось ей дать по жопе.

Ехидно ухмыльнулась, сложив руки на груди, и подскочила, когда грымза рявкнула и на неё.

– А ты чего улыбаешься? Спагетти сейчас разварятся!

Я молча забрал котят и свалил подальше, пока моё терпение не лопнуло и кое-кто не распрощался со своими зубными протезами.

К ужину нагрянул Ворон с Катериной. Вообще замечательно. Отдохнул, блядь, с семьёй, расслабился с будущей женой. А сегодня как раз тот день, когда нам уже можно заниматься сексом. И трахаться так хочется, хоть на стенку лезь. Но если бы только в том проблема, то ладно. Мне катастрофически не хватает ее, кошки моей. Сколько месяцев я её искал и вот, нашел. Но один хрен мне не дают побыть с ней наедине. Такое ощущение, что существует вселенский заговор против нас и все, кто меня окружает в нём участвуют.

Мог бы, конечно, Разогнать всю эту сраную компашку, но Стешке, казалось, нравится и лишать её удовольствия общаться с той же Наседкой Львовной как-то не хотелось. И хрен с ним, что старая мне не нравится, зато маленькая моя довольна. А я, зажав яйца в кулак, уж как-нибудь перетерплю. Дольше терпел.

– Ну что, ёбнем за милых дам? – довольно улыбающийся Ворон достал из кармана серебряную фляжку, которую я подарил этому алкашу лет пять назад.

– До сих пор её таскаешь?

– Ну так, незаменимая же вещь! Будешь?

Я взглянул на спящих в переноске крох, кивнул.

– А что такой смурной? – иногда до жути раздражала меня эта его привычка читать людей, даже когда они пытаются скрыть свои эмоции.

– Не твоё дело.

– Ладно, как скажешь, – Костян разлил по бокалам коньяк. – Но если это из-за Стеши, то тебе нечего париться.

– Что ты сказал?

– Что слышал. Ты же сам не свой ходишь уже столько из-за их с Самсоном брака? Думаешь, Стеша предала?

– Тебя это не касается, Кость. Не лезь не в своё дело.

– Нет, я, конечно, понимаю, тебе стыдно признаться, что не доверяешь матери своих детей и подозреваешь её в измене…

– Кость!

– …но я видел её, когда ты на зоне чалился, – продолжил, как ни в чём не бывало, словно и не слышал меня. – Мелкая страдала не по-детски, понимаешь? Ей не до Самсона было, точно тебе говорю. Напуганная, уставшая, с животом. Знаешь, ей точно не до потрахушек было.

Вздохнул, понимая, что поддатого Ворона не заткнуть, опрокинул порцию коньяка.

– Брат, да она же пищит от тебя, как малолетка, – Костя продолжал ковырять мою психику, подливая бухла.

– Она и есть малолетка, Кость. Это я её резко повзрослеть заставил. Украл, мелких ей заделал. А она ещё ребёнком до меня была. Ты бы видел те глаза перепуганного оленёнка, когда впервые встретились… Бля, – снова накрыло воспоминаниями, да так, что душонку мою черную камнем накрыло.

Провёл ладонью по лицу, закрыл глаза. И вижу её нахохленную, испуганную, но пиздец какую кусачую, когда с цветами к ней припёрся. Если бы не Львовна, ещё тогда её с собой утащил бы. Сам не понял, как накрыло и, похоже, уже никогда не отпустит.

– Не парься, друг мой. Что было, то прошло. У тебя есть она и эти две красотки, – кивнул на мирно посапывающих котят. – Из жопы глубокой выбрался с наименьшими потерями. Что ещё надо?

И тут он прав. На все сто прав. Только я долбоёб никак не успокоюсь. Сидит во мне этот одичалый зверюга и когтями своими раздирает сердце до кровавых ран.

– Ладно, наливай. Кстати, а сын ваш где?

Костян хмыкнул.

– Дети это хорошо, конечно, но иногда надо и о себе вспоминать. С няней оставили пацана. Мужик он или где? Катюха, правда, сопротивлялась изо всех сил, пришлось из дома силком тащить.

Да, Катерина меня поражала. Из прожженной, прошедшей Крым, Рим и медные трубы, почти спившейся шлюхи превратилась в примерную жену и мать. Хотя, скорее всего, это я не рассмотрел в ней женщину. Да и шлюхой она стала не по своей воле. И ко мне не попала бы, если бы гнилой папаша Катерины, подсунув мне её в постель, не попытался меня облапошить.

Что ж, как бы там ни было, я за неё отомстил, дал ей кров и содержал долгие годы, так что полностью искупил свою вину.

Но Костю я не понимал. Будь я на его месте… В жизни не привел бы свою бабу в дом бывшего ебаря и плевать, что он друг.

– А тебя не парит, что Катерине тут может быть некомфортно? Или тебе с ней… Здесь? – помимо выпитого алкоголя, наверное, сказывались ещё и наши со Стешей тёрки, потому что раньше я не задавался подобными вопросами.

Откровенно говоря, было наплевать. Теперь же я задумывался над подобными мелочами, которые на поверку оказались не такими уж и невзрачными.

– Я в курсе, что ты спал с моей женой, – Костя отвернулся, нервно хмыкнул. – И она у меня, думаю, не страдает провалами в памяти. Но тогда она не была моей… И мы пережили это. Если не забыли, то отодвинули назад, чтобы оно не мешало нам идти дальше. Чего, собственно, советую и тебе. Научиться доверять – одно из главных правил этой игры, понимаешь? Нет доверия, не будет и семьи.

*

Ужин проходил в непринуждённой обстановке для всех, кроме нас со Стешей. Ворон, чтоб язык у него отвалился, в своё время рассказал моей кошке душещипательную историю их воссоединения с Катериной и теперь Стешка почти буквально прожигала во мне дыру. Иногда поглядывала на «соперницу», потом снова возвращалась ко мне и отвлекалась только когда Львовна гоняла её за чем-нибудь. Что ж, тут я понял, что Стеше с Катюхой подружками стать не светит. Хотя, признаться честно, мне очень даже нравилась кошкина ревность.

По кайфу видеть, как она заявляет на меня свои права, то и дело отвлекая от общения с Катериной. Честно признаюсь, я даже сам завёл разговор с последней, чтобы немного расшевелить свою маленькую собственницу. И с ума сходил, когда она бросала злобные взгляды на Катерину.

– А сын как? – делал вид, что не замечаю, как пыхтит у меня боком кошка.

Спрашивал, разумеется не у Кости, что уже все понял и сейчас втихаря наблюдал за Стешей, пряча улыбку за стаканом.

– О, он растёт, уже активничает вовсю, – Катя ничего не заметила, потому искренне улыбалась, чего моя ревнивица стерпеть не смогла и вскочила.

– Извините, – выдавила из себя вымученную улыбку. – Я чай принесу… – быстро пошла к плите, а старая карга на меня уставилась, как будто в чём-то подозревая.

Ну, здрасте, блядь! Мне тут ещё злобной тёщи не хватало. Надо бы Львовну всё же попросить на выход. Достала.

– Ты бы лучше за своими детьми следил. Да за женой своей. А то глядишь, уведут, пока ты интересуешься делами чужих женщин.

В моей руке лопнул стакан, на что карга довольно заухмылялась, а Стеша, схватив полотенце бросилась ко мне.

– Порезался? Дай посмотрю.

– Всё нормально, иди, чай заваривай. Я здесь уберу, – стряхнул осколки с руки и поднялся. – А вам, Елена Львовна, не пора ли закинуть свои косточки в постель, пока я их сам не закинул куда-нибудь? – навис над клячей, на что та лишь фыркнула.

– А кто ты такой, сопляк, чтобы меня твоё мнение интересовало? Ты жене своей указывай, а не мне. Кстати, о какой это жене я говорю… Ох, старею… Ты же не женат.

Клянусь, я почувствовал, как закипает во мне кровь. Руки сжались в кулаки, а перед глазами возникла чёткая картина, где я вышвыриваю Змею Львовну в окно и машу ей на прощанье рукой.

– Да прекратите, гости же! – простонала Стеша, протискиваясь между нами. – Матвей, пожалуйста!

Ворон с Катериной поднялись, как по команде, за что грымзе нужно их благодарить. Ещё немного и я бы воплотил в жизнь свою мечту, в которой Львовна совершенно случайно сворачивает себе шею, а потом нечаянно себя поджигает.

– Ну мы это… Пойдём. Там нянька у нас скоро уйти должна, – Костян наградил меня сочувствующим взглядом, похлопал по плечу и, поджав губы, потянул жену к выходу.

– В следующий раз вы к нам, – Катерина улыбнулась Стеше и исчезла за дверью, а я повернулся к ведьме.

– Итак, Елена Львовна! Желаете мне что-то сказать? Я весь во внимании.

Стеша вцепилась мне в рукав, а старая мегера лишь хохотнула, похлопала меня по щеке, аккуратно нас обошла и свалила.

– Спокойной ночи! – послышалось уже с лестницы, а я зарычал, порываясь пойти за ней, стащить кошелку со ступеней, желательно так, чтобы волочилась, а потом выкинуть за порог, как помойную, плешивую крысу.

– Матвей, нет!

– Стеша! Это что здесь разбросано, ну-ка, быстро убрала! – снова послышался визг старухи и кошка застонала.

Умоляюще взглянула на меня, на что я только руками развёл.

– Иди к тётушке, маленькая. Ты же хотела, чтобы она осталась? Воооот. Не забудь опахало и виноград!

– Как я вас всех ненавижу! – прошипела, но к Шапокляк всё же побежала.