Глава 21

– Доброе утро, – промурлыкала, пытаясь нащупать рукой Матвея, но его в постели не оказалось. – Вот тебе и доброе, – проворчала, сползая с кровати.

Всё тело болело так, словно по мне всю ночь катался танк. Вспомнила этот «танк», улыбнулась. Удивительно, как дом не рухнул от наших «заездов».

Взглянула на часы – полвосьмого. Но как-то очень тихо. И радионяня подозрительно молчит. Стало немного жутко… То ли я окончательно в трусиху превратилась, то ли действительно что-то произошло.

Накинула халат и бросилась в детскую, на пороге которой замерла. Все стены комнаты были окрашены красным, с детской кроватки на пол капала густая алая кровь, а над ней возвышался Ярослав со звериным оскалом.

– Нет, нет… Не может быть…

– Либо мои, либо ничьи! – прорычал Самсон, глядя мне в глаза и занёс над кроваткой окровавленный нож.

Открыла рот, пытаясь закричать, но из горла вырвался лишь хрип, а ноги словно приросли к полу.

– Нет… Нет, не тронь! Не тронь!

Беспомощно смотрела на то, как он машет ножом, а на его озверевшее лицо летят брызги крови.

Я не заметила откуда взялся Матвей. Пролетел мимо меня, бросаясь на Ярослава, но тот взмахнул ножом и Северов упал на пол замертво, истекая кровью.

– Матвей… Девочки… Как же это? – свалилась от яростной боли в груди, поползла к ним, пачкаясь в крови и воя от жуткой потери. – Нет, не оставляйте меня, не оставляйте, мои любимые…

Меня кто-то оторвал от пола, таща за волосы, а я лишь безвольно опустила руки, готовая принять свою страшную судьбу.

– Убей… Прошу, убей, – взмолилась, глядя в страшные, звериные глаза убийцы, что лишил меня всего, что было дорого.

– Нееет, – протянул издевательски. – Ты будешь жить. Со мной. Каждый день будешь помнить о том, что произошло здесь. Каждый день. Ты моя! – шипел мне в лицо, а после впился диким, отвратительным поцелуем в губы.

Вскинулась от собственного крика и, пулей слетев с кровати, бросилась в детскую. Девочек в кроватке не было, а вокруг их вещички разбросаны. Меня окатило ледяной волной ужаса и стало трудно дышать.

– Где же?! Где?! – неслась по лестнице, перепрыгивая ступени, а как ворвалась на кухню, застыла.

Равнодушным взглядом на меня смотрела Львовна, что-то помешивая в кастрюле.

– Ну наконец-то, проснулась мамашка наша. Иди за девочками, в саду они с папашей, цветы я там посадила, любуются. Кормить пора, а ты всё дрыхнешь. Ночью, небось, не до сна было, да? – тётушка хитро подмигнула мне, а я почувствовала, как накатывает облегчение. – Я же тебе говорила, что наладится всё с твоим придурком ревнивым.

– Да, спасибо… Я к девочкам побегу, – и как была растрёпанная, в одной ночнушке, бросилась прочь.

– То-то же. Слушаться нужно тётушку, – услышала уже у двери и, похоже, предназначалось оно не мне, просто Елена Львовна болтала сама с собой.

Матвея с крохами нашла на лавочке в саду, где все втроём грелись на весеннем солнышке. Вернее, две из троих мирно посапывали, а третий охранял их сон. Застонала от щемящей радости, а мой мужчина нахмурился.

– Так, а ты чего голая выбежала? Стеш? Что с тобой? – вскочил с лавочки, снял свою рубашку и ко мне шагнул. – Ну-ка, иди сюда.

Прильнула к нему, обнимая за шею. Ужасные кадры из сна всё ещё терзали сознание и я закрыла глаза, пытаясь отогнать их. Ещё один такой кошмар и просто не проснусь.

– В детской… Там…

– Да, ты извини, мы небольшой бардак устроили, искали одежду. Представляешь, я сам их одевал, охренеть, да? – Матвей улыбнулся, зарываясь лицом в мои волосы. – Выспалась, маленькая? Чего такая всколоченная?

– Я вас потеряла… Испугалась. И сон страшный приснился. Такой жуткий, что чуть с ума не сошла, – жмурясь от удовольствия, зарылась пальцами в его бороду.

– Дурочка. Мы просто воздухом вышли подышать. Видишь, как задрыхли котята? Ну всё, тихо, – прижал меня к себе так крепко, что затрещали кости.

Я смотрела в его тёмные глаза и видела там свет. Яркий, ослепительный, согревающий. И даже верила, что всё изменится. Не будет больше страха, дикого ужаса, что пришлось мне испытать уже столько раз. Не будет слёз и отчаяния. Я так устала плакать…

– Матвей Николаевич, можно? – позади послышался голос охранника и Северов, накинув мне на плечи свою рубашку, посадил на лавочку.

– Что случилось, Макс? Подождать это не может?

Охранник покосился на меня и отрицательно мотнул головой.

– Стеш, возьми дочерей и идите в дом, – обратился ко мне, всё так же глядя на охранника.

– Почему? Что случилось? – почувствовала, как внутри снова зашевелился противный, скользкий комок страха.

– Я сказал, в дом! – уже строже повторил Матвей, в мгновение ока, снова превратившись из любящего отца в опасного мужчину, которого до сих пор до конца не изучила.

Я решила, что скандалить сейчас хочу меньше всего и молча поднялась, поднимая тяжёлую переноску с моими упитанными крохами.

За углом остановилась и как воришка осторожно застыла у стены.

– Ну? Что опять? – негромко спросил Матвей, на что охранник ответил ему то, что услышать я никак не ожидала.

– Самсон сбежал, Матвей Николаевич. Вроде как заболел, что-то с лёгкими у него было. Врачи направили в больничку, а когда конвоировали, он вертухаев положил и свалил лесами.

Зажав рот рукой, я снова просматривала страшные картинки из своего ночного кошмара, а сердце, казалось, перестало биться. Словно замерло в груди, приготовившись к чему-то нехорошему.

*

Сборы были быстрыми и шумными, отчего крошки то и дело просыпались и начинали плакать. Северов же метался, как бешеный зверь в клетке. Сам помогал мне укладывать в сумку необходимые вещи, сам одевал дочек и лишь на мгновение замер, когда взял на руки Нику.

– Мои маленькие котята, – улыбнулся, прижался губами к лобику малютки, что смешно заагукала в ответ.

Уложил её в переноску и взял из моих рук Вику.

– Папка скоро за вами приедет, – поцеловал и её, вернул мне. – Ничего не бойся, слышишь? – погладил по лицу и на мгновение коснулся губами моих губ. – Я скоро приеду к вам. Как только всё решу, сразу же куплю билет.

Не хочу. Не хочу… Не хочу уезжать! Не хочу, чтобы он оставался здесь один! И выть так хочется, орать, срывая голос.

– Матвей, не надо, прошу тебя! – хватаю его за руки, но он непреклонен.

– Стеша! Всё. Мы решили этот вопрос и обсуждать не будем.

– Ты решил, Северов! Не мы! Ты снова всё решил за нас двоих! Я не хочу уезжать без тебя! Давай вместе, а? Уедем и всё забудем как страшный сон!

– У меня здесь есть некоторые дела. Как закончу, сразу же…

– Да слышала я о твоих «делах»! Неужели поимка Самсона тебе дороже, чем мы? Неужели ты готов оставить своих дочерей ради своей глупой мести?! – закричала ему в лицо, а девочки в переноске захныкали. – Посмотри на них! У них вся жизнь в бегах! Они не родились ещё, а уже бежали! Но тогда мне задурил голову Самсон, а ты чего добиваешься?! – схватила его за воротник рубашки, понимая, что не смогу отпустить в неизвестность снова.

Только не теперь, когда у нас почти получилось стать настоящей семьёй. Не сейчас, когда я снова ощутила каково это – побывать в его сильных объятиях. Нет, не отпущу!

– Послушай меня, Стеша! – схватил меня за плечи, встряхнул. Это не шутки уже. Я не стану рисковать вами во второй раз. Однажды я уже чуть не лишился тебя и дочерей и больше…

– Я тоже! Я тоже чуть не лишилась тебя! Ты знаешь, каково мне было? Знаешь, какой ужас я пережила? Сколько кругов ада прошла?! Не смей говорить мне, что я должна уехать и оставить тебя здесь, в этом сумасшедшем городе, с этими больными людьми! С извергами! – держала его за рубашку так крепко, что, казалось, не оторвать.

Матвей шумно вздохнул, прижал меня к себе.

– Не плачь, кошечка моя. Я обещаю, что вернусь за вами живым и невредимым. Но этот вопрос не обсуждается. Вы едете к моей матери. Посмотри на меня, – приподнял моё лицо за подбородок, пытаясь поймать взгляд, а я из-за слёз видела лишь его силуэт. – Так нужно. Верь мне, маленькая. А теперь идите, ваши билеты уже готовы, вылетаете ближайшим рейсом. Всё, пошли, – и потащил меня за руку к выходу, а я лишь беспомощно ревела и оглядывалась на хмурую Елену Львовну, которая, похоже, впервые не знала, как помочь в данной ситуации.

– Макс, посадишь их на самолёт и сразу же обратно.

Охранник кивнул Матвею и, забрав мою сумку, повёл тётушку с малышками к машине.

– Убегаем как преступники. Как трусы!

– Стеша, хватит! – рявкнул на меня и тут же сграбастал в свои звериные объятия. – Ты должна беречь наших детей. Я даже Львовну отправляю с тобой, чтобы не боялась. Ну? Всё, никаких слёз. Мы не прощаемся, – и отвлекая меня долгим поцелуем, передал Максу документы.

А дальше творилось что-то невообразимое. Повторился тот кошмар, который я пережила несколько месяцев назад, когда за Матвеем пришла группа захвата, а меня, как свидетельницу потащили в отделение полиции, но до самого отделения не довезли, сбагрив по дороге Синему.

Сейчас же происходило нечто похожее, только Северов сам насильно затолкал меня в машину, а Макс щёлкнул замками, чтобы не смогла выбраться наружу.

Колотила по толстым, затемнённым стёклам кулаками, сбивая костяшки пальцев в кровь, орала и ревела в голос, провожая Северова отчаявшимся взглядом, и даже не соображала, что рядом мои крошки, которым сейчас, наверное, очень страшно. Правда, заплакала только Ника. Вика лишь нахмурилась, но не издала ни звука.

– Молчи! Хватит! Не поможешь тут слезами! О девочках подумай, полоумная! Пусть мужики сами разбираются! – отругала меня Елена Львовна и в противовес сказанному обняла, прижав к своей груди. – Я с тобой, моя девочка.