Глава 22

Регистрация на посадку уже началась, а я всё оглядывалась по сторонам в надежде, что Матвей всё же передумает бросать нас и придёт. Правда, с каждой минутой надежда становилась более призрачной, а сердце сжималось от плохого предчувствия. Девочки, словно чувствовали то же самое, без конца плакали и капризничали.

– Ну что, пойдём? – Елена Львовна сжала мою руку, взглянула сочувствующе.

Уж кому как не ей знать, каково оно, лишиться любимого. Я же лишаюсь его во второй раз. И если впервые пронесло, то во второй раз кто знает, насколько хватит Северу везения.

– Стеша? Очнись уже, наконец! Чего застыла? Пойдем к стойке регистрации! – тётушка тащила меня, как бессознательную, а я лишь еле-еле шевелила ногами, таща переноску.

В кармане завибрировал мобильник, который Матвей сказал мне выбросить по дороге в аэропорт. Забыла. В принципе, ничего странного. От страха и волнения я скоро забуду собственное имя.

Номер не определился, да и звонить мне как бы некому…

– Алло?

Секундная тишина, за время которой я перебрала в уме тысячу вариантов, вплоть до подружки, с которой вместе ходили в школу.

– Здравствуй, жена. Или лучше сказать бывшая жена? – голос Ярослава заставил вздрогнуть и остановиться.

Оглянулась на Макса, что тут же всё понял по моему взгляду и ринулся к нам.

– Значит это правда… Что ты сбежал.

Самсон хмыкнул.

– А чем я хуже Севера? Значит так, пока горилла не забрал у тебя мобилу, слушай меня внимательно, – я в панике начала вертеться по сторонам и Макс, заметив мою реакцию и остановившись на полпути, тоже заоглядывался, засунул руку под пиджак, приготовившись к нападению. – Ты можешь улететь сейчас. Но в этом случае знай – я грохну Севера. По-настоящему в этот раз. Поверь, у меня хватит на это и сил, и мозгов.

– Что тебе нужно? – так и нашла его взглядом, натыкаясь на вполне обычных людей, не вызывающих подозрение, но в том, что он здесь сомнений не было.

– Я хочу тебя. И всё. Мне плевать на Матвея и его детей. Мне ты нужна. Если не вернёшься в дом Севера через два часа, считай сама вынесла ему приговор. Я буду ждать тебя, Стеша.

Сбросил звонок, а Макс выхватил у меня трубку.

– Что он вам сказал?

– Ничего… Хотел меня видеть. Кажется, он где-то здесь.

Макс набрал кого-то и отдал короткий приказ окружить здание аэропорта. Сам же отошёл от нас, внимательно рассматривая людей вокруг.

– А ещё что он сказал? – Елена Львовна – не Максим, большой и сильный, но не особо умный. Её так просто не надуть.

Я ничего не ответила, лишь жалобно взглянула на тётушку, передала ей переноску с малютками.

– Стеша! Ты что? С ума совсем сошла? Ты своих детей оставишь ради бандюг ненормальных? Да пусть хоть на куски друг друга покромсают! Ты мать! Очнись уже наконец! Нет, совсем рехнулась девка! Даже не думай, Стефания! Не смей, слышишь? – шипела на меня Елена Львовна, но отклика на свои слова не находила.

– А вы… Как бы вы поступили на моём месте? Вы бы оставили его, своего любимого? Если бы его жизнь от вас зависела? Яр убьёт его, понимаете? Слышите меня, Елена Львовна? Убьёт моего Матвея!

Тётушка помрачнела, почернела даже вся. Казалось, воспоминания заставляют её стареть на много лет.

Покачала головой сокрушенно и кивнула.

– Я отвлеку Максима, а ты беги так быстро, как только сможешь. Но имей в виду, засранка, если вздумаешь влипнуть в неприятности ещё похлеще, я тебя найду и прибью!

От неожиданности даже рот открыла. Нет, всё-таки я не ошиблась в этой женщине.

– Берегите их, – склонилась к моим хныкающим крошечкам и, поцеловав каждую в пухленькую щёчку, кивнула Елене Львовне. – Я вернусь скоро. С Матвеем.

Было больно. Но я знала, что моих малышек защитят преданные вояки Северова, а кто защитит его самого, ведь он там один остался. Да и не нужны Ярославу мои крошки. Его главный враг – Матвей.

– Максим! Вон он! Только что там видела! – тётушка ткнула куда-то пальцем, а Макс тут же сорвался с места.

Бросив последний взгляд на своих маленьких ангелочков, я развернулась и пошла к выходу из аэропорта, мгновенно теряясь в толпе.

Осталось только не попасться охранникам Матвея. Ведь у меня всего пара часов… Я верила, что смогу убедить Ярослава отступить и никто не пострадает. Раньше он слушался меня беспрекословно. Надеялась, что так будет и впредь.

*

Хреновое предчувствие никак меня не оставляло. Как будто что-то должно пойти не так и я облажаюсь по полной. Снова. Вполне возможно, в этот раз залезу в жопу окончательно и бесповоротно. Может, конечно, вся эта херня мне чудится, потому что снова лишился Стеши с котятами… Кто бы знал, какой это ад для меня. Но всё ещё надеялся на то, что ошибаюсь и мои планы не пойдут проебом.

Если хорошо знаю Самсона, а я знаю этого ублюдочного недоноска лучше, чем он сам, то он скоро придёт ко мне, чтобы решить все наши вопросы раз и навсегда. Я даже всю охрану отправил со Стешей, дома не оставил никого. По-честному привык играть, в отличие от Самсона, маленького ушлёпка. Только он знает, что даже воткнув нож мне между лопаток, можно получить нехилую отдачу.

Звонок от Макса заставил вздрогнуть.

– Что у тебя? – надеялся услышать, что Стеша прошла регистрацию, но чувствовал, что ошибаюсь.

– Стеша сбежала, Матвей Николаевич!

Твою же мать! Так и знал, что не обойдётся всё гладко! Но Стешка, блядь! Стешка-то, мать её трижды, куда?!

– Дети?!

– Дети у меня. И бабка тоже. Перед тем, как сбежать Стеша разговаривала с Самсоном. Похоже, она…

– Давай ты не будешь играть в Шерлока, блядь! Отправь ребят найти её, а сам с остальными спрячь моих дочерей! И, Макс, если с ними что-то случится, я тебя на куски порву, понял меня?

– Понял, Матвей Николаевич.

Сразу тысяча дурных мыслей атаковала мозг и начало казаться, что я один здесь ничего не понимающий дятел, вокруг которого происходит какая-то нездоровая херня.

Не мог принять тот факт, что Стеша бросила детей и свалила к Самсону. Ведь не могла моя кошка. Не могла! Я бы ещё понял, если бы она бросила меня, но детей… Да она за них глотку порвёт любому.

А ещё Макс, тупорогий болван. Сколько раз я ему говорил, чтобы кроме мышц еще и мозги иногда включал. Проворонил девчонку, блядь! Бодигард хуев. Правда, Стешку и я проворонивал. Уж очень она прыткая, кошка.

Найду, в мешок запихаю и сам лично в самолёт закину.

Только открыл дверь, чтобы выйти из дома, как на пороге возник Ярослав.

– Здарова, Север, – дуло ствола вперилось мне в лоб, а избитую харю Самсона исказил звериный оскал, который мне приходилось видеть не раз в собственном отражении. – Извини, но это нам не понадобится, – вытащил мой ствол из-за пояса и отбросил его в сторону. – Вот и встретились.

Замечательно.

Я вырастил такую же тварь, как сам. А может даже похуже. Правда, предательству я его не учил. Самородок сраный.

Смотрел ублюдочной твари в глаза и не мог поверить, что однажды подобрал эту крысу с улицы, дал ему работу, новую жизнь, возможность забыть, как питался с помойки и спал на теплотрассе.

– Подыхать пришёл, Ярик? Что ж, проходи, не стесняйся.

Самсон скривился в язвительной усмешке, а я не без удовольствия отметил, что у него не хватает парочки зубов. Что ж, я рад, что он испытал все прелести отсидки на своей шкуре. То ли ещё будет. Хотя для этого сморчка уже не будет ничего. Он не выйдет из моего дома живым. Или не выйду я.

– Как всегда шутки шутишь, Север. Если ты не заметил, ствол у меня.

– Это не важно, Ярик. Всё равно подохнешь ты.

– Да ну? – достал из-за пояса наручники, швырнул их мне. – Поэтому ты отпустил охрану? Самоуверенность и гордыня тебя погубят, дядя Север. Надевай кандалы.

– Думаешь, это тебя спасёт? – уж он-то не дебил, в курсе, что снять браслеты дело пяти секунд.

– Думаю, что ты не станешь рисковать, ведь скоро к нам придёт Стеша.

Твою мать. Значит, всё-таки по его указке свалила, дура, блядь.

– А что, как мужик с мужиком разобраться не судьба? За бабой моей будешь прятаться, как позорник? Да прекрати, Ярик, разве я тебя этому учил? – а внутри всё огнём выжигает от ярости. – И ты наивно полагаешь, что она придёт?

Стешка, дура, неужели припрётся сюда? Заявится прямо в руки ушлёпка? Сам убью в таком случае.

– Надевай, а то бошку тебе продырявлю! – Самсон отчего-то начал нервничать, что мне, в принципе, на руку.

Браслеты всё же надел, поднял запястья, показывая ему.

– Смотри внимательно, Яр. Вот этими руками я тебя и прикончу. Как щенка удавлю!

Он хмыкнул, закрыл за собой дверь и прошёл в центр гостиной, поглядывая на меня краем глаза.

– Она придёт. И сделает свой выбор. В пользу меня сделает, Север, хоть и ради тебя. А потом я тебя грохну. Но сначала я хочу, чтобы ты увидел, как она отказывается от тебя. Как ты, сука, её теряешь.

Он нёс полную ахинею, а я понять не мог, на что этот идиот надеется.

– Ага, я помню, как ты с пеной у рта орал, что родила она от тебя и у вас всё шоколадно. Сделай одолжение, избавь меня от своих бредовых фантазий, – про себя поражался тому, как раньше не замечал, что у Самсона поехала кукушка.

Да у него же каша в башке. Как будто туда включённый блендер сунули.

Но в одном сучок прав на все сто. Я сам, своими руками вручил ему свою девочку, наивно полагая, что Яр единственный, кому могу доверять.

– Это ничего не меняет, Север. Стешка моей будет в итоге. Или… Не будет. В таком случае вас вообще не будет. Обоих.

С каким бы наслаждением я сейчас разорвал глотку Самсона голыми руками. До сих пор удивляюсь, как тогда удержался и не грохнул падаль. А жаль, что не грохнул.

– Давай без лирических отступлений. Ты сказал, что вы жили, как муж и жена, что ваш брак нихера не фиктивный. Стеша доказала мне обратное. Как считаешь, кому я поверил? Гондону, предавшему меня, или матери своих детей? – я взглянул на замок наручников – ментовские, дешевые, открываются на раз.

Жаль, конечно, что руки не за спиной скованы. Самсон не дурак, наблюдает внимательно. В принципе, не проблема, просто надо будет его отвлечь на пару мгновений.

– Думаю, что ты не поверил никому. Ты ведь у нас вечно подозревающий всех и вся мудак. Только ты не знал, кого воспитываешь, да? Не знал, кого с улицы подобрал, – Самсон ухмыльнулся, словно поймал меня за яйца.

Честно говоря, сложилось такое впечатление, что всё-таки поймал. Уж больно харя у него довольная.

– Ну, раз у нас сегодня вечер откровений, давай, рожай. Кого я там с улицы подобрал? Ну, кроме крысёныша. Об этом я и так знаю.

Самсон уселся напротив меня, сложил руки на подлокотники кресла.

– В тот день, когда ты встретил меня роющимся в помойке, думаешь, случайно это произошло? Я долго ходил за тобой по пятам. Следил за каждым твоим шагом. Пока, наконец, ты не обратил на меня внимание.

Меня пробрал смех.

– Неужели ты ещё в пятнадцать лет превратился в маньячилу? Это, конечно, прискорбно, но что с того? Я уже давно понял, что ты ёбнулся на всё голову. Дальше-то что? – я начинал нервничать.

Было не до разговоров нихрена.

Скоро Стеша заявится. А в том, что она заявится сомнений уже не осталось. Похоже, урод запугал её, а дурёха не понимает, что только мешать мне тут будет. Спасительницей себя возомнила, блядь.

– Ровно пятнадцать лет назад ты, гнида, лишил меня отца. Помнишь? Нет? Ну, конечно, разве упомнишь всех, кого ты по посадкам схоронил, – Яр стиснул кулаки, аж захрустели костяшки пальцев.

А вот это уже многое объясняет. По крайней мере, становится понятно, отчего он так запросто меня предал, ещё и кичится этим.

– Да что ты? А может ты тогда просто клея обнюхался, а? И что, почти пятнадцать лет ты вкалывал на меня, выслуживался, как последняя шестёрка, и разрабатывал план мести? – не удержался, заржал.

А Ярик-то, оказывается, ещё больше психопат, чем я думал.

– Сука! Тебе совсем не интересно, кем был мой отец?! Реально плевать?! – вскочил, но тут сел обратно.

Нервничает. Очень хорошо.

– Честно? Вообще насрать. Ты сам сказал, разве всех упомнишь. Не сомневаюсь, что он был таким же неудачником, как и его отпрыск, – намеренно злил ублюдка, но он всё ещё держался.

– Мой отец был уважаемым человеком, пока тебе со своей бандой не приспичило подмять под себя его магазин. Помнишь?

– Да, да… Точно. Припоминаю. Ну что сказать, то были тяжёлые времена, выживали, как могли, – я широко улыбнулся, раздражая этим ушлёпка ещё больше.

Правда, на самом деле радостно мне не было. Я отлично помнил мужика, владельца магазина, которого по ошибке замочил один из моих пацанов. Помнил и испуганного пацана, что выглянул из подсобки после выстрела и тут же спрятался. Я специально не стал его трогать. Пожалел сопляка.

– Меня в детдом отправили потом. Мать ещё во время родов умерла, а кроме отца никого не было. Но через пару месяцев я сбежал, потому что там пиздили до полусмерти. До красных соплей месили, слышишь ты, мудачина? И тогда я поклялся, что всё, что будет у тебя станет моим! Долгие годы таскался за тобой, как преданная псина, ждал, пока ты свою империю сколотишь. Знаешь, каково оно, каждый день смотреть в глаза убийцы своего отца? Мне по ночам снилось, как я режу тебе глотку, тварь! Мать хотел твою грохнуть, чтобы ты понял, сука, что чувствовал я. Но не смог. Несколько раз, блядь пытался! Не поднялась у меня рука на неё. И я почти смирился. Почти оставил всё. А потом Стешка появилась. Как только впервые её увидел, влюбился, как пацан. Но она о тебе только трещала всё время… Спрашивала каждый день. Бляяя, – он вцепился в свои волосы и зарычал. – Я не мог смотреть, как она сохнет по тебе! Почему ты? За что тебе её любовь досталась, а, тварь?! Ты же отморозок, мразь!

– Потому что любят не за что-то. Любят просто за то, что этот человек есть, – Стеша стояла у двери зажав в руке мой ствол.

Дура… Какая же ты дура, маленькая.