Глава 11

Эмма умела быть крайне утомительной, этого у нее было не отнять, а еще до невозможности эгоистичной и завистливой. Я давно успела не только это усвоить, но даже смириться. Решила не обращать на кузину внимания, стараясь по возможности ограничить наше с ней общение.

Признаюсь, я бы вообще с ней не общалась, отсиживаясь в своей комнате наверху или встречаясь с Эммой за обеденным столом три раза в день, потому что уже порядком устала молчать на ее попытки побольнее меня задеть, уколоть или выказать свою ненависть вкупе с презрением.

Вместо этого мне приходилось терпеть ее почти весь день, потому что у нас с тетушкой было заключено негласное соглашение, по которому Эмма отправлялась на все свидания, на которые была приглашена и я. Там она изо всех сил пыталась перетянуть на себя мужское внимание, чему я нисколько не мешала.

Но ровно до тех пор, пока Эмма не начинала переходить на личности, стараясь унизить меня в глазах мужчин. Тогда я не выдерживала и ставила ее на место.

Но это было еще не все.

Кузина решила пойти дальше, спустившись к завтраку в такого же цвета платье, как и мое, и с похожей прической.

Элиша, задумавшись, заплела этим утром мне две обычных косы, с которыми я отправилась вниз, одетая в светлое, в мелкий цветочек домашнее платье. Эмма, завидев меня, тут же выбежала из столовой, после чего вернулась через десять минут, но уже в похожей одежде и с прической один в один, как моя.

Судя по всему, кузина решила следовать совету, которая тетя дала мне днем раньше – быть самой собой. Только вот Эмма все поняла превратно. Записала на свой счет, решив стать мною. Причем в ход пошли не только платье и прическа – Эмма начала старательно копировать мою походку, жесты и даже… мой акцент.

– Но это уже перебор! – не выдержала я, когда кузина демонстративно стала тянуть «о-о» и «и-и», попросив передать ей еще одну бисквитную булочку. – Зачем ты так делаешь, Эмма? Это выглядит глупо и нелепо. К тому же в Лоншире никто так не говорит.

– Не твое дело! – отрезала она.

– Право, Эмма! – нахмурилась тетушка. – Признаюсь, это переходит все разумные границы. И что ты сделала со своими волосами? Ты ведь терпеть не могла косы!

– Теперь мне нравится именно так, – заявила кузина, надув губы. – Хочу, чтобы и на меня обращали так же много внимания, как на нее. Если для этого нужен лонширский акцент, он у меня будет. – И кинула в мою сторону еще один ненавидящий взгляд.

Я собиралась было ей возразить, заявив, что дело вовсе не в прическе или лонширском акценте, но тут в столовую явился лакей, заявив, что пришло очередное письмо от его светлости герцога Эрволда для леди Ратфорт.

На этот раз заминки не возникло – даже Эмма не питала несбыточных надежд на то, что Кристиан Кроули за ночь воспылал к ней интересом, решив выразить свои чувства в письме. Вместо этого кинула на меня очередной завистливый взгляд.

Тетушка величественным жестом указала лакею в мою сторону, и уже очень скоро я открыла второе послание от Кристиана Кроули. В нем герцог извещал, что изменений в состоянии Джейми на сегодняшнее утро не произошло, но для моего слуги, можно сказать, это уже прогресс.

Именно так утверждал доктор, заявивший, что самое сложное позади. Вскоре Джейми пойдет на поправку, а через три-четыре дня его можно будет выводить из целительского сна.

В конце письма герцог сообщал, что надеется увидеться со мной этим вечером в доме Корнвеев. Он все же немного задержится из-за важной встречи во дворце, но постарается опоздать не больше, чем на полчаса.

– И что же пишет нам герцог? – любезно поинтересовалась тетушка, и я внезапно обнаружила, что на меня уставилась вся семья Ратфортов.

«Нам?» – собиралась я переспросить у нее, но по глазам Доротеи Ратфорт стало понятно, что я не ослышалась и герцог пишет именно нам.

– Его светлость напоминает, что мы, – я все-таки не удержалась от сарказма, – встретимся с ним сегодня в доме у Корнвеев.

– Хорошо! – кивнула Доротея Ратфорт. – Значит, он проявляет нетерпение. Ну что же, раз так, то мы немного опоздаем.

– Думаю, что нам не стоит это делать, – покачала я головой. – Милорд герцог упомянул, что он немного задержится и даже принес извинения по этому поводу. Нам не помешает прибыть к самому началу приема, чтобы не расстраивать своим опозданием хозяев.

– Агата права, матушка! – горячо поддержала меня Дженни. Я знала, что она пообещала первый танец Томасу Ирвингу, и ей вовсе не хотелось его пропустить. – Мы ни в коем случае не должны опаздывать на маскарад!

Но тетушка от нее отмахнулась.

– Я знаю причину твоего нетерпения, Дженни, – строгим голосом заявила дочери, – а ты знаешь мое мнение о лорде Ирвинге. Но сейчас речь не о тебе, потому что нам всем стоит расставить приоритеты.

Судя по ее взгляду, Томаса Ирвинга в этих самых приоритетах не было.

Тут Доротея Ратфорт повернулась ко мне:

– Второе письмо от герцога за два дня – это отличный знак, Агата! Его светлость в тебе заинтересован, и мы должны правильно разыграть свои карты. Поэтому… – она уставилась на меня давящим взглядом. – Поэтому даже думать не смей ни о ком другом, кроме как о милорде герцоге! Ни Натан Доннет, ни Эндрю Соррес и никто другой из тех, кто обращает на тебя внимание, не может сравниться с Кристианом Кроули!

На это я вздохнула, потому что тетушка была права. Они не могли – тут уже ни прибавить, ни отнять…

От подобных мыслей к щекам прилил предательский жар, и я, подозреваю, покраснела, хотя вовсе не собиралась делать ничего подобного под ее проницательным взглядом.

– Он тебе нравится! – вынесла свой вердикт Доротея Ратфорт.

– Даже если и так, – пожала я плечами, – это уже ничего не меняет. Ваши правильно расставленные приоритеты мне не помогут, потому что у меня нет ни единого шанса, несмотря на его интерес и эти… два его письма. – Тетя не догадывалась, что причина этих самых посланий лежала, погруженная в магический сон, где-то в покоях герцога. – Я прекрасно понимаю, что надежды у меня нет. Мы с ним никогда не будем вместе.

Осеклась.

Оборвала себя и уткнулась взглядом в тарелку с украшенным зеленью омлетом, решив, что тетя Доротея не из тех, с кем стоило обсуждать то, что у меня на душе.

К тому же тут и обсуждать было нечего – я прекрасно понимала, что никакая я не пара для герцога Эрволда, несмотря на все матримониальные планы моих родственников. Я – бедная провинциалка, тут Эмма права. Этого уже не изменить – не отнять и не прибавить, хоть я и унаследовала титул от своего отца…

В этом месте я чуть было не схватилась за голову.

Потому что «место» тоже оказалось довольно интересным, а моя память выборочно-избирательной. В последние пару лет она постоянно меня подводила – я настолько привыкла к тому, что меня зовут Агата Ратфорт, что уже начала забывать о своем родном мире.

И еще о том, что меня занесло сюда не пойми каким ветром.

Но если абстрагироваться от того, что ответов я так и не нашла, приняв во внимание тот факт, что мои родители в этом мире – Леннарт и Эмилия Ратфорт, – то пусть я и носила титул, но мое происхождение все же не было достаточно знатным – Лайонетты подкачали.

К тому же моя финансовая ситуация оставляла желать лучшего, а в столице я оказалась лишь для того, чтобы выполнить крайне странное соглашение с Банковским Домом Воллесов.

Пережить Брачный Сезон, после чего вернуться домой. В Лоншир – к своим людям, землям и шахтам.

Зачем мне думать о Кристиане Кроули? Какой в этом смысл, если мы с ним словно день и ночь – настолько несовместимы, что не сможем быть вместе никогда?

Я не могла и помечтать о том, что у герцога могут быть серьезные намерения относительно меня. А несерьезные… Нет же, с такими ко мне лучше не подходить – не пощажу!

– Судя по всему, ты в него влюблена, – задумчивым голосом произнесла тетушка. Затем, немного помолчав, добавила: – В наше время редкие браки заключаются по любви, но у тебя, Агата, есть отличный шанс изменить это правило. Постарайся его не упустить.

Но я все-таки промолчала, решив, что будет лучше, если мы не станем обсуждать мои отсутствующие шансы. Вместо этого вернемся к тому, чем до этого занимались.

К поданному на завтрак в доме Ратфортов омлету с зеленью.

***

– Ну это мы еще посмотрим! – заявила мне Эмма после того, как мы поднялись из-за стола. Подскочила первой, затем, пропустив родителей, встала в дверях столовой так, что мимо нее и не пройти. – Узнаем, у кого из нас есть такой шанс, моя бедная кузина из провинции!

На это я пожала плечами, потому что не собиралась вступать с ней в перепалку. Знала, что скоро Эмма оставит меня в покое – уже через полчаса в дом должен был прибыть лорд Маркли, а с ним еще трое джентльменов к утреннему чаю.

Слуги уже заканчивали украшать музыкальный салон, в котором кузина собиралась поразить моих – наших! – гостей музыкальными талантами.

Затем нас ждала прогулка с Натаном Доннетом. Брата Тессы уже поставили в известность, что меня будут сопровождать двоюродные сестры, на что он прислал мне письмо с сожалениями о том, что нам не удастся остаться с ним вдвоем.

У него есть важные новости, которые он мечтал со мной обсудить. Поэтому Натан надеялся, что я… О да, он хотел бы попросить у меня первый танец на сегодняшнем маскараде у Корнвеев, уповая на возможность чуть позже поговорить со мной наедине.

Я решила, что так и сделаю.

Нам с Дженни все же удалось уломать тетю не опаздывать к Корнвеям, но раз герцог задерживался, то я могла пообещать брату Тессы тот самый первый танец. Правда, в письме об этом Натану сообщать не стала – подумала, что расскажу обо всем позже, когда он заедет за нами, чтобы отправиться на прогулку.

После этого нас ждала встреча с лордом Сорресом, во время которой богатый промышленник собирался показать нам столичные храмы. Признаюсь, это свидание вызывало у меня недоумение и даже тревогу, хотя, казалось бы, с чего мне волноваться?

Всего лишь поездка по городу, причем в компании своих двоюродных сестер.

Но меня смущал выбор места, и даже тетя Доротея не смогла дать внятного объяснения этому факту. Заявила, что, возможно, лорд Соррес собирается показать нам, насколько он благочестив, одновременно решив приглядеться к потенциальным невестам с… такой же точки зрения.

Ни у меня, ни у Дженни подобная точка зрения не вызвала особого энтузиазма, и даже Эмма порядком приуныла. Но так как у Эндрю Сорреса было целых девять баллов по шкале Доротеи Ратфорт, то тетушка была неотвратима, как… угроза с материка.

Заявила, что мы обязательно отправимся на это свидание. Затем посоветовала Дженни выбрать платье приглушенной расцветки, а Эмме сделать прическу попроще. Повернулась ко мне, открыла было рот, затем его закрыла и отправилась по своим делам.

Впрочем, я нисколько не сомневалась в том, что Эмма будет во всем копировать меня.

И не ошиблась – за несколько минут до назначенного джентльменам времени, когда мы уже собрались в музыкальном салоне, прибыла посылка от модистки семьи Ратфортов. Судя по хвалебным одам кузины, та и ее несколько швей работали не покладая рук, и Эмма тут же решила продемонстрировать нам полученный результат.

Раскрыла коробку, развязав пышные ленты, после чего уставилась на меня с видом превосходства на лице.

Потому что лежавшее внутри платье было почти один в один с тем, которое я заказала после длительных примерок и обсуждений у миссис Оглтон.

Эмма тоже собиралась отправиться на маскарад к Корнвеям в образе огненной богини Вересты, каким-то чудом задержавшейся в пантеоне Элирии после уничтожения алгунов. И даже карнавальная маска с вуалью у Эммы оказались точно такими же, какие попросила сделать для себя я.

– Что ты на это скажешь, провинциалка? – насмешливо поинтересовалась у меня кузина.

На это я в который раз решила промолчать.

***

Лорд Эндрю Соррес к присутствию мои двоюродных сестер на нашем свидании отнесся стоически, как и подобает настоящему джентльмену. По очереди предложил каждой свою руку, помогая усесться в роскошный экипаж с гербом Сорресов на боку – горой, пронзенной молнией.

Собирался было начать с меня, но он еще не знал мою двоюродную сестру!

Эмма тут же решительно меня оттеснила, встав перед ним первой. На это я усмехнулась – надо же, какое глупое ребячество, – но мешать ей не стала. Лорд Соррес иронично вскинул бровь, но тоже промолчал.

Помог усесться Эмме, затем, когда устроились и мы с Дженни, заявил, что моя кузина, наверное, порядком устала, раз уж так рвется в карету. Поэтому он не станет возражать, если Эмма в ней и останется все время прогулки – он знает, насколько хрупки женские организмы и что при первой же возможности нам нужно побольше отдыхать.

На это кузина заскрежетала зубами, зато Дженни выглядела полностью очарованной лордом Сорресом. Я тоже была ему благодарна, потому что после его замечания Эмма надулась и замолчала. Не произнесла ни слова почти всю дорогу до центрального Храма Всех Богов Эндена, куда мы и отправлялись, давая возможность нам вести легкую и непринужденную беседу.

Впрочем, на подъезде к Храму кузина пришла в себя, и мне стало ясно: Эмма вышла на тропу войны, в которой любые средства хороши. Кузина решила сделать все, чтобы отбить у меня лорда Сорреса.

Но я, опять же, не стала ни в чем ей мешать.

Наблюдала за происходящим со стороны – за ужимками Эммы и еще за Эндрю Сорресом, не дававшим меня в обиду. Потому что именно это Эмма и собиралась сделать – принизив меня, возвысить себя.

Отметила про себя его выдержку, легкий юмор, ироничные замечания, которых Эмма не понимала, но мне сразу же стало ясно, что он раскусил и прекрасно видит ее натуру.

К тому же Эндрю Соррес с легкостью обуздывал нрав Эммы, умело переводя разговор на то, что его интересовало – ему хотелось побольше узнать обо мне и моей жизни в Лоншире.

Лорд Соррес выспрашивал у меня все в мельчайших подробностях, и я даже почувствовала себя немного польщенной, увидев, с каким живейшим интересом он слушал мой рассказ об ужасной погоде в Лоншире, похожей на кару Богов, вызвавшей несколько неурожайных годов, проблемах моих арендаторов и свадьбе кузины из Торки.

Пару раз в разговоре лорд Соррес упоминал и мои шахты. Признаюсь, в эти моменты я напрягалась, но ничего не свидетельствовало о том, что промышленник догадывался, что я потратила все с таким трудом скопленные деньги на поиски рудных залежей.

И еще о том, что мы кое-что нашли.

Не совсем то, что предполагали, но, вполне возможно, ничуть не менее ценное.

Вместо этого лорд Соррес заявил, что планирует посетить Лоншир после окончания Брачного Сезона. Он был уверен в том, что мы непременно обнаружим медную руду в старых шахтах, поэтому должны как можно скорее начать разработки.

– Откуда у вас такая уверенность, Эндрю? – поинтересовалась я.

И да, мы условились называть друг друга по именам – все стараниями Эммы.

На это лорд Соррес заявил, что поднял документы с тех времен, когда дед Агаты вел дела с его компанией, и нашел примерную оценку состояния двух моих шахт, сделанную их экспертами.

По прикидкам Сорресов выходило, что мы не выработали еще и половины потенциальных залежей. Нужно всего лишь их отыскать, после чего наладить добычу, в чем он будет рад мне помочь – как советом, так и с рабочими. Ведь они тоже заинтересованная сторона!

Естественно, после этого он бы хотел, чтобы всю продукцию мы отдавали именно его Северной Плавильной Компании, конечно же, по взаимовыгодной для обеих сторон цене.

– Я подумаю об этом, когда закончится Брачный Сезон, – вот что я ему сказала. – К тому же если я и решу вернуться к разработкам, то мы сделаем это собственными силами. Поверьте, Эндрю, вам не стоит меня недооценивать!

На это я удостоилась очередного внимательного взгляда с его стороны.

– Нет же, Агата, у меня и в мыслях не было вас недооценивать! – произнес он крайне любезным тоном.

Но все-таки…

Все же в лорде Сорресе было нечто такое, что я оказалась не в силах разгадать. Причем это крылось не только в его серых, но в полумраке кареты казавшихся черными глазах, но и в большой уверенной фигуре, в посадке его головы, сложенных в любезную улыбку губах и в залегших возле рта ироничных морщинках…

В нем была некая тайна, которая несказанно меня интриговала еще с первой нашей встречи. На какой-то миг даже показалось, что разгадка близка…

Но тут, конечно же, в разговор вмешалась Эмма.

– О, Эндрю, вы ведь еще не оценили мою игру на клавесине! – заяила кузина, привычно решив перетянуть одеяло на себя. – Я была бы счастлива, если бы вы присоединились к нам на маскараде в доме Корнвеев. Хозяева попросили меня порадовать гостей своим мастерством, на что я, конечно же, не смогла им отказать. – Взяв многозначительную паузу, Эмма добавила: – Кстати, мой первый танец все еще свободен. Если вы будете на приеме…

– Я непременно там буду, – отозвался лорд Соррес, после чего снова посмотрел на меня.

Эмма просияла.

– Вы сможете легко меня найти! Я планирую прибыть на маскарад в наряде богини Огня. Как же ее звали? – она нахмурила брови, пытаясь вспомнить. – Вири… Вра… Вре…

– Вереста! – произнесли мы с Эндрю одновременно, на что молчавшая почти всю дорогу Дженни кинула на лорда Сорреса удивленный взгляд.

– Богиня алгунов, – произнес тот внезапно охрипшим голосом. – Меня всегда удивляло, почему Вереста все еще остается почитаемой в Элирии, если мы уничтожили почти все упоминания об этом проклятом народе!

После сказанного мне почему-то показалось, будто бы в карете сгустилась тьма. Или же на привычно-голубом небе Эндена все же появилась туча, набежавшая на солнце?

– Мне кажется, богиня Вереста все же не была официально включена в пантеон Элирии, – отозвалась я осторожно. – Скорее, это вымышленный персонаж, который любят использовать в детских книгах. У меня дома в «Зеленом Долу» есть целых две таких. – И тут же решила сменить тему: – Кстати, Эндрю, почему вы говорите об алгунах с таким презрением?

Он бросил в мою сторону еще один непонятный взгляд.

– Мои предки воевали против них вместе с Вильгельмом-Завоевателем, – наконец, произнес он.

– Наши тоже, – моментально отреагировала Эмма. – Ратфорты – один из Высших Родов, поэтому все желают с нами породниться, – намекнула ему кузина.

Но лорд Соррес породняться с ней не спешил. Посмотрел сперва на нее, затем на меня все таким же непроницаемым взглядом, после чего уставился на огромный храм из темного камня с устремляющимися в небо высоченными шпилями.

Мы как раз пересекали площадь, и лорд Соррес приказал кучеру остановиться возле мраморных ступеней.

– Храм Всех Богов, – произнес он. – Первый, который был возведен в Эндене на месте алтаря богини Вересты.

– Кстати, этот храм прославился не только по всей Элирии, но и за ее пределами, – неожиданно подала голос Дженни. – Многие приезжают сюда за исцелением, и они его здесь находят.

Мне тоже было что добавить. Например, я могла рассказать лорду Сорресу и кузинам о том, что все места древних святилищ алгунов в Лоншире пользуются подобной славой.

Но, опять же, промолчала. Отвела глаза, потому что лорд Соррес продолжал меня рассматривать, не реагируя на жалкие, даже смешные потуги Эммы вернуть себе его внимание.

Наконец карета остановилась, ехавший позади лакей распахнул перед нами дверь, и лорд Соррес, выбравшись наружу, принялся подавать нам одной за другой руку. Первой на ступенях, ведущих к распахнутым дверям Храма, очутилась, конечно же, Эмма, специально наступив мне перед этим на ногу. Затем из кареты выбралась Дженни, после чего настал и мой черед.

Мы зашагали наверх, но по дороге лорд Соррес вовсе не собирался молчать. С увлечением принялся рассказывать нам, с какими мерзкими традициями алгунов столкнулись элирийцы, прибывшие на этот остров.

Кузины слушали его, открыв рот, а я… Признаюсь, я не могла отделаться от ощущения, что перед нами оказался совсем другой человек. Жесткий, даже жестокий; страстно верящий в то, что он говорил.

Только вот… Зачем он все это нам говорил?!

Неужели он пригласил нас – хорошо, меня! – на прогулку для того, чтобы рассказать о кровавых жертвоприношениях древнего народа? К тому же не было ничего подобного! Я читала об этом в книгах, мне рассказывали наставники, да и по Лонширу ходили легенды, в которых говорилось о давно минувших днях.

Кому как не нам знать, как все было на самом деле?!

Цветы и фрукты – вот что приносили в дар своим богам алгуны – а не то, о чем говорил лорд Соррес.

Где-то на средине лестницы Дженни, порядком страдающая в туго затянутом матерью корсете, взмолилась о пощаде, попросив нас о небольшой передышке. Мы остановились, чтобы перевести дух, но Эндрю Соррес не стал терять времени зря.

Заговорил о том, что алгуны имели обыкновение превращаться в диких зверей. В своих вторых ипостасях они рвали друг дружку и остальных на части, после чего пили кровь, полностью утратив человеческий разум.

Эмма изменилась в лице, а Дженни вытаращила глаза.

Но я снова промолчала, хотя понимала, о ком говорил Эндрю Соррес. Не сомневаюсь, речь шла об анимагах, хотя у лорда Сорреса были совершенно извращенные, неправильные о них представления.

Я знала, каким был Джейми, и встречалась с похожими на него в Лоншире. В анимагах имелось куда больше человечности, причем в обеих их ипостасях, чем у кое-кого из тех, с кем я столкнулась в столице.

Но лорд Соррес все не унимался. После короткой передышки мы вновь зашагали по ступеням, а он продолжил свой пропитанный ложью рассказ.

Заговорил о том, что алгуны имели ручных драконов, которых натравливали на армию элирийцев. Эти резистентные ко всем видам магии твари, по его словам, были практически неубиваемы. Но для большей кровожадности алгуны скармливали им человеческое мясо.

Признаюсь, когда я услышала подобную ересь, у меня закружилась голова и перехватило дыхание, но я упрямо молчала. Молчала, хотя прикусила губу до крови.

Да, Кроша любила поесть. Да, не отказывалась она и от мяса, но куда больше по душе ей была стряпня тети Мэри – торты и пироги из Троки.

О чем он вообще говорит?! И зачем он это делает?!

При этом Дженни охнула, а Эмма топнула ногой, заявив, что сама бы растерзала тех мерзких алгунов за их мерзкие обычаи.

– Убить этих тварей можно было, лишь убив их хозяев, – добавил лорд Соррес. – Они привязывались к тем сильнее, чем к своим парам.

На это я в очередной раз прикусила губу. Хотя нет, собравшись с мыслями, сказала ему, что это крайне познавательный рассказ, решив еще старательнее прятать от остальных Крошу. Не хватало только, чтобы начали убивать меня, решив прикончить ее!

Что же касается лорда Сорреса и его ненависти к исчезнувшему из этих мест пять сотен лет назад народу – скорее всего, у него были на то свои причины. Может, хобби у него такое – кого-то ненавидеть?! Он выбрал алгунов, а теперь искал себе ту, которая разделит его увлечение.

Ну что же, он ее нашел – Эмма была готова на все, даже ненавидеть по указке, лишь бы побыстрее и выгоднее выйти замуж!

Мне же больше всего на свете хотелось поставить в этой встрече точку. Покинуть свидание, а вместе с ним лорда Сорреса, и больше никогда с ним не встречаться.

Но я не могла… Мне было никак не выбраться из Храма, в который мы успели войти через распахнутые двери, потому что я не собиралась оставлять с этим непонятным человеком своих двоюродных сестер.

Мало ли, что у того на уме?!

Как оказалось, на уме у Эндрю Сорреса было посещение богослужения.

Служба была как раз в разгаре, и лорд Соррес намекнул, что нам не помешает поспешить, чтобы успеть на проповедь, а потом на благословение.

Пришлось кивнуть, но при этом я продолжала размышлять… Быть может, затащив меня на богослужение, Эндрю Соррес думал, что тем самым я изменю решение, выбрав себе другое платье на маскарад?

Ну что же, тогда он просчитался – я собиралась прийти в дом к Корнвеям в наряде богини Вересты, и ничто не могло поколебать мое решение. Кроме того, на свидание он пригласил меня еще до того, как я заказала платье модистке, вдохновленная книгой о приключениях Богини Огня.

Значит, это не то.

Тогда… Что ему нужно?

Своими разговорами он уже успел довести меня до того, что мне стало противно. К тому же я почему-то чувствовала обиду за народ, который жил в этих краях половину тысячелетия назад и к кому я не имела никакого отношения.

Внезапно подумала…

Быть может, лорд Соррес специально меня провоцирует? Ждет, когда я проявлю свои истинные чувства, начну ему возражать, потому что все это – проверка?

Только вот зачем? И на что он меня проверяет?

Или же лорд Соррес испытывает меня на что-то, известное только ему, и в это испытание входят разговоры о традициях алгунов и посещение церковной службы? Вдруг он что-то выяснил о Джейми и Кроше, после чего сделал совершенно немыслимые выводы?

– Что же вы остановились, Агата?! – произнес Эндрю Соррес, когда я застыла в огромном нефе, часть из которого была закрыта строительными лесами. – Пойдемте, иначе опоздаем на богослужение. Оно уже близится к завершению, но я знаком со священником, и он пообещал, что мы обязательно получим благословение и отпущение грехов.

– Конечно же, – сказала ему, – я уже иду. Признаюсь, я остановилась, чтобы посмотреть на эти великолепные фрески. – Если Эндрю Соррес решил, что меня напугает служба, то он ошибался – я многократно посещала подобные в Торки и находила в них особое удовольствие. – Они напоминают мне…

– Работы великой кисти непревзойденного мастера Арнольда Йетсена. Но тот, кто создал эти, всего лишь жалкий подражатель и… его единственный ученик! – раздался позади меня мужской бархатистый голос, и я, улыбнувшись, повернула голову.

Потому что под огромным нефом прозвучало имя моего второго наставника, и я догадывалась, с кем именно меня столкнула судьба. Впрочем, этот человек тоже невероятным образом догадался, кто стоит перед ним.

– Вы ведь Агата? Леди Агата Ратфорт? – спросил он у меня, и я, кивнув, с живейшим интересом уставилась на высокого мужчину в смешной синей шапочке с помпоном.

Слышала, такие носили столичные художники, потому что их лонширские собратья ничем подобным похвастаться не могли.

Впрочем, не только шапка указывала на принадлежность к творческой профессии. Куда красноречивее говорили об этом заляпанный краской фартук и большая кисть в его руках. Лицо художника было словно припорошено снегом – судя по всему, он только что вернулся откуда-то из-под потолка, где имел дело с побелкой.

– Погодите! – улыбаясь, сказала ему. – Пусть мы с вами еще не встречались, но я тоже назову ваше имя. Вы ведь Габриель Синвалд, не так ли? – Дождавшись его кивка, я добавила: – О, я о вас много наслышана!

– Именно в этот момент я поймал себя на чувстве, совершенно не подходящем для Храма Богов, – подал голос лорд Соррес, и он прозвучал недовольно. – Я начинаю ревновать вас, Агата, к этому человеку!

– И правильно делаете, – не собирался успокаивать его художник. – Вам есть о чем беспокоиться! – Затем снова обратился ко мне. – Мой учитель упоминал, что хозяйка «Зеленого Дола», которая не отказала ему в доме после гибели ее отца и его друга Леонарта Ратфорта, хороша собой. Как вы понимаете, я получил от него не только ваше описание, но еще наброски портретов. Но я и подумать не мог, что в реальности вы окажетесь настолько красивее!

После чего галантно поцеловал мне руку, с сожалением признавшись, что оставил на ней следы побелки.

На это я заверила, что беспокоиться ему не о чем. Мне не терпелось с ним поговорить – мой второй наставник часто вспоминал о своем любимом, хотя и нерадивом ученике. Гениальном художнике, который из-за своего безудержного нрава постоянно попадал в неприятности.

Признаюсь, мне хотелось побольше о нем узнать, чтобы было о чем рассказать, когда я вернусь в «Зеленый Дол». К тому же мне и самой стало любопытно – по рассказам наставника, Габриель Синвалд казался мне личностью уникальной, жившей по собственным законам и в соответствии со своими моральными нормами, не всегда совпадавшими с общепринятыми.

Именно поэтому наставник не знал, где сейчас мог быть Габриэль – либо в тюрьме за постоянное нарушение законов, либо вознесенным за свой талант на верх местного Олимпа. Хотя склонялся к тому, что неудержимый нрав не доведет его ученика до добра.

Но он ошибался – оказалось, Гарбиэль Синвалд получил заказ от самого архиепископа Энденского на роспись центрального столичного храма, чем сейчас и занимался.

Подняв голову, я вновь уставилась на великолепные фрески, вышедшие из-под его кисти.

– Это нечто непревзойденное! – похвалила я. – Не зря слухи о вашем мастерстве дошли даже до Лоншира, и я много раз слышала ваше имя не только из уст своего наставника.

– Конечно же, не зря, – согласился со мной Габриель Синвалд. По его темным глазам было видно, что ему пришелся по душе мой комплимент. – Но я бы не отказался услышать от вас, как поживет мой наставник, леди Ратфорт!

– Агата, – улыбнулась ему. – Зовите меня Агатой!

– Я уже мечтаю о нашем разговоре! Надеюсь, ваш спутник…

– Лорд Эндрю Соррес, – хмуро представился тот. – Но можете и не надеяться, Синвалд!

Дженни едва заметно усмехнулась, хотя в этот момент мне стало совершенно не смешно. Обстановка незаметным для меня образом накалилась, и Габриэль Синвалд вовсе не спешил ее разряжать.

– О, я все еще не оставляю надежды, – с нажимом произнес художник, – что лорд Соррес не проткнет меня мечом, потому что я попрошу у вас о встрече, Агата! Впрочем, я готов защищаться! – и он шутливым жестом выставил вперед кисть.

– О вашем умении фехтовать ходят слухи по всей Элирии, – мрачным голосом заявил ему Соррес. – Так что можете не паясничать, Синвалд! Вы так же уверенно держите в руках меч, как и ваши кисти. Но у вас отсутствует понятие совести, которую я все же советую вам поискать во избежание дальнейших проблем. Леди Ратфорт пришла сюда со мной и со мной она отсюда уйдет. К тому же я серьезно сомневаюсь в том, что у нее найдется время на ваше с ней свидание, потому что… – Он посмотрел на меня. – Все оставшееся время леди Ратфорт будет занято именно мною!

На это Эмма недовольно засопела, а Дженни округлила глаза. Затем кузина кинула на меня многозначительный взгляд, после чего посмотрела на Габриэля Синвалда. Судя по всему, Дженни на что-то намекала, но я никак не могла взять в толк…

Признаюсь, сказанное ввело меня в легкий ступор, и я продолжала не понимать лорда Сорреса.

Что ему от меня нужно?! Я ведь ясно показала, что не разделяю его ненависти к алгунам. Тогда к чему эти его слова, явно намекавшие на серьезный ко мне интерес?

Быть может, он ждал окончания проверки?

Но если лорд Соррес думал, что во время богослужения из меня полезут демоны или же я, как и Джейми, приму форму огромного волка, после чего, завыв на образа, выбегу из Храма, то он серьезно просчитался.

Мы преспокойно достояли до конца службы, хотя Дженни явилась чуть позже, шепнув, что она все уладила с Синвалдом. Затем, как только подошел мой черед, я отправилась к священнику за благословением.

Поцеловала огромный перстень на безразлично протянутой длани, подумав о том, что до меня его уже поцеловало около сотни человек. Но, кажется, эпидемий и особой заразы в Элирии сейчас не ходило, так что могло и повезти…

После этого преклонила колени на мягкую, обитую бархатом лавочку, дождалась общего благословения. Еще через десять минут мы вышли наружу, под голубое небо Эндена, но перед этим я помахала работающему под самым потолком Габриелю Синвалду.

– Я немного устала, лорд Соррес! – сказала промышленнику. – Не могли бы вы отвезти нас домой?

Признаюсь, в этот момент я бы не отказалась очутиться вместе с Элишей и Джейми в Лоншире, в своем «Зеленом Долу», и забыть о произошедшем в столице как о странном сне.

Если бы я о ком-то и вспоминала, так только о Дженни и Тессе, ставшими мне подругами, и еще… о Кристиане Кроули, который оказался так любезен и несказанно благороден.

– Зато я нисколько не устала, – тут же заявила Эмма. – Быть может, мы с вами, Эндрю, избавимся от вечно ноющей Агаты, после чего…

Но ее мечтам не было суждено сбыться. Не прошло и двадцати минут, как мы втроем оказались возле кованой ограды особняка Ратфортов, а лорд Соррес распрощался с нами до вечера, сказав, что дела его немного задержат, но на прием к Корнвеям он обязательно прибудет.