Глава четвертая

– Значит, Уолт мертв, – тихо протянул Уилфред, сидя в кресле и грея между ладонями бокал с бренди. – Жаль.

Естественно, после столь внезапного появления хозяина дома Томас и Тегрей заключили временное перемирие. И сейчас причина их разногласий – злополучная книга – лежала на столике между бутылками с напитками.

Мы в очередной раз переместились в гостиную. Как и сказал Томас, Джейсон уже ушел, прежде вызвав на помощь людей и забрав с собою тело несчастного Уолта. В доме, кроме нас четверых, никого не осталось.

Я то и дело украдкой зевала, стыдливо прикрываясь ладонью. Дело к рассвету, а эта бесконечная ночь даже не думает заканчиваться. Надеюсь, больше нас никто не потревожит неожиданным визитом?

В глубине души жила слабая надежда, что сейчас Уилфред даст понятные ответы на все наши вопросы – и мы разойдемся по домам, потому что расследование окажется законченным. – Жаль? – с сарказмом хмыкнул Томас, который с очевидным неудовольствием разглядывал свои перчатки.

Он поторопился их снять, как только перенес книгу сюда. И сейчас по дорогой коже расплывались темные пятна, на глазах увеличивающиеся в размерах.

– И это все, что вы можете сказать о смерти брата? – добавил он и в упор посмотрел на Уилфреда.

– Откуда вы знаете, что он мой брат?.. – начал было тот, но тут же осекся. Покосился на плохо затертый круг, границы которого виднелись на полу, затем перевел взгляд на меня и понятливо вздохнул, сказав: – Ах да. Мертвые тоже умеют разговаривать. А госпожа Альберта Вейсон, по всей видимости, одна из тех немногих, которым они с огромным удовольствием выкладывают все свои тайны и обиды.

– Почему вы так решили? – удивилась я.

И в самом деле – почему? Тегрей с Томасом тоже маги. Тогда по какой причине Уилфред так точно определил, что именно я беседовала с его погибшим братом?

– Это очевидно, моя дорогая. – Уилфред устало улыбнулся. – Магия смерти навеки впечатывается в ауру человека. Все, кто обладает, так сказать, специфическим зрением, видят, кого тьма почтила даром размывать границы между двумя мирами.

Да уж, понятнее не стало. О каком таком специфическом зрении толкует Уилфред?

– Так вы видящий? – воскликнул Томас, и в его вопросе прозвучала странная смесь эмоций – от восторга до страха.

– Когда-то считался таковым. – Уилфред пожал плечами. – Конечно, дар от меня никуда не делся. Но я считаю его проклятьем и стараюсь использовать как можно реже. – Вздохнул и добавил чуть слышно: – Увы, последнее от меня не зависит. Невозможно ослепнуть по собственной воле.

Томас и Тегрей обменялись быстрыми взглядами. Затем напряженно уставились на Уилфреда, который продолжал баюкать в ладони бокал, пока ни разу не пригубив его.

– Что это значит? – спросила я, не выдержав мук любопытства.

– Видящие, моя дорогая, это… – Уилфред замялся, подыскивая нужное определение. Затем осторожно сказал: – Наверное, правильнее назвать нас теми, кто видит всю суть вещей и для которых нет загадок в человеческой природе. Если передо мной преступник, то я вижу, как черна его душа. Знаю, какие страсти гложут его изнутри. Пусть даже он ни разу не замарал своих рук кровью. Но бороться с внутренними демонами возможно лишь до поры до времени. Рано или поздно потаенное зло все равно одержит победу.

Путано и не очень понятно, если честно.

– Вы мыслевидец? – на всякий случай уточнила я.

– Нет. – Уилфред покачал головой. – Мысли я не читаю. Мне это по большому счету и не надо. Милая моя Альберта, я вижу человека. Просто знаю, плохой он или хороший, о чем мечтает, к чему стремится, на что надеется, чего боится.

– Вот как, – медленно протянула я, нахмурившись.

Интересно, а как тогда Уилфред видит меня? И ведь не спросишь напрямую. Потому что, говоря откровенно, очень страшно, что услышишь в ответ.

– Наверное, это очень тяжело, – вдруг подал голос Томас.

– Вы даже не представляете насколько. – Уилфред печально поджал губы. – Хотя, наверное, как раз вы и можете хоть отдаленно понять всю глубину моего несчастья, поскольку являетесь мыслевидцем. Тоже своего рода проклятье небес. Но быть видящим тяжелее многократно. Я смотрю на маленького мальчика, который с упоением крошит хлеб голубям, – и понимаю, что через пятнадцать лет он будет выслеживать на темной улице одиноких девушек, чтобы удовлетворить свою похоть. Передо мной стоит благообразный старик, убеленный сединами и почитаемый в обществе. А за его спиной виднеется тень грустной молодой женщины с пробитой головой. Его жена, которую он много лет назад избил до смерти, приревновав по пустяку. А потом инсценировал несчастный случай, силясь избежать наказания.

После чего замолчал, горестно вздохнув.

– Почему в таком случае вы не работаете в полиции? – полюбопытствовала я. – Вы бы были там воистину незаменимым.

– Потому что, Альберта, суду нужны веские улики, – вместо Уилфреда ответил мне Томас. – Шарлатанов и мошенников во все времена хватало. В курсе, сколько так называемых видящих или мыслевидцев разгуливает по Альмиону? Прикажешь каждому верить на слово? Даже мое свидетельство суд не примет во внимание, если прежде я не предоставлю убедительные доказательства вины.

Я вспомнила расследование покушения на короля. Да, Томас прав. Тегрей тогда прямо сказал Эдриану, что палата лордов проигнорирует слова Томаса о невиновности принца.

– Но самая главная причина в другом, – добавил Уилфред. – Не буду скрывать, в юности я действительно имел некоторое отношение к полиции. Был своего рода добровольным помощником в самых запутанных и сложных делах. Тем человеком, кто указывает верное направление для остальных. Но… Понимаете, Альберта, от этой грязи сильно устаешь. Романтика и гордость за первые раскрытые дела быстро улетучиваются. А на смену им приходят разочарование и ненависть к окружающим. Круг общения дознавателей весьма специфичен. Чаще всего им приходится иметь дело с негодяями и мерзавцами всех мастей. Это… это утомляет. Начинаешь видеть мир исключительно в черных красках.

– О да, – с нескрываемым сочувствием выдохнул Томас. – Я понимаю.

– Поэтому я отказался от подобного времяпрепровождения. – Уилфред виновато пожал плечами. – А потом случилась эта трагедия с Уолтом. И я предпочел покинуть Бриастль, хотя Роберт очень просил меня остаться. Переехал в тот город, где мои глаза отдыхали после всех этих долгих лет постоянного лицезрения пороков душ человеческих. Мерситаун – чудесный городок. Поистине замечательный. Да, у здешних жителей тоже есть тайны, которые они предпочитают не показывать окружающим. Но по сравнению с секретами большого города это так… мелочи, на которые не обращаешь внимания.

– Так что случилось с вашим братом? – спросил Томас. – Он обвинил вас в смерти жены. Сказал, что из-за вас потерял семью.

Уилфред помрачнел. Опустил взгляд на бокал, о котором совсем забыл за время своеобразной исповеди. Сделал большой глоток и чуть не закашлялся от крепости напитка.

– В какой-то степени он прав, – глухо произнес он. – Его жена… Она изменяла ему. Красотка Меделин. Роскошная синеглазая брюнетка, вышедшая за него замуж сугубо по расчету. Я не вмешивался в эти отношения. По вполне понятным причинам предпочитал игнорировать семейные праздники и свел общение с братом практически на нет. Естественно, он был в курсе моего дара. Естественно, заподозрил неладное. И однажды объявился на пороге моего дома. Пьяный в стельку, рыдающий в голос. Упал передо мной на колени, умоляя рассказать всю правду о жене. Она недавно родила. И, увы, ребенок был подозрительно похож на лучшего друга Уолта. Я точно знал, что все его подозрения верны. Меделин действительно родила не от него.

– Какая глупость! – пораженно воскликнула я. – Изменять человеку, брат которого видит тебя насквозь.

– Меделин была красива, но, увы, не отличалась особым умом. – Уилфред негромко хмыкнул. – Кстати, среди женщин такое часто встречается. А возможно, она просто не верила до конца в мой дар. Так или иначе, но Уолт вырвал у меня признание. Он грозился покончить с собой на моих глазах, если я не поклянусь честью, что новорожденный – его сын. И я… Я не смог этого сделать. Просто не смог, хотя потом сотни, тысячи раз корил себя за это. Подумаешь, стал бы клятвоотступником. Делов-то. Многие люди вообще не задумываются о подобном. Обещают то, что потом не намереваются выполнять. И никакая кара небес не обрушивается на их головы.

– Честным людям на этом свете жить тяжело, – согласился с ним Тегрей.

Герцог стоял чуть поодаль. До сего момента он не вмешивался в ход разговора. И меня его непривычная молчаливость настораживала.

А еще больше мне не нравилось, что он то и дело украдкой косился на книгу. Поневоле вспомнишь, что из-за нее Тегрей чуть не сошелся в смертельной схватке с Томасом. Но почему он так заинтересовался ею?

– Да уж. – Уилфред криво ухмыльнулся. – Так или иначе, но Уолт понял мой ответ. И отправился домой, пылая от законного негодования. Я пытался его остановить. Умолял остаться у меня на ночь. Мол, такие выяснения отношений лучше проводить на трезвую голову, а не в алкогольной горячке. Но брат не послушался меня. Лишь обронил, что мне не стоит беспокоиться. Он не тронет изменницу и пальцем. И я отступил. Знал, что он говорит правду. Мой брат всегда был мягким и добрым человеком, поэтому я был уверен, что он не причинит вреда ни Меделин, ни ребенку. Особенно ребенку! Тот-то уж точно ни в чем не был виноват. Но…

Замолчал, горестно закусив губу.

Никто не торопил его с продолжением рассказа. Удивительное дело, но на обычно бесстрастном лице Томаса было написано искреннее сочувствие. По всему было видно, что лорд Бейрил уже понимает, чем закончится эта история. Догадывалась об этом и я.

– Я не спал ночь, – глухо проговорил Уилфред. – То и дело порывался бежать в дом брата, но каждый раз останавливал себя. Мол, не дело вмешиваться в чужие семейные разборки. К тому же я верил своему дару, который никогда меня не обманывал. А мое так называемое магическое зрение утверждало, что Уолт не станет делать глупостей. Задремал я только на рассвете. Разбудили меня полицейские дознаватели, которые сообщили, что Уолт арестован по подозрению в убийстве жены и новорожденного сына.

– Но как? – невольно вырвалось у меня. – Неужели вы ошиблись?

– Я разговаривал с братом в камере, – тихо сказал Уилфред. – Он ничего не помнил о событиях той ночи. По дороге от меня он выпил еще. Набрался так, что память отказала ему. Слуги утверждали, что он явился домой далеко за полночь. Шатающийся, с совершенно безумными глазами. Ворвался в комнату кормилицы, выхватил из люльки ребенка, который немедленно зашелся в диком плаче. Затем кинулся с ним на руках в спальню супруги. Его пытался остановить старый дворецкий, но брат отшвырнул его в сторону с такой силой, что бедняга лишился чувств, хорошо приложившись о стену. Кормилица бросилась за подмогой к соседям. Но на все это потребовалось время. Когда выломали дверь спальни, то обнаружили Уолта, который остервенело тряс тело уже мертвой жены. Он задушил ее, прежде размозжив на ее глазах голову младенцу.

– И он действительно это сделал? – От ужаса у меня перехватило дыхание.

– Дверь и окна были заперты. – Уилфред пожал плечами. – Никто не видел и не слышал, чтобы кто-нибудь покидал дом. Сам Уолт, как я уже сказал, не помнил ничего. Вина моего брата была неоспоримой. А я получил жестокий урок, что мой дар тоже ограничен. По всей видимости, алкоголь пробуждает внутри человека совершенно другое существо. Кровожадное, сумасшедшее, жаждущее чужих страданий. Брата осудили. Я чувствовал свою вину перед ним. Сделал все мыслимое и немыслимое, силясь добиться для него как можно более мягкого наказания. Но самому Уолту было плевать на все это. Он уже вынес себе приговор. И мечтал об эшафоте как о средстве заплатить за свой грех. – Уилфред опустил взгляд на бокал в своих руках. Его пальцы тряслись так сильно, что пришлось осторожно поставить его на край стола, чуть не расплескав.

– Насколько я понимаю, вашего брата все-таки не приговорили к смертной казни, – негромко заметил Тегрей.

– Ему дали десять лет рудников, – тихо сказал Уилфред. – И он… Он пришел в бешенство от этого решения. Для него это оказалось самым страшным наказанием. Мысленно он уже смирился со смертью. Надеялся, что в другом мире встретится с Меделин и вымолит у нее прощение. Накануне ссылки я встретился с ним. Уолт кричал, что я во всем виноват. Это из-за меня погибла его жена и ребенок. Что мне стоило дать ложную клятву? Я ведь видел, в каком он состоянии. И он не поверил, что мой дар не позволил мне предугадать развязку этой трагедии. Считал, что таким образом я избавился от брата, поскольку все его состояние в итоге перешло мне. И он просто не слышал, не хотел слышать, что почти все полученные деньги я отдал семье Меделин. Ну, за исключением того, что пришлось заплатить судье и адвокатам.

– Десять лет, – медленно протянула я, встрепенувшись от знакомого срока.

– Да, вы правильно поняли, Альберта. – Уилфред кивнул. – Сразу после того дела я отказался помогать полиции и отправился в Мерситаун. Мне и в голову не пришло скрывать от остальных свое решение. А теперь думаю, что сглупил. Иначе Уолт не нашел бы меня так быстро. Но, право слово, я и представить не мог, что он решит мстить мне.

В комнате после этого воцарилась долгая пауза, которую никто не торопился нарушить. Томас, неслышно ступая, отошел к окну. Надолго замер, уставившись в ночную мглу, плескавшуюся за стеклами. В смутном отражении я видела, как он хмурится, обдумывая услышанное.

Тегрей тоже помалкивал, вновь жадным взглядом уставившись на книгу.

– Но кто же тогда убил его? – спросила я, первой оборвав затянувшееся молчание. – Получается, у вас есть еще враги?

– Ответ, Альберта, проще, чем кажется, – сказал Уилфред. – Нет никакого преступления. Насколько я понял из вашего рассказа, Уолт пал жертвой смертельной магии. Вы обыскивали его тело?

– Пока нет, – проговорил Томас, обернувшись к нему. – Как-то недосуг было.

– Так обыщите, – с нажимом проговорил Уилфред. – И я уверен, что вы обнаружите при нем покупной амулет. Такими частенько пользуются те, кому не подвластно искусство невидимого. Их можно зарядить любыми чарами. Думаю, Уолт воспользовался услугами какого-нибудь мага и приготовил мне, так сказать, теплую родственную встречу. Другими словами, он планировал напасть на меня, воспользовавшись эффектом неожиданности. И привести в действие смертельное заклятье, хранящееся в амулете.

– Считаете, что ему продали бракованный амулет, который сработал не в тот момент, когда планировалось? – полюбопытствовал Томас.

– Не совсем так, – поправил его Уилфред. – На моем доме были установлены защитные чары. Уолт не знал об этом. Они настроены таким образом, что в мое отсутствие должны задерживать всех незваных визитеров. И при этом обезоруживать их. Полагаю, что амулет сдетонировал из-за них, поэтому именно Уолт стал жертвой заклятья, предназначенного для меня.

– Я проверю это, – прохладно сказал Томас. – Звучит убедительно.

Как это – убедительно? А что насчет того, что кто-то напал на меня и оглушил ударом по голове? Неужели Томас забыл про это обстоятельство?

– Но… – начала было я и тут же осеклась под перекрестием двух взглядов.

Томас глянул на меня с такой злостью, что язык сам прилип к нёбу. Тегрей тоже посмотрел с явным неодобрением и едва заметно качнул головой, запрещая мне продолжать.

Но почему? Что им не нравится? По-моему, очевидно, что Уилфред ошибается. Уолт, возможно, и собирался его убить. Но он явно действовал не в одиночку. У него должен быть сообщник. Потому как в доме точно был кто-то еще.

– Вы что-то хотели сказать, Альберта? – с мягкой улыбкой обратился ко мне Уилфред.

И вот выкручивайся как хочешь. Если скажу – нет, то он точно заподозрит что-то неладное.

– Да, хотела, – буркнула я и тут же продолжила, не дожидаясь, пока мои спутники испепелят меня гневными взглядами. – А что это за книга? Это из-за нее вы постоянно покупаете себе перчатки?

Фух, вроде бы пронесло. Вон Тегрей подмигнул мне с одобрением. Значит, Уилфред вряд ли заподозрит неладное.

– Книга – моя собственность, моя дорогая Альберта. – Тон Уилфреда как-то незаметно изменился. Стал суше и строже, и я невольно выпрямилась, почувствовав незримую угрозу. – И никто из присутствующих тут не вправе задавать мне о ней никаких вопросов. Я вижу, что их распирает от любопытства. Пусть умерят его. Они не получат от меня никаких объяснений. Книга – моя. И останется моей.

– Вы должны понимать, что такие вещи слишком опасны, – подал голос Томас. – Они должны находиться под надежной охраной, но никак не в руках обычного человека.

– Эта книга была в моих руках целых десять лет. – Уилфред насмешливо фыркнул. – И за это время с ней ничего не случилось.

– Откуда она у вас? – полюбопытствовал Тегрей. – Где вы ее раздобыли?

– Ваш брат отдал мне ее, – спокойно сказал Уилфред.

– Роберт? – воскликнул Тегрей. – Да быть того не может!

– Может, может. – Уилфред издал короткий смешок. – Прежде эта книга хранилась в королевской сокровищнице. Но ваш брат опасался, и не без оснований, полагаю, что она рано или поздно попадется вам на глаза. Сейчас я вижу, что его страхи были более чем обоснованны. Роберт не хотел, чтобы книга угодила в ваши руки. Узнав, что я собираюсь навсегда покинуть Бриастль, он уговорил меня забрать ее.

Тегрей скептически вздернул бровь. В глубине его карих глаз заплескалось недоверие.

– Спросите его, – предложил Уилфред. – Он подтвердит мои слова.

Тегрей потянулся было к амулету, висевшему на его шее. Но потом покосился на ночную тьму за окном и передумал.

– Успеется, – буркнул он. Добавил с нескрываемой угрозой: – Но я обязательно уточню это.

– Я не сомневаюсь, – отозвался Уилфред с какой-то странной усмешкой. – Но, как бы вам ни хотелось обратного, я рассказал вам чистую правду. Книга принадлежит мне. И останется у меня. А Уолт… Уолт погиб случайно, по сути, от собственных же рук.

Тегрей поморщился, выпрямился во весь свой немаленький рост и с такой силой сжал кулаки, что костяшки побелели от напряжения. Но Уилфред спокойно выдержал его тяжелый немигающий взгляд.

– Что же, время позднее, – внезапно проговорил Томас, словно стремясь разрядить атмосферу. – Полагаю, нам следует откланяться. День сегодня был более чем насыщен событиями. Всем надо отдохнуть.

Неужели Томас просто так уйдет? Я ведь чувствую, что Уилфред сказал нам далеко не всю правду!

И, помимо прочего, лично я так и не услышала ответа на свой вопрос. Что это за книга такая? И почему вокруг нее такой переполох?

– Да, вы правы, – согласился с ним Уилфред и широко зевнул, лишь в последний момент прикрыв рот ладонью. Виновато улыбнулся и добавил: – Лично у меня от усталости глаза так и слипаются. К тому же я узнал о смерти брата. Невеселый выдался праздник, ничего не скажешь.

Невеселый, это уж точно. Но странно, такое впечатление, будто Уилфред совершенно не опечален гибелью брата.

– Попрошу вас в ближайшие дни не покидать город, – сказал Томас. – Следствие еще не завершено. Необходимо подтвердить верность ваших слов.

– Безусловно. – Уилфред с демонстративным послушанием склонил голову. – Я и не собирался, лорд Бейрил. Поездка выдалась утомительной, а возвращение – скорбным. Поэтому я и шага не ступлю за порог.

– Хорошо, – процедил Томас. Его взгляд на какой-то миг остановился на книге, все так же лежащей на столе. Губы беззвучно дрогнули, как будто он собирался еще что-нибудь сказать, но в последний момент передумал. Поманил меня пальцем, и я с негромким вздохом поднялась на ноги.

– До скорой встречи, госпожа Вейсон, – учтиво попрощался со мной Уилфред.

– До скорой, – отозвалась я и вслед за своими спутниками вышла из гостиной.