Глава 6
Кирилл
Не знаю, ад это или рай. Проклятье или благословение.
Смотрю в окно и чувствую, как внутри все горит. От ненависти, от обиды, от боли, но еще – от страшного облегчения.
Жива. Не сон, не галлюцинации, не потерянная в детстве сестра-близнец.
Полина жива. Дышит, улыбается, работает, живет. Забыла обо мне, перестала жить прошлым. Потеряла ребенка.
Не этого ли я для нее хотел? Свободной жизни, без воспоминаний обо мне и моих ошибках. Не это ли я собирался ей дать, вернув домой, заставив избавиться от ребенка? Она взяла сама, на своих условиях, и, в сущности, не так уж и важны те шесть лет, что я скорбел по ней.
Наверное, я даже заслужил.
«Отпусти», – шепчет внутренний голос. – «Садись в машину и уезжай. Дай ей жить так, как она заслуживает. Оставь ее, верни ей деньги родителей, документы, дай шанс на нормальную жизнь, снеси этот чертов памятник и забудь».
Она испугалась. Я видел по ее глазам, испугалась моей ярости. А ведь я действительно могу ее уничтожить. Достаточно лишь раскрыть ее имя. Историю. То, что сделала Полина, преступление. Нельзя жить чужую жизнь, нельзя использовать чужие документы. В моих руках абсолютная власть над ее жизнью, но все, что я должен сделать – это уйти.
Мне нестерпимо хочется ее наказать. Заставить просить прощения, вымаливать мою снисходительность. Отыграться за это мерзкое чувство… да, именно мерзкое: я стыжусь того, что скучал по ней так долго. Того, что так и не смог забыть. Она смогла, а я превратился в тусклое воспоминание былой жизни.
Но, кажется, я уже сделал достаточно.
Не давая себе передумать, хватаю куртку и спускаюсь, забив на багаж. Пришлют как-нибудь потом. Сделки не будет, сраный пансионат мне больше не нужен.
Если я увижу Полину еще хоть раз, остатки самоконтроля растворятся в злости на нее, и я вновь наделаю ошибок. И потеряю ее еще раз, на этот раз по-настоящему.
За стойкой ресепшена ее нет, там уже другая девушка – смена закончилась. Она приветливо мне улыбается и что-то говорит, но я вылетаю из корпуса так стремительно, что не понимаю ни единого слова.
Машина на парковке, водитель уже наверняка спит в своем номере, но у меня есть ключи. Доберется потом самолетом. Чем быстрее я окажусь как можно дальше отсюда, тем больше шансов у Поли.
На парковке, между машин, я замечаю какое-то движение. Проклятые дети! Да чем у них здесь вожатые заняты, неужели сложно следить за теми, за кого отвечаешь?!
– Ай! – пищит уже знакомая девица, когда я за ухо вытаскиваю ее из-под машины.
– Видишь зеркало? – спрашиваю потирающую красное ухо Александру. – В него водитель смотрит, что происходит сзади. Видишь место, где ты сидела?
– Нет…
– Вот именно. Если бы я зашел с другой стороны, я бы тебя не заметил. И знаешь, что было бы, когда машина поехала?
Девица хлюпает носом, прямо как Полина часом ранее, и мне немного совестно. День сегодня какой-то…
– Извините, я больше не буду…
– Да толку с извинений. Мертвые прощения не просят. Ну… в большинстве случаев. Не лезь на парковку, понятно? Что ты там забыла?
– Он там… плачет.
Час от часу не легче.
– Кто плачет?
– Котик.
– Котик плачет под машиной и ты полезла его спасать?
– Ага. Я не думала, что вы куда-то поедете. Вы же только приехали. Вам не понравилось?
– Не понравилось. Ну-ка, покажи, где слышала.
Я лезу под машину и действительно замечаю съежившийся черный комочек. На территории вообще много котов, кажется, их с удовольствием подкармливают все, от персонала до отдыхающих. Неудивительно, что они плодятся и размножаются.
– Иди сюда… – Я в последний момент хватаю забившегося под колесо котенка и вытаскиваю на свет.
Как удачно я разбил и порезал себе руки: мелкие зубы паршивца не могут прокусить пластырь, которым Полинка щедро обклеила руку.
Девчонка тянется к котенку, но я не даю.
– А если блохастый? А если бешеный? Ты прямо не оставляешь попыток самовыпилиться. Подожди, дам во что-нибудь завернуть.
Не имею привычки таскать в машине хлам, но там определенно валяется пара дождевиков на всякий случай. В один из таких я заворачиваю котенка и вручаю девчонке.
– Что будешь с ним делать?
– А вы никому не расскажете?
– Я уезжаю. Твой секрет уедет со мной далеко-далеко.
– А далеко – это где?
– Это в Москве.
– Круто! Никогда не была в Москве!
– А я – в танцевальном лагере. Так что с котом?
– Спрячем. У нас есть тайник на балконе, там несколько досок отходят и внизу ямка. Мы там сделали ему домик, но чья-то собака его напугала, вот он и забился под вашу машину. Спасибо!
– Ну давай, неси в домик, – вздыхаю я. – И не лезь ты, бога ради, под машины больше!
– Хорошо! До свидания!
– До свидания.
Вот жизнь у кого-то. Главная проблема – чем кормить котенка и как бы не попасться воспитательнице. Счастливый ребенок.
Не могу отделаться от мысли, что у нас с Полькой мог бы быть такой же.
Не мог.
Не мог, черт подери!
Я выезжаю с парковки и направляюсь к шлагбауму, как вдруг вижу еще одну машину, двигающуюся с другой парковки. За рулем – сначала кажется, что воображение играет со мной злую шутку – Полина. Такая непривычно взрослая, сосредоточенно ведущая машину. Меня накрывает странной гордостью. У моей девочки есть машина и права.
А потом доходит: она снова пытается сбежать!
И хоть совсем недавно я собирался уехать, оставив ей ее жизнь, как и следовало ожидать, самоконтроль меня покидает.
– Нет уж, снова сбежать я тебе не позволю, – бормочу я.
Люблю большие машины. Моя вот идеально перекрывает единственную дорогу.
Полина
Садиться за руль плохая идея, но мне надо успокоиться и прийти в себя где-то за пределами озера. В округе есть пара уединенных мест, но наедине с самой собой мне тошно. Пожалуй, лучше в город. К людям, в привычную суету. Выпить приличный кофе или побродить по улицам в наушниках. Вернуть мир в исходное положение.
Бежать мне некуда, мой дом здесь. Все вещи – в небольшой комнате, которую мы делим с администраторами на двоих и в машине. Я даже не снимаю квартиру, потому что так дешевле. Хотя совсем скоро придется сменить график, осесть в городе. Но об этом я пока стараюсь не думать.
Машина на дальней парковке для персонала. Чтобы выехать с территории мне приходится долго петлять меж деревьев и машин. Хорошо, что моя машина совсем крошечная и пролезет практически везде.
Впрочем, с огромным внедорожником, стоящим поперек дороги, она не совладает.
Я с раздражением сигналю идиоту, припарковавшемуся прямо поперек. Он что, забыл, как разворачиваться? Хорошо, что сейчас утро, но к обеду гости начнут выезжать, и здесь скопится пробка.
– Ну давай, ты там уснул? – с раздражением бормочу я.
После рабочих суток голова соображает отвратительно, поэтому до меня не сразу доходит, кто за рулем. Ну разумеется. Большая черная машина. Классика!
Я высовываюсь из окна.
– Ты что, издеваешься?! Воронов! Дай мне выехать! Я сейчас охрану вызову!
Сначала ничего не происходит, а потом Кирилл выходит из машины и направляется к пассажирской двери, недвусмысленно ее открывая.
– Думаешь, сбежать снова будет так легко?
– Да не собираюсь я никуда сбегать! Мне надо в город!
– Зачем?
– Тебе какое дело? В магазин! Что, список показать?
– Садись, отвезу.
– Я хочу ехать на своей машине. И я поеду на своей машине, Воронов, прекрати быть таким козлом!
– Ты после суточной смены. Села за руль. Собираешься ехать по трассе в состоянии стресса и недосыпа.
– Стресса? – Я фыркаю. – Не льсти себе.
– Садись. Или я так и буду здесь стоять. Соберется пробка, все будут страшно возмущаться, оставят вам тут плохих отзывов.
– Ты же собираешься купить это место. Отзывы будут твоей проблемой.
– Твоей, скорее, ведь я скажу, что ты меня зацепила, и мы ждем ДПС.
– Ну ты и сволочь!
– Садись.
Я знаю этот тон. Даже спустя шесть лет он не изменился. Спорить с Кириллом бесполезно, он сейчас и впрямь вызовет ДПС и будет разыгрывать спектакль. И… возможно, он прав. Я никогда не садилась за руль после смены. Даже если надо было съездить во все места одновременно, даже если от этого зависели жизнь или работа, я всегда спала после работы хотя бы несколько часов. Я ненавижу трассу. И фуры на ней. Даже не хочу вспоминать, чего мне стоит каждый раз выезжать на межгород и не думать о проклятом автобусе и мудаке, севшим пьяным за руль многотонной машины, унесшей жизни десятка человек.
– Мне надо отогнать машину.
– Никуда отсюда не уйду.
Мне действительно надо в магазин. Это не вопрос жизни и смерти, вполне можно было бы обойтись, но теперь пойти на попятную значит показать свою слабость. А мне почему-то не хочется демонстрировать ее бывшему мужу. Чем ты сильнее, тем больше Воронов с тобой считается. Это закон.
Когда я возвращаюсь с парковки (при этом стараясь не спешить, ведь он остался там один и больше не может свалить заблокированную дорогу на меня), Воронов все еще там. Увы, но пробки не случилось, паршивцу везет. Стараясь не смотреть на него, я забираюсь в просторный вкусно пахнущий кожей салон. И только откинувшись на спинку сиденья, понимаю, как сильно устала.
– Как ты умудрилась получить права на липовый паспорт?
– У нее уже были права, – не открывая глаз, говорю я. – Выучила ПДД, наняла инструктора под предлогом того, что давно отучилась и не на чем было ездить, а теперь хочу восстановить навыки. Пережила пару месяцев шуток про тупых баб за рулем – и все.
– Рисковая ты девка, Полина.
– Жизнь заставила.
Плевать. Я не собираюсь стыдиться за то, кем стала. У меня есть работа в самом красивом месте на свете, машина и…
Черт. Как выпутаться из всего этого? Как спровадить Воронова домой, чтобы он обо мне не вспоминал и не копал еще глубже? То, как прошли шесть лет, ему определенно не понравится.
– Куда едем? – спрашивает он.
– В магазин. В любой продуктовый.
– Сколько тебе платят?
– Не твое дело.
– Ну почему. Если я куплю гостиницу, будет мое.
– Ну вот когда купишь – тогда и поговорим.
– Я бы на твоем месте был полюбезнее с будущим шефом.
– Так вот в чем твой план? Покупаешь отель, думая, что я иду к нему в подарок? Что мне помешает уволиться? Я же не крепостная.
– Липовый паспорт? То, что ни одна приличная фирма не возьмет тебя на работу? То, что я знаю твои маленькие грязные секреты?
– А ты совсем не изменился, – невесело улыбаюсь я.
– А ты изменилась.
О да, он даже не представляет, насколько. Мне стоит придумать какой-то план. Сделать так, чтобы Кирилл покрутился рядом, понял, что нас больше ничего не связывает, и укатил восвояси. Сейчас он зол и расстроен, но через несколько дней или, может, недель, он осознает: я – не Полина.
Вот только я понятия не имею, каким этот план может быть.
Разделившие нас шесть лет стали непреодолимой преградой. Насколько он сейчас меня ненавидит? В отеле казалось, что сильнее всего на свете, а сейчас, когда я искоса смотрю на то, как Кирилл спокойно ведет машину, начинаю сомневаться. Может, ему все же плевать? Я не прошу денег, не шантажирую его ребенком. Проблема, которая так его угнетала, решилась сама собой. Да, он разозлился на ложь, но теперь эти чувства в прошлом. И Воронову на меня совершенно плевать.
Все его внимание поглощено дорогой, и я немного расслабляюсь. Вот еще одно новое ощущение в копилку к открытиям сегодняшнего дня: когда за рулем кто-то другой, мне страшнее. Я долго уговаривала взять себя в руки и научиться водить, на то, чтобы выехать за город, ушло еще полгода. Но иллюзия контроля успокаивает. А вот сидя на пассажирском, не имея возможности повлиять на ситуацию, я медленно, не неотвратимо скатываюсь в панику.
Мы заезжаем в город. Кирилл привозит меня к одному из супермаркетов в центре и паркуется как можно ближе ко входу.
– Что ты улыбаешься? – спрашивает он.
– Ты собираешься меня стеречь?
– Возможно.
– Зачем?
– Затем, чтобы ты не сбежала.
– Нет, зачем это? Какая разница, сбегу я или нет? Да, я поступила нехорошо. Причинила тебе боль. Но это давно в прошлом, прошло шесть лет! Что ты собираешься делать? Мстить? Хочешь разрушить и эту мою жизнь? А смысл? Ничего не изменится. Между нами ничего нет и быть не может, проблема, которая так тебя волновала, решилась сама собой. Наши пути все равно разойдутся, почему не сейчас?
– Потому что тебе не на чем будет возвращаться на работу.
Я надеюсь, что мне позволят побродить по магазину в одиночестве, но Воронов упорно идет следом.
– А можно мне хотя бы прокладки купить без твоего контроля?
– Разумеется, буду ждать тебя на выходе из отдела.
Боже! Да за что судьба снова свела меня с этим мужчиной?!
Но я знаю, за что. И буду сопротивляться ей изо всех сил.
– Как ты собираешься менять паспорт в сорок пять?
– До этого возраста мне еще девятнадцать лет.
– И все же. Ты же думала об этом. А если потеряешь? Украдут? Попадешь под дождь?
Мне хочется укусить его. Он ковыряет те самые болезненные и тревожные точки, не дающие спать ночами.
– Я внимательно слежу за своими документами и стараюсь их не терять. Не оставляю без присмотра сумки и верхнюю одежду. Ношу паспорт в непромокаемой обложке. В сорок пять я планировала сделать вид, будто изменилась с возрастом и сделала ринопластику. Люди меняются.
– А если бы нашли доказательства, что это не ты?
– Прикинулась бы дурочкой. Была автокатастрофа, куча трупов. Я ударилась головой. В больницу меня привезли с документами, мысли путались, воспоминания обрывочные. Решила, что это и есть мои документы. Ни у кого вопросов не возникло. Узнала, что у меня нет родных, стала жить самостоятельно. Вот и все. Даже если бы все вскрылось и мою личность бы установили… спустя двадцать пять лет тебе было бы уже плевать.
– Ты ошибаешься, Полина, – серьезно говорит Воронов.
– Не называй меня этим именем.
– Тебе придется вернуть свою жизнь.
– Нет, – отрезаю я и направляюсь вглубь полок.
Передо мной стоит непростая задача: купить все по списку, не привлекая к нему внимание Кирилла. Придумать причину, по которой мне так необходимы детский бальзам для губ, блестки, тетрадки. Для кого я покупаю сладости и соки. Я не могу не выполнить данное обещание, но если не найду логичное объяснение, то Кирилл все узнает – и я даже боюсь думать, что будет тогда.
Что он сделает, если поймет, что я солгала. Что никакого выкидыша не было. Что у нас с ним есть дочь. Смышленая шебутная Сашка, так на него похожая. Единственная причина, по которой я заставляю себя садиться за руль. Единственная, ради кого снова и снова выхожу на работу. Моя дочь, чудом сохраненная после той аварии.
Тот самый ребенок, которому Воронов ни за что не хотел позволить родиться.