Глава 12. Хозяйка кондитерской

Кондитерскую открыли. Был выходной день, прохладный и солнечный. Сюрпризом от Рика стал настоящий оркестр: с утра музыканты расположились на мостовой у дверей булочной, и мимо теперь не проходил вообще никто, Оркестр на этой тихой улице сам по себе стал событием. Одна мелодия сменялась другой, соперничая с мелодией ароматов, о которой позаботилась Ринна.

Уже с утра не хватало столиков, стремительно таяли запасы выпечки, было шумно и весело, и ещё музыка! Как ни странно, Ринна действительно ещё никогда не была настолько счастлива. Конечно, за все неполные двадцать три года, которые она прожила как дочь графа и одна из знатнейших девушек королевства, моментов радости набиралось немало, но впервые она делала нечто настолько необычное! Она заново создавала свою жизнь и богатство. Строила свой дворец! Из пряничного теста? Да-да, не забыть приготовить и пряничное тесто! Пусть оно постоит не три месяца, а дней семь – по правде говоря, и этого достаточно, чтобы пряники получились вкусными. И так жаль, что скоро всё это придется бросить! Просто рвать по живому. Она потеряла Ленгар и свой маленький замок, и потеряет эту кондитерскую. И всё равно, ощущения невосполнимой потери, кромешной тьмы впереди – уже не было. Потому что теперь она точно знала, что у неё может быть и другой «пряничный дворец».

– То улыбаешься, то хмуришься. О чем думаешь, кошка? – Рик поцеловал её в нос.

– Я тебя люблю, Рик Кан!

Управляющий эсс Дук сунулся было в конторку за кухней, но, увидев, что хозяйка и её муж самозабвенно целуются, тут же выскочил и притворил за собой дверь. Он знал, что у этих двоих медовый месяц, так что пусть их, дело молодое. Хозяйкой, эссой Ринной, старик откровенно любовался – такая ладная, милая, не сварливая, готовит дивно, и точно колдует понемногу, хоть и уверяет, что не колдунья. Такую бы да за любого из сыновей! Понятно, что жила она в довольстве и не ко всем делам приучена, но ничего, обломалась бы со временем. Замуж так поздно вышла – почему? Бесприданница, должно быть – это, конечно, не хорошо. Зато муж достался не бедняк – хорошо. Деньгами сорит, жену балует. Обещал, что уедут и налаженное дело ему оставят – и повезло ведь на старости лет. Так что пусть целуются на здоровье.

– Рик, почему мне так часто кажется, что ты хочешь мне что-то сказать? – шепнула Ринна мужу.

Щеки горели, губы опухли. Надо немного подождать, прежде чем возвращаться в зал или на кухню.

– А я и хочу. Но все время откладываю. Немного боюсь.

– Так-так, – она обвила руками его шею. – Может, тогда просто скажи?

– Нет, всё узнаешь, когда мы уедем из Лаверри.

У него была ямочка только на одной щеке, когда он улыбался, а в разноцветных ресницах запуталось солнце.

– Это плохое? Хорошее? Важное?

– Не знаю. Зависит от того, как ты отнесёшься.

– Это будет о том, как мы станем жить в цирке твоих родителей?

Рик кивнул в ответ.

– Тогда можешь не спешить, – великодушно разрешила она. – Я люблю то, что имею сейчас, и не хочу думать о том, что будет.

– Тогда хорошо, – серьезно согласился он, – я тоже люблю то, что имею сейчас.

– Просто пообещай, что будет не хуже, – вдруг попросила она. – И ты, может быть, поможешь мне открыть ещё одну кондитерскую?

– Хуже не будет, – уверенно пообещал он, – знаешь, моя бабушка заправляет огромной кухней. Ты ей понравишься, и она позволит тебе всё, что захочешь. А насчет кондитерской – тоже что-нибудь придумаем.

– Твоя бабушка не циркачка? – удивилась Ринна.

Все-таки она мало знала про циркачей. Столько у них непонятного и даже странного! И хорошо бы расспросить Рика про бабушку, но уговор есть уговор. Ничего, это никуда не денется.

– Да как сказать. В её-то преклонные годы, сама понимаешь… – вздохнул он.

Это был суматошный и счастливый день, следующие оказались более спокойными, но Ринна всё равно была всем довольна.  Пока не случилось кое-что неожиданное…

Рик и Ивар с утра отлучились куда-то в город, и тут как раз одна из подавальщиц передала Ринне, что её спрашивают. Да-да, именно её, эссу Кан, хозяйку. Кому-то потребовалась целая корзина пирожных.

За столиком её дожидался незнакомец.

– Добрый день, эсса Кан, – он с готовностью выложил на стол несколько золотых, – я хочу сделать большой заказ, вот, – он посмотрел многозначительно.

Она сразу узнала голос. Это был Вернан Сейри, изменившийся, с бородкой, усами и бакенбардами. Надо сказать, растительность на лице меняет мужчин до неузнаваемости. А охранник играл в кости сам с собой в противоположном углу. Он, конечно, не узнает Вернана, даже если видел его в Раби. Она постаралась скрыть удивление. Вернан выразительно ей подмигивал.

– Я хочу сделать подарок жене, эсса. Мы можем это обсудить?

Сначала она растерялась. Но – это же Вернан! Опасаться Вернана точно не следовало, что бы там ни думали об этом Рик с его братцем.

– Поговорить, эсса. Порожные… – тот смотрел умоляюще.

– Пойдёмте, – решила она. – Обсудим. Может быть, вам больше подойдёт торт, эсс?

Охранник проводил их взглядом, но, видно, не нашёл, к чему придраться.

В конторке Ринна показала Вернану на стул, а дверь оставила приоткрытой – так никто не подойдёт незамеченным.

– Леди Ринна, доверьтесь мне, умоляю, – тихо заговорил он. – Вы в опасности. Человек, с которым вы живёте – вы ведь ничего не знаете о нём! Я хочу вас увезти. Не бойтесь, я ни на что не претендую. Лучше бы ваш брак так и оставался ложным, но что теперь поделать! Мы уедем, скроемся, со временем все уладится. Ринна, вы просто должны мне поверить!

Она никак такого не ожидала. Сказала:

– Вернан, не надо говорить загадками. Если просите о доверии, то объясните, в чём дело.

– Всё объяснить? – он нервно дёрнул плечом, – я не могу, леди Ринна. Просто не могу. Но речь о наследстве вашего отца. О том, секретном наследстве. Да, я знаю, что оно есть. И брак с вами – ключ к некоей заветной дверке! Вы помните об этом? И неужели вы думаете, что эти циркачи случайно оказались там, в Ленгаре, и не позволили мне даже приблизиться к вам?

Ринна почувствовала холод на висках. Да, верно, она никогда не задавала себе такие вопросы. Даже в голову не приходило. Разве венчание у Пламени оставляет место недоверию? Пламя одобрило брак. И она так счастлива теперь!

– Нет, Вернан. Вы ошибаетесь.

– Да, леди Ринна. Просто подумайте. Вы здесь по-прежнему пленница, не можете встречаться, с кем хотите, говорить, с кем хотите. Вас это совсем не смущает?

– Вы считаете, что мой муж что-то задумал? Подозреваете его в коварстве? – уточнила она.

– Я почти уверен.

– А я не сомневаюсь, что это какая-то ошибка.

– Но не только он опасен, – как будто не слыша её, продолжал старый друг, – другая опасность угрожает нам с вами, обоим. Я не могу это объяснять! – его голос задрожал, – и мы не можем обратиться в стражу, потребовать дознания. Ради моих близких! Доверьтесь мне и позвольте спасти нас, это единственный выход. Сейчас ваш муж явно играет вашими чувствами. Если вы ему это позволите – что ж, станете одной их многих обманутых женщин в этом мире. Брачный венец не защищает от обмана, леди.

Где-то хлопнула дверь, и до слуха Ринны донёсся голос Ивара. Вот только скандала не хватало. Если они с Вернаном встретятся, Ивар может и узнать его.

– Вам пора, Вернан, – сказала она быстро. – Мы ещё увидимся, а вы всё мне объясните. Я хочу понять вас. Мы разберёмся вместе, Вернан!

– Ради пламени, пусть это останется между нами! Никому не говорите! Я приду… скоро.

– Хорошо. А пока мы обсудили заказ, вы оставили задаток, – почти не думая, она писала на листе бумаги названия выпечки и её количество. – Пойдёмте...

У двери она прислушалась – кажется, Ивар опять вышел. Повезло. Она позвала подавальщицу из зала и велела проводить эсса. Всё получилось. Но…

У Ринны голова шла кругом. Что это только что было?!

Она не поверила в то, что сказал Вернан. И она же знала, что Вернан не умеет врать! Они немало часов провели когда-то вместе. Он ей не врал, а если пытался лукавить, она различала ложь по голосу и высмеивала эти его попытки. Он не обижался, да она и не обижала, это было между ними, было их игрой. Тот юноша из Гринзаля, сын отцовского банкира, определённо дорожил их дружбой. Но между ними не было ничего романтического, совершенно. Он рассказывал ей про других девочек, которые ему нравились. А ведь и правда, это точно было, в их последнюю поездку в Гринзаль! Они болтали о девочках. Он старше Ринны, но тогда ещё не бывал на балах в их ратуше, ей первый бал только предстоял будущей зимой – по каким-то причинам отец задержал её появление в свете. В то лето они особенно много времени потратили на болтовню, но – никаких вздохов и романтических взглядов.

Ринна сходила на кухню и налила себе яблочного чаю, и сразу вернулась, закрылась в конторке. Надо было додумать мысли, которые делали неважным всё остальное. Крепкий душистый напиток согревал – её знобило, как обычно при волнении.

Итак, Вернан. Рик. Гринзаль. Наставница Эсминельда. А почему она?..

Они с Эсминельдой шли по набережной, а карета ехала следом.

– Этот молодой Сайри совсем не умеет обманывать, – весело сказала наставница. – С ним даже шутить неинтересно. Ты согласна, дорогая?

– Мне кажется, что обманывать не такое уж достоинство, а с честным человеком всегда приятно иметь дело, – бросилась Ринна на его защиту.

– Это не достоинство, но иногда бывает полезно…

Вот так, и вдруг Вернан принялся уверять её в своей любви. Тогда, на постоялом дворе, после бегства из Раби. Ей не нравилось, она пыталась не слушать – потому что это была раздражающая слух неправда? Или просто признания были ненужными? Как теперь понять?

А позже, когда Вернан искал с ней встречи в монастыре? Он не казался взволнованным влюблённым, скорее человеком, выполняющим некую повинность. Рик в такой же ситуации вел себя иначе! Во всяком случае, она тогда обрадовалась, что Рик о ней узнал, а поведению Вернана лишь удивилась. Именно Рик спас её. Спас благодаря тому, что королева решила приехать в Обитель раньше обычного, и прислушалась к его жалобе. Ведь закон был на их стороне! Тогда Ринна не стала вникать в обстоятельства, но ведь они на самом деле такие странные. Вот именно – там странно всё!

Итак, Вернан лгал про свою влюблённость. Но в его сегодняшних словах она не услышала фальши. И он и не говорил о любви, напротив – сказал, что не претендует. Он твердил об опасности. Причем намекал на двойную опасность – со стороны Рика и… ещё на что-то.

Начать в чем-то подозревать Рика?! Это нельзя. Невозможно. Она отказывается! Но…

Вернану известно про тайное завещание графа Ленгара. Завещание – банковская тайна, которую подтверждали на Пламени, но Вернан мог быть посвящён. А Рик? Ему это знать неоткуда. Если только…

Вернан упрекает Рика в том, что тот, заранее извещённый о решении короля, не позволил никому с ним соперничать. Точнее, не позволил Вернану. Но откуда об этом мог знать сам Вернан? Если спросить у Рика, он наверняка сошлётся на фрейлину-циркачку Фину, и Ринна уже сама убедилась в реальности и возможностях последней. А Вернан?..

Как сильно пахнет яблочный чай. Они втроём сидели к гринзальской булочной и тоже пили чай, запивали им рассыпчатый ягодный пирог. Втроём – это Вернан, Эсминельда и она, леди Ринна. И Вернан упомянул про рысь, в которую Ринна может превращаться. Она сама рассказала ему накануне, и он не поверил, поэтому явно шутил этим и смеялся. Но Эсминельда наградила её сердитым и многозначительным взглядом.

– Стыдно, юная леди. Такие выдумки вас не красят. Надеюсь никогда больше не слышать ничего подобного. Вы уже не маленькая, чтобы сочинять такие вещи!

– Я так и понял, что это выдумка! – улыбнулся Вернан.

Эсминельда потом отругала Ринну.

– Дорогая, этого никто не должен знать! Никто! Ни при каких обстоятельствах! Разве я не предупреждала? Я заставлю тебя принести клятву на огне, забывчивая леди!

Да, она предупреждала. И на огне клясться не заставила, Ринна и так запомнила – никому, никогда. Да и кому какое до этого дело?

Но почему это вспомнилось? Это её дар тая, он ни при чём. Потому ли, что Рик считал её обучение плохим, и об этом же сказал джубаранец? Это тоже опасность, и Вернан сегодня намекал на опасность.

Но не верить Рику? Рушится все, и даже жить не хочется! Да, ещё недавно она собиралась жить без него, и даже прикидывала, как, но теперь не хотелось такой жизни. Дело в наследстве отца – сказал Вернан. Ринна не считала, что там, в Гринзальском банке, её ждут какие-то невероятные богатства. Отец утверждал совсем другое…

И хорошо бы просто рассказать обо всем Рику. Она, кажется, уже привыкла во всем на него полагаться! Но Вернан просил этого не делать. И ей придется сначала понять самой, что происходит, ещё раз поговорить с Вернаном. И она будет осторожна…

Как всё-таки Рик узнал, что её выгонят из Ленгара, и сумел опередить Вернана, который тоже откуда-то это знал? И научился ли Вернан врать?..

Скрипнула дверь, и вошёл Рик.

– Что с тобой, кошка?

Она сидела за столом с наполовину полной чашкой в руках. Он взял у неё чашку, допил остывший чай и отставил в сторону.

– Что за мужчина у тебя был?

Ему доложили, ну конечно.

– Заказ на пирожные, – она подвинула к нему исписанный лист, на котором лежал золотые.  – И задаток. Рик, я отчего-то задумалась. Скажи, ведь когда мы с тобой впервые встретились в кухне Ленгара, ты уже знал, что случится со мной?

– О планах короля? – Рик сел напросив, посмотрел ей в глаза. – Да, мне Фина сообщила. Но она сомневалась, да и я до последнего сомневался. А в остальном я уже тебе рассказал: влюбился и решил забрать. Видишь, у меня получилось.

– Откуда мог узнать Вернан?

– Твой друг детства? – Рик усмехнулся. – Кое-кто считает, что ты ему сказала. Узнала от брата, а того предупредил король.

– Так считает Ивар, я знаю.

– И это было бы самое простое объяснение. Но поскольку это не так, – да, кошка?.. – то все сложнее. Твой друг узнал это, как и я, от кого-то из окружения короля. Он сын банкира, банк его папаши мог ведь давать деньги и королевскому дому Руата в том числе? И придворным? Больше мне пока ничего не приходит в голову. Всё, прекращай беспокоиться, – он поцеловал её в щёку, – сегодня оставляй дела пораньше и проведи вечер со мной, хорошо?

– Да, Рик, – она кивнула.

Перестала ли беспокоиться? Ничуть не перестала. Но улыбнулась безмятежно – она, кажется, притворяться умела. Это не достоинство, но бывает полезно.

Когда они вечером остались вдвоём, тревога, посеянная Вернаном, её отпустила. Конечно, недоразумения разрешатся! Она верит Вернану. Она верит Рику. И найдётся способ примирить этих двоих, ведь делить им на самом деле нечего! Зато вдруг пришёл страх – страх возможной потери. Ринна представила, что, если бы за словами Вернана действительно что-то было, то есть если бы Рик действительно обманывал её и им пришлось бы расстаться… нет, даже если бы она лишь поверила… Несчастье, пустота, которую нечем заполнить. А так – словно дурной сон, который уже закончился, и счастье, что это был лишь сон! Это распаляло её, хотелось радоваться, хотелось просить прощения у Рика – за то, что она могла поверить в его предательство. И он тоже чувствовал, что с ней что-то происходит, они долго не могли оторваться друг от друга этой ночью.

Потом Ринна проснулась, от духоты и жажды – горло сушило нестерпимо. Рик спал рядом, дышал спокойно и размеренно. Она встала, надела халат и вышла из комнаты. Спустилась вниз, в кухню, и напилась холодной воды. Вернулась наверх, приоткрыла окно в коридоре и постояла, вдыхая влажный, холодный осенний воздух. Думала, что сейчас подышит немного и вернётся в постель, и никак не ожидала, что братец Ивар тоже выйдет в коридор.

– Почему же вам не спится, дорогая леди? – он был полностью одет и холодно ей улыбался.

– Можно задать вам тот же вопрос, эсс?

– Так вы меня и разбудили. Который раз уже прогуливаетесь туда-сюда.

– Это запрещено? – удивилась она. – Кстати, что значит – который раз? Вы меня с кем-то путаете.

– Невозможно. Вас я никогда ни с кем не перепутаю, леди, – тихо, вкрадчиво сказал он, – вы выходили поговорить с тем рыжим постояльцем.

– С эссом Готардом? – удивилась она. – Ночью? Вы смеётесь. Я спала.

Рыжий эсс Готард иногда встречался ей в таверне или наверху – он снимал комнату в другом крыле. Он всякий раз приветствовал её, иногда они перебрасывались парой слов, он был неизменно учтив. У себя в кондитерской она тоже видела его, там он просто покупал какие-нибудь сладости, стараясь не обращать на себя внимание. Один раз Ринна велела подать ему пирожные в подарок от заведения.

– Я видел вас. И не только я. Позвольте, прошу вас, – он взял её за локоть, подвёл к своей комнате, стукнул в дверь.

– Эль, выгляни-ка!

Скоро Ринна услышала шаги и какую-то возню в комнате, потом дверь приоткрылась и выглянула Эльза, кухарка из кондитерской. Ринна усмехнулась, отчего-то не слишком удивляясь. Девушка выглядела смущенной, видно было, что она только что наспех натянула и кое-как, пропуская петли, зашнуровала платье.

– Эсса, – она поклонилась.

– Эль, радость моя, скажи, ты видела, как эсса Кан сегодня ночью встречалась с рыжим эссом?

Девушка закивала.

– Ты увидела их и сказала мне, правильно?

Эльза опять кивнула, на этот раз густо покраснев.

– Ты и на Пламени поклялась бы, что я не вру и тебя не заставляю?

– Поклялась бы!

– Ну, довольно, – рассердилась Ринна. – Я иду спать! И не собираюсь ни в чём убеждать вас. И с кем бы я ни говорила, это вас не касается.

Всё это так. Но ведь она ни с кем не говорила.

– Что у вас тут? – в коридор вышел Рик, сонный и растрёпанный, в наскоро натянутых штанах и рубашке, он удивлённо глянул на Эльзу.

– Да ничего такого, – тихо ответил Ивар, – просто беспокоюсь, почему эссе Кан не спится. Вчера вот я усомнился, что видел её, а сегодня не сомневаюсь.

Она не успела ничего сказать – заскрипела лестница, потому что по ней поднимался тот самый рыжий эсс Готард. Он шёл по-стариковски медленно, одетый в бархатный стёганый халат, порядком потёртый, и опирался на трость из полированного дерева.

– Эсс Готард, подождите, прошу вас, – Ринна подбежала к лестнице.

– Эсса Кан, дорогая, у вас что-то случилось? – спросил тот встревоженно и закашлялся.

– Эсс Готард, мы разговаривали с вами сегодня ночью?

– Гм, – он окинул взглядом всех собравшихся. – Да, эсса Кан, мы разговаривали. Вы подошли и спросили, который час. Это было вот тут, – он показал на площадку лестницы. – Я ответил, что начало четвёртого, и никак не мог знать точнее, у меня не было с собой часов.

– Который час… – пробормотала Ринна.

– Да, – подтвердил эсс Готард, с теплотой глядя на неё, – вы были такой сонной, эсса Кан. Мне даже показалось, что вы не вполне проснулись, я побоялся, что вы упадёте с лестницы. Но вы вернулись к себе. А я часто хожу ночью. У меня болят ноги к смене погоды, их надо разминать. Погода меняется, эссы, – он вздохнул.

– О Пламя, – она жалобно обернулась к Рику. – Я никогда не ходила по ночам.

– Это от волнения и усталости, эсса Кан, – сказал эсс Готард. – У моей жены такое было когда-то, после рождения ребенка. Это пройдёт. Вы открыли кондитерскую, это большое волнение и большой труд.

– Спасибо вам, эсс Готард, – Рик обнял Ринну за плечи, – пойдём спать, дорогая. А вы… – он глянул на Ивара и Эльзу, которая по-прежнему выглядывала из-за двери, и махнул рукой.

В постели он обнял Ринну и пообещал:

– Завтра покажу тебя лекарю. А на моего братца… не обращай внимания. Его не переделаешь.

– Чем же я ему настолько не нравлюсь? – все-таки не удержалась она.

– Ты нравишься ему, – уверенно возразил Рик. – Просто он ещё не опроверг свои заблуждения на твой счет. Опровергнет – придёт извиняться. Он такой, говорю же. Всё будет хорошо.

– Он считает, что я обманываю вас. Точнее, тебя. Но ты ведь так не думаешь?

– Нет, не думаю, – он прижал её крепче к себе. – Я тебя чувствую. Слышу. Я люблю тебя. Он этого не понимает, копается лишь в фактах и своих соображениях.

– Я поняла, – она вздохнула, – и он все-таки поступил с Эльзой… вот так. Это недостойно, как я считаю.

– Ри, ручаюсь, не он сорвал цветок, – Рик улыбнулся. – И многие мужчины не отказываются от того, что им предлагают. Думаю, они договорились к взаимному удовольствию.

– Ты так легко об этом говоришь? В цирке так принято, да?! – вспыхнула она. – Ты тоже не отказывался?!

– Так, давай-ка прекращать, – он засмеялся. – Все, что было – неважно. Я обещал тебе верность, когда женился. Ивар не женат и никому не обещал блюсти целомудрие. Цирковые женщины не более распутны, чем любые другие. Пройдет время, и ты будешь относиться к этому более спокойно. Мы ещё можем немного поспать.

– Я прогоню Эльзу. Завтра же. Я ошиблась, когда её выбрала.

– Ты ведь довольна её работой? Так в чем дело? – Рик ласково запустил пальцы ей в волосы.

– Моя кухарка следит за мной и докладывает кому-то – я должна это терпеть?

– Ладно, как хочешь, – Рик кивнул и мягко закрыл ей рот ладонью, мешая сказать что-то ещё.

Утром они действительно поехали к лекарю в другой конец Лаверри. Это был лекарь-колдун – об этом сообщала и дорогая, медная с позолотой вывеска над дверью. Лекарь долго осматривал Ринну, ощупывал, расспрашивал, заглядывал в глаза и слушал пульс, а потом водил вокруг неё стеклянным кубиком. И развёл руками.

– Эсса в целом здорова. Не истощена. Колдовских воздействий – никаких. Я дам порошки для хорошего сна. Или нет, я лучше приготовлю эликсир, это будет действеннее. Завтра к вечеру пришлю.  Желаете чего-нибудь ещё, эсс? Эликсир для быстрого наступления беременности?

– Благодарю, ничего, – Рик слегка усмехнулся. – Пока меня волнует лишь здоровье моей жены.

Когда вышли, Рик предложил:

– А теперь поехали гулять, кататься по Лаверри? Или поедем за город и возьмём рысь, пусть по-настоящему побегает.

– Нет, у меня есть дела в кондитерской, – отказалась она. – Давай потом, Рик? Давай завтра?

– Хорошо, – не стал он спорить, хотя огорчится. – Ты сказала – завтра. Завтра не отвертишься. Хочу побыть с тобой, посмотреть на тебя. А то вижу последнее время только в кровати.

Это было преувеличением, конечно, но не слишком большим.

За утро Ринна остыла и передумала сразу выгонять Эльзу. Ведь из комнаты Ивара её не выгонишь, и она всё равно внучка старика Дука, с которым не хотелось ссориться. Но разговаривать с ней перестала, поручила печь простые пироги с начинкой. И оставлять ей свои рецепты тоже передумала, а ведь решила уже научить кое-чему хитрому. Эльза чувствовала, что прежнего отношения от хозяйки ей не видать, и поглядывала то вызывающе, то виновато. Сама Ринна принялась готовить пропитки и кремы для пирожных – это требовало умелого добавления специй, такую работу поручить было некому. Специи можно добавить щедро – и тогда никто не усомнится, где корица, а где острый перец. А можно по чуть-чуть, тогда и остроты перца никто не заметит, отметят лишь, что вкусно, очень вкусно. Этим искусством в совершенстве владела Нона, и это было главным секретом самой вкусной выпечки в Ленгаре.

Ивара не было, Рика тоже, охранник в углу скучал – было бы удачно, если бы зашёл Вернан и удалось прояснить его туманные намёки. Так и вышло. Ринна в это время одна сидела в конторке и составляла список необходимых покупок. Заглянула Эльза – надо же, зачем-то решила мельтешить перед глазами.

– Эсса Кан, пришёл эсс, чтобы сделать добавления к заказу, ему нужны особенные пирожные.

– Да? Ну пригласи его сюда, и заканчивай с пирогами, – Ринна бросила перо, её сердце пропустило удар.

Вернан зашёл, сел на тот же стул, он был взволнован, с синяками под глазами.

– Леди Ринна, я надеюсь, мы всё решим сегодня. Это очень важно!

– Да, Вернан, я тоже надеюсь. Но начните сначала, прошу вас...

– Да, да, конечно, я постараюсь, – пробормотал он. – Так вот, леди Ринна…

В оконное стекло вдруг тяжело ударился камешек, и Ринна отвлеклась, встала и подошла – никого. Она оглянулась на приоткрытую дверь:

– Я внимательно слушаю, Вернан.

– Простите, мне пора, – пробормотал он и почти бегом выскочил за дверь.

Ринна только изумлённо перевела дух.

– Постойте! – она выбежала следом, в зал.

У стойки бойко продавали горячие булочки, из угла на неё удивлённо таращился охранник.

Вернан ушёл. И если он просто морочит ей голову… А что, если так и есть? Она не против, и пусть он больше не возвращается! Ей пока неплохо живётся без его загадок! Но тут же вспомнились намёки Ивара и свои ночные хождения…

Надо рассказать Рику про Вернана. Она сделает это сегодня вечером. И в то же время… Вернан не лгал, точно не лгал, и он обвиняет Рика! Здесь есть что-то очень неправильное.

Что же делать? Не доверять никому?

– Ну и ну, малахольный, чуть с ног не сбил! – ворча, в зал вошёл старик Дук. – Вино привезли, хозяйка! Пробовать сами будете? Скоро Винный праздник, пока уже определиться, что станем подавать!

Ринна даже ответить не успела, как в таверну вихрем влетела горничная из таверны.

– Эсса Кан, хозяйка велела сказать вам, что рысь убежала!

– Как убежала? Не может быть! – не поверила Ринна.

Она видела Мику утром, поиграла с ней немного во дворе, потом сама заперла клетку.

– Кто-то открыл клетку, эсса. Рысь убежала.

– Какое несчастье! – всплеснул руками старик Дук, который знал про ручную рысь. – Кто же это учудил? Надо стражу предупредить, чтобы поискали да поймали, и не убили при этом. Штраф взыщут, ну да главное, чтобы не убили!

– Я сама поищу, – сказала Ринна, – она может быть рядом. С вином потом решим.

– А не боитесь, хозяйка, не покусает?

– Меня не покусает!

Она выбежала из кондитерской, охранник – следом. Так и есть: открытая настежь клетка, никто ничего не видел и не знает.

– Может, рысь забрал эсс Кан? – понадеялась она, вспомнив, что Рик сегодня хотел прогулять зверя в лесу.

– Нет, эсс уехал без рыси, – заверил охранник.

– Если нападет на кого, заставят платить! – поджала губы хозяйка таверны. – У меня не зверинец!

Ринна отмахнулась, медленно обошла двор и окрестные улицы, напрягая внутренний слух – ничего. Её зверь пропал.

– Надо сообщить эссу Кану, – хмуро сказал охранник, который всё это время таскался следом.

Да, надо. И где же Рик? Он так нужен сейчас! Ринна умирала от волнения, хотя и уверяла себя, что если Мика просто убежала, то с ней ничего не случится, она сумеет спрятаться и добраться до леса. Точно ли это так? Нет, ничуть, но не хотелось терять надежду.

Они вернулись в таверну. У входа стоял экипаж, рядом топтался угрюмый кучер. И сердце снова сжалось от плохого предчувствия. Хотя что ещё, казалось бы?..

Медленно она поднималась по лестнице, словно боялась. Распахнутая дверь. Резко пахнет каким-то лекарством. Бледный Рик на кровати, его глаза закрыты. Таз с окровавленными бинтами на полу. Ивар посреди комнаты – блестящие глаза, жесткие скулы. Колдун города Лаверри сидел на стуле возле кровати. Рик ранен – у него перебинтовано плечо и нога выше колена. Но ведь этого всего просто не может быть…

– Что случилось? Рик?!

Она бросилась к нему, но Ивар перехватил, задержал.

– Осторожнее, эсса. Его сейчас лучше не трогать, – у него был колючий, холодный голос, и такой же взгляд.

– Позвольте, – она дернулась, он не пускал.

– Но – почему? У него ведь защита… – пробормотала Ринна, вглядываясь в лицо Рика. – Как его рана? Эсс колдун?..

Колдун повернулся к ней, сказал:

– Хорошо, что эсса Кана сразу доставили ко мне. Поэтому он жив, – и смотрел он на Ринну с каким-то настороженным интересом.

– Оказалось, что защиты нет, – сказал Ивар почти любезно, – на нем висели обычные побрякушки. Но точь-в-точь такие, как его прежние, проверенные амулеты. Если очень внимательно рассматривать, можно найти мелкие отличия. Чьи-то ловкие пальчики поменяли его амулеты, эсса Кан. Чьи бы, как считаете? Это могли быть лишь те пальчики, которые с ним рядом, когда он спит, например. Которым он доверяет.

И даже глупец понял бы, на что он намекает. Но – Рик жив, а это главное!

– Прекратите, эсс Ивар, – она постаралась говорить спокойно и холодно, хотя ладони пришлось сжать в кулаки, чтобы унять дрожь. – Ничего глупее быть не может. Пропустите меня.

Она не подменивала амулеты Рика. Точно так же, как и не беседовала по ночам с эссом Готардом. Но…

Ей стало холодно от таких мыслей.

– Один амулет остался, тот, который одновременно гильдейский знак, – сказал колдун.

И тут Рик открыл глаза, прошелся медленным, затуманенным взглядом по комнате. Позвал негромко её:

– Иди сюда, кошка. Сядь.

Ивар тут же её отпустил, но не сводил глаз с них обоих. Она нетвёрдо подошла, присела на край кровати, осторожно взяла Рика за руку, его пальцы шевельнулись в ответ. Колдун тут же подскочил со свечой, уже горящей:

– Давайте сразу кое-что выясним, эсса. Принесите клятву на Пламени, что это не вы заменили амулеты. Или признаетесь, что это сделали вы?

– Не я, – она покачала головой, – и ничего об этом не знаю, – и поднесла ладонь к пламени.

Пламя не поднялось. Она с ужасом смотрела на огненный язычок, не отнимая ладони. Вот он начал расти, ну наконец-то…

И вдруг погас совсем.

– Вы сделали это, похоже. Вам придётся кое-что объяснить, эсса, – колдун нахмурился. – И пора послать за стражей. Дознание не моё дело. Это преступление. Давно их не было в нашем тихом городке!

– Я не обвиняю, я жив, это семейное дело, – возразил Рик. – Никакой стражи, я запрещаю. В чем дело, Ри? Объясни, что происходит?

Она отчаянно посмотрела на Рика.

– Я должна кое-что рассказать. Кажется, это важно.

Ну да, рассказать про визиты Вернана. И она виновата, что молчала до сих пор!

– Говори, кошка. В чём дело? – Рик говорил тихо.

Они скажут, что это попытка отвертеться. Тем более что Вернана никто не видел и, возможно, не увидят больше.

– Я не меняла амулеты. И как говорила с эссом Готардом ночью, тоже не помню… – она судорожно вздохнула, а в глазах разливалась чернота.

Она покачнулась и упала бы, если бы Ивар не подхватил.

– Эсса в обмороке, – сделал вывод колдун. – Ничего, сейчас я приведу её в чувство. Эй, воды! – крикнул он в коридор.

А сам продолжал:

– Эссу надо допросить. Вы хотите присутствовать, эсс Кан? Вам лучше бы поспать, вы слабы. Кстати, если эсса переночует в каземате при караулке, она станет гораздо разговорчивей, это проверено. Можно послать за стражей, но делу ход пока давать не станем.

Рик только отрицательно мотнул головой. Он побледнел ещё больше.

– Никакой стражи! – рявкнул Ивар. – Приводите её в чувство, вы же колдун, вы можете!

– Как скажете, – поморщился колдун. – Выпейте пока укрепляющее, эсс Кан. Как же я не люблю эти семейные преступления.