Глава 13. Сломанная кукла
Было так хорошо, чуть прохладно и спокойно, но спать больше не хотелось, и Ринна открыла глаза. Да, уже утро, но…
Чужая комната, чужая постель. И всё не так, всё неправильно. Ринна села и огляделась. На ней – кружевная шёлковая рубашка. Чужая рубашка. Ринна Венеш не любила спать в шёлковом белье, тонкое льняное полотно ей нравилось больше. Её волосы заплетены в косы, и ночной чепец на голове – ещё и чепец! Ринна его сдернула, бросила на подушку. Постель широкая, как в её спальне в Ленгаре, подушек и подушечек – десяток, не меньше! Стёганое шёлковое одеяло, тяжёлый бархатный полог над кроватью. В комнате – резная мебель, отделанная серебром и костью. Наборный деревянный пол, ковёр перед кроватью. У противоположной стены на манекенах – два платья. Чьи это платья? В Лаверри Ринна приехала в мужском костюме, на другой день она купила себе белье и платье, и ещё два заказала портнихе – подчёркнуто простые платья, но из хорошей ткани. А эти – сшиты по моде, и вряд ли они подойдут хозяйке кондитерской.
Что это, богатый постоялый двор? Больше похоже на гостевую спальню в богатой усадьбе или в замке. Или на хозяйскую спальню.
Всё чужое. Ринна выбралась из постели, подошла к зеркалу. Мелькнула пугающая мысль, что она сейчас и в зеркале увидит чьё-то чужое отражение, но нет – в зеркале была она, леди Ринна Венеш. Точнее, эсса Ринна Кан. Нет – леди Ринна Кан, замужество не может отобрать у неё этот титул! Впрочем, это сделал король, а король как раз может. Так что да, она больше не леди. Она просто эсса Кан, простолюдинка, жена циркача, член Пекарской гильдии, хозяйка кондитерской в городе Лаверри. Вот, всё и вспомнилось, а ведь только что в голове была приятная пустота, позволяющая с чистой совестью упасть обратно на пухлые подушки и подремать ещё…
Её почти обвинили в покушении на Рика Кана, её мужа. Рик ранен. Ранен не смертельно, спасибо Ясному Пламени. Но – где всё это? Куда вдруг подевались раненый Рик, несносный Ивар, въедливый колдун из Лаверри, да и весь Лаверри с её кондитерской?
Девушка в зеркале – отдохнувшая и неплохо выглядит, хотя Рик опять придрался бы к её худобе. Она поправилась уже за время их путешествия верхом, потому что Рик в каждом трактире заказывал ей все вкусности, которые могла найти хозяйка, но теперь – куда что делось. Волосы шелковистые, пряди у висков чуть вьются – за ними ухаживали тщательно. На указательном пальце левой руки должен быть небольшой ожог – Ринна получила его, вытаскивая из духовки противень с пирогами. Теперь нет никакого ожога. Как и неосторожного следа от губ Рика возле шеи – он ведь был, она ещё радовалась, что платье удачно его скрыло. Нет её браслетов. Ещё нет топазовых серёжек – но Ринна иногда их снимала, конечно. И подвески с фальшивыми топазами тоже нет – а вот её она не снимала никогда.
Ринна растерянно провела рукой по шее, словно желая убедиться – цепочки с подвеской нет. Потеря серег – это больно, они мамины. Но потеря подвески – это ужасно.
Так, а… Рик? Его она тоже потеряла?..
Она сжала виски руками. Что произошло?!
Мгновение спустя перевела дух и прошлась по комнате. В окне – мокрый, осенний, даже на вид холодный парк. Наверное, это действительно загородная усадьба. Пол не скрипит, полог на кровати – Ринна тряхнула бархатную занавесь, – не пыльный. Похоже, дом содержат достойно, тут расторопная прислуга. Пыли нигде нет, и на туалетном столике под зеркалом – тоже. Зато есть флаконы с лосьонами и притираниями, коробочка с пудрой, несколько гребней, кучка шпилек с хрустальными головками, подушечка с булавками. И маленькая шкатулка для драгоценностей. Это туалетный столик леди.
Шкатулка. В атласной глубине шкатулки лежали топазовые серьги. И цепочка без подвески. Та самая цепочка, Ринна хорошо помнила её плетение. Цепочка была порвана. Подвески не было нигде на столе, и на столике рядом с кроватью – Ринна зачем-то и там посмотрела. Там стояла чашка с остатками медового молочника, и больше ничего.
Ринна вернулась к зеркалу и надела серьги. Итак, что теперь? Дёрнуть за шнурок звонка и подождать, кто придёт?
Тут как раз дверь распахнулась, вошла горничная со стаканом на подносе. Увидев Ринну у зеркала, остановилась так резко, что чуть не подпрыгнула.
– Вы уже проснулись, миледи?!
– Доброе утро, – сказала Ринна. – Что это за место и кто вы?
– Я Сина. Вы не помните?
– Что это за место?
– Замок Винтей.
– Кто им владеет?
– Барон Винтей, кто же ещё…
– Так, – Ринна провела ладонями по лицу, – что это за королевство?
– Кандрия, миледи, – девушка посмотрела растерянно, – вы забыли? Ах, да, простите. Вы должны выпить лекарство, миледи! – она протянула поднос.
Ринна взяла стакан.
– А как меня зовут, Сина? Кто я?
– Так… леди Ринна Сайри!
– Кто?.. – уточнила Ринна, и она не очень удивилась, как ни странно.
– Леди Ринна Сайри. Вы не помните? – на лице горничной появилось выражение бесконечного терпения, – вы просто немного нездоровы, выпейте лекарство, прошу вас. Вы всегда пьёте это по утрам.
– Я замужем?
– Н-не знаю, миледи, простите. Ну выпейте, ну миледи… – кажется, девушка собралась с ней сюсюкать, как с маленькой.
Ринна поднесла стакан к лицу, принюхалась и продолжила расспросы:
– Я давно живу здесь?
– Меня наняли десять дней назад, миледи.
– И что же я делала всё это время?
– Мы гуляли, разговаривали. Вы спали. Вы немножко больны, миледи, – горничная уже поглядывала на неё боязливо.
– Немножко больна – это я сумасшедшая, что ли? – догадалась Ринна.
– Нет-нет, просто вы немножко устали и надо выпить лекарство. Вот вчера вы были почти здоровы и в прекрасном настроении.
– Ну хорошо, – Ринна опять понюхала питье в стакане. – С кем я тут? Кто вас нанял и отдает распоряжения?
– Так… ваш опекун, миледи. Он ваш родственник. Может быть, дядюшка? Эсс Сайри. Очень добрый, приветливый человек. Замечательный просто. Он с вами так ласков и внимателен.
Если дядюшка – это, конечно, не Вернан.
– А с эссом Вернаном Сайри вы знакомы, Сина?
– С вашим кузеном? Миледи, он навещает вас ежедневно, и вчера навещал. Такой приятный, учтивый. Вы не помните? Ну выпейте же…
– Выпить? – Ринна с усмешкой посмотрела на стакан.
Посторонний запах был еле-еле уловим, но Ринна любила запахи и всегда их различала. Правильно смешать специи и даже определить редкую травку – зачем ещё людям нос? Она никогда не думала, что и это свойственно скорее кошкам, пока Мара не обратила внимание на её «кошачьи» наклонности в целом. Что ж, возможно, этому она тоже научилась у своих рысей. Какая разница, у кого учиться? Во всяком случае, пить то, что в стакане, категорически не хотелось.
– Сина, вы видели в моих вещах кулон с нежно-голубыми камнями?
– Нет, миледи, только серёжки. Ах, может быть, он был на той порванной цепочке? Надо спросить у эсса Сайри.
Про брачный браслет и гильдейский знак Ринна решила не спрашивать.
– Сина, прошу вас, передайте моему дядюшке, что я очень хочу его видеть. Мы должны поговорить. А это я не стану пить. Вылейте, – она хотела вернуть стакан, но передумала, сама подошла к окну и, приоткрыв раму, выплеснула лекарство, отчего Сина ахнула.
– Можете доложить, что я выпила, – посоветовала она. – Кажется, это лёгкие сонные капли, всего лишь. Я не желаю спать, отлично себя чувствую и хочу позавтракать. Только не вздумайте добавлять мне что-нибудь в еду, прошу вас.
Горничная убежала, прижимая к себе поднос.
Да, это были сонные капли и ещё что-то неизвестное. И, получается, Ринна это пила ежедневно. И была при этом не в своем уме, как видно. А в чьём?..
Как можно, чтобы она не помнила десять дней своей жизни? Десять – в лучшем случае. Наверняка больше. Первая мысль – о том, что надо немедленно отсюда сбежать. Любым способом! И хорошо бы вообще понять, что происходит. Нет, не так. Необходимо понять, что происходит! Явно ничего хорошего.
В комнату заглянула всё та же горничная:
– Миледи, ваш дядюшка спрашивает, не соблаговолите ли вы с ним позавтракать?
– Да, конечно, – сразу согласилась Ринна, – эсс Вернан тоже будет?
– Он в отъезде, насколько мне известно. А эсс Говерик всегда ест у себя.
– Эсс Говерик? А это кто? – заинтересовалась Ринна.
– Я думаю, это друг вашего дядюшки. Он очень нелюдимый, но тоже милый, вежливый.
– Понятно. Тогда помогите мне с платьем, Сина.
Эсс Говерик. Что-то было в этом имени… знакомое?
Эсс Сайри её опекун? С какой стати? Кто его назначил? Какая глупость. И вообще, это банкир, отец Вернана? Умный и добрый человек, они так доверяли ему. Так или иначе, этот разговор что-то прояснит.
Он ждал в маленькой столовой, куда её проводила Сина. Незнакомец. Впрочем, семейные черты Сайри заметны – наверняка родственник. Горничная быстро убежала, оставив их вдвоём.
– Прекрасно выглядите, дорогая леди Ринна! Видно, что ваше здоровье улучшилось! – он расплылся в радушной улыбке.
Ринна действительно и чувствовала себя прекрасно, насколько это возможно в душевном смятении, и выглядела неплохо – если верить зеркалу в спальне. Её платье, причёска, все мелочи соответствовали прежней леди Ринне Венеш, дочери графа Ленгара, были привычными и естественными. А изгнание, цирк, кондитерская – вот что больше похоже на безумие. А Рик?..
– Доброе утро, эсс! – поздоровалась она сдержанно. – Пожалуйста, объясните, кто вы и почему мы здесь?
– Ах, дорогая леди Ринна! – его лицо приняло торжественное и скорбное выражение. – Ваш отец позаботился о вас. Он взял с нас обязательство вам помочь, если будет необходимо. Вы, беззащитная девушка, оказались жертвой злодеев, которые мечтают лишь ограбить вас. Но мы успели!
– Что же мне угрожало?
– Тюрьма, леди Ринна. Вы якобы планировали убийство. Дикость, верно? И позор, потеря репутации! Мы сомневались, стоит ли вас беспокоить такими напоминаниями, или оставить и дальше пребывать в блаженном неведении. Но я убеждён, что лучше знать всё – в пределах, которые вы способны осознать, конечно. Мы ваши друзья. Во имя вашего отца – доверьтесь…
Вот так, значит.
Она вглядывалась в лицо собеседника. Он говорил гладко, убедительно, смотрел проникновенно. От него пахло… лукавством? Страх точно имеет запах, наверное, ложь тоже. Странно, что Ринна осознала это только теперь, раньше не замечала. Пламя знает, что происходит, но дочь Лайна Венеша должно справиться.
– Эсс, вы забыли представиться, – мягко напомнила она. – Давайте начнём с этого? Мне сложно обсуждать серьезные вопросы с незнакомцем.
– О, простите, леди Ринна! – он прижал руку к груди. – Я ведь уже представлялся, но ваша память, увы… Винтер Сайри, банкир. Теперь я владею долей в известном вам банке «Три изумруда» и призван отстаивать ваши интересы, согласно распоряжениям лорда Лайна Венеша. Он был проницательным человеком и понимал, что вы, юная девушка, уязвимы. Он позаботился о вас и об известном вам состоянии, которое мы храним.
– Очень приятно, эсс Сайри, – улыбнулась она. – Я юная девушка? Вы мне льстите. Отец оставил ещё какие-то распоряжения? Хорошо. Я правильно поняла, что вы заняли место прежнего… эсса Сайри? – она не помнила, как зовут отца Вернана, ей хватало фамилии. – Кем вам приходится Вернан Сайри?
– Мой любимый брат умер, – он печально наклонил голову, – да, я занял его место. Мне достались его дела, его должность в банке. Таковы были семейные договорённости.
– Примите моя соболезнования, эсс Сайри, – сказала она, – наши встречи с вашим племянником были столь поспешными, что он не успел сообщить мне об утрате. Ваш брат был замечательным человеком, очень великодушным и честным. Это мнение моего отца.
Ей показалось, или этот «новый» Сайри слегка поморщился?
– Но мы ведь собрались позавтракать? – напомнила Ринна самым светским тоном, – может, приступим? А потом вы покажете мне документы, – она подошла к хозяйскому месту у торца стола, эсс Сайри поспешил отодвинуть для неё стул.
Ринна села, расправив платье. Мелькнула мысль, что она, пожалуй, соскучилась по всему этому: по хорошему платью, по вот так накрытому столу, по предупредительной прислуге. Она бы даже не отказалась схлестнуться за столом с графиней Бьюлой из-за какого-нибудь пустяка – обменялись бы парой колючих реплик, понятных только «своим».
Ах, нет. О чем она только думает?!
– О каких документах вы говорите, миледи? – спросил банкир, тоже устроившись за столом.
– О распоряжении отца насчёт вас, эсс. Об условиях вашей опеки надо мной. Ведь после смерти отца я официально нахожусь под покровительством брата, графа Ленгара. Ни о ком другом опекуне и речи не было.
– Гм. Конечно, вы увидите все документы и сможете сверить печати. Граф предполагал, что у вас могут быть неприятности и потребуется дополнительная защита. Вот только мы заботились в первую очередь о спасении вас, а не о документах. Так что документы – позже. Кстати, где печать графа Ленгара? Та, которая для хранилища?
Рука Ринны застыла над яйцами всмятку.
Где ТА печать? Тётя спрашивала, потому что брат интересовался. Так речь шла о ТОЙ печати? Брат о ней вроде и знать не должен, тётя тоже. Это их с отцом секрет.
– Я не знаю, – сказала она. – У меня её нет, эсс Сайри. И вообще, я не помню. У меня что-то с памятью. Кстати, что с моей памятью? Как странно.
– Гм. Ваша мать страдала этим, леди Рина. Она ведь ушла из жизни так рано, вам мало известно о её здоровье. Не волнуйтесь, мы вас вылечим.
– Понятно, эсс Сайри, – кротко сказала она, отодвинула яйца и положила себе на тарелку кусочек сырного пирога. – Мой брат тоже сын моей матери, он может заболеть?
– А… нет, леди. Почему-то этим страдают женщины. Но для женщины короткая память – благо, – пошутил он и тоже взял пирога. – И всё же, что с печатью?
– Не помню, эсс. Мои вещи наверняка осмотрели?
– Там её нет. Граф Ленгар уверяет, что её у него тоже нет. Мы проверили его печати – это не те. У этой печати ведь не было свойств амулета? Она была похожа на печать? Или на что?
– Понятия не имею, эсс. Вы встречались с моим братом?
– О, встреча была нейтральной, мы говорили лишь о деньгах Ленгаров, которые хранил у нас ваш отец и которые переходят вашему брату. Мы не собираемся вмешивать графа в… вашу ситуацию, миледи.
Тут Ринна подумала, что, может, Клайку и следовало бы вмешаться и помочь ей, но нет – его надёжно устранили. Он беспокоился о печати, не понимая, о чём именно речь. Кстати, отец Вернана прекрасно знал, что собой представляет ТА печать, он и учил Ринну ею пользоваться.
Сырная начинка в пироге была солоноватой и острой, похожие пироги они готовили в кондитерской в Лаверри. Их хорошо покупали. Тот самый сыр! Она отчётливо вспомнила, как очнулась на рынке с кусочком такого же сыра в руке. Самое начало её «болезни».
– Простите, эсс, – в столовой появилась девушка в переднике, она держала в руках блюдо с пирогом, – вам по ошибке подали кушанье эсса Говерика, позвольте поменять? Ваш куда вкуснее, эсс!
– Что?! – эсс Сайри дернулся и опрокинул стакан. – Я позволил вам врываться и мешать?!
Но под взглядом Ринны он успокоился и махнул рукой:
– Заберите! Сами понимаете, миледи, здесь прислуга совсем не такая вышколенная, как у вас в Ленгаре. Прошу простить, довольствуемся, чем есть.
– Пустяки, эсс. Очень вкусный пирог. Кто такой эсс Говерик?
– Старик, помогает кое-в-чем. Вы ещё увидитесь. Итак, леди Ринна, я могу рассчитывать на ваше доверие? Во имя памяти вашего отца. Вы должны вступить в брак. Я обещаю сделать все, чтобы в дальнейшем вам вернули дворянство. Но брак необходим, с человеком, которому вы можете довериться! Ведь и ТАЙНОЕ ЗАВЕЩАНИЕ однозначно говорит о том, что у вас должен быть супруг! А теперь, когда печать утеряна, всё ещё больше осложнилось. Мы найдем выход, но вы должны быть замужем, леди Ринна.
– Но я уже замужем, – напомнила она. – Кстати, где мой брачный браслет и гильдейский знак?
– Леди Ринна! – эсс побагровел от праведного возмущения. – Об этом унижающем вас браке можете забыть! Как и о кондитерской! Как с вами поступили, это же неслыханно! К сожалению, придётся ждать, пока вы сможете снова выйти замуж, но главное, вы объяснились со своим мошенником-мужем и свободны! Он больше не притязает на вас!
– Что такое? Он дал разводное письмо? – уточнила она враз охрипшим голосом.
– Нет, но мы прекрасно обойдёмся и без этого. Леди Ринна, мы потратили немало сил, чтобы спасти вас, увезти из этого мерзкого города, где вы были вынуждены стать служанкой на кухне и чуть не угодили в застенок. Вас обманули и беззастенчиво использовали!
– Эсс, я хочу поговорить с Вернаном, – попросила она. – Охотно прогулялась бы с ним в парке.
– Я пришлю его к вам при первой возможности.
– Верните мне, пожалуйста, мой брачный браслет и гильдейский знак. Кстати, а каким образом я объяснилась с мужем? Какой это был разговор?
– О, леди, – он развел руками. – Может быть, потом вы сами вспомните? Я при этом не присутствовал! Я лишь беспокоился о том, чтобы вы избежали каталажки города Лаверри. Мне приятно было беседовать с вами... – он решительно встал. – Продолжайте завтракать, прошу! Мы скоро опять встретимся! Отдыхайте, это приятное место, здесь есть библиотека, внизу…
Он ушёл. Продолжать завтракать? Да Ринна смотреть не могла на еду! Ничего не стало понятней, а полученные известия просто ужасны. Болезнь, которая досталась от матери? Обвинения против неё? Разрыв с Риком? Неизвестные распоряжения отца? Опека от банкира? И какой ещё брак с надёжным человеком?! И ничему из этого списка верить не хотелось.
Эсс Говерик. Кто это?..
Ринна подвинула к себе тарелку с куском сырного пирога. Необходимо было подумать в одиночестве. Слушая банкира, она почти не пыталась осмысливать все те неслыханные вещи, которые он говорил, чтобы быть невозмутимой и не мешать ему сказать больше. Вот если бы с ней рядом оказался Вернан, она бы сумела вытащить из него много! Если бы вернуться в тот день в Лаверри! И этот сыр. Она не собиралась пробовать его тогда, на рынке. Так зачем?..
– Я провожу вас в комнату, миледи, – услышала она голос Сины.
Девушка смотрела честным взглядом и готова была кинуться выполнять распоряжения. Старательная горничная.
Ринна встала, прихватив пирог.
– Спасибо, Сина, я помню дорогу. Сообщите, когда вернётся эсс Вернан. И проводите-ка меня к эссу Говерику.
– Мне только что сказали, что ему нездоровится, миледи. Он просил не беспокоить, кухарка готовила ему отвар. Он, наверное, уже спит. Может быть, вы тоже хотите поспать, миледи?
– С чего бы? Сейчас всё ещё утро.
– Да, но вы очень много спите, миледи.
– Я поняла. Либо сплю, либо без памяти. Проводите меня в библиотеку.
– Что, миледи? – девушка слегка растерялась.
– Сначала принесите воды, чистой. Потом покажете, где библиотека.
Она так и не выпила ничего за завтраком. И почти не ела.
Отец знал, что мать больна, что у неё провалы в памяти, знал, что Ринна тоже может заболеть, и оставил ей это злосчастное «тайное наследство», которое по сути поручение, отсроченное на много лет? Он бы выбрал кого-то другого! Так что эта ложь рассчитана на идиотов. И, о Пламя, что там такое, в этом хранилище, ключ от которого, то есть ТУ печать, она все-таки потеряла?..
И Рик. Мыслей о нем она тщательно избегала, потому очень уж нелепым было то, что сказал банкир. Что там с Риком?!
Сина сбегала за водой, принесла стакан на подносе. Ринна опять понюхала, и… Всё-таки хорошо, что она различала запах снадобья, которым её пытались пичкать. Эта вода тоже отправилась за окно.
– Сина, я просила чистую воду. Я хочу пить. Мне придётся умереть тут от жажды и голода?
Девушка покраснела.
– Ах, миледи, меня уволят, если я не буду выполнять предписания лекаря. Я не могу рисковать работой. А вы навредите себе!
– Тогда проводите меня сначала на кухню.
Дородная кухарка с молоденькой помощницей занимались обедом. Ринна махнула им, предлагая не отвлекаться, сама взяла с полки стакан и зачерпнула воды из ведра, с наслаждением напилась. Наконец-то. Придется зайти сюда ещё и сделать себе чай. Или придётся заходить регулярно, чтобы самой себе готовить? Очень плохо.
– В библиотеку, – кивнула она Сине.
Ринне не нужны были книги – в другой бы раз, а сейчас не до них. Но она отправилась в библиотеку, чтобы пройтись и осмотреться. Замок Винтей оказался совсем небольшим, и вряд ли семья владетеля жила тут – слишком много запертых дверей и чехлов на мебели.
– А где сейчас барон Винтей? – спросила она.
– В Лире с матушкой и сестрами, – без заминки ответила горничная. – Баронесса Винтей служит у королевы. Этой зимой в столице будет много всего.
– Например? – механически уточнила Ринна.
Зимой в столице всегда больше событий, чем летом, так то если об этом отдельно упоминают, то действительно ожидается нечто из ряда вон.
– Говорят, будет свадьба младшего принца. Это пока неофициально, даже помолвки не было, но говорят так, словно день свадьбы назначен! – Сина заулыбалась. – Молодая леди, сестра барона, заезжала месяц назад, а моя сестра у неё служит, так что знает все новости.
Ну конечно, обсуждать чьи-то свадьбы – любимая забава, что в кухнях, что в гостиных.
– И на ком же женится принц Сай-Айрин? – отчего-то заинтересовалась Ринна.
Казалось бы, какая разница?..
– На дочери герцога из Грета. Она очень красивая, её зовут леди Гальдания. Уже приехала в Лир, как бы просто в гости, вы понимаете.
– Леди Гальдания? Дочь герцога Северина? – Ринна даже рассмеялась от неожиданности.
Говорят ведь, что мир тесен! Малышка Дани, младшая дочь тёти Ровены, двоюродной сестры отца. Тоже её кузина, выходит. Значит, она выросла и выйдет замуж за Сая-Айрина.
– Наверное, они будут прекрасной парой, – сказала Ринна.
– А они даже не виделись ещё! – сообщила Сина с хитрой улыбкой. – Принц Айрин сейчас в Джубаране, охотится на львов. Лев – это… – она повела вокруг себя руками, показывая нечто неопределённо-огромное. – А принца пригласил тамошний кайс. Он его часто приглашает. Кайс – это вроде нашего герцога. Принц и жил в Джубаране несколько лет, не знаю уж, почему. Какие-то королевские дела! Он вроде бы сказал родителям, что пусть сватают кого хотят, ему всё равно и надоело. Жениться ведь всё равно надо принцу! Так что он, может, и не знает пока, что его невеста ждет! Вот будет сюрприз! – девушка была горда тем, что может выложить леди столько интересного, и торопилась угодить хоть так.
– Да, порадуется, – усмехнулась Ринна, оглядываясь.
Они уже пришли в библиотеку. Полок с книгами было много, окон тоже много и все забраны дымчатыми стёклами, только одно – прозрачное. Ринна первый делом подошла к этому окну. Увидела пустой парк и дорожку, посыпанную песком.
Значит, её несостоявшийся жених скоро женится на её кузине. На которую согласился загодя, потому что ему все равно, надо же на ком-нибудь жениться. Дани раньше была хорошенькой, Ринна помнила девочку в розовом платье, с которой когда-то гуляла по парку Ленгара – герцогиня Северин с дочками гостила у них однажды. Теперь та девочка выросла и стала, наверное, настоящей красавицей. И Ринна на миг ощутила злость на своего «жениха» – если ему всё равно, вот и женился бы на какой-нибудь страшненькой длинноносой крыске! Ишь ты, всё равно ему и надоело…
А она, конечно, нашла, о чем беспокоиться! Кажется, это она сейчас в проблемах по шею, а Сай-Айрин пусть себе охотится на львов с джубаранским кайсом! А потом женится.
На львов. Джубаранских. Отчего-то сердце Ринна сильно ударилось в груди. Перед мысленным взором развернулась пустыня из сна, и огромный лев. И она – пантера. Да какая из неё пантера, о Пламя…
В начале сна она была маленькой рысью, к концу стала более сильной и уверенной в себе кошкой. А где-то там, в настоящей пустыне, где охотятся на львов, родился настоящий лев, образ которого принимает тот колдун. Точнее, он становится этим львом – не во сне. Она даже не знает имя колдуна! И почему бы им было не познакомиться? Показалось, что сухой, жаркий воздух пустыни на самом деле щекочет ноздри. Налетевший ветер бросил в лицо колючие песчинки. На камне остался ненужный подарок колдуна – большая, красивая ажурная шаль из шёлка. Её, наверное, всё-таки занесло песком…
– Принц Айрин ведь тай! – продолжала щебетать Сина. – А говорят, таи охотиться не любят! Интересно, леди Гальдания тоже тай?
– Нет, она не тай, – ответила Ринна, она это точно знала.
– Я всё хотела спросить у эсса Говерика, правда ли, что таи не охотятся. Но я немного его боюсь, леди. Хотя он и очень приятный человек.
– Охотятся таи, и егерями служат. Постойте. Эсс Говерик – тай?
– Ну да! – закивала Сина. – Я сама видела, как он собаку успокоил, что на него лаять стала. У нас в деревне, он в лавку приходил. А принцу Айрину поначалу искали в жёны тая. И к той вредине из Руата, у которой двадцать женихов было, потому и сватались, что она тай! Вы ведь слышали про «капризную принцессу»?..
– Каких там двадцать – все сорок, – перебила Ринна, а в лицо как будто опять дохнуло жаром пустыни.
«Тебе может угрожать только человек с сильным даром, который поймёт... Можно никогда такого не встретить, или встретить, но он не воспользуется». Так сказал колдун-лев. Это значит, что тай может быть опасен для неё. Если захочет.
Надо повидаться с этим эссом Гавериком. Или лучше сначала взглянуть на него?
– О, эсс Вернан вернулся, миледи, – Сина заглянула в окно.
По парковой дорожке, действительно, деловито шагал Вернан. Как кстати. Где выход в парк, Ринна уже поняла. Она выбежала из библиотеки мимо Сины, потом – по короткой лесенке, через коридор, толкнула тяжёлую дверь и выбежала наружу.
– Вернан!
– Леди Ринна? – он остановился, поражённый.
В его взгляде – сначала осторожность, озадаченность, потом он глянул куда-то наверх, снова на Ринну, теперь с радостью…
– Леди Ринна? Это точно вы? Правда?
– Конечно, это я, Вернан!
Вдруг всё окружающее стало терять чёткость, закружилось…
– Ринна! – с каким-то отчаянием воскликнул Вернан.
Больше она ничего не услышала.
Негромкий смех и нежный голос Исминельды. Она говорит с отцом, но отца почти не слышно. Ринна – на балконе, рассматривает в подзорную трубу корабли на рейде. Это Гринзаль, вся бухта видна как ладони, и эти корабли – дальше, в море. Ну да, их гринзальский дом. Небо ярко-голубое, и море – сине-зелёное, аж светится, наяву не бывает таких красок. Это сон, конечно.
– Эсс Гаверик согласился заниматься с Ринной, – говорил Исминельда. – Он считает, что её дар надо не прятать, а оттачивать. Они пока могут заниматься и ежедневно.
Отец что-то ответил.
– Он и не должен быть другом тебе! – воскликнула Исминельда. – Ты ему платишь, и хорошо платишь. Да, мне сказали, что его сыновья служили на флоте и погибли в той битве при Раджаде. Во время войны погибли многие, что же, ты не будешь брать на службу их родных? И ты ведь сам нашёл его для Ринны!
– Я ошибся и признаю это, – отец повысил голос, – надеюсь, ты придумаешь чем заняться и без уроков у тая. Она выйдет замуж и хорошо бы ей пореже вспоминать о своём даре!
– Это я могу забыть о даре. Она более одарённая. А эсс Гаверик – самый лучший тай…
Родные голоса ускользают, остаётся море и небо, которое Ринна рассматривает в подзорную трубу. Она потом много лет не вспоминала о том подслушанном разговоре, а тогда не огорчилась, что уроков с таем больше не будет. Не так уж это весело – уроки, неважно какие…
Ринна – в кресле, с книгой на коленях. Книгу эту видит впервые в жизни. Про путешествие кого-то там по Пустынным землям. За окном смеркается. Вот так: только что было утро, теперь вечер. Ну да, она же упала в обморок в парке, когда выбежала к Вернану. Потом, выходит, она задремала в кресле и видела сон. И будто бы Исминельда называла эссом Гавериком того тая, который учил её управлять даром. Она и сама недавно вспоминала его. Он – эсс Гаверик?! Это могло быть воспоминанием, а могло и её фантазией. Во всяком случае, в этом надо убедиться.
Он лучший тай. Сильный тай может быть опасен для неё.
За окном шелестел дождь – должно быть, потому и казалось, что темно. И очень хотелось пить. На столе – пустая чашка, так что, если?..
Она подошла к окну, приоткрыла. На каменном подоконнике возле рамы – желобок, наполненный дождевой водой. Ринна не раз пила так, когда была рысью, и теперь она тоже, недолго думая, нагнулась и втянула в себя воду, сладковатую, вкусную. Сразу стало легче. И, по крайней мере, в эту воду не добавили никаких снадобий.
Она понюхала чашку и снова ощутила ненужный запах, такой слабый, что мог бы сойти за её излишнюю мнительность. И запах был уже другой. Она всё же поставила чашку за окно, а когда немного набралось, вымыла её и снова поставила. Вдруг ей не позволят опять прогуляться на кухню? Конечно, могут заметить, но придётся рискнуть.
Она едва успела опустить штору, как зашла горничная.
– Я хотела забрать чашку, миледи! – она недоумённо огляделась.
– Вы её уже забрали, – уверенно солгала Ринна. – Кстати, я давно пила из неё, Сина?
– О, миледи, простите! Я действительно забыла. Больше этого не повторится, обещаю! – девушка покраснела.
– Сина, не извиняйтесь, а ответьте.
– Сразу после завтрака, миледи.
– Сразу после завтрака мы с вами пошли в библиотеку, мило там поболтали, вы мне рассказали о скорой женитьбе принца Сая-Айрина на леди Гальдании, потом я вышла в парк к эссу Вернану и мне стало нехорошо…
– Простите, миледи? – девушка казалась искренне удивлённой. – Вы не говорили, что вам нехорошо. Я вынесла вам плащ, и вы прогулялись по парку с эссом Вернаном. И вернулись очень довольной. Но… ведь это было вчера, миледи!
– Вчера? – переспросила Ринна, чувствуя, как стало тяжело дышать. – Я гуляла с Вернаном? А, ну конечно. Я поняла.
Если верить тому, что Сина говорила раньше, прошло много дней, которые Ринна провела отнюдь не пластом в постели. Она, Сина, много чего говорила, и эсс Сайри тоже. Кажется, всё то время, которое выпадает из памяти, Ринна кажется нормальной, что-то делает, с кем-то разговаривает.
– Вы снова запамятовали! – горестно всплеснула руками девушка, – ах, леди Ринна, как бы я хотела помочь вам. Кажется, микстуры вам полезны, пожалуйста, не отказывайтесь от них.
Вдруг вспомнился радостный и одновременно недоверчивый взгляд Вернана, и его слова: «Леди Ринна? Это точно вы? Правда?»
Он смотрел на неё и спрашивал такое. Значит, понимал, что в её обличье может быть не она…
Она догадалась, наконец, что это может означать, и от догадки стало нехорошо.
– Леди Ринна, вы побледнели! Что с вами? – горничная кинулась к ней, подвела к креслу, усадила и принялась растирать руки и виски. – Миледи! Я сейчас! – она потянулась к сонетке, чтобы вызвать ещё кого-то, но Ринна успела, схватила её за рукав.
– Нет, не надо, мне уже лучше, – она задышала глубже, и дурнота действительно отступила. – Сина, здесь есть рысь? Может, её держат в клетке?
– Нет, миледи! Никаких рысей в усадьбе нет, точно говорю!
– Понятно. Сина, уйдите. Прошу вас.
Девушка кивнула и убежала. Ринна тут же подошла к окну и снова выпила воду из чашки – набралось больше половины.
«Ты не умеешь защищаться». Рик говорил ей об этом, и Мара, а потом и колдун-лев. Но она и подумать не могла, что это может означать. И Рик с Марой, она готова была поклясться, тоже совсем не имели в виду ТАКОЕ. Потому что сами не умеют, их дар меньше. Они не поймут – так сказал колдун. А он понимал, потому что он – лев, такой же, как она – рысь…
Она забралась в кресло с ногами и сидела какое-то время, приходя в себя. Следовало решить, что делать, как себя вести. Дать понять банкиру, что она догадалась? Или и дальше притворяться, будто она им верит и ничего не понимает, и дождаться удобного момента? А тай-злодей тем временем будет продолжать играть с ней. А попробовать поговорить и прийти к соглашению? Они ведь чего-то хотят. Сайри упомянул о «тайном завещании». Конечно, они предполагают, что она поймёт рано или поздно – не считают же её дурочкой, на самом деле. Могла бы и раньше догадаться. Просто и представить не могла, что умение проникать в сознание рыси – обоюдоострый нож, и как она может войти в сознание зверя, так другой тай может войти в её сознание. Рик сразу стал звать её кошкой, хотя про особые способности не знает. Он просто почувствовал её, как кошку, понял, что она отзывается, как кошка, на влияние тая. Почему раньше это никого не тревожило? Учись закрываться – сказал Рик. Как о чём-то таком, что может и подождать. Её плохо учили, потому что отец не понял, насколько это важно. Он ведь не тай. Исминельда беспокоилась, но тоже не видела опасности в этом. Способности Ринны Венеш раскрылись, как придётся. Будь она обычной, слабой, как почти все таи – и ничего страшного бы не случилось.
Нельзя так поступать с людьми? Да с чего она взяла? Она бы не посмела, а тот тай – смеет. Это отвратительно. Это так мерзко, что хочется сжаться в комочек и тихо умереть, или кричать в голос. Её телом без разрешения может распоряжаться другой человек – когда ему угодно! Чужой мужчина. Да неважно – кто! И хоть бы и с разрешения – всё равно мерзко, и никогда она не разрешила бы!
Рик. Ей так нужен Рик! Вот бы он был рядом сейчас! Расстаться с ним – это резать по живому. Что у них случилось, там, в Лаверри? Что она ему сказала? Уже понятно, что она заменила защитные амулеты… не она, конечно. Но кому это теперь объяснишь? Из-за этого Рика могли убить. Наверное, и первый раз, после свадьбы, в него стреляли по той же причине – Сайри нужна была не просто Ринна Венеш, а возможность жениться на ней. Её муж тоже получит доступ к тому, что в хранилище. А что там, она даже не представляет. Знает, что есть какие-то деньги для неё. А ещё – документы и поручение, которое надо выполнить. Не сейчас, времени ещё много. Она и не собиралась торопиться открыть хранилище. Рассчитывала только на деньги. Она постепенно объяснила бы Рику, в чём дело, он разобрался бы, конечно. Они бы всё сделали. А теперь…
Рику повезло, он всего лишь ранен. Спасибо Ясному Пламени.
Обоюдоострый нож – она и Гаверик. Она открыта Гаверику – значит, и он ей тоже? Попробовать – заметит? Если она будет осторожна? Она будет очень осторожна.
Откинув голову на спинку кресла, она прислушалась внутренним слухом – так, как слушала Мику, как находила её в лесу. Слушала долго – и ничего. Ну конечно, это она беззащитна, не умеет закрываться, а Гаверик – умеет, он самый лучший тай. Самый лучший – и такой негодяй!
– Ваш чай, миледи, – это явилась Сина.
Ринна молча взяла чашку, понюхала. Наверное, у неё скоро усы вырастут, как у рыси...
– Это просто чай, – девушка покраснела. – Честное слово, леди Ринна.
Может, и так, постороннего запаха Ринна на этот раз не ощутила. Она вынула серьги из ушей, протянула на ладони:
– Возьмите, Сина, это вам. И я прошу вас, никогда не пытайтесь поить меня вашими лекарствами. Они не нужны мне, понимаете?
Горничная испуганно отшатнулась.
– Что вы, миледи. Если у меня это найдут, уволят сразу. Даже не притронусь! Вы больны и поэтому не понимаете…
– Ну хорошо, – Ринна положила серьги на край стола и отпила чай из чашки. – Можете мне рассказать, как вчера прошёл вечер?
– Конечно, миледи, – девушка слегка расслабилась. – Вы проснулись, поужинали с эссом Сайри, потом сидели в гостиной. Вы с эссом Сайри разговаривали, он играл на лютне, потом вы читали.
– Я читала? А что?
– Вот… – Сина показала на книгу.
– А где в это время был эсс Вернан?
– Он ужинал с вами, а потом ушёл к себе, миледи.
– А эсс Гаверик где был? У себя?
– Нет, миледи. Он дремал в той комнате, что рядом с гостиной. Он часто жалуется на нездоровье.
Так и есть. Он дремал, потому что был Ринной. Это он читал книгу.
– Сина, после прогулки с эссом Вернаном и потом, когда проснулась, я пила ваши лекарства?
– Конечно, миледи! – воскликнула девушка. – вы всегда принимаете их без возражений. То есть, почти всегда, я хочу сказать.
– Трижды в день? – уточнил Ринна.
– Да, и на ночь.
– И по сколько?
– По десять или двенадцать капель… то есть, вам не надо знать, миледи… о, простите, прошу вас! – девушка совсем растерялась.
– Ничего, – улыбнулась Ринна. – Что мне даст это знание? Сколько всего снадобий вы мне даёте?
– Флаконов три, миледи…
– Понятно. В одном – сильное снотворное, в других – легкое успокаивающее в смеси с чем-то. Может быть, специальное средство для таев. Упрощает подчинение. Да не бойтесь вы, – она снова улыбнулась побледневшей девушке. – Вы выполняете приказ и дорожите работой. Я понимаю.
Когда-то давно Исминельда поила Ринну специальными каплями, которые должны были улучшить контакт со зверем. Три капли на половину стакана. Тогда они только приступили к тренировкам. Исминельда сказала, что этим снадобьем пользуются все, его готовил аптекарь Ленгаров. Но что именно это было? Должно быть, хорошо известное травникам снадобье. Когда Ринна принимает его, она легче подчиняется, или время подчинения увеличивается. Ведь Ринна тоже не могла бегать в теле рыси сколько угодно – только несколько часов.
– Сина, до того, как наняться сюда, где вы работали?
– В трактире в нашей деревне, миледи. У нас много проезжающих.
– В трактире больше работы и меньше жалованье, – кивнула Ринна.
Насколько можно быть откровенной с этой девушкой? А впрочем, чем особенным она рискует?.. Опасения, что тай подслушает их разговор, она отмела – подслушать получится лишь чувства. Если войти в её разум, подслушать не удастся ничего. Только кто-то один распоряжается телом. Зато тело сохраняет привычки, умения и навыки. Насколько поддельная Ринна Венеш похожа на настоящую, вот интересно? Тело помогает временному владельцу, «подыгрывает» – так Ринна в теле Мики, например, не училась заново прыгать по веткам.
– Сина, а домой вас отпускают? В деревню, к родителям? – спросила она.
– Нет, миледи! – девушка помотала головой, – уговор такой, что уходить не могу. Но это мелочь при таком жалованье.
Конечно, следовало ожидать. Возможность, например, тайком отправить письмо – это было бы чересчур невероятно.
– Я понимаю, что вы цените эту работу, – сказала Ринна. – Но прошу вас, Сина, выслушайте меня. И постарайтесь поверить. Вам объяснили, что я больна, что я сумасшедшая, что я делаю всё себе во вред, да?
Горничная молча потупилась.
– Сина, я тай. Как и эсс Гаверик. Мы обладаем сильным даром и способны на некоторые трюки. Запомните, всякий раз, когда я безропотно пью ваши снадобья – это не я. Я добровольно не стану это пить. Понимаете, эсс Гаверик… – ей стало трудно дышать, – он может становиться мной, входить в мой разум, микстуры ему помогают. Но он может и без микстур. Он способен принудить меня съесть и выпить всё, что угодно, и сделать всё, что угодно. Подписать какие угодно документы, например, – сказав это, Ринна сама испугалась.
А ведь может. Совпадёт ли такая подпись с её обычной подписью? Вполне возможно.
– Да-да миледи, я поняла. Вы не волнуйтесь, – закивала Сина.
Она не поверила. Таким голосом и говорят с сумасшедшими.
– Сина, они хотят убить моего мужа, – продолжала Ринна тихо. – Пытались дважды. Я буду молиться, чтобы он спасся. Вы – свидетель того, что здесь происходит. Прошу вас, когда почувствуете, что пора – постарайтесь сбежать. Им не нужны свидетели. Меня не убьют, потому что хотят ограбить, я нужна им живой. А вот вы… Сина, вам понятно?
Девушка неловко улыбнулась, зато в её глазах появился страх.
– Давайте поможем друг другу, – попросила Ринна. – Я не оставлю вас. А мне пока нужно одно – еда и вода без снадобий.
Опустив голову, Сина поторопилась уйти. А Ринна ощутила вдруг, как зачесались виски…
Странное ощущение! И хорошо знакомое, и вместе с тем новое… не такое!
Давление… ощущение двери, которую пытаются распахнуть, а Ринна сопротивляется, не позволяет. Кажется, сегодня кто-то позабыл об осторожности? Мика сопротивлялась несколько мгновений, если Ринна входила в её разум слишком быстро и небрежно. Впрочем, Ринна давно научилась этого избегать, делала всё правильно. Значит, теперь с ней… вот так, небрежно. А она не пустит. Хотя…
Вторжение – это взаимная открытость. Кто сильнее – тому и быть. Только Ринна всегда была сильнее рыси. А старик-тай…
Ринна открылась, рванулась, скользнула – как врывается ветер, если сквозняк распахнул дверь. Миг растерянности – и тут же она увидела незнакомую комнату, смятую постель, очки в тонкой серебряной оправе на столе. Она сидела в кресле, а её руки – на коленях, крупные мужские руки с седыми волосами у запястий, с коричневыми пятнышками, с аккуратно подстриженными ногтями. Чем-то знакомые руки…
Всё рассеялось, она снова у себя. В себе. Он так быстро с ней справился! А как он это сделал, интересно? Ринна не знала и не умела. Вот он, пробел в обучении. Хорошо было бы успеть подойти к зеркалу, например, и взглянуть на этого тая…
Но она, кажется, поняла, кто это. Поняла, когда увидела руки. «Мудрые мысли всегда запаздывают», – говорила Нона.
Дверь без стука распахнулась, и он вошёл. Так и есть, это он. Остановился посреди комнаты и вперил в неё взгляд своих пронзительных голубых глаз. У него зоркие глаза, если смотреть вдаль. Это читать ему нужны очки. Наверное, читать книги глазами Ринны ему нравится. А рыжие волосы – конечно, краска. Это и тогда, а Лаверри, было очевидно. Просто он иначе подстрижен, чем когда-то в Гринзале, и появилась бородка, и этот рыжий цвет волос…
– Добрый вечер, эсс Готард, – ровным голосом сказала Ринна.
Да, он сильнее. Он более умелый и опытный. Но она будет сопротивляться. Всегда. Отчаянно.
– Добрый вечер, эсса Кан, – поздоровался старый тай. – Или леди Ринна, я предпочёл бы так называть вас. Маленькая леди, – он улыбнулся.
– За что, эсс Гаверик? За что вам меня ненавидеть? – вытолкнула она из себя.
– Ненавижу? – его удивление казалось искренним. – Ничуть. Вот отца вашего мне любить точно не за что.
– И что же он вам сделал? Я не верю. Он поступал, как должен был.
Да-да, она помнила про сыновей, погибших в каком-то сражении. Была война. За что тут винить её отца? Но отец тоже это помнил…
– Я сяду? – он придвинул стул и тяжело опустился на него.
Двигался он, как пожилой и не совсем здоровый человек, но говорил спокойно, без надрыва и резких нот.
– Не обольщайтесь, леди, – сказал он. – Мы с вами как кот и мышь, кусаться и убегать можете, а вот справиться со мной – нет. Учиться надо было раньше. Кочергой меня бить тоже не надо, не получится, у меня защита.
Он улыбался этак беззлобно – добрый дедушка.
– Будете слишком сопротивляться – и рассудок можно повредить, – продолжал он, – к чему это, ведь вы так молоды. Лучше доверьтесь. Кстати, я очень деликатен во всех интимных вопросах. Не беспокойтесь.
Он деликатен! Ринна стиснула зубы. Потом выдохнула. Как же стыдно.
– Это бесчестно и мерзко, то, что вы делаете.
– Разве? – он нахмурился. – Милая леди, да ведь и вы делаете это. И весьма поднаторели, именно поэтому и я способен на такую бесчестную мерзость по отношению к вам. Не развей вы эту сторону дара, были бы в безопасности. Вы тоже регулярно принуждаете живое существо, обрекли его на рабское существование, а то же самое по отношению к вам – бесчестно? Вы считаете себя настолько лучше благородной и свободной рыси, леди?
– Вы… – начала она и сбилась. – Мы с вами – люди, эсс…
– Как сказать. Мы люди, да. Но ваш отец был графом и владетелем, водил флот, не очень в этом преуспев, и не считал зазорным, что другие люди отдадут жизнь даже не за страну и короля, а за то, чтобы он прибрал к рукам сокровища джубаранского кайса. Конечно, это война, леди Ринна, а на войне всё бывает. Люди позволяют себе разное по отношению к другим людям.
– Я не могу судить отца, тем более не понимаю в военных делах. Вы сами сказали, что была война, – она тряхнула головой.
Нельзя дать ему сбить себя с толку.
– Так или иначе, мы поняли друг друга, леди, – он кивнул, – это всё. Обещаю не вредить вам и даже заботиться. Станете ли вы мне мешать, не так и важно. Кстати, все это не доставляет мне удовольствия.
– Тогда зачем?..
– Глупый вопрос, леди. Я делаю работу. И положение у меня тоже довольно безвыходное.
– Мы можем договориться, – она вскинула подбородок.
– Нет, не можем, – тай улыбнулся. – Даже если бы вы могли оплатить мои долги банку, чтобы я не угодил на старости лет в богадельню. И если бы вы предложили мне часть от тех сокровищ, ради которых бездарно потеряли жизнь мои сыновья. Сайри предложил, кстати, если я успешно доведу это дело. Я поклялся.
– Я ничего не знаю о сокровищах, – сказала она. – Может быть, их и нет вовсе, а в хранилище что-то совсем другое.
– Да? – тай шевельнул бровью. – Может быть и так. Кстати, зачем я пришёл: считаю своим долгом предупредить, что, если будете сопротивляться, я причиню боль, и сильную. Сляжете с мигренью. Понятно? Давайте без этого, лучше, когда взаимодействие мягкое.
Это было похоже на безумие.
– Спасибо, эсс, с вашей стороны так благородно предупредить меня, – сказала она.
– Именно. Я рад, что мы договорились, – кивнул он и собрался встать.
– Подождите, эсс, прошу вас, – вскинулась она, – что случилось там, в Лаверри?
– О чем вы, леди?.. А, о том, как мы с вами покинули таверну? Да, удалось договориться с эссом Каном. Впрочем, я так и думал, после того как немного понаблюдал за этим молодым человеком. Он не опустится до мелочной мести вам, леди. Это хорошо.
Ринна почувствовала озноб и обхватила себя руками. Кажется, ничего там хорошего не случилось.
– Что произошло, эсс? Что вы натворили? Я имею право знать.
– Имеете? Ну ладно, – он пожал плечами, теперь внимательно следя за ней взглядом. – Вас привели в чувство, и вы сразу признались, под натиском того дурного колдуна и вашего строгого друга. Расплакались, повинились и попросили прощения. И поблагодарили за всё. И вы не хотели зла, когда заменили амулеты. Сбежать хотели, а что стрелять будут – нет, как можно. Девица вы, ум короток.
– О Пламя. И он поверил?! – прошептала Ринна. – Вы лжёте.
– Ничуть. Леди, дорогая моя, каждый мужчина точно знает, что женщины немного идиотки, особенно в минуты волнения. А я неплохой актёр. Вы с юности влюблены в Вернана Сайри, ради него на обман и пошли. И потом, не забывайте, вы ведь на огне клялись, и не раз, а дважды, по настоянию колдуна и вашего эсса Ивара. Ведь смысл моего участия в том, что тайство – не колдовство, поэтому колдун подвоха не обнаружит, примет клятву как истинную. Так что вам велено уходить и не возвращаться. Зато в застенок не отвезли, и то облегчение. Но эсс Сайри, насколько я знаю, и к этому был готов. Вас бы отпустили.
– Это всё?
– Вы ещё разводное письмо просили, его не дали. Эсс Сайри хотел. Но эссу Кану хуже стало, было не до писем. Эсс Ивар очень злым тоном предложил зайти позже. Я отговорил эсса Сайри, и так по острию прошлись, куда ещё наглеть? Это излишество, банкиры всюду норовят соломку подстелить. Выдав письмо, ваш супруг не сможет ничего с вас требовать, и его родственники тоже, если, к примеру, овдовеете. Вот, леди, теперь вы всё знаете.
– Уходите, – прошептала Ринна, закрыв ладонями лицо. – Прошу вас. Убирайтесь.
– Хорошо, – он не спеша встал. – А вы не шумите и скандалов не закатывайте. Нам обоим так будет проще. Понятно? Если вы дочь своего отца, то, конечно, не идиотка.
– Подождите, – она подняла голову. – А как вы узнали о планах короля?
– О чём? – удивится тай, – а, это. Не знаю. Это обстряпали без меня. Я пока из Гринзаля добрался, застал вас уже в Лаверри. Вот сойдётесь с Сайри поближе, и спросите. До свидания, леди. Вы тут тихо сидите, может, вас и не станут сегодня беспокоить. А я скажусь больным, у меня и точно силы на исходе, – он кивнул и ушёл.
И вот в это надо поверить. И как-то спастись.