Глава 14. Кошка спасается

Итак, следовало избавиться от принуждения, выполнить волю отца, вернуть своё, пока хотя бы браслеты и печать, найти Мику, и ещё много чего, важного и не очень, хотя в этом списке пока важным казалось всё. Но главное, что её мучило – мысль, что она теперь никогда не объяснится с Риком. Невозможно перед ним оправдаться. Её не просто оговорили. Она сделала это сама, и ещё клялась при этом на Пламени! Проклятый тай! Исправить ЭТО – как?!

Колдун-лев мог бы помочь. Хотя бы что-то подсказать. Но как его позвать, как попросить? Она даже имени его не знает. Возможно… через сон?.. И – нужно ли колдуну её выручать? Она когда-то его отвергла. Он сделал прощальный подарок, который она отвергла тоже.

Его подарок, шелковая шаль – защитит и отберёт большую часть дара. Но это выход. По крайней мере, она избавится от Гаверика!

Сидеть тихо? О да! Она сидела тихо, как мышь в углу, дышала и то через раз. Всё, даже жить и дышать, казалось в тягость. Ужин Сина принесла в комнату, Ринна выпила воды и взяла кусочек хлеба. Не только из осторожности, просто есть не хотелось. Позже она с помощью Сины переоделась в сорочку и халат и вернулась в кресло, замерла там, закрыв глаза и не шевелясь.

Ощущения, мысли – отвратительные. О да, он, Гаверик, «деликатен в интимных вопросах»! Спасибо ему. Лучше бы молчал. Ей казалось, что, закрыв глаза, она сидела среди руин, среди пожарища, которое ещё дымилось. Как же больно. Когда покинула Ленгар, было не так. У неё был Рик. Да, она долго сопротивлялась, но он всё равно был. И потеря всего тогда не стала трагедией. А Ивар, несносный заноза – он заботился о них, имел основания ей не верить и в результате оказался прав. Но что – теперь?..

Она всё ещё его жена Рика, и они должны объясниться. Поверила бы себе она сама – на его месте?..

Но сначала – спастись. Сбежать. Как видно, надеяться придётся на везение, и ещё на шаль колдуна. И вообще, она дочь своего отца, она Венеш, а Венешей не сломить.

Да? Легко сказать…

Желания уснуть не было, но Ринна легла – ей нужен сон! Попасть во дворец колдуна! А ещё лучше – встретить колдуна. Но нет, несколько часов она бестолку ворочалась в постели и успела её возненавидеть, потом забылась ненадолго. Бесполезно – вообще ничего не снилось.

Утром Сина подала ей умываться, и стакан с водой. С чистой водой без микстур. И сказала:

– Миледи, эсс Сейри желает вам доброго утра и хотел бы видеть за завтраком.

– Хорошо, – безучастно согласилась Ринна.

– Эсс Гаверик передает вам привет…

– Вот как?

– Он просил передать, что сегодня болен, и желает вам хорошего дня и не терять душевного равновесия, миледи… – девушка запнулась, – он так сказал, миледи.

– А что с ним? – Ринна внимательно посмотрела на горничную, – к нему пригласили лекаря?

– Как обычно, миледи, – Сина пожала плечами, словно тоже удивляясь странному поведению старого тая. – Нет, он не просил лекаря.

По пути Ринна заметила Гаверика в проходной комнате – тот дремал в кресле. А в столовой её ждали оба Сейри – Вернан и дядюшка, и какой-то незнакомец.

– Наш компаньон эсс Ристан, – представил ей гостя банкир, – а это наша дорогая леди Ринна Венеш, они с моим племянником давние друзья, вы знаете.

– Вы стали просто красавицей, леди, – благодушно заметил «компаньон».

Видно, он считал, что женщинам надо говорить комплименты.

– Благодарю, эсс. Мы встречались?

– Да, очень давно… – он широко улыбнулся ей и заговорил о каких-то контрактах на поставку пряностей.

Вернан угрюмо молчал, отвернувшись. А Ринна… Её мысли метались. Кто этот Ристан? Громко попросить его о помощи нельзя однозначно, её тут же снова объявят сумасшедшей. Потихоньку попросить? На глазах у Сейри? Как? И потом, может быть, они вообще в сговоре и просить бесполезно. Она не решилась, молча просидела до конца завтрака, благо это было недолго.

Гость раскланялся, и его проводили.

– Очень хорошо, – дядюшка довольно потёр руки, – надо приучать наших… гм, друзей, что вы пара. Надеюсь, уже скоро, очень надеюсь. А пока идите и прогуляйтесь по саду, подышите воздухом, – он недовольно стрельнул глазами в Ринну, – леди выглядит так, словно ей скоро на кладбище. Добавляйте эликсира, если надо, пусть высыпается.

– Вас предупреждали, дядя, что это не безвредно, – подал голос Вернан и как-то брезгливо взглянул на Ринну.

– А что делать, если ты бестолочь и не можешь очаровать девицу, – раздражённо дернулся банкир – я бы уже управился на твоем месте. Скоро я опять позволю вам свидание, уж постарайся. Ты такой же, как твой отец. Как он догадался, что с женой делать, до сих пор не понимаю.

– Замолчите уже, моё терпение не бесконечно, – Вернан покраснел от досады.

– Ты ещё начни мне угрожать, щенок, – банкир глянул на него насмешливо. – Нас приглашает наместник, так что придётся уехать раньше, а жаль. Наместник может говорить о вещах, известных ей, а вам вообще непонятных. Я ещё надеюсь, тай, что вы придумаете, как держать её в сознании, управляя лишь поведением.

– Это невозможно, – сказала Ринна.

Она уже поняла, что происходит: Гаверик великодушно дал ей возможность побыть собой и осмотреться.

– Да, вы говорили это, – буркнул «дядюшка». – Мне надо знать, где печать графа! Тебе придётся вытряхнуть это из неё, идиот!  – это снова относилось к Вернану, – и ступайте гулять! Девушка должна быть здоровой и румяной. Вы тоже пошевелите мозгами, Гаверик, если ещё умеете. Это и в ваших интересах.

Поначалу они молча ходили по дорожкам парка. Было мокро и холодно, но это освежало. Тёплый плащ на Ринне был из синего шёлка, подбитый мехом белки – дорогой плащ, Сейри не экономили на её гардеробе. Вернан предложил ей руку, но держался так, словно делал огромное одолжение. Наконец Ринна решилась:

– Это я, Вернан, – она осторожно коснулась его ладони. – Я тут. Не Гаверик.

Он тут же замер, медленно повернулся к ней.

– Вы снова шутки шутите, старый негодяй?

– Корзина пирожных, задаток два золотых. Булочки с ванильным кремом на набережной. Мы спорили, кто сколько съест, потом мне влетело от Исминельды. Леди нельзя много есть, и даже шутить на эту тему, я потом вам рассказала, помните? Спросите ещё что-нибудь…

– Леди Ринна! – он протяжно вздохнул, стиснул её пальцы. – Правда? Я уже не могу верить. В прошлый раз… вы выбежали ко мне, и тут же… – он замолчал, отступил на шаг и посмотрел ей в лицо. – Это ведь вы были? Но сразу исчезли. Я не знаю, как верить.

– Всё правильно, была и исчезла, – подтвердила Ринна. – Это не в моей власти. Он сильнее. Но у меня получается сопротивляться. Если он попробует снова… я постараюсь дать вам знак.

Он кивнул, рассматривая её с сочувствием.

– Хорошо бы. Но я уже не слишком боюсь, потому что терять мне нечего. Ради себя – нечего. Ради матери, сестёр – да. Если даже нас подслушают…

– Гаверик не может подслушивать, – перебила она. – Только завладеть моим телом полностью, стать мной. Правда, он может понять, что я чувствую. Но вряд ли это важно.

– Если нас и подслушают, это мало что изменит, – закончил Вернан. – Дядя перестал мне доверять, после Лаверри. Он прав, я бездарь, мог бы действовать ловчее. Он ещё говорит про наш брак, но, как мне кажется, уже примеривает это на себя.

– Вы шутите?.. – она вздрогнула от ужаса и негодования.

– Почему? – он криво усмехнулся. – Он вдовец, ещё не стар и, наверное, помнит, что делать с женой. Странно, что он так не задумал с самого начала. Наверное, чего-то опасался и хотел при случае подставить меня. Давайте продолжим гулять, – он протянул ей руку, – нас видят охранники.

Она положила руку ему на локоть, он легонько пожал её пальцы.

– Вы ещё тут? Сколько пирожных обычно заказывала себе эсса Исминельда?

– Ни одного, Вернан. Она их не ела. Это всё ещё я.

– Хорошо, – он вздохнул, – леди Ринна, поймите правильно, я полон дружеских чувств к вам. Но я хотел жениться на другой девушке.

– Я очень рада. И я замужем за другим мужчиной, Вернан. И развестись не будет просто. Но если это случится… И меня заменят у алтаря… Он на это рассчитывает? Думаете, Пламя при этом одобрит брак? Я никогда добровольно не выйду за него!

– Неправильно, леди Ринна, – Вернан опять пожал ей руку. – Если вы станете вдовой, это всё упростит. Не знаю насчёт замены у алтаря, но уверен, что он сумеет вас убедить. Запугать – это очень убедительно. Многие венчаются без большого желания и без явного одобрения Пламени, не погасло – и ладно. Про добровольность вы, надеюсь, поняли. Ваш циркач пока жив. Два дня назад дядя ездил в Храм проверять ваш браслет.

– Пока… жив? – медленно повторила Ринна. – Вернан, у него не было смертельных ран. Колдун его быстро вылечит. Или… ещё раз? – она тут же подумала, что Ивар наверняка раздобудет амулеты взамен украденных, так что о других покушениях можно не беспокоиться.

– Этого не потребуется, – сказал Вернан. – Простите, что огорчаю. Стреляли из охотничьего арбалета, на болте был действенный яд. Кан наверняка должен был умереть, проболев неделю. Странно, что он ещё жив. Кстати, ему в тот же день стало хуже, и его куда-то увезли из Лаверри.

Это опять был ужас, но тут же она вспомнила – гильдейская пряжка Рика. Пряжка тоже амулет, причём от ядов. Ринна перевела дух. Пряжку Гаверик не стащил, не догадался! Поэтому Рик не умрёт.

Она отвернулась, улыбнулась:

– Я буду надеяться на лучшее.

И тут же испугалась опять – а почему Рику стало хуже?! Ведь яд не должен был действовать. Слабый амулет? Яд чем-то усилен? Это очень дорого, должно быть, но тут уже давно никто не экономит…

Вернан успокаивающе поглаживал её по руке.

– Я вам сочувствую, леди Ринна. Просто очень надеюсь, что вы не станете сильно переживать из-за его смерти. Вас выдали насильно за чужого человека, и это было недавно. Если я не прав, простите. Но умоляю, думайте сейчас о себе. И хорошо бы немного обо мне, чтобы мы оба спаслись. Скорбеть будете потом. При этом я не претендую на вашу руку.

– Ах, Вернан! Если бы вы объяснили мне всё сразу, при первой встрече! – воскликнула она.

– Я сожалею, – он поморщился. – Но и вы поймите. Доверяться я не рискнул. Хотел переиграть всех. А что получилось, вы знаете. Если бы вас не увезли в монастырь… – он махнул рукой, – что теперь говорить.

– Что вы намерены делать, Вернан? – она умоляюще на него посмотрела.

На кого ей ещё тут надеяться?..

– Не могу сказать, – он отвёл взгляд. – Простите. Я слишком хорошо помню, как мы говорили, а потом ваш взгляд изменился, и я каким-то чудом догадался, что это больше не вы. Это страшно, леди Ринна. Просто подождите.

– Хорошо, – вздохнула она.

Если так рассуждать, то он уже наговорил много лишнего. Но бездумно ждать и доверять? Слишком трудно. Просто невыносимо. Она попросила:

– Вернан, тогда расскажите, что было в Лаверри. Я имею в виду – тогда…

– Когда мы вас забрали? – он понятливо кивнул. – Да, я приезжал за вами. Я же вроде как возлюбленный. Со мной были стражники, и дядя заручился чьей-то высокой поддержкой, уж не знаю, как. Я со стражей поднялся в вашу комнату, когда уже всё было сказано. Вы плакали и просили прощения. Я даже усомнился, точно ли это Гаверик, потому что редкий мужчина, мне кажется, может такое изобразить.

– Мой муж поверил, как думаете? – уточнила она зачем-то.

– Думаю, поверил, – без сомнений ответил Вернан, – у него было такое лицо… Он сказал, что вы можете уйти и не беспокоиться больше на его счет. Что ошибки будут исправлены, и он желает вам всего наилучшего. Тут его друг, тот самый, велел нам убираться и пригрозил убить меня при первом удобном случае. Сожалел, что я простолюдин, иначе бы он вызвал меня законно. Он дворянин? Каким образом?..

– Зарабатывает в цирке.

– Вы шутите? – Вернан коротко рассмеялся. – Ему возразил десятник стражи, который стоял за моей спиной, дескать, угроза при свидетелях. Тогда… как его? Эсс Ивар пообещал спросить у бургомистра, почему стража заботится не о порядке в городе и соблюдении законов Кандрии, а о неверных жёнах и их обнаглевших любовниках. Тогда ваш муж попросил его заткнуться и сказал, что это шутка, конечно, про бургомистра. Спросил, нужны ли вам деньги. Вы отказались и напомнили про разводное письмо. Он обещал написать, и почти сразу потерял сознание. Да я видел, что он еле держался. Но я и сам… уж простите.

Какое-то время они шли молча, Ринна переживала то, что узнала, Вернан не мешал.

Не то чтобы она узнала новое, скорее – убедилась. Рика она потеряла, если каким-то чудом не отыщется способ всё ему объяснить. Она сделала бы всё, чтобы он просто выжил, чтобы его не трогали больше. Это проклятое хранилище! Оно что, до краёв наполнено золотом? Так и должно быть, чтобы старания Сейри и их расходы окупились. Когда отец показывал Ринне хранилище в банке, там стоял сундук с бумагами, много рулонов пожелтевших бумаг, исчерченных дорогой тушью – она не портится и не выцветает. Он говорил про деньги на расходы для неё, и она рассчитывала самое большее тысяч на десять, для Сейри это мелочь. Основное полагается Клайку, он теперь – граф Ленгар!

– Что же там такое, в хранилище? – прошептала Ринна.

– Кто знает, – тут же отозвался Вернан, – но многие считают, что граф спрятал где-то казну кайса Фардина. Он напал на флотилию, которая везла казну, нужный корабль взяли нетронутым, а оказалось, что сокровища на другом, утонувшем корабле. Вы правда не знаете, где печать?

– Если её нет у вас, то она потеряна.

– Тогда вам точно не избежать брака с кем-то из нас…

– Вернан, как вы заранее узнали о решении короля меня изгнать? – сменила она тему. – Я умираю от любопытства. Пожалуйста.

– Конечно, – не стал он отнекиваться, хмуро усмехнулся. – Всё просто, дядя не узнал о решении короля, он его и устроил.

– Как? – Ринна даже остановилась, потрясенно уставилась на него. – Он устроил… решение короля? Как такое возможно?

Она не поверила. Пусть банкиры и имеют немалое влияние на всё сферы жизни, но – принимать решения за королей? Невозможно. Какой-то банкир из далёкого Гринзаля! Его с королём даже за стол не посадят.

– Я отвечу, если пообещаете сохранить это в тайне, хотя бы пока.

– Вы смеетесь? – воскликнула Ринна, – думаете, я пойду обсуждать это с горничной?

– Ни с кем не обсуждайте, особенно с дядей, – серьезно сказал Вернан.

– Хорошо, обещаю. Говорите!

Она всё равно не собиралась верить.

– Удачное стечение обстоятельств, – пожал плечами Вернан, – хотя, если приложить старания и быть внимательным, обстоятельства всегда сложатся удачно – так говорил мой отец. Дядя тоже знает эту истину, как видите. А тут все и сложилось, осталось применить заклятье.

Ещё и заклятье? Против короля?! Это всё пахло приговорами и казнями.

– Дядя много лет назад купил заклятья, несколько одноразовых прописей, во время поездки по южным странам. Одно даже подарил отцу, я тогда был маленьким. Кажется, их все давно потратили на всякую чепуху, даже на шутки, но одно осталось. Суть в том, что мужчина безоговорочно исполнит желание старшей родственницы по материнской линии. Одно желание. Это быстро, безвредно, и следы быстро исчезают. А мы, леди Ринна, о клиентах, особенно о крупных должниках, всегда старались узнать больше. Особенно о высшей знати. Обеды для них закатывали, разговорить старались, подарки делали, хоть они и должники. Ну и вот… Король на вас сердился, конечно, был недоволен. Но сам он вас в лучшем случае замуж бы выдал или в монастырь отправил. О том, что ему какой-то мудрец советовал вас изгнать, никто и вспомнил бы, и сам он тоже, конечно. Но вас нужно было из семьи вытащить, чтоб спокойно ощипать. Хранилище ведь вам отец не в приданое оставил и не в наследство, а по особому распоряжению. А в этом случае воля руатского короля для гринзальского банка значения не имеет.

– Продолжайте, – севшим голосом попросила Ринна. – Вы хотите сказать, что королева-мать – ваш должник?

– Что вы, не королева. Леди Рауз. Её долг огромен, под сотню тысяч, и что-то взыскать с этой особы непросто. Так хоть отработать…

– Разве леди Рауз – родственница короля?

– Да, единокровная сестра королевы-матери. Она бастард, непризнанный ребенок. Но для заклятья это подходит. Дядя говорил – торговалась она с ним со знанием дела. Всё получилось, как вы знаете.

– Она знала и про Гаверика?

– Зачем? – удивился Вернан. – Это ей ни к чему. Знала лишь, что окажетесь у нас…

– Как вообще в это вмешался Гаверик? Он тоже должник, правильно? Как вы узнали, что Гаверик… и я…

– Это мне неизвестно, леди Ринна, – сказал он, кажется, искренне. – Но дядя давно знает Гаверика, нанимал для разных дел.

– А думала, это узнали от вас… – вырвалась у неё.

– От меня, каким образом? – изумился он, – я разве знал? Я был потрясён! Но почему вы так решили?

– Я когда-то говорила вам, что могу превращаться в рысь, помните?

– Может, и говорили, я счёл это шуткой. Да и при чём это здесь? А вы и правда умели превращаться?..

– Да, конечно, вы не тай, вы не могли знать, при чём это, – она покачала головой, – простите, Вернан. – Кстати, вы знаете, что случилось с моей рысью?

– Её отпустили в лес, она мешала Гаверику, – сказал он, и отвернулся.

Отпустили – это была неплохая новость. Пусть лучше так.

– Леди Ринна, что вы подарили мне на празднике на верфях, помните? – вдруг спросил он.

– Бант со своего платья, Вернан. Это всё ещё я.

– Я что-нибудь придумаю, леди Ринна, – сказал он перед тем, как проводить её в дом, – а вы просто будьте осторожны.

Несколько дней прошли тягуче и однообразно. Вернан куда-то подевался, дядюшку Сейри Ринна видела только за завтраком, Гаверик больше не пытался заговорить с ней, но и не пытался подменять её. Однако, когда Ринна шла в столовую, встречала его в соседней комнате и понимала, что это значит – банкир считает, что старый тай стал ею. Они с таем заключили соглашение, не сговариваясь – Ринна старалась себя не выдать, и при этом помнила, что Гаверик рядом, слышит её чувства и при случае без особого труда займёт её место. Такие трапезы проходили в молчании, разве что банкир пару раз справился о здоровье, а один раз предупредил, что придётся сделать несколько визитов. Она не удержалась и уточнила – куда визиты?

– Не ваше дело, – буркнул банкир. – Не забывайте выгуливать девчонку на свежем воздухе.

Он вообще теперь постоянно был не в духе – видно, его обычное состояние, когда не надо прикидываться «добрым дядюшкой». И ещё Ринна то и дело ловила на себе его странные взгляды – и изучающие, и в то же время заинтересованные, вожделеющие. Он и впрямь примеряет себя на роль её супруга? И рассчитывает получить согласие? Но этого не может быть никогда! Или он надеется, что «да» у алтаря скажет Гаверик? А всё остальное – тоже с Гавериком?..

Ринна подавилась чаем и закашлялась. Сейри подскочил и похлопал её по спине.

– Вы бы осторожнее, гм… леди…

Он о ней беспокоился. Берёг.

После завтрака Ринна гуляла в парке с горничной – если погода позволяла, а остаток дня сидела в комнате. Пробовала расспрашивать Сину про замок, окрестности – тут Сина становилась на редкость молчаливой. Зато перестала давать ей лекарства – во всяком случае, Ринна их не различала. Охрану она видела сама. Сбежать было необходимо, хоть пешком. И что там замышляет Вернан?

Появилось много времени подумать, почти как в «келье для раздумий» в монастыре. Зато теперь не было рыси, чтобы убежать и гулять по лесу. Ринна часами перебирала в голове то рассказ Вернана, то свои разговоры с Риком, с леди Рауз. Теперь она поняла смысл последнего предостережения леди Рауз: та продала её Сейри, конечно, не зная всех подробностей их замысла, но и подсказывала, как скрыться от Сейри – в монастыре банкир её не достал бы. Это было слишком очевидно – что родня после случившегося захочет сделать её монахиней.

Заснуть и увидеть тот самый сон Ринна пыталась каждый день. И вот…

Она прикорнула в кресле и задремала. За окном было темно от туч, хлестал дождь, выл ветер. А ей этот ветер швырнул в лицо охапку колючих песчинок, она сердито мяукнула и опустила морду, закрутилась на лапах – несносный ветер дул отовсюду.

Она зажмурилась и пошла по сухой, потрескавшейся земле туда, где должен был дворец с садом. С каждым шагом ветер стихал, переставал мешать, и скоро она стала смотреть по сторонам. Пустыня, куда ни глянь – камни, песок, пучки сухой травы, и не видно никакого сада. Если сада нет, зачем она здесь?!

Но сон продолжался, и надо было идти, и скоро она увидела камень похожих очертаний. Неужели?..

Она лапами разбрасывала песок, вне себя от страха, что драгоценный подарок колдуна мог пропасть. И зачем было бросать его тогда, не забрать с собой? Может, кто-то уже подобрал, кто-то случайный? От одной этой мысли становилось страшно. О том, что шаль мог взять колдун-лев, она не думала – такие, как он, не берут назад свои подарки…

Ринна не сразу поняла, что отгребает песок уже не лапами, а ладонями. И была вне себя от счастья, нащупав, наконец, шёлк. Бережно извлекла шаль, встряхнула, убеждаясь, что она в порядке, не испортилась от столь небрежного отношения – шаль была как новая, мягкая и чуть прохладная.

Ветер опять дул, шумел в ушах, но теперь не спешил давать советы. Это ничего, она помнила прежние. Закутаться с ног до головы, закрыть лицо, глаза…

Закуталась. Ячеистый узор не мешал смотреть и видеть, он, в сущности, ничему не мешал. Она завернулась плотнее, шаль скоро перестала ощущаться, зато нахлынула отрешённость, удивительное спокойствие, как будто она закрыла окно и перестала слышать шум улицы. И захотелось спать…

– Леди Рина, просыпайтесь, пожалуйста! – как сквозь пелену донёсся до неё голос Сины. – Просыпайтесь, – горничная даже трясла её за плечо.

Ринна нехотя открыла глаза. Сина стояла над ней, и была чем-то взволнована.

– Ах, леди, вы так и уснули, в кресле, одетая, я не могла вас разбудить! Но уже давно утро. И вот… а, ужасная новость, леди! Вас ждут внизу. Пожалуйста!

– Что такое, Сина? – Ринна потянулась, потерла лицо, чтобы быстрее прийти в себя, – случилось что-то? Который час?

– Уже почти полдень, леди! Вы спали и спали, я не могла добудиться! Ах, да, случилось, случилось! Эсс Вернан! Леди, эсс Сейри послал за вами!

– Что случилось с Вернаном? – она не узнала своего голоса.

Почему-то поняла, что случилось очень плохое. А Сина вдруг разрыдалась, закрыв руками лицо.

– Ах, леди, он был такой замечательный! Ну почему, почему… Он на меня и не смотрел, а я, я…

– Сина, что вы сказали?! – Ринна схватила девушку за плечи, тряхнула, та только всхлипывала.

Сердце готово было выскочить, когда она бежала вниз по лестнице. В ушах стучало: «Он был, был… был…»

Вернан – был?!

Его тело лежало в оббитом бархатом гробу возле лестницы. Рядом скорбно застыл дядюшка-банкир. Чуть поодаль – Гаверик. Ещё какие-то люди.

– Миледи тут, – негромко сказал Гаверик, тогда Сейри взглянул на неё.

– Мой дорогой мальчик, – проговорил он прерывающимся голосом, – такая нелепость, вдали от дома. Такая несправедливость! Его подло убили ударом в спину! Прервалась молодая жизнь! Я просил его избегать подобных недостойных мест! Я предупреждал… – он вытер слезу.

Тут на Ринну как ветром дохнуло злым раздражением пополам с насмешкой и жалостью – такая жгучая смесь. Дохнуло оттуда, где стоял Гаверик.

– Примите мои соболезнования, леди, – поклонился какой-то господин. – И вы, эссы. Я сожалею, что в нашем мирном городе вас постигла такая утрата, – он подошёл и передал Сейри какие-то бумаги. – Здесь все, эсс. Заключения лекаря и мага тоже.

– Премного благодарен, – закивал банкир, – мы уедем завтра, как видите, мы должны.

А насмешка и злость… это, кажется, она услышала истинные чувства тая. Раньше не слышала. Она была оглушена всем этим, стояла, давясь слезами. Вернана больше нет. Эти соболезнования. Тело в гробу. Она осталась одна с Гавериком и Сейри. Осталась одна! Вернана, верного, несмотря ни на что, друга – нет…

– Пока позволяет погода, спасибо за это Ясному Пламени… – продолжал Сейри, опять вытирая глаза. – Пока корабли выходят из гавани…

– Это уже опрометчиво, эсс, погода на море в это время года так коварна, – заметил кто-то.

Наконец гроб закрыли и отнесли вниз, в подвал. Когда Ринна поднималась к себе, словно с грузом на плечах, на лестнице её встретил старый тай, вышел внезапно и взял за локоть.

– Что случилось, леди? – спросил он строго.

– Эсс? – она его не поняла.

– Что произошло? Что вы делали?

– Что вам нужно, эсс Гаверик? Я ничего не делала. И спала. Чем мне ещё тут заниматься?

– Да, Сина говорила, что вы спите, – он больно сжал её руку, – что вы приняли? Какое снадобье?

– Никакого. Это у вас надо спросить, что вы мне подливаете.

– Хорошо, – он отпустил её. – С молодым Сейри покончено, значит. Случайно убит в пивнушке в пьяной драке, убийцу никто не видел. Я не сомневался, что это случится. С тех пор как ему перестали доверять. В Лаверри я ещё покрывал дурака, жалел, – он отвернулся. – Вы хоть не будьте дурочкой.

Он поторопился уйти, потому что внизу показался банкир. Ринна тоже бросилась к себе. И только там, захлопнув за собой дверь, она поняла расспросы Гаверика – что случилась да что за снадобья она принимала. И вспомнила сон. Значит, случилось это? Тай не смог к ней подступиться! Она избавилась от него навсегда! Она избавилась от своего проклятого редкого дара.

Какое счастье.

Ринна не принимала участия в сборах, ей было безразлично, что Сина укладывала в её дорожный сундук. Она не должна оказаться с Сейри на корабле, этого следовало как-то избежать. Ведь корабль повезёт их в Гринзаль, там всё станет только сложнее. Да, она стремилась в Гринзаль, но не в компании с «дядюшкой» Сейри – там ей с ним точно не справиться. Ей нужно в Лир.

Под руку попалась шёлковая сумка, та, что когда-то вручила ей леди Рауз. В сумке так и лежали запасная сорочка, чулки, кошелёк. Несколько дреров лучше, чем ничего, а больше раздобыть было негде. Ещё в сумке нашлась фигурка-туфелька, Ринна ей обрадовалась, повертела в пальцах, гладя полированный металл, коснулась губами – почудился сладкий запах мёда и корицы. Вещичка напоминала о Рике, о Раби, об их путешествии верхом, о Лаверри. Только монастырь вспоминать не хотелось совсем, как не было его.

Ринна завернула фигурку в платок и положила в сумку, пообещав себе напечь пряников при первом удобном случае. Кстати, только здесь, в этом поместье, она ни разу не зашла на кухню, чтобы готовить. Даже желания такого не возникло. Лишнее доказательство тому, что в этом проклятом месте она не живёт, а лишь существует.

Утром её разбудил шум: кто-то бегал по лестнице, кричал, она различила визгливый голос банкира. Некоторое время спустя он ввалился к ней, уставился, сверля глазами.

– Вы сговорились с этим старым прохиндеем?

Ринна уже успела встать и набросить халат. Ответила невозмутимо:

– О чем вы говорите, эсс?

– Где тай? Где Гаверик?!

– Простите?.. Это кто? Но мне его не представили.

Сейри пробурчал что-то, развернулся и вышел. Кажется, он попался в свою ловушку и не понимает теперь, что она видела, что знает и как с ней следует обращаться. А Гаверик сбежал. Ловкий старик, лучший тай, кто знает, какие у него возможности? И Ринна, кстати, очень хорошо его понимала. Если банкир так легко убивает неугодных, то Гаверику осталось недолго жить. Попади он в руки дознавателей и дай нужные клятвы –- и Ринна спасена, а банкиру придется не сладко. Сине, пожалуй, вряд ли что-то угрожает – она видела сумасшедшую леди, и только. Сейри это и нужно. Разумеется, он постарается избежать любых разбирательств, но, как человек осторожный, обо всем заботится заранее.

Сина принесла завтрак и подтвердила: Гаверик исчез, его ищут, а экипаж уже подан. Где эсс банкир? У себя в кабинете, занят последними приготовлениями. Даже отказался от завтрака.

Ринна от завтрака не стала отказываться. Потом переоделась в дорожный костюм явно от дорогого портного, и спросила у Сины, где кабинет банкира.

Постучавшись, она сразу вошла. Сейри стоял у стола и спешно перелистывал какие-то бумаги. Увидев её, он даже подскочил, как будто не поверил своим глазам.

– Вы?!

– Доброе утро, эсс, – поздоровалась она, – Я не могу отыскать свой брачный браслет. Он, случайно, не у вас?

– Нет, – буркнул он и махнул рукой, – идите, я занят.

Он привык, что леди Ринна Венеш – безвольная кукла? Не женщина, а её оболочка? Ринна сжала кулаки, потом медленно разжала.

– Я не уеду отсюда без своего браслета, эсс Сейри. И без гильдейской пряжки. Если не хотите задержек, просто верните их прямо сейчас.

– Да что вы себе возомнили? – он отложил бумаги. – Вы, скорбная разумом девчонка, от которой у меня одни проблемы?! Что вы устраиваете тут, над гробом моего несчастного племянника?! – он повышал голос с каждым словом.

Шут. Его бы в… Нет, только в цирке такого не хватало!

– Пока я ещё ничего не устроила, – сказала Ринна. – Если вы хотите, чтобы я была спокойной и милой и послушно села в карету, отдайте, что я прошу. Для начала. Вам ведь что-то нужно от меня?

– Ишь, как заговорили, леди, – хмыкнул он, резко переменив настроение. – Думаете, я с вами не совладаю?

– Зельями и амулетами? Совладаете, – согласилась она. – Да только их, случись что, любой дознаватель обнаружит. Так что лучше бы вам со мной договориться. Вы ведь не один управляете банком? Сколько раз вам придется доказывать, что с моей стороны всё добровольно?

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза.

– Где печать? – спросил он.

– Я не знаю. Клянусь Светлым Пламенем.

Он опять некоторое время сверлил её недоверчивым взглядом.

– Договариваться я люблю, – он достал из ящика и положил перед ней её брачный браслет и гильдейскую пряжку, на браслете по-прежнему висел охранный амулет, прицепленный когда-то Риком. – Хорошо, носите пока. Но имейте в виду, что ещё до лета мы поженимся, а моя супруга не должна работать в булочной.

Она и бровью не повела, и не стала напоминать ему о том, что всё ещё замужем. Если он не понимает очевидного, к чему напоминать? Вместо этого она с улыбкой уронила:

– Мы договоримся.

– Не рассчитывайте играть со мной, леди, – хищно усмехнулся банкир. – Заиграетесь – не жалуйтесь. Вот, кстати, подарок, вчера от скорняка прислали. Подумал, что вам приятно будет иметь этот мех. Закажу ещё, чтобы хватило на шубу, будет от меня свадебный подарок, – он сдернул со спинки кресла шкурку и протянул ей.

Даже если бы не было шнурка с бусиной, приколотого к шкурке, Ринна её узнала бы, потому что сама носила множество раз, когда была рысью. Она задохнулась от негодования и ужаса. И от горя, большего, чем вчера над телом Вернана. Рысь была частью её самой! Он… это сделал?!

Да, она поняла, что хотел сказать Сейри – никаких игр. Поняла уже вчера, но сегодня это стало ещё яснее.

Она уронила шкурку и поспешила убежать из кабинета.

– Я велю её упаковать с вашей поклажей, дорогая, – крикнул он вслед.

Ринна теперь молчала. Молча оделась, позволила Сине застегнуть её меховые сапожки, кивнула на её пожелания доброго пути, позволила слугам Сейри усадить себя в карету. Он сел рядом, что-то говорил – она не слушала. У неё в душе теперь тлела ненависть, и казалось, стоит открыть рот – Ринна Венеш дохнёт огнём, как драконы из легенд.

До города ехали не так уж долго. Скоро за окном кареты замелькали невысокие дома предместья, улочки мастеровых с жестяными вывесками, площадь, шатёр цирка. Цирк?! Ринна впервые встрепенулась, вгляделась. Это был, конечно, не цирк Кавертена – шатёр непохожий, других цветов. Сейри заметил её волнение, усмехнулся, но промолчал. Скоро они добрались до порта, остановились у какого-то двухэтажного здания с башенками – карета, за ней катафалк.

– Ждите, – велел банкир, вылез из кареты и вошёл в здание.

Ринна тоже вышла – надо же было осмотреться. Здесь была каменная мостовая, дальше – причалы, у причала стоял корабль, а посреди бухты – ещё один. В воздухе плясали редкие снежинки, Ринна бездумно поймала одну ладонью. Первый снег этой зимы. Когда она уезжала из Ленгара, было теплое начало осени.

–Эй, что за место, откуда столько кошек? – услышала она недоумённый возглас грума.  – И странные какие-то!

– А видел, бежали за нами? – отозвался кучер. – Гляди, вон тот, серый. Тьфу…

Ринна оглянулась. К ним медленно и как-то бесстрашно приближался крупный одноглазый котяра, выгнув спину и приподняв обрубок хвоста – явно опытный боец, закалённый во многих схватках. Её это даже не удивило – настроение кота так соответствовало её собственному. Вот пушистая пёстрая кошка прыгнула на крышу кареты, другая забралась под колесо, слева маячила ещё одна…

От крыльца к ним уже шёл Сейри, деловито помахивая кожаным футляром для бумаг. Такой невозмутимый. Да откуда он только взялся, этот демон в облике человека?!

Она ненавидела его, как никого ещё в своей жизни. Будь она рысью, так и вцепилась бы всеми когтями в эту отвратительную холёную физиономию! Несколько мгновений она просто ярко переживала свою ненависть, почти наслаждаясь ею – оказывается, даже это возможно! Наслаждаться. И она не поняла сразу, что за серый комок с воем летит прямо в лицо банкиру. Потом прыгнула пёстрая кошка. Сначала никто ничего не понял, но уже в следующие мгновения слуги кинулись на помощь Сейри. Банкир истошно вопил, коты орали, путались под ногами и прыгали на слуг, их становилось всё больше и больше…

Ринна опомнилась и, подхватив юбки, бросилась прочь, от гавани, по улице, потом свернула в узкий переулок. В мягких сапожках было удобно бежать, и она мчалась, не разбирая дороги – куда-нибудь, подальше! Позади кто-то кричал, кажется, за ней бросились в погоню. Она выбежала к площади, увидела цирковой шатер, услышала бой барабана, заметалась, хотела свернуть, как вдруг кто-то схватил её в охапку и швырнул в темную пасть шатра, которая на мгновение распахнулась и закрылась.

– Спрячься там, рыска, – посоветовал знакомый голос.

Она оказалась в задней части шатра – в той, которая для артистов. Как и в шатре Кавертена, тут было множество огороженных занавесками каморок. Отчего-то пахло, как в зверинце. Хотя, понятно отчего…

Справа раздалось глухое рычание, блеснули маленькие коричневые глаза на крупной голове. Ринна увидела короткую цепь, пристёгнутую к ошейнику зверя, столб, мохнатое тело и надетый на него бархатный жилет. Мощные когтистые лапы.

Она знала, что медведей надо бояться. Однако ей не было страшно. Простейшая формула подчинения сама всплыла в памяти.

«Ты мой, я твоя. Услышь меня. Слушайся! Помоги мне! Я твоя. Ты мой».

Медведь услышал. Отозвался, заворчал. С круга доносились звуки дудок и барабана. Вдруг музыка стихла, раздались голоса, топот, недовольные крики – как всегда бывало, когда кто-то мешал представлению. Шаги приближались, что-то падало и трещало, поэтому Ринна не стала медлить – подбежала к медведю и спряталась за него, вытянулась, почти прижавшись к широкой спине зверя. Тут было сумрачно, лежали подстилки, с одной стороны стояла железная решетка, ограждая стену шатра от медвежьих когтей.

– Эй, дайте света! – Ринна узнала голос одного из своих недавних охранников.

– Какого вам света? – негодующе взвился рядом женский голос, – если рассердите зверя, всем будет мало места!

– Эй, циркачка! Неси свет, а то сейчас вернусь со стражей! Фу, лохматая тварь…

– Если медведь кого-то тут покалечит, я к тебе приду со стражей!

Ринна вцепилась обеими руками в бархатную жилетку медведя.

«Ты мой, я твоя. Слушайся! Прогони! Я твоя. Ты мой. Рычи и прогоняй! Рычи!»

Это было неосторожно для незнакомого зверя, такие команды надо проверять, подбирать. Но Ринна была теперь чересчур, до странного, спокойной, ни в чём не сомневалась. Не было сомнений, не было страха – и всё получилось. Медведь двинул лапой по столбу, отчего тот пошатнулся, и издал такой рык, что стены шатра задрожали. Он ещё не умолк, как преследователи благополучно унесли ноги. Судя по шуму, который доносился с круга, к этому были близки и некоторые зрители.

– Выходи, рыска. Жива? – услышала Ринна.

Она разжала руки – всё ещё стояла, вцепившись в медвежью жилетку, – и выбралась из-за своего ворчащего укрытия, отряхнулась.

– Спасибо, Ярвик.

– Придурок. Как можно было заталкивать её к медведю? – это сказала рыжая Ярита.

Она была в зелёном платье с очень пышной юбкой и в алом платке, сдвинутом на затылок так, что он почти не закрывал волос.

– Я не заталкивал, – отозвался её брат, – она же тай, и с медведями может, конечно.

– Да, я, оказывается, могу и с медведями, – согласилась Ринна. – Спасибо. Вы меня спасли. И тебе спасибо, ты такой хороший, – она подошла к медведю и обняла его.

Про осторожность опять не думала, и слышала, что зверь спокоен, только удивился.

– Эй, ты что, сумасшедшая? – пробормотала Ярита. – Так нельзя с медведями. Даже таи так не делают. Отойди.

– Я сумасшедшая, – согласилась Ринна.

– Пошли, – Ярита схватила её за руку и утащила за занавеси, в одну из каморок.

Там она раскрыла сундук и принялась выкидывать из него одежду – платья, жилетки, шали.

– Снимай своё, переодевайся. А ну как правда стражу приведут. Что ты натворила? Вот, будет впору, – она подала ей оранжевое платье и шаль.

Платье было впору, но в таком по улице не пройдешься! Хотя, циркачкам можно, наверное. Под руку попалась полумаска, Ринна её надела. Ей и не хотелось на улицу. Хотелось… кричать. Весь мир вдруг стал ярче обычного.

– Я выйду на круг. Можно? Ярвик! – она выглянула, парень был там, ждал.

– Ты точно не в своём уме? – рявкнула Ярита. – Спрячься и сиди тихо! Ты ещё не сказала, что натворила!

– Не могу, мне надо на круг! Я убежала. От убийцы. Меня похитили. Из-за наследства отца. Не знаю, что с ним, на него напали кошки. Пойдём со мной, Ярвик?

Если кто-то понял, что к чему – его счастье. Брат с сестрой только переглядывались.

– Ты точно не в себе. Я боюсь тебя! – сказала Ярита. – И где только Рик тебя такую добыл?!

– Там больше не осталось! – Ринна побежала в медвежий угол и сняла со столба цепь, – мы станцуем, а ты, Ярвик, присоединяйся…  – и повела медведя на шум, доносящийся с круга.

Она сама пока не знала, что получится.

Распорядитель с флагом при виде них попятился, медведь зарычал и встал на задние лапы, зрители оживились. А Ринна рассмеялась. Казалось, сейчас она сможет наконец выплеснуть всё накопившееся, и станет легко, и можно будет жить дальше.

– Играйте менуэт, можете? – попросила она музыкантов с дудками.

«Ты мой, я твоя. Слушайся! Иди за мной, иди за мной! Дай лапу! Иди за мной!»

Музыканты заиграли мелодию, по ритму вполне подходящую. У Ринны получалось! Некоторые слова формулы она невольно произносила вслух, сама при этом изображала фигуры менуэта. Шаг, другой, поклон, лапу, поворот. Её глаза блестели в прорезях маски, широкая юбка соблазнительно крутилась вокруг ног, бёдра покачивались гораздо откровеннее, чем требовалось, ладони то и дело бесстрашно касались огромных медвежьих лап, которые не обмотали, чтобы спрятать когти – она каким-то образом ухитрилась превратить вполне целомудренный бальный танец в весьма острое и соблазнительное зрелище. Скоро ей под ноги полетел первый серебряный кругляш, потом ещё и ещё – зрители начали швырять деньги. На круге появился Ярвик и принялся изображать ухажёра, норовящего отбить девицу у медведя, он крутился вокруг, заходил со всех сторон так и этак, наконец утащил упирающуюся Ринну и затанцевал с ней сам – заиграли валлис, новомодный и не всюду принятый танец. При Руатском дворе на официальных балах его не танцевали, потому что там следовало обнимать и кружить даму и – о, ужас, – её подбрасывать.  Медведь обиженно уселся, мотая башкой, и порыкивал в сторону «обидчика».

«Я твоя. Слушайся! Сиди!»

Ярвик отлично вел в танце, ни разу не сбился, обнимал без стеснений и подбрасывал ловко – и где научился? Зрители смеялись, улюлюкали, желали удачи парню, давали советы медведю, деньги продолжали лететь. Неожиданно Ярвик закружил Ринну, обнял и поцеловал в щёку, она приняла это как часть выступления, не только не увернулась, но и обняла его в ответ.  Возмутился медведь – встал на четыре лапы, грозно зарычал и боднул парня так, что тот отлетел с сторону. Тут же к медведю кинулся рослый циркач, схватил за цепь, а другой, сбоку, наставил рогатину.

«Ты мой, я твоя. Слушайся! Иди за мной. Спокойно, мой хороший, спокойно! Дай лапу!»

Ринна забрала у циркача цепь, перекинула через плечо, положила руку на лапу медведя, и они удалились за занавеси – как леди с учтивым спутником. Там медведя сразу забрали, привязали к столбу – Ринна успела благодарно погладить его по морде.

«Ты мой, я твоя. Ты молодец. Хороший медведь».

Сама она присела на скамеечку, вдруг разом почувствовав себя опустошённой и уставшей. Но она добилась, чего хотела – стало спокойно, легко. То, что она вытворяла только что – ей должно быть стыдно, да? Не было стыдно. Ничего не было.

Пришёл Ярвик, потирая бок, широко ей улыбнулся.

– А здорово, да? Ты как? – спросил он заботливо.

– Хорошо. Прости, пожалуйста.

Увидев его удивление, пояснила:

– Я позволила тебя ударить. Увлеклась, упустила.

– Да ерунда, – отозвался он, – отличный ведь номер получился. Ты его раньше с кем работала? С Риком?

– Ни кем. В первый раз. Я вообще на круге была первый раз.

– Шутишь? – Ярвик недоверчиво прищурился. – Скажи ещё, что не танцевала!

– Танцевала. На балах. И с учителем танцев. Ты отлично танцуешь, Ярвик.

– Значит, поработаешь, пока с нами? – спросила подошедшая Ярита. – В цирке от работы не отказываются.

– Поработаю, – согласилась Ринна. – Мне и деньги нужны.

– Вот и хорошо, – с улыбкой согласилась рыжая, – только брата моего не обижай. Не прощу.

– Что ты. Как можно.

– На вот, – она подала Ринне стакан, – пей, отпустит, и отдохнёшь. Это сидр, вкусный, почти не пьянит, так, чуть-чуть. Его здесь много готовят из осенних яблок.

Такой напиток Ринна до сих пор не знала, он показался ей необычайно вкусным. Ярита присела рядом, с улыбкой глянула на Ринну.

– Уже отпустило, да? После круга. Была бы тут Мара, она бы тебе объяснила. Она любит сказки рассказывать. Про древние времена. Про то, что раньше цирки были местом служения древней богини. Про то, что любой мог прийти и просить помощи, и выйти на круг, заслужить душевное облегчение. Что наше умение выполнять трюки – это дары богини своим слугам. Я же говорю – сказки.

Занавесь качнулась, заглянул здоровяк, что управлялся с медведем, поглядел на Ринну, но поманил пальцем Яриту. Она вышла, коротко переговорила, вернулась.

– Там тебя хотят, двое. Хорошо платят. Пойдешь выбирать?

– Нет.

– Вот и я сказала, что обойдутся. У тебя есть высокий покровитель. Поняла? Я так сказала.

– Всё правильно. Спасибо.

Хотелось не уснуть, но посидеть тихо и молча. Ярита, видно, поняла, тоже помалкивала. Ярвик накрыл плечи Ринны тёплым плащом. А с круга продолжали доноситься звуки представления.

До разговоров дошло вечером, на постоялом дворе, когда они втроем – Ринна, Ярита и Ярвик, – собрались в комнатке на втором этаже. Они и чайник с горячим чаем.

– А он умер, – сообщила Ярита, – говорят, что от потрясения, то ли сердце не выдержало, то ли ещё что. Ты этого хотела?

И даже не надо было уточнять, о ком речь.

– Я хотела убежать, – ответила Рина. – Остальное случайно получилось. А точно знаешь, что умер?..

– Точно. У меня тут давний поклонник есть, из стражи. Вот, с ним и переговорила.

Ринна надеялась, что Сейри сядет на корабль и уплывёт. Кошки поцарапали – подумаешь! Боялась, что он останется и примется её разыскивать. О его возможной смерти она даже не думала, но, в сущности, для неё это всего лучше. И сожалеть об этой смерти она не могла бы при всем желании.

– Такое впервые случилось, чтобы кошки… – покачала головой Ярита. – Начальник порта велел их перестрелять, но, кажется, ни одной не нашли, как провалились. Но подрали беднягу как следует. Один глаз вытек сразу, вместо лица – месиво. Тебя искали, но потом городской колдун выяснил, что колдовство не использовалось. Получается, никто не виноват. Так что тебя больше не ищут. Но как, скажи?..

– Случайно, говорю же, – Ринна пожала плечами. – Он убил своего племянника, мою рысь, меня похитил и хотел увезти, выдавал за сумасшедшую, использовал. Он дважды хотел убить Рика, чтобы сделать меня вдовой. Он оклеветал меня перед Риком. Я ненавижу его. Да, получатся, я натравила кошек, но случайно. Рик ещё заметил, что я не умею закрываться. Кошки напали, потому что услышали мою ненависть.

– Ой, сколько всего. Да я тебя просто боюсь, – задумчиво покачала головой Ярита. – Мало ли на что обидишься! Разве все таи могут так?

– Не знаю про всех. Но я и тай необычный. Закрыла часть дара, теперь сама пока не знаю, что могу. Но с медведем справляюсь, а ведь раньше к ним и не подходила, – она усмехнулась в ответ на удивленный взгляд Яриты. – Кажется, я стала обычным таем, как все. А раньше… Помнишь рысь, которая тебя испугала? Прыгнула на стол?

– Ещё бы не помнить…

– Это была я. Так что зря ты боялась, кусать тебя я бы не стала! Я тогда умела превращаться в рысь, точнее, входить в её тело. Гуляла по лесу в теле рыси. Но охотиться начала, когда меня в монастыре посадили на хлеб и воду, и то не вдоволь. Тогда поняла, какой вкусной бывает свежая дичь! А потом оказалось, что для кого-то я могу быть такой рысью. Как я превращалась в рысь, забирая себе её жизнь, так другой тай поступал со мной.

Ярита побледнела. Ярвик придвинулся ближе и налил всем чаю.

– Значит, я угадал, когда звал тебе рыской, – сказал он. – Полный дар, я слышал. И так же слышал, что такие таи больше не рождаются, только в сказках остались. А куда твой дар подевался?

Он насупился, а Ринна рассмеялась, грея пальцы о чашку с чаем.

– Я лучше начну сначала, – сказала она. – А то не поймёте ничего. Пообещаете, что всё останется между нами тремя?

Она дождалась их кивков и продолжала:

– Я – Ринна Венеш из Ленгара. Это про меня рассказывают, что я будто бы отказала всем лордам Побережья, и вашему принцу в том числе. Я ушла из Ленгара в одном платье, меня заставили выйти замуж за первого встречного, и им оказался Рик. Но, по правде говоря, я и влюбилась в него с первой встречи…

Говорить было так легко. Про путешествие с цирком. Про колдуна-льва – Ярита его знала. Про бегство, монастырь, спасение оттуда, про всё-всё. Она рассказывала не только Ярите и Ярвику, но и себе, заново вспоминая…

Она чуть ли не впервые почувствовала, что может довериться, и из-за этого не случится ничего плохого. Может, и не одобрят, но не предадут. Она поняла, что теперь могла быть любой и говорить что угодно, и делать – тоже. Если в монастыре с её души рухнула большая часть цепей, то теперь, после выступления на круге, сгорели остальные. Все на свете условности потеряли хоть какое-то значение. А ведь для многих они – смысл жизни.

У неё так давно не было друзей, с которыми можно было бы просто поговорить. Нельзя говорить о даре, это касается только тебя – учила Исминельда. Леди должна взвешивать каждое слово, не показывать истинные чувства – твердили другие гувернантки. Всё, что говорилось в гостиных, было игрой, понятной участникам и иногда забавной. И даже с Риком, которого она полюбила, ей и в голову не пришло откровенничать. Она не умела. А теперь – получалось само…

Не таким уж долгим оказался рассказ. И все молчали какое-то время после того, как Ринна закончила.

– Вас следует называть леди? – уточнил Ярвик.

– Нет! Волей моего короля я простолюдинка. Так что не морочь голову этими глупостями.

– Это хорошо! – он обрадовался, – но ведь странный у тебя брат! Если бы с моей сестрой – так, разве я допустил бы, чтобы не позаботиться, денег хотя бы не дать? – он возмущенно взглянул на Яриту.

– Может, будь ты графом, больше боялся бы короля? – усмехнулась та. – Он ведь тоже сразу в монастырь деньги повез. Решил, что обо всём прочем сестрице теперь и мечтать неприлично.

Ярита всё поняла правильно.

– Так и есть, – согласилась Ринна. – Я теперь и тут боюсь не к тому обратиться, чтобы не оказаться уже в здешнем монастыре. Вряд ли мне там больше понравится.

– Скажи, верно ли я поняла: если колдовство можно обнаружить, то вы, таи, вольны вытворять что угодно, и будет шито-крыто? – спросила Ярита. – Как сегодня с кошками? И как тот тай с тобой? И никто об этом толком не знает, ведь вас, таких, раз-два и обчёлся? Как ты убедишь Рика, что не крала его амулеты и не просила развода?

– Да, мы следов не оставляем, – кивнула Ринна. – Только другой тай может услышать, и то если говоришь с одним зверем. Я не знаю пока, как смогу объясниться. Но попробую. Рик собирался быть в Лире к Новогодью, надеюсь, что он не передумает. Кстати, а ведь можно узнать в вашей гильдии, где искать цирк его отца?

– Вряд ли, – усмехнулась циркачка, – какой цирк ты собираешься искать?

– Цирк Кана? Он говорил, что его отец управляет большим цирком…

– Ха! Вот и я про это слышала. Да только нет в Кандрии цирка Кана! Иначе как-то он называется. Может, у отца имя другое. Или Рик назвался чужим именем, в цирке это можно. Его в Гильдии давно уже знают как Кана. Вообще Каны – это был знатный кандрийский род, он уже иссяк.

– Понятно, – вздохнула Ринна, – значит, только Кавертен может помочь. Он будет в Лире на Новогодье, у него квиток.

Её эта новость расстроила. Хотя бы знать имя Рика! Даже этого у неё нет! Несправедливо.

– Погоди-ка, -- Ярита вскочила и вышла из комнатки, но совсем скоро вернулась, с пачкой бумаги, чернильницей и связкой перьев, бросила всё это на стол.

– Письмо твоему Рику! Его можно послать через Гильдию. Дойдёт. Не быстро, конечно, но дойдёт. Пиши! До гильдейского города пара часов верхом, отвезём.

– Ты на круг-то выйдешь завтра? – перевёл разговор Ярвик.

– Обязательно, мы ведь договорились!

– Тогда завтра с утра репетируем номер! А то сегодня мы вытянули его непонятно какими молитвами. Так нельзя.

– Хорошо, с утра репетируем, – согласилась она.