Глава 15. В Лире
Двадцать дней не прошли, а пролетели…
Половину из них провели на колёсах. Только в одном городе ставили шатёр, в двух других, и ещё в деревнях, просто выступали на площадях и торговых улицах. Однажды пришлось убегать от стражи, которая, впрочем, не слишком рьяно их ловила. Квитков на работу у Яриты не было, да и время тянулось «пустое», не хлебное для циркачей, однако не хотелось упускать никаких возможностей заработать. И да, законной хозяйкой в этом цирке была Ярита. Ринна особенно этому не удивилась. Рыжая циркачка получила бразды правления после отца, всё умела и знала, её слушались и уважали. Она бралась за любые дела и не боялась неудач – Ринне казалось, что теперь они были похожи. Цирк Яриты зимой не сходил с Дороги. Вообще Ярита собиралась так и ехать через Побережье, до Грета и Диких Княжеств, а к лету начать обратный путь.
Пока впереди маячило Новогодье, когда ярмарки начнутся снова – народ Побережья будет готовиться к одному из главных праздников. В города потянутся возы с товаром, каждый день будут продавать горы мяса, птицы, бочонки масла, возы дров. Да, дров потребуется очень много – для новогодних костров. У Яриты уже давно был уговор на Новогодье, на работу в графском замке. Пора пришла расставаться.
Ринна пришла попрощаться с медведем. Гуги – вот как его звали. Но она и узнала это не в первый день. Хватало того, что он медведь.
– Ну, до свидания, дорогой, – она без малейшего трепета погладила мохнатую морду. – Ещё увидимся, да?
Как в первую встречу не испугалась его, так и теперь не боялась. Медведь её слушался безоговорочно, связь получалась прочная. Не такая, конечно, как с Микой, а совершенно другая – она ни за что не могла бы войти в сознание медведя, как и ни в чьё больше, впрочем. То осталось в прошлом. Зато они столько всего натворили за это недолгое время вместе! Танцевали – чаще втроём, третьим был Ярвик. И не просто танцевали, а всякий раз разыгрывали целое представление. Дразнили публику, отвечали на вопросы, иногда каверзные, вычитали и складывали – Ринна при этом посылала медведю мысленные команды, как отвечать.
В одном городке пошел слух, что де этот медведь заколдованный и умнее местного бургомистра, и этот важный господин в компании городского колдуна пришёл выяснять и знакомиться, пришлось Ринне с ними объясняться. Бургомистр оказался умнее и медведя, и некоторых шутников, и не обиделся, зато предложил Ринне пятьсот дреров, если она согласится переехать в его поместье. Настаивать не стал – за это тоже спасибо. После того случая Ринна снова стала носить маску, от которой уже было отказалась – она теперь не видела ничего ужасного в том, чтобы выступать с открытым лицом на рыночной площади. Напротив, это доставляло ей удовольствие. Да, от репутации леди Ринны Венеш ничего не осталось, но вряд ли это как-то помешает Ринне Кан!
– Что, неужели и правда уйдешь? – грустно сказал возникший позади неё Ярвик. – А зачем?
– Искать Рика, – ответила она.
– Вот пусть бы он тебя и искал! – возразил парень. – Я бы тебя непременно искал! Не веришь?
– Верю, Ярвик, – не стала возражать Ринна. – Может, он ищет уже, кто знает?
Не очень она в это верила, хотя верить хотелось. Но пусть бы он просто был жив и здоров! В глубине души она боялась, что это не так. Ведь недаром Сейри был столь решительно настроен на ней жениться ещё до весны!
– Что тебе делать в Лире? Ты, видно, не там родилась, где должна была. Всему здесь, что нам уже надоело, радуешься. Оставайся.
Она с улыбкой покачала головой. Ярвик вёл себя с ней сдержанно, лишний раз не приближался, прикасался только на выступлениях, но она не раз ловила на себе его взгляд, полный внимания и чего-то потаённого.
Ярита, вручая ей кошелёк с деньгами – с деньгами, заработанными в цирке! – тоже пошутила:
– Надо бы всё-таки тебя украсть. Видишь, ты нам нужна, ты Гуги нужна, да с нами и не пропадёшь. А Рик перебьется. Если захочет, пусть приходит, не обидим.
Ринна в ответ рассмеялась, не скрывая, что похвала ей приятна. Она попрощалась уже со всеми, скоро садиться в карету, несколько часов – и здравствуй, Лир, столица великой Кандрии!
– Вот что ты будешь делать в Лире, если вдруг не сразу найдешь Рика? – не отставала Ярита.
– Займу денег и опять открою кондитерскую лавку! – Ринна показала на свою гильдейскую пряжку.
– Ну-ну, займи, летом приеду к тебе лакомиться! – Ярита захохотала, – Наверное, заёмщики в очередь выстроятся, чтобы тебе одалживать? Или всё-таки к родне обратишься? А вообще, и малохольные же вы с Риком! Я так и не поняла, зачем было открывать ту лавку в Лаверри! Зря выбросили деньги!
– Он подарил мне моё давнее желание.
– Я и говорю – малохольные. Если там, в Лире, увидишь короля, то не вздумай стесняться, – вдруг добавила она. – Его величество тоже бывший циркач. Ты разве не слышала?
– Немного. Я слышала про то, что он был похищен и его прятали в цирке. Не выступал же он на круге, в самом деле?..
Ярита рассмеялась ещё громче.
– Не выступал на круге?! Он вырос в цирке, считался сиротой, как же он мог не выступать? В цирке сирот бесплатно не кормят, они работают…
Ринна недоверчиво улыбнулась, не слишком поверив.
– Не думаю, что я увижу короля, – сказала она. – Никого из королевского семейства не хочу видеть и хорошего не жду. Лучше бы обойтись.
Она действительно так считала. Вот только королева Кандина… К ней Ринна испытывала какое-то безотчётное доверие. Её опасалась меньше всех.
Но – как пойдёт…
Ярвик позаботился о том, чтобы Ринне досталось лучшее место в переполненной карете, у окна, лицом в сторону лошадей. Напротив сидела молоденькая, просто одетая девушка и уже задремала, наполовину прикрыв лицо вытертой меховой шапочкой. Тут была ещё целое семейство: худой мужчина в меховом плаще, его жена – толстая матрона и две нарядные девушки-дочки. На Ринну и провожающих её циркачей отец семейства посмотрел так, словно один их вид его оскорблял. Он даже сказал что-то сквозь зубы кучеру, получил ответ и теперь демонстративно смотрел в другую сторону – кажется, лучшее место в карете Ярвик оплатил сполна.
– Напиши письмо, – попросил он, – отправь черед Гильдию. Это надёжнее почты.
– Напишу, – она пожала ему руку, Яриту поцеловала в щёку.
Взгляд Ярвика тут же сообщил ей, что лучше было бы наоборот.
Когда отъехали, Ринна стала смотреть в окно, не обращая внимания на попутчиков. Впервые в жизни она путешествовала таким образом. Ничего страшного, несколько часов – это не несколько дней…
Когда мимо потянулись предместья Лира, она и вовсе прилипла взглядом к окну. Вспомнилось, как они въезжали в город с отцом: их карета, ещё одна или даже несколько – для слуг и гувернанток, отдельная карета везла вещи, развевались флаги, чаще всего по бокам и позади скакали всадники сопровождения, грумы вели оседланных лошадей, и если надоедало сидеть в карете, можно было проехаться верхом. А такие кареты, как эта, съезжали на обочину, завидев поезд с графскими гербами…
Ринна узнавала дома, улицы, узнала и тот каретный двор, куда они заехали – хотя раньше она видела его только со стороны. Она поторопилась выйти из экипажа первой, поблагодарила кучера и передала ему загодя отложенную монету. Услышав шум, оглянулась.
Девушка, ехавшая напротив, тоже вышла и, видно, поскользнувшись, упала и неловко пыталась встать. Теперь Ринна видела её лицо – это была Нора, повариха из её кондитерской, сестра Эльзы.
Ринна даже моргнула, не поверив своим глазам. Что этой девушке было здесь делать? Но, моргай-не моргай, а это была Нора, втора внучка старика Дука.
– Нора, это ты?! – Ринна подбежала, схватила девушку за руки, помогая встать. – Ты что здесь делаешь?
Подумать только. Она проехали весь путь до Лира на расстоянии вытянутой руки друг от дружки.
– Эсса Кан? – Нора была удивлена не меньше. – Эсса Кан, не может быть…
Теперь Ринна заметила, какие горячие у девушки руки, и неестественный румянец на щеках тоже говорил сам за себя. Из вещей у неё был только узел, который теперь валялся в ногах. У самой Ринны, кстати, и того не было, только всё та же небольшая сумка.
– Нора, да ты больна, у тебя горячка! – Ринна крепче сжала руки девушки. – Кто тебя встречает? Зачем ты вообще здесь?
– Нет-нет, всё хорошо, эсса, – растерянно бормотала Нона, – я к сестре приехала, она меня ждёт, она вот-вот…
– Пойдем-ка, – Ринна отвела её в сторону, не забыв подхватить узел, – хочешь сказать, что тебя одну отпустили в столицу? Ты заболела в дороге? Что произошло, Нора?
– Эсса Кан, пожалуйста, позвольте мне уйти, – девушка вдруг заплакала, – мне пора.
– Уйти – пешком? – уточнила Ринна. – Нет, не позволю. Ты просто свалишься через десять шагов, дорогая. У тебя горячка, а ты за всю дорогу не выпила и глотка. Твоя сестра приедет сюда за тобой? Когда же?
Нора потупилась в ответ, и это лучше слов объяснило Ринне положение дел.
– Понятно, сестра тебя не ждёт. Она хоть есть, эта сестра?
– Да, эсса. Верена Глени, хозяйка булочной на Сахарной улице, у самого Королевского моста.
– Знаю, где это, – кивнула Ринна. – И ты собралась идти туда пешком? У тебя есть деньги на карету? – тоже пустой вопрос, уже понятно, что эта умница собралась идти пешком через полгорода.
– За углом есть таверна, зайдём туда и выпьем горячего, чтобы утолить жажду, – сказала Ринна не слушая возражений, – потом возьмём карету, и я отвезу тебя, сдам сестре на руки. Тебе надо в постель и пить лекарства.
Ринной двигало и кое-что другое, кроме естественного желания помочь. Она бы ни за что не отпустила Нору просто так, раз уж случай так их свёл. Хотелось поговорить и расспросить о своём. Ведь Ринна сама не знала, как она покинула Лаверри, и про Рика с Иваром, и про свою кондитерскую. А Нора была там, уж во всяком случае, слышала, что случилось и что об этом говорили. Но расспрашивать сейчас, конечно, было невозможно, девушке явно плохо.
Обняв нору за плечи, Рина отвела Нору в таверну, спросила яблочного чаю, заставила выпить две чашки. Пока пили, дала монетку мальчику на побегушках, чтобы сбегал за наемной каретой. На языке вертелось много вопросов, она задала один:
– Из-за чего хоть сбежала из Лаверри? Только не говори, что эсс Дук отпустил и благословил.
Нора опять заплакала.
– Дед решил нас обеих на Новогодье замуж выдать. Эльзе её жених травится, а мне мой – нет.
– Но… эсс Ивар уехал? – мысль, что на Эльзе может жениться Ивар, казалась невероятной.
– Уехал, – подтвердила Нора, – Эльза так плакала.
– Чудный у неё характер для счастья, – не удержалась Ринна. – Поплакала, и тут же новый жених понравился. Пойдём, карета, кажется, уже у входа…
В карете Нора совсем сникла. Ринна уложила девушку на жесткое сиденье, обитое потертой кожей, узел с вещами пристроила ей под голову. Сама опять смотрела в окно, вспоминая. Немного беспокоилась, как их примет эта сестра, хорошо бы радушно и без лишних вопросов, хотя бы для начала. Место, которое назвала Нора – прямо напротив королевского замка, место дорогое и респектабельное. Сладкая улица – она начинается у реки и почти целиком состоит из булочных, мясных, бакалейных лавок, которые перемежаются большими и маленькими постоялыми дворами и гостиницами, а другим концом выходит на торговую площадь. Дальше от реки – заведения попроще и подешевле, хотя всё условно. Самые вкусные яблочные пироги они покупали в крошечной лавке у самого рынка. У лучших лавок там высокие окна-витрины с прозрачными стёклами, в них выставляют товар. Они с Исминельдой гуляли по этой улице и заглядывали в лавки, за ними служанка несла большую корзину для покупок, чуть позади ехала карета…
Ну конечно, поискать для себя скромное временное пристанище надо именно там или поблизости. И всё же, любопытно, что за заведение с видом на мост и королевский дворец у родни старого Дука? Булочная булочной рознь.
Они остановились, кучер соскочил с козел и, распахнув перед Ринной дверку, гаркнул:
– Мы на месте, эсса, пожалуйте!
Ринна выбралась на мостовую, огляделась. Дом прямо перед ней, зажатый между двумя соседними и глядящий окнами на реку, казался безжизненным, а большая вывеска над дверью была грубо перечёркнута красной краской. Он был двухэтажный с мансардой, высокий и узкий, с теми самыми большими, протёртыми до блеска окнами, теперь окна были небрежно завешены изнутри.
– Вам ведь сюда, эсса? – кучеру явно не хотелось торчать тут и напрасно терять время.
Ринна отсчитала деньги, отдала.
– Подождите немного, прошу вас, – попросила она. – Девушке совсем нехорошо. Я сейчас позову хозяев. А что это с вывеской?
– Дык, это… Плохо дело у хозяев, вот что это. В правах они порушены. И закрыто, видите. Я, может, помогу эссине до дома дойти?
– Подождите, – повторила Ринна, и подбежала к дверям, отгоняя дурные предчувствия
Молоток на цепи висел. Если дом нежилой, молоток снимают. Ринна схватила его и постучала, потом ещё раз. Ей показалось, что эхо отозвалось где-то в глубине дома – и больше никто. Оказаться на улице с больной на руках – этого как раз и не хватало! Что делать? Конечно, снимать комнатку поблизости, искать лекаря. Хорошо, что не отпустила карету.
Ринне показалось, что занавесь на окне еле заметно дрогнула. Она опять постучала, крикнула:
– Откройте! Здесь ваша сестра, ей нужна помощь.
И с облегчением услышала шаги за дверью и шорох засова. Открыла молодая женщина в чёрном вдовьем платье.
– Кто вы, эсса?
– Вы Верена Глени? Тут ваша сестра, Нора, из Лаверри. Она больна. Она сбежала от родных и приехала к вам...
– Нора? – изумилась женщина, – о Пламя Великое! Сбежала?!
Они вдвоем помогли Норе выбраться из кареты и зайти в дом. Больную тут же раздели и уложили в постель, Верена развела в воде уксус и обтерла горячее тело сестры, это немного сбило жар.
– Я бесконечно благодарна вам, эсса. – сказала Верена. – Но как вы встретились, где? Кто вы ей, случайная знакомая?
– Бывшая хозяйка. Нора работала у меня в кондитерской в Лаверри, – усмехнулась Ринна, – я очень была ею довольна. Правда, той кондитерской у меня больше нет. А с вашей сестрой мы случайно встретились в дороге. Меня зовут Ринна Кан…
– О, это я понимаю, – глаза женшины налились слезами. – У меня тоже вот… ничего больше нет. Приятно познакомиться, эсса Ринна. Позвольте, я соберу на стол. Вы ведь только приехали в Лир, я правильно поняла? Где остановились?
– Остановлюсь у вас, если согласитесь сдать мне комнату.
– Я охотно пущу вас бесплатно, но ненадолго, – она грустно улыбнулась. – До Новогодья – устроит?
Она провела Ринну на кухню и там накрыла стол. Очень скромный обед, даже в цирке они позволяли себе больше.
– Не сочтите за пренебрежение, эсса Ринна. У меня сейчас нет слуг, и нет желания тратить время на дом. Муж умер три месяца назад и оставил мне долги. Как водится, я узнала о них уже после похорон. На пятый день после Новогодья истекает срок аренды дома, мне придётся отсюда уйти, – она с тоской посмотрела на гильдейскую пряжку Ринны. – Что случилось у Норы, вы хотя бы примерно можете мне объяснить?
– Только примерно, – вздохнула Ринна, и рассказала, что услышала от Норы.
Эсса Глени выглядела убитой.
– Пламя, я думала, что хуже уже не может быть, – пробормотала она. – И на тебе. Сестричка в горячке, сбежавшая от жениха! Бедная, но чем она думала? Что здесь, без приданого, ей будет лучше? Что мне делать, вот скажи? Что я могу ей дать?
– Успокойся, – Ринна погладила её по руке. – Давай сначала её вылечим. А потом решим, что делать.
Церемониться явно не стоило – они были примерно ровесницами и в одинаковом положении, по крайней мере в глазах Верены.
– Ты не сообщала родным о своих делах? – уточнила Ринна, хотя и так было ясно.
– Нет. Я тоже когда-то без благословения вышла замуж. Потом через суд стребовала с семьи приданое. Конечно, делала вид, что у меня всё отлично. Вот Нора и вообразила, что я пойму и поддержу. Ну что, я понимаю. И поддержала бы. Но ведь я не имею прав насчёт неё. Найдут, потребуют вернуть – как её прятать? Только скорее выдать замуж за кого попало? Тоже мне, нашлась капризная принцесса!
– Ты о ком сейчас? – усмехнулась Ринна.
– Ну как же. Про ту дурочку из Руата. Говорят, теперь она в монастыре. Видно, там её место.
– Про неё ещё и говорят?
– В лавке недавно слышала. Не помню уже, по какому поводу. Надо же, наш принц ей нехорош!
– А что в нём такого хорошего?
– Ну как же. Ты не видела наших принцев? Я их в прошлом году, на Осеннем празднике, хорошо разглядела. На праздничном выезде, они ехали перед каретой королев, все на одинаковых белых конях, такие красивые. Я тогда подумала, что в любого влюбиться за счастье было бы! Но это так, не всерьёз, – она отвернулась, сморгнула слезу. – Со мной тогда муж был. Его я и люблю.
– Я тоже мужа люблю, – сказала Ринна. – На кого из мужчин ни посмотрю – всякий раз думаю, что он лучше. Хоть и не принц.
– А что у вас случилось? Ты ведь не вдова, упаси Пламя? Где он?
– Долго рассказывать. Не сейчас, – Ринна встала. – Вот что, мне надо пройтись. Но сначала позови к Норе лекаря. Прямо сейчас иди. Ей к ночи может стать хуже. У тебя на лекаря денег нет, я угадала? – и она выложила на стол несколько дреров, – всё равно я должна за комнату.
Она дождалась, пока Верена вернулась с лекарем, и сразу ушла. Выйдя на улицу, оглянулась на дом. Только теперь разглядела соразмерный, красивый фасад, старинную затейливую кладку, каменные ступени крыльца, кованые перильца. Красивый дом. А напротив, если смотреть через реку – королевский замок. Прекрасное место. И эта красная краска на вывеске! Скоро Новогодье, как можно закрыться в такое время?! Ринна не расспросила Верену о делах, но ещё успеется.
Она неплохо знала эту часть города и не боялась заблудиться, хотя и не была тут уже давно. Иногда приходилось оглядываться и вспоминать, и она путала переулки, которых тут много – но это ничего. Где находится контора банка «Три изумруда», она помнила прекрасно и не могла не отыскать.
На деньги, заработанные в цирке, Ринна могла бы снимать комнату и прожить худо-бедно до Новогодья и даже больше. Но худо и бедно – это не то. И что-то делать, создавать из ничего, было невероятно увлекательно. Её «пряничный дворец» пока не построен. Она встретится с Риком и, наверное, сможет работать с ним, в цирке. Она уже попробовала. Но, по, правде говоря, не верилось, что придётся. А может, просто не хотелось? Кочевая цирковая жизнь неплоха, если ненадолго, но она не способна была затянуть Ринну, заменить собой всё. И так захотелось наполнить светом, ароматами выпечки и специй тот дом у реки. И вдохнуть запах яблок с корицей, хотя она добавила бы к ним ещё малую толику перца и мускатного ореха…
Увидев между домами маленький храм, она остановилась, позабыв и о яблоках с корицей, и о конторе банка.
Сейри, по словам Винтена, возил её браслет куда-то в Храм, чтобы проверить, считается ли она замужней, то есть – жив ли Рик. Развестись они пока не могли бы, конечно. Вместе или порознь – они ещё много лет будут женаты. Если будут живы. Так ведь?..
После бегства от Сейри Ринна не решалась зайти в Храм. Хотела верить, что всё с Риком хорошо – и верила. Ведь он был жив, вопреки надеждам Сейри. У него был амулет от ядов, о котором не знали и не подменили. Но теперь тревожно защемило в груди. Захотелось удостовериться.
Она зашла не сразу, сначала постояла, собираясь с духом. А с медведем на круге было не страшно! Тяжёлая дверь легко подалась от толчка. Короткий коридор, арка, ещё коридор, алтарь и Пламя на нём. Воздух был холодный и свежий, тяга тут же уносила дым вверх – в Храме никогда не слезились глаза…
Пятно света лежало вокруг алтаря, окружённое темнотой – как и должно быть. И священник появился из темноты как-то незаметно – как всегда.
– Добро пожаловать, дочь моя. Назовись.
– Я Ринна, – она с трудом разлепила губы. – Мы с мужем в разлуке, Отец. Могу ли я узнать про него?
Священник смотрел внимательно.
– А что тебе важно знать?
– Жив ли он, и желает ли нашей встречи?
– Жив ли он – подойди к алтарю и задай вопрос. Поднеси руку к Пламени. Вот насчёт его желаний – сложнее. Но спросить можешь и об этом.
– Отец, а как можно узнать о нём, имея лишь мой брачный браслет?
– Я могу выяснить, жив ли он, проведя специальный обряд, за него положено платить золотом. Но это если бы здесь не было тебя. Просто подойди и спроси.
Ринна подошла к алтарю, протянула руку, но тут же отдёрнула. Она всё-таки боялась.
– Нет, я не буду спрашивать. Я знаю, что он жив.
– Вот и хорошо, – священник кивнул. – Значит, так и есть.
Но она хотела спросить и о другом.
– Мы плохо расстались, отец. Не просто поссорились. Он уверен в моей измене, но я не виновата. Он отпустил меня с другим.
Священник укоризненно покачал головой.
– Тебя заставили оклеветать себя?
– Да!
– Всё поправимо, кроме смерти. Вам надо встретиться и объясниться. У вас нет детей?
– Нет…
– Тогда через три года он может обратиться в Храм за расторжением брака, и, возможно, получить его. Или через семь лет. Поэтому не ждите долго.
– Да, Отец. Но я хочу знать, есть ли возможность развода вопреки этому правилу? Хоть какая-нибудь?
– Кроме смерти и монашеских обетов? – священник мягко улыбнулся. – Только если речь идет о королях или их детях. Однако людские дела мало значат для Светлого Пламени. Были случаи, когда даже короли, пытаясь расторгнуть бездетные браки, получали отказ. Было и наоборот. Не думайте о плохом заранее, дочь моя.
– Спасибо отец, – прошептала она.
Ей показалось, что Пламя на алтаре немного поднялось. Совсем немного.
Ничего особенного не случилось, но Ринна лишний раз обошла квартал, чтобы успокоиться, и лишь потом рискнула потянуть на себя тяжёлую дверь банковской конторы.
Там ничего не изменилось за прошедшие годы – те же портьеры и обои, та же тяжёлая мебель драгоценного чёрного дерева. Здесь было просто, респектабельно и, кажется, пахло деньгами. Вот лица приказчиков были другими, незнакомыми, один сидел за столом, другой стоял за конторкой. Да и был ли смысл надеяться, что её узнают и это на что-то повлияет? Вряд ли.
Сейри был одним из владельцев этого банка. Но его больше нет. И Ринна отчего-то была уверена, что от своих компаньонов «добрый дядюшка» таился старательнее, чем от посторонних. Он даже сам ездил за ней по Побережью! Нарваться здесь на его приспешников – слишком большое невезение. К тому же взять денег больше негде. Да и здесь – попробуй возьми…
– Эсса? – один из приказчиков поклонился ей и предложил стул.
– Эсса Кан, – представилась она. – Эсс, мой отец оставил мне деньги по особому распоряжению. Была печать, но я её потеряла. Как я могу получить деньги?
– Только один способ, эсса, – и бровью не повёл приказчик, – за вас должна поручиться персона, не вызывающая у нас не малейших сомнений. Ведь ей придётся в случае чего, гм… покрывать наши потери.
– А если я клятвой на огне удостоверю свою личность в присутствии стряпчего, и он заверит документ?..
– Нет, эсса, – покачал головой приказчик, – к моему сожалению. Только то, что я уже сказал: за вас должна поручиться персона соответствующего положения. Кстати, а какое имя стоит в особом распоряжении? У нас нет ни одного, в котором говорится об эссе Кан!
– Разумеется. Мой покойный отец не мог знать имя моего будущего мужа. Вы всё узнаете, когда я вернусь с соответствующей персоной. Не объясните ли, эссы, где найти главу Гильдии Булочников Лира?
– Их гильдейский дом как как раз напротив, – приказчики переглянулись, один иронично улыбнулся и пальцем показал направление.
Из конторы Ринна вышла в слегка растрепанных чувствах. Хотя, все вышло как раз так, как и следовало ожидать! «Банковские правила написаны кровью и слезами тех, кто их нарушал!» – кажется, так говорил отец Вернана.
С печатью всё было бы просто, приказчик с помощью амулета сличил бы оттиск с таким же на документе – и всё. А теперь, кто может подтвердить её личность и поручиться? Посол Руата в Кандрии? О да, он может. И ещё некоторые, пожалуй. Возможно, они предупреждены, и о Ринне тут же узнают родственники. И может так оказаться, что ближайший женский монастырь её уже ждёт не дождётся…
Ей этого не хотелось бы. А если откровенно – просто пугало.
Она оглянулась, посмотрела в сторону королевского замка за рекой – его самые высокие шпили и башни были видны и отсюда. Король Эдин и королева Аллиель ею недовольны – об этом только ленивый не сообщил ей в свое время. А вот королева-мать Кандина ни за что не допустит, чтобы Ринну Венеш сделали монахиней…
Гильдейский дом булочников оказался недалеко – добротный, каменный, Ринна нашла его по кованому гильдейскому знаку, который раскачивался на цепях возле входа – его маленькую копию она носила на запястье. Высокий худой парень, который восседал за столом в передней и вписывал что-то в толстую конторскую книгу, окинул её слегка заинтересованным взглядом и указал на скамью у стены.
– Дожидайтесь Мастера, эсса, – и, кажется, он тут же вознамерился о ней забыть.
– Мне лишь нужно кое-что узнать, – Ринна мило ему улыбнулась и продемонстрировала свой гильдейский значок. – Я член Гильдии, вступила в неё в городе Лаверри. Что требуется, чтобы я как можно скорее могла открыть заведение в Лире и начать работать?
На лице парня отразилась безнадёжная работа мысли.
– Ждите Мастера, – сказал он наконец.
Ринна какое-то время подождала. Услышала, как пробили часы в соседней комнате. Нет, так терять время ей совсем не нравилось.
– А что, разве из-за таких вопросов надо беспокоить Мастера Гильдии? – спросила она. – Я думала, правила одинаковы для всех. Мне нужно заплатить какой-то взнос для работы в городе? Что ещё? Поручительства? Эсс, да очнитесь, прошу вас! – Ринна стала уже терять терпение.
– Ждите Мастера, эсса.
– Мастер куда-то отлучился?..
– Он здесь. Он не принимает.
– Мне прийти завтра? Или – когда?
– Мастер сам решит, когда вас принять. Вы вдова? – вдруг спросил он.
– Нет, я не вдова.
– Вы явились без мужа. Мастер не станет с вами разговаривать.
– И все-таки я бы хотела поговорить с Мастером. Мой муж в отъезде. Я думаю, это можно решить.
– Решить, – парень уставился на неё.
Кто он, секретарь, писарь? Просто дурачок? Ринна уже заподозрила последнее.
– Ждите, эсса, – он вылез из-за стола и ушёл, но скоро вернулся и водворился на прежнее место.
Тут открылась дверь, выглянул толстый мужчина в стёганом халате, посмотрел, не мигая, на Ринну, кивнул и каркнул:
– Завтра! – и закрыл дверь.
– Приходите завтра вечером, как стемнеет, – дал более обширную рекомендацию писарь-секретарь.
– Зачем? – удивилась Ринна, впрочем, уже догадываясь о подвохе. – Я пришла всего лишь за ответами на вопросы! Кто этот эсс?..
– Вот и получите ваши ответы, – сердито прокаркал парень, явно подражая своему начальнику, – не мешайте работать, эсса, приходите завтра!
– Хорошо вам поработать! – сердито пожелала она и, подхватив сумочку, выбежала за дверь.
Итак, с ней здесь даже не желают нормально разговаривать. А приглашение прийти вечером… нет слов. В Лаверри всё решал и устраивал для неё Рик! Теперь самой придётся выяснить, насколько всё непросто. Уважения ей, как видно, здесь не найти, но вот если будут деньги, и их будет достаточно…
Надо подумать, как быть.
На улице было пока светло и даже солнечно, но солнце уже катилось к закату, как и должно быть в это время дня в начале зимы, и слегка подмораживало. Зима запаздывала в этом году, но должна же она наступить? Чтобы на землю лёг снег, и воздух был морозный и вкусный.
Ринна прошла мимо странной фигуры на углу, но спохватилась и обернулась. Так и есть – бродячая гадалка. Так давно Ринна их не встречала. Эта была пожилой, с совсем седой непокрытой головой, в латаном плаще и сапогах не по размеру. Она стояла, привалившись спиной к стене дома, и поглаживала висящий на шее большой бубен. Ринна подошла, не без трепета встретила взгляд почти бесцветных глаз.
– Будешь спрашивать? – голос гадалки был глухой, надтреснутый.
Ринна достала монету, протянула, и спросила о том, о чем не решилась в Храме.
– Мой муж жив?
Наверное, она не стала бы сомневаться в ответе Пламени, окажись оно очевидным, а вот в словах гадалки усомниться было можно. Если ответ плохой – лучше не поверить. Не сразу.
Гадалка окинула её равнодушным взглядом, потом протянула руку и дотронулась, опять посмотрела, будто примериваясь.
– Хорошо. Сейчас.
Она уперла бубен в бедро и еле слышно стукнула по его туго натянутой коже, потом ещё раз, ещё, каждый раз прислушиваясь, прикрыв глаза.
– Вижу тебя в монашеских одеждах, – сказала она. – Носишь их без должной радости.
У Ринны сердце упало. Значит, всё-таки?..
Нет и нет. Всё правильно, она ведь собралась не верить.
– Это в прошлом, – не открывая глаз, сообщила гадалка. – В будущем ты моешь посуду в какой-то большой кухне за пару медяков. Много посуды. На тебя покрикивают, велят торопиться.
Ринна кивнула. В это верить она тоже не будет.
– Это всё хорошо, но я спросила про мужа, – напомнила она. – Я мало заплатила?
– Стой тихо и не мешай, – по губам гадалки скользнула слабая улыбка, она снова стала слабо ударять по бубну и прислушиваться.
– Он жив, – сказала она, – но мог умереть. Его отравили смертельным ядом, который попал через рану, а амулет, не позволивший ему умереть быстро, сделан против ядов, которые принимают с пищей. Его вовремя отвезли в Цитадель, поэтому он жив. А теперь он в пути, он ищет тебя. Изнывает от боли и ревности. Хочет поговорить. Хочет знать всю правду о тебе. Где ты будешь жить и что делать. Расспрашивает о тебе тех, кто знает.
– Кого он может расспрашивать?!
Будто не услышав вопрос, старуха продолжала.
– Он решил, что твоих родных спрашивать не о чем. Поэтому нашёл того, кто в тебе что-то разглядел. Одного чужеземца. Много от такого человека ему на дождаться, но кое-что он узнал. Ему тревожно. Он уверен, что в его душе тебе не место, но пока не желает изгнать тебя оттуда.
Всё это было лучше, чем ничего, но отнюдь не бальзам на душевные раны.
– Потом он пошёл по твоим следам. Это было непросто, – добавила гадалка.
– И как нам теперь встретиться? Чтобы поскорее? Что мне делать? – спросила Ринна.
– Ничего. Просто не мешай ему.
– Что значит – не мешать?
– Да стой на видном месте, и всё! – гадалка открыла глаза. – Делай, что делаешь, не думай о нём! Больше не могу. Устала. Если хочешь, приходи как-нибудь потом.
– И где тебя искать?
– Где-нибудь здесь. Понадоблюсь – найдёшь, не сомневайся, – старуха поправила бубен, отвернулась и медленно пошла по улице.
Ринна возвращалась в дом на Сладкой улице ещё более взволнованная, чем после Храма. Да ладно, стоит ли верить гадалке с бубном? Многие считали, что стоит. Но что она такого услышала? Всё расплывчато, неопределённо. Про монастырь старуха угадала – многие проводили время в монастыре, хоть недолгое. Про посуду на чьей-то кухне – да это, должно быть, кошмар многих одиноких женщин, мыть горы чужой посуды за медяк. Хуже только стирать в реке зимой – тоже за медяк. Впрочем, последнее Ринна точно не пробовала и даже представить себе затруднялась. А про Рика…
Верена открыла сразу – видно, ждала.
– Я уже беспокоилась! – сообщила она. – Норе вроде лучше, она спит, присмотришь за ней? Мне придется уйти.
– Конечно. А куда ты собралась к ночи?
– На работу, – кратко объяснила Верена, отведя взгляд. – Пойдём, поужинаем, я приготовила.
Она поставила на стол яблочный чай и творожные лепёшки. Печь в кухне топилась, только тут и можно было отогреться, и ещё в комнате больной Норы, по остальному дому хотелось ходить в меховом плаще. Ринна с наслаждением пила чай – он был насыщенный и вкусный, яблок и чайной смеси Верена не пожалела.
– Костёр к Новогодью разводить не будем, да? – пошутила Ринна и повела плечами, сбрасывая с них плащ. – Кажется, дрова тут дороги.
– Ещё как. Да вдовам и не положено костра.
– Верно, прости, – спохватилась Ринна. – Верена, что такое Цитадель? Где она?
– Цитадель? Впервые слышу. Вот что, Норе стало лучше, и мы поговорили, – Верена тоже грела пальцы о чашку с чаем. – Она рассказала о тебе странное, уж прости. О том, что вы с мужем казались богатой и счастливой парой. Вы открыли кондитерскую и взяли на работу их с Эльзой, и деда тоже. Но потом... – она замолчала.
– Что потом? Говори, мне надо знать...
– Потом ты оказалась обманщицей. У тебя был любовник, он хотел убить твоего мужа, чтобы ты стала вдовой. Но все раскрылось, ты призналась, принесла клятвы на пламени, он великодушно отпустил вас.
– Продолжай, – попросила Ринна.
– Твой муж был совсем плох, его увезли. Ваша кондитерская отошла деду, об этом была договорённость. Теперь она станет приданым Эльзе, вот только прежнего успеха уже нет. Выпечка стала не та. Дед уверен, что ты колдуешь, в этом всё дело.
Выходит, основные подробности остались неизвестны посторонним. Ивар не сказал любовнице про украденные амулеты, например. Ведь Нора, конечно, всё узнала от сестры.
– Приданое Эльзе? – Ринна коротко рассмеялась. – Надо же. Верена, я могу только сказать, а ты – верить или не верить. Могу поклясться на Пламени, конечно, но, сама знаешь -- я уже клялась, и это было ложью. Я не имела любовника, не обманывала мужа, не признавалась и не каялась, потому что было не в чем. И понятия не имею, как я покинула Лаверри. Я была не в себе. Точнее так: во мне была не я. И клятвы были тоже не мои.
– Как это возможно? – Верена не сводила с неё глаз.
– Понимаешь, я тай. Как тай может подчинять зверей, так другой тай сумел подчинить меня. Некоторым таям это доступно. Тот – очень одарённый, и он работал на человека, желавшего меня ограбить. Украсть наследство отца. Для этого, говоря проще, нужно на мне жениться.
– Значит, кто-то мог становиться тобой? – Верена всё поняла, но продолжала смотреть недоверчиво. – Но это страшно.
– Я уже справилась. Мой дар на большую часть закрыт и опасности нет. Я могу разве что заговорить собаку на улице. Что, позволишь мне остаться, или не веришь? Скажешь, что дом честной вдовы для меня слишком хорош?
– Конечно, оставайся, – пожала плечами Верена. – Я не хочу тебя судить за то, в чём не смыслю. И ты мне нравишься. И деду тоже, он заявил, что ваше дело нечисто. Говорит, тут какие-то колдовские дела, а ты не виновата. Ты точно колдовала с тестом?
– Что ж, спасибо эссу Дуку, – от поддержки у Ринны стало теплее на душе. – Нет, я не колдую. Я знаю секреты специй, умею хорошо приправлять, потому у меня и вкусно. А почему ты закрыла булочную? – она с удовольствием сменила тему, – ведь ещё месяц можно работать, Новогодье близится.
– Видишь, я не член Гильдии, – Верена показала своё запястье без гильдейского значка, – и долги были, в том числе Гильдии. Мне не позволили работать, на другой день после смерти мужа заставили закрыться.
– Мы придумаем, где взять деньги. И откроемся. Надо поскорее, скоро Новогодье.
Верена посмотрена на неё, как на безумную.
– Откроемся? Ни за что на свете. Даже если найдутся деньги, и мне позволят, чего не будет никогда. Я не желаю больше вести дело, тем более самой, это слишком тяжело в таком городе. Тем более это новые долги! Нет, я буду только работать за жалованье. Меня рекомендовали на хорошее место, это удача. Буду поварихой, я хорошо готовлю. Но пока надо показать себя.
– Туда ты и собираешься сегодня? – уточнила Ринна, – И где это чудесное место?
– Вон там, за мостом, – Верена махнула рукой, показывая. – В королевском замке, представляешь?
– Вот как? – Ринна поняла и удивилась. – Тебя взяли ночной поварихой на королевскую кухню?
В кухне Ленгара по ночам тоже работа не затихала, как в любой кухне большого замка – например, выпекали хлеб и делали заготовки на будущий день, не все блюда готовятся быстро.
– Не поварихой… пока, – кажется, Верена немного смутилась. – Пока я помощница. Но на королевской кухне! Поверь, мне повезло. Я стану поварихой. Потом сниму маленький домик, может, в предместье.
Ринна кивнула, она задумчиво крутила в пальцах ложечку. А ведь это, возможно, для неё тоже удача!
– Скажи честно, дорогая, тебя Мастер Гильдии звал прийти «завтра вечером»? – вдруг догадалась она.
– Что, ты уже и туда наведалась? – Верена побледнела. – Ну да. Звал. И тебя? Ты пойдёшь?
– Да ни за что на свете. Я и без этого открою тут кондитерскую, раз ты не желаешь. Но не будем загадывать, – она отважно улыбнулась. – Скажи, а ты королевскую семью встречаешь в замке? Как интересно.
– Только её величество Кандину, она приходит каждый вечер, – удивилась Верена. – А на кого ты желаешь посмотреть?
– Хотя бы на её величество Кандину. Я слышала, что она невероятно готовит пироги. Она ведь руатка, как и я. Мы в этом деле несравненны.
– Но-но, я попрошу, – Верена смахнула со щеки непослушную прядь волос, – мы как-нибудь посоревнуемся, несравненная!
– Договорились. Но я пошутила. У меня есть родственница, и она… в замке. Я её рассчитываю найти на кухне. Пожалуйста. Ведь в это время работы немного, людей тоже немного, свет не всюду, может, и не заметят, что я не ты. Заметят – скажу, что ты заболела. Выкручусь, не волнуйся.
– Но кто твоя родственница? Как её зовут? – Верена не была слишком доверчивой.
– Ах, я потом тебе всё расскажу. Всё-всё… Послушай, надо поспешить, закупить продукты, ставить тесто на пряники – я буду печь руатские пряники! Дел много! Поглядим ещё, захочешь ли ты уйти от меня на королевскую кухню!
Следующие полчаса были потрачены на уговоры, в конце концов бывшая булочница сдалась и вручила Ринне медную пластинку, похожую на монетку, на шнурке – пропуск в Лирский замок, и объяснила, куда следует идти. И, запинаясь, сообщила:
– Прости, я не то тебе сказала. Я не помощница повара. Я мою посуду. Но это только до Новогодья…