Глава 8. Монастырь

Каждый женский монастырь в Руате, да и на всем Побережье, имеет свой устав, свой цвет и крой одежд для монахинь, но в целом сходства больше, чем различий. Почти всегда – высокие стены, внутри которых – древние строения. И строгие одежды тёмных тонов. Только белые сестры носят светлое, но не белое – их платья из небеленого льняного холста, только у настоятельницы и её ближних помощниц одежда из тонкой, хорошей выделки шерсти, но того же цвета. Некоторые монастыри стоят на земле, защищённой от колдовства – колдуны там бессильны, а их амулеты не работают. Как правило, такой земли немного – внутри монастырской ограды, и то не всюду. Защита от колдовства внутри монастырей – это особое свойство, благодать, то ли изначальное свойство таких мест, то ли создано кем-то могущественным многие века назад. Древняя Обитель Белых Сестёр была как раз такой – колдовать там нельзя. Но мало кому это интересно – можно прожить жизнь, никак не касаясь колдовства.

Вообще, взаимоотношения колдовства и Пламени сложны и мало кому понятны. Например, серебряный браслет из Храма, вроде того, что носила Ринна, не мог бы надеть колдун, и при обрядах в Храме не следовало иметь при себе колдовские амулеты. Однако Колдовская гильдия, своя в каждой стране, существует под началом Храма. Ринна как-то попросила разъяснения у священника в Ленгаре.

– Леди Ринна, дело в том, что различные силы нашего мира существуют в согласии. Они не отрицают и даже дополняют друг друга, и это прекрасно. Это говорит о равновесии и безопасности. Но многое должно быть отдельно. Огонь и вода, например. Вам понятно?

В целом она поняла. Старый священник умел говорить просто о сложном. Тогда они гуляли по парку, и он называл её леди Ринной. Внутри Храма – просто Ринной. Внутри Храма не было титулов, не было фамилий. Перед Пламенем все равны и каждый сам за себя.

Ринна подбросила поленья в Очаг во дворе монастыря, вглядываясь в играющие огненные языки. Какое имя назвал Рик во время их венчания? Теперь не узнаешь, спросить не у кого. Разве что у священника в Ленгаре, если он запомнил…

Почему венчание вообще состоялось? Считается, что люди, друг другу не подходящие, обвенчаться не могут, Пламя гаснет и обряд останавливается. А у них получилось. Да, она хотела этого! Чтобы обряд состоялся, но не по-настоящему. Всего лишь чтобы можно было сбежать.

Она совсем запуталась. Хотела то, не хотела это… Хотела солгать у Пламени, но что получилось в результате?

– Пора, леди Ринна. Надо успеть на общую молитву, – позвала её сестра Рута.

Сестра Рута её опекала, и раньше, и в этот приезд. А тётя была слишком занята, а потом вообще уехала. Впрочем, Ринну пока это не беспокоило. Она получила, что хотела – покой, возможность затаиться и подумать. Ненадолго.

Дорога в Обитель показалась быстрой. Они с тётей Астерией говорили о всякой всячине, и совсем ничего – о важном.

– Тебе нужно отдохнуть, помолиться, прийти в себя, потом придёт просветление, – твёрдо заявила тётя, – ты много пережила. Будем говорить о делах только после отдыха и молитв, и не спорь, девочка.

– Хорошо, – Ринна и не спорила, но некоторые вещи хотелось выяснить. – Тётя, как получилось, что мы встретились? И вообще, Клайк что-то сообщал тебе?

– Ещё бы! Неужели ты решила, что будешь брошена на произвол судьбы? Клайк оставил дела и помчался ко мне. Ты ведь исчезла из Ленгара! Непонятно, как тебе удалось. Точнее, как он это позволил? Такая оплошность. И если бы не твоё письмо, мы бы не знали, что ты уехала с цирком. С цирком! Это ужасно.

А Ринне казалось, то найти её было бы несложно. Но действительно, проследить за цирком – легко, но как узнать, куда направился какой-то там бродяга-музыкант?

– А просто с нищим музыкантом? – улыбнулась она.

Тётя поморщилась, достала из сумки полотняный мешочек с травами и понюхала.

– Не знаю, что хуже. Девочка, я не сплю который день, всё думаю о тебе. А цирк – вместилище порока. Они, подданные королей, живут по своим обычаям, принятым ещё при Старых Богах! Прибежище сумасшедших, поставщики наложниц для развратников! Мне всегда не нравилось, что в Ленгар приглашают цирки. Как только доберёмся до Обители, пригласим лекарей и повитуху.

– Это лишнее, тётя, – Ринна грустно улыбнулась. – Циркачи вовсе не ужасны. Не ужаснее прочих людей, уверяю. И я вовсе не плохо прожила эти дни. Кстати, муж не прикасался ко мне. Мы договорились перед венчанием. Я обещала заплатить ему за помощь.

– О, вот как? – лицо тёти Астерии просветлело. – Но это замечательно, это всё меняет. Какая ты умница. Все-таки Ленгар правильно вас воспитывал, научил не терять голову в трудные моменты.

– Надеюсь, – сказала Ринна без особой уверенности.

– Но венчание состоялось. С разрешения короля. О, Пламя Светлое! Хорошо бы получить с твоего циркача разводное письмо. Тогда и вовсе не должно быть проблем. К тому же… – она резко замолчала.

– Разводное письмо? – Ринна удивилась, впервые услышав о таком документе.

– Конечно. Отказ от прав и согласие на развод. И признание в несостоятельности, ему это ничего не стоит, а тебе не придется приносить покаяние и возмещать ему лишение брачных прав. Сколько ты должна денег?

– Сто серебряных дреров.

– О! Думаю, этого достаточно. Твой брат привез деньги, – тетя понизила голос. – Весьма крупную сумму. Можешь быть спокойна.

– Клайк привез деньги? Мне? – сердце Ринны затопила благодарность. – И сколько же?

– Если тебе так интересно – семь тысяч дреров. Он примчался, всё мне рассказал, мы долго говорили, думали, как тебе помочь. И так кстати пришло твоё письмо! Клайк отправился к банкирам, а я послала карету в Раби и сама бросилась в Асвард, к королю. Но теперь это, конечно, подождёт.

– Семь тысяч, – тихо повторила Ринна. – Я в долгу перед ним за щедрость.

– Глупенькая. Все близкие люди в долгу друг перед другом. У тебя теперь есть возможность осознать своё истинное предназначение. Бывает, сразу и не поймёшь, но это идет отсюда, – она прижала руку к груди. – Я тоже была молодой, легкомысленной. Но, проведя годы в обители, я так благодарна за это судьбе. Это место тишины, покоя и святости, там начинаешь понимать, как тщетен и суетен мир. Это лучшее место на земле!

– Соглашусь, так и есть, – Ринна не собиралась спорить. – Это лучшее место для тех, кто ищет тишины. Но мне нужно не это. Мне нужна моя жизнь.

– Как? – ахнула тётя. – Теперь тебе лучше раз и навсегда найти защиту от искушений! Только твой ужасный муж чего стоит – бродяга, циркач!

– Тетя, я сбежала от него не потому, что он ужасен, – призналась Ринна, – он очень нравится мне. Это прямо насмешка, что законный союз с мужчиной, который мне так нравится – оскорбление для Венешей, – эти слова сорвались с языка, потому что Ринне очень хотелось сказать, наконец, об этом.

– О, – тётя побледнела и стиснула её руку. – Девочка моя. Какое счастье, ты теперь со мной. Твоя судьба ясна… Но, – она погрозила пальцем, – больше ни слова! Хотя, последнее: как ты считаешь, твой муж не попросит больше за разводное письмо?

– Он изменил решение и желает взять меня в жёны по-настоящему. Мой дар тая – ценность для его семьи. Думаю, с ним и обсуждать это не стоит.

– О, – монахиня нахмурилась, – это плохо. Ну ничего. Твой дар – ужасно, но придётся справляться. Кстати, ты ехала совсем в другую сторону. Хотела запутать следы?

Ринна кивнула.

– И где ты встретилась с этой старой интриганкой Рауз?

– Случайно. Но она мне помогла.

– Что ж, благослови её Пламя. И ещё, Клайк беспокоится, у тебя нет с собой семейных печатей Ленгаров?

– Конечно нет, откуда? – Ринна удивилась. – Нет и не было никогда.

То, что у неё было, не считалось семейной печатью Ленгаров.

– Да, дорогая? Клайк считает, что ваш отец давал тебе распоряжения для банков.

– Да, но не печати. Они все у Клайка. И я не претендую на имущество Венешей. Клайк боится, что я потребую чего-то в банке от его имени?

Всё-таки осторожный брат забеспокоился.

– Конечно же нет, – тётя Астерия легко улыбнулась. – Но он стремится к порядку в делах. Ах, дорогая, я так рада…

После этого они говорили о всякой всячине. О том, как тётя в юности училась в школе для девочек. О забавных происшествиях при дворе, которые случились ещё до войны. Но это отвлекало от того, о чём хотелось пока не думать...

– Пора на молитву, леди Ринна, – опять напомнила сестра Рута.

– Уже иду, – Ринна бросила последнее поленце.

Ей особенно не досаждали, но порядки в монастыре для всех одни, общая молитва – значит общая.

– Прошлой ночью очень похолодало, – сказала монахиня, семеня за своей подопечной. – Я взяла для вас плащ у сестры кастелянши. Отнесла в вашу келью.

– Спасибо, сестра.

Вот и осень. Где сейчас цирк, где Рик? Даже неприветливого Ивара Ринна была бы не прочь повидать. Только повидать. И Клею. С маленькой циркачкой было так легко и забавно. И Мару…

Неизвестно, встретятся ли они когда-нибудь, скорее всего – никогда. И от этой мысли было немного грустно.

– Матушка составила список книг для вас. Пожалуйста, не откладывайте это послушание. Когда она вернётся, то захочет убедиться, что вы всё исполнили. Вы читаете не те книги, леди Ринна. Я принесла вам ещё свечей, незачем портить глаза.

– Спасибо, сестра. Я стараюсь.

Книги, отложенные тётей, навевали сон – что-то поучительное и философское без капли занимательности. В них не было нужных ей ответов, да и не хотелось искать их в книгах. Сама Ринна взяла в монастырской библиотеке один из томов Истории Королевств, это было, по крайней мере, не скучно. Хотя она всё равно ловила себя на том, что подолгу бездумно смотрела на страницы, не различая букв, думая о своём. Последние дни вспоминались так и этак, представали то в одном свете, то совсем иначе. И множество мелочей, когда-то незамеченных, вдруг всплывали в памяти.

«Я на кухне в неё и влюбился». Но это, увы, ложь…

– Мне не говорили, что чтение книг – послушание. Моё послушание – шить белье в швейной, если я правильно поняла, сестра, – кротко заметила она. – Я выполняю свои уроки в полной мере.

Ей и тут не хотелось терять некоторую независимость, хотя бы читать что хочется. Постоянный контроль со стороны монахинь, их указания раздражали. Да, бездельничать в монастыре не полагалось, и символическое «послушание», то есть какую-то работу, Ринна получала всегда, когда гостила здесь. На этот раз тётя «наградила» нелюбимым шитьем, настояла, что пересиливать себя Ринне полезно. Но это была мелочь, а спорить с настоятельницей опять же не позволяли монастырские правила. Ещё, тоже впервые, Ринну поселили не в гостевых покоях, а совсем в другом крыле, где жили послушницы. В гостевых покоях затеяли менять пол перед ежегодным приездом королевы. Тоже мелочь, конечно. Гостевые покои – это не комнаты в богатом замке, это просто кельи для знатных паломниц, они немного больше и светлее, чем в крыле послушниц, но и только. Здесь нигде нет роскоши – это монастырь, и никому не следует об этом забывать.

– Ваша рысь вчера опять приходила к воротам, – сообщила сестра Рута, поджав губы совсем как тётя Астерия.

– Надеюсь, она не помешала, – невозмутимо отозвалась Ринна.

Она не волновалась за Мику, потому что то и дело слышала её, прикладывая совсем небольшие усилия. Это стало ещё проще, чем раньше – лишнее доказательство того, что дар тая – не колдовство. Но поскольку настоятельница его не одобряла, другие монахини тоже не одобряли.

До приезда королевы Савадины Ринне хотелось бы уехать. Тётя, кажется, была согласна. Вообще, тётя не спорила, соглашалась, советовала успокоиться и больше молиться. Но Ринне уже не терпелось дождаться её и обо всём поговорить, наконец.

Напоминание монахини сделало свое дело, и, идя по коридору, Ринна невольно позвала Мику. И сразу «влетела» в неё – вот уже вокруг колючий кустарник, трава, влажный холодный ветер. Такой вкусный и свежий воздух! Видно, причина этой легкости единения со зверем была как раз в том, что Ринну совсем не тянуло на общую молитву. Но деваться было некуда.

Она стала позади послушниц, не желая лишнего внимания. Ринна-рысь затаилась в кустах.

Карета?.. Неподалёку от ворот стояла большая дорожная карета, запряжённая парой. Кучер скучал на козлах, какой-то мужчина присел на откинутую скамейку и ждал. Ничего удивительного, экипажи въезжали в монастырский двор только с особого разрешения, мужчины не могли пройти дальше привратницкой, гостевого дома или приёмной палаты. Даже пол в покоях, которые готовили сейчас для королевы – наборный паркет, хоть и самый скромный на вид, – укладывали мастерицы, выписанные откуда-то издалека.

Из ворот вышел Вернан Сейри собственной персоной.

– Леди Ринны нет, – сообщил он ожидающему. – Говорят, настоятельница уже отправила её куда-то.

– Куда именно? – сердито каркнул мужчина.

– Можете пойти и спросить сами, – нелюбезно ответил Вернан, – они утверждают, что не знают. Родные её спрятали, это понятно. Заперли в одном из семейных замков.

– Сочувствую вам, любезный эсс, – незнакомец запрыгнул в карету и захлопнул дверцу, и Ринна перестала слышать их голоса.

Она не удивилась. Тётя считает Вернана Сейри неподходящей для неё компанией. Но ей предстоит добираться до Лира, а потом до Гринзаля, и не исключено, что с Вернаном это было бы приятнее и проще. Имея семь тысяч, она может путешествовать с комфортом, нанять прислугу и компаньонку, то есть соблюдать все приличия! Вот с компаньонкой тётя как раз могла бы посодействовать. Неужели вместо помощи она собралась мешать? Впервые Ринна ощутила в душе холодок беспокойства.

– Леди, – сестра Рута тронула её за локоть. – Леди, что с вами? Вы задумались.

Молитва уже закончилась.

– Я просто увлеклась, сестра, – пояснила Ринна любезно.

– Это хорошо. Истовая молитва просветляет. Пойдёмте, я провожу вас в келью.

– Я сама дойду, – отмахнулась она, – сестра, вы знаете, последнее время меня кто-нибудь спрашивал, хотел видеть?

– Нет, леди, никто.

– Я сама спрошу у привратницы.

– Не надо, леди.

– Почему?! Мне запрещено пройтись до ворот и обратно?

Теперь ей хотелось узнать, скажет ли правду привратница.

Не сказала. Посмотрела с участием и заверила, что никто не приезжал к леди Ринне Венеш. Ах, только что? Нет, только что тем более никто. А что, леди Ринна ждет кого-то именно сегодня?

– Вам всем приказано никого не пускать ко мне? И обманывать? – спросила она у сестры Руты, когда они шли обратно.

Та помолчала, насупившись, и всё же ответила:

– Приказано оберегать. Наставлять. Заботиться. Вам предстоит важное дело. Следует готовиться, а не тратить время впустую.

– И что, по-вашему, мне предстоит?

Монахиня снова помолчала, словно подбирая слова, потом сказала:

– Исполнить долг. Разве вы не сами отказались от иной судьбы? За вас внесли вклад в Обитель. Покажите себя правильно, всего лишь, и когда-нибудь замените нашу настоятельницу. Она и не мечтает о лучшей доле для вас.

– Вклад в Обитель? – медленно повторила Ринна.

Клайк привёз не деньги для неё. Он привез монастырский вклад. Чтобы она могла сразу принять постриг.

– И ещё земли для Обители, – быстро добавила монахиня. – Матушка-настоятельница поехала получить с графа Ленгара документы на земли. Всё будет очень хорошо, дорогая леди. Ведь к вам всегда здесь так хорошо относились. Вас ждет замечательное будущее и самое лучшее положение, не надо ничего портить, – она умоляюще посмотрела на Ринну.

– Понятно, – сказала Ринна.  – Я уезжаю отсюда. Могу даже уйти пешком.

Как будто вспышка осветила разум, а в душе поднялась паника. Что происходит? Она спала и проснулась?!

Если уйти, то именно сейчас! Её не посмеют задержать. У них уже всё решено, и решала не только тётя Астерия! Вся семья, родственники.

Она почти бегом вернулась в келью, побросала в сумку вещи – те немногие мелочи, что у неё были, кошелек, белье. Тёплый плащ оказался кстати.  А вот её платье, купленное в Раби, пропало из кельи, придется уходить в наполовину монашеском одеянии...

О Пламя, Рик был прав! Но даже при худшем раскладе Ринна справедливо рассчитывала на долгие уговоры, на увещевания, и была к ним готова. Хотя до последнего хотела бы верить тёте Астерии. Но такой обман? За неё всё решили! В монастырь уходят добровольно. Она не согласится добровольно!

Монахини выходили и смотрели ей вслед, но не мешали. А вот железные ворота и калитку успели закрыть. Перед ней выросла рослая фигура старшей привратницы.

– Вернитесь в келью, леди Ринна, – сказала привратница. – Вы разволновались из-за каких-то пустяков. Помолитесь у Пламени.

К ней уже спешила помощница настоятельницы в окружении старших монахинь.

Всего лишь калитка, всего лишь засов. Не может быть, чтобы Ринну Венеш удерживали силой!

– Я только что пришла в себя, – заявила она. – Благодарю за все и желаю счастливо оставаться, – она скользнула за спину привратницы и рванула засов, он отодвинулся так легко, и калитка почти открылась.

– Леди Ринна, – привратница уверенно заломила ей руки за спину и отбросила от калитки.

– Где мешок? – визгливо крикнула помощница настоятельницы, – держите её!

Мешок тут же набросили Ринне на голову, очень ловко, и это был какой-то странный мешок, потому что её вдруг закрутило и потянуло в какой-то белёсый туман…

Она очнулась в своей келье. Виски ломило и сушило в горле. Воды!

Она встала, пошатываясь. На столе стоял кувшинчик с водой, её осталось на дне, и Ринна жадно выпила. С опаской посмотрела на кувшинчик, но эту воду сестра Рута принесла с утра. Последние воспоминания нахлынули. Привратница заломила ей руки! Немыслимо. Запястья до сих пор болели. И её, определенно, чем-то отравили, чтобы легче было справиться. Она вдохнула отраву, которой был пропитан мешок. Что-то сладковатое, неприятное, незнакомое. Ринна многое могла отличить по запаху, любой букет специй – в этом ей вообще не было равных, но это…

Хотелось ещё воды, и она подошла к двери, дернула – было заперто. Она постучала, сначала тихо, потом со всей силы. И скоро услышала звук отпираемой задвижки, и сестра Рута скользнула в келью.

– Ах, леди Ринна, – она укоризненно покачала головой. – Что вы наделали! Ведь всё было бы так хорошо.

В руках она держала полный кувшинчик с водой, и Ринна, благодарно улыбнувшись, взяла его и стала пить из горлышка. Ну разумеется, как она могла, леди следует наливать воду в стакан!

– Сестра Рута, умоляю, скажите правду. Я понимаю, вам приказано меня обманывать. Но разве ложь – не зло? Умоляю вас.

– Ложь не зло, если она для помощи и спасения, – тихо сказала монахиня. – Лучше доверьтесь тем, кто вас любит, и не вынуждайте лгать.

– Умоляю, скажите правду. Мой муж приезжал сюда? Искал меня?

– Нет, – твердо сказала сестра Рута. – Я ничего об этом не знаю. И лучше оставьте такие мысли, леди Ринна. Матушка помощница скоро придет поговорить с вами. Отнеситесь в ней с кротостью и вниманием. Матушка настоятельница поручила ей заботу о вас.

– Сестра Рута, я хочу говорить с тётей и только с тётей.

– Матушка настоятельница вернется нескоро. Её задержала в Асварде её величество. Но сестра помощница разрешит ваши трудности, не сомневайтесь.

– Я здесь не чтобы разрешать трудности, а просить помощи и поддержки у родного мне человека. И я не чувствую призвания быть монахиней, так что всё это – пустая трата времени.

Сестра Рута сделала большие глаза и замахала руками. И вдруг, приблизившись к Ринне, сказала очень тихо:

– Он приезжал, да. Ваш муж. Требовал вас, утверждал, что вы должны ему деньги. Ему сказали, что вас здесь нет. Он пообещал вернуться и подписать какой-то документ, но только за двести дреров.

Она отстранилась и сказала громко:

– Отдыхайте, леди Ринна. И молитесь.

– Спасибо, сестра Рута, – едва успела сказать Ринна, потому что монахиня почти сбежала из кельи.

Ясно – она опасалась долго разговаривать, ей не велели. Этим займётся сестра помощница.

Рик был здесь. Требовал деньги? Вернётся за деньгами?..

Он требовал встречи с ней, вот что важно. Разводное письмо за двести серебряных?..

Ринна без сил рухнула на жесткую монастырскую кровать. Так хотелось что-то вспомнить, решить, понять… Понять очень надо! Но глаза закрывались, и держать их открытыми не было никаких сил.

Матушка помощница пришла на следующий день, её сопровождали три монахини, и с ними сестра Рута – позади всех. Для матушки внесли стул с высокой спинкой, монахини стали на ней в ряд. Ринна тоже осталась стоять.

– Хорошо ли вы себя чувствуете, дитя моё? – матушка была такой ласковой.

– Вполне, благодарю. Скоро ли я увижу тётю? Матушку настоятельницу, я хотела сказать.

– Всему свой срок. Как вы продвинулись в изучении отобранных для вас трактатов?

– Боюсь, я не преуспела, – не стала юлить Ринна. – Была уверена, что скоро покину это благословенное место.

– Защищать близких – долг каждого, – сказала помощница тем же ласковым голосом, – даже защищать от них самих. Вразумлять, указывать на ошибки и направлять, особенно если неразумные упорствуют. Вразумлять не только на словах – это необходимо для самых заблудших.

– И тётя… то есть матушка настоятельница уполномочила вас вразумлять меня всеми доступными способами? – уточнила Ринна даже с некоторым любопытством.

– Именно. Увы, она осознает, что по отношению к вам может быть слишком мягкосердечной. Леди Ринна, подумайте о том, что потворствовать вашим порывам, желанию уйти неизвестно куда и, возможно, оказаться во власти пороков и болезней, стать жертвой искушений и кто знает, чего ещё – огромная жестокость по отношению к вам. Эти стены могут стать для вас лучшим домом, любому разумному человеку это понятно, – помощница умела говорить речи, она как будто чеканила слова, словно вбивая их в разум Ринны.

– Я поняла, матушка, – сказала та кротко, и это было для неё не так-то просто.

«Я сбегу при первом же удобном случае», – вот что это означало.

– Нам бы хотелось, чтобы ваш постриг состоялся через четырнадцать дней, – помощница опять заговорила ласково.

– Так быстро? Но разве это возможно? Я не была послушницей.

– Это возможно, – заверила помощница.

– Я знаю, что скоро сюда приедет королева. Мне бы хотелось сначала побеседовать с ней, матушка…

– Не думаю, дитя мое. Её величеству ни к чему ненужные встречи. И я обычно отличаю истинное смирение от притворного, так что вы меня не обманули. Я бы тоже отложила ваш постриг, к чему спешить? – она вздохнула. – Но вы в опасности. А пока изучайте трактаты и готовьтесь изложить их назначенной сестре. Это время вы проведёте на хлебе и воде, не покидая келью. Вам понятно?

– О да, – Ринна усмехнулась.

– И вам лучше оставить свою дерзость, – монахиня мимолетно нахмурилась. – Мы тут предпочитаем увещевать, но вы понимаете, что розги пару раз в неделю могут убедить вообще кого угодно? – она улыбнулась, словно вспоминая что-то хорошее, и встала. – Леди? Отвечайте.

– О, я понимаю, матушка.

Они ушли, прихватив с собой стул. Сестра Рута замешкалась, чтобы сказать:

– Будьте послушны, смирите нрав, умоляю. Эта келья – благо. Есть кельи для раздумий, там нет окон и так тесно, что нельзя лечь на пол в полный рост.

– О да. Я поняла, – кивнула Ринна.

Странно, что хотелось рассмеяться в столь невесёлых обстоятельствах. Что её здесь могут, например, выпороть, она не поверила. И потом, монашеские обеты тоже дают у Пламени, так что никаких ложных клятв больше! А хлеб с водой – чепуха. Напугали…

– Сестра, приносите мне только чистую воду, безо всяких снадобий, – попросила Ринна. – Мне нужна ясная голова. Буду в неоплатном долгу перед вами!

– Я прослежу, ваша вода будет чистой, – пообещала монахиня. – И будьте же разумны.

Ещё бы, только на разум и оставалось надеяться. Но ещё больше – на счастливый случай.

Если бы проснуться, и события последних дней оказались сном! То, что случилось, только на кошмарный сон и было похоже. Этот монастырь всегда казался Ринне местом приветливым и светлым, несмотря на сумрачность его коридоров, а здешние монахини были добрыми и внимательными. Потому что прежде они не пытались вразумлять её насильно? Конечно, зачем бы?.. И то, что к угрозам перешли практически сразу – почему?..

Она злилась на тётю Астерию, на брата – но не слишком. Попытка запереть её здесь с их стороны была естественной, а замужество за циркачом или бродягой, конечно, казалось чем-то недопустимым. Особенно тёте. Но и брата задевает, что она будет вести жизнь, недостойную Венешей. Он не верит, что она способна сама справиться, найти выход и жить, не роняя достоинство своей крови. Проще заставить её принять постриг и забыть о проблеме навсегда! Вот этого она не могла простить, и никогда не сможет. С ней не пытались поговорить, спросить о желаниях, помочь, вместе найти выход. Ведь деньги открывают множество возможностей! Но ей не позволили…

Как ни крути, а монашеский обет – самый простой и безотказный способ развести её с Риком, и не станет этого унизительного для Венешей брака. Не надо ждать положенные сроки и не будет пути назад. Рик может потребовать компенсации – если его захотят слушать. Но это не вернёт ей свободу, а Рику дадут денег или заставят замолчать как-нибудь иначе. Впрочем, он ведь уже назвал цену – двести дреров. Получив тысячи, монахини не станут мелочиться, проще заплатить.

Рик отступился. А чего она хотела? Чтобы цирк Кавертена взял монастырь приступом? Смешно…

Ринна вытерла мокрые от слез глаза. Какая она дурочка, что натворила! Сама виновата. И ещё – король Фарут. Всё началось с его нелепого решения. Вот зачем?..

Рик не пускал её в монастырь. Да, сначала обещал, но потом передумал и вполне ясно объяснил, что её ждёт – как знал! Она не поняла, не поверила. И никогда не поверила бы, что такое случится с ней! Женский монастырь – омут, сил сопротивляться нет, а помощи не будет. Как выплыть?..

Горько, что такую участь ей уготовили близкие люди, уверенные – так лучше!

Леди Рауз тоже предупреждала, и она одобряла монастырь. Именно так: она считала, что Ринне в монастыре не понравится, но её пребывание тут к лучшему, и пыталась сказать, что рядом в Вернаном ей нечего делать. Это понятно, бывшая первая леди двора смотрела на дела так же, как тётя, как брат и, должно быть, как вся знать Руата: лучше стать монахиней, чем потерять положение и разделить жизнь с простолюдином…

Воду Ринне приносили чистую и свежую. Она долго принюхивалась, прежде чем пить, хотя, конечно, сестра Рута внушала доверие, а воду приносила именно она. Хлеб всякий раз был чёрствый, но это к лучшему – его приходилось есть медленно и на дольше хватало. Хлеб она тоже обнюхивала, стараясь уловить подозрительное. Книги – лишь вяло полистала и оставила раскрытыми, даже смотреть на них не хотелось, но пусть видят, что леди Ринна подчинилась и усердно изучает эту зубодробительную писанину…

– Вы не проявляете усердия, леди, – это одна из старших сестёр явилась с проверкой.

Зашла без стука, прошлась, заглядывая в каждый угол. Кстати, а раньше монахини стучались, прежде чем войти.

– Я стараюсь, сестра, – Ринна опустила взгляд. – Может быть, я также буду шить? Дела следует чередовать.

Это было неосторожно. Глаза монахини гневно сверкнули.

– Дело не в том, чтобы занять вас работой, леди. А в том, чтобы вы смирили свой дух и подчинили его благоразумию. И вам сейчас не время рассуждать, чем стоит заниматься, а чем нет. И драгоценности несомненно вредят, их следовало снять, только переступив наш порог. Снимите и отдайте мне. К тому же надо проверить их на заклятья, чтобы знать, были ли вы чисты от колдовства до прихода сюда.

Ринна на мгновенье замерла. Даже так?.. Не просто быть настолько покорной.

– Пусть проверят при мне, – сказала она. – я не отдам эти вещи. Это украшения моей матери, и сомнений в их чистоте до сих пор не было.

– Опять дело не в этом. Вы не желаете смирять дух, он нуждается в лечении. Смирение, леди!

Она выглянула за дверь, позвала – зашли несколько монахинь. Привратница снова больно заломила Ринне руки за спину, попутно вынуждая упасть на колени, другая тут же аккуратно вынула серьги из её ушей и сняла с шеи цепочку с подвеской. Ринна лишь стискивала зубы от беспомощной ярости.

– Осмотрите тут все, – велела старшая монахиня. – Пойдёмте, леди…

Тесно обступив, её провели в другое крыло и втолкнули в маленькую комнатку.

– Молитесь и размышляйте, леди. Три дня.

Дверь захлопнулась, замок звякнул. Вот она, комната для раздумий. Без окон, действительно маленькая и тихая. Никакой мебели, только одеяло на деревянном полу – размышляй не хочу. Некоторое время Ринна лишь бессильно стискивала зубы и сжимала кулаки, но успокоиться пришлось, конечно. Вот на размышления о смирении не тянуло вовсе. Она, наконец, легла и задремала, завернувшись в одеяло, и это было лучшее, что с ней могло случиться.

Рысь притаилась в кустах. Неподалёку настойчиво шуршал молодой заяц, и упускать его было по меньшей мере глупо. Прыжок, ещё один – и когти вонзились в мягкое податливое тельце добычи. Рысь была голодной и не стала медлить, разом перекусила шею жертве и принялась рвать зубами тёплое, вкусное мясо, придерживая тушку когтистой лапой…

Ринна никогда не соединялась со зверем во время охоты, но это соединение было случайным, во сне, и поэтому неполным. Сама Ринна никогда не стала бы охотиться. Но и не подумала мешать – она была голодной и мечтала съесть что-то, кроме черствого хлеба с водой. Свежее мясо с кровью оказалось вкусным. Наевшись, она забралась на дерево и улеглась на толстую ветку, отдыхая. Запахи и звуки леса были приятны, и легко дышалось. Ринна наслаждалась. Это была жизнь, а там, внутри каменных стен – не жизнь. Не жизнь – это ведь смерть? А комната без окон – это склеп.

Отдохнув, она некоторое время бегала по лесу, потом вернулась к монастырю и затаилась, разглядывая его. Ринна никогда этого не делала, то есть не осматривала стены снаружи глазами рыси. Они высокие, но вовсе не гладкие – можно забраться. Жаль, рядом не растут деревья. Но рысь легко прыгает с места на три человеческих роста, так что кое-где стену можно перепрыгнуть, не там, где главный вход, а позади. Осталось сопоставить вид изнутри и вид снаружи, чтобы не прыгать вслепую, для этого были бы кстати человеческие глаза, но их неосторожная обладательница заперта в комнате для раздумий. Ну хорошо, вот она прыгнет, проберется внутрь… Что дальше? У сестры привратницы есть оружие, и ещё у кого-то наверняка тоже, ведь монастырь стоит в лесу, тут бродят дикие звери. Если бы по-прежнему ходить молиться к Священному Пламени – Очаг совсем близко от ворот, чтобы всякий входящий первым делом мог подойти. Но все равно рыси надо забраться на стену и присмотреться…

Ворота со скрипом приоткрылись и выпустили двоих мужчин в сопровождении привратницы. Кажется, они учтиво распрощались и направились к коновязи, где стояли лошади. Это были Рик и Ивар.

Почти не думая, Ринна в несколько прыжков преодолела разделяющее их расстояние, замерла в нескольких шагах, зарычала. Рик тут же шагнул к ней, протягивая руку.

«Хорошая. Ты моя. Я твой. Слушайся. Успокойся. Слушайся», – услышала она.

Обычная формула подчинения зверя. И в первый момент Ринне захотелось… послушаться. Но уже в следующий она опомнилась. Она не рысь!

Привратница тоже заметила зверя, выбежала с большой палкой наперевес. Ивар задержал её:

– Не надо, сестра, мой друг тай, рысь нам не опасна.

Ринна рыкнула в сторону монахини, скребя когтями землю – убирайся прочь!

– Уйдите, не отвлекайте, – попросил Ивар, – может быть, мы её сейчас поймаем.

– Ох, если бы! – вздохнула привратница, – страшная зверюга, наглая, всех тут пугает. Давно надо за охотником послать, в посёлок, – и, пятясь, отступила за ворота.

«Иди сюда. Слушайся. Я твой. Иди ко мне» – продолжал своё Рик, но это уже не действовало.

Ринна подошла – сама. Охотно потёрлась загривком о его ладонь. Ивар тоже подошёл.

– Видишь? Она рядом, здесь, раз рысь не уходит. Это Обитель Врунишек, – сказал Рик.

– Ты уверен, что зверь тот самый? – усомнился Ивар.

– Ещё бы не уверен. Да и вот ошейник, смотри, – Рик поддел пальцем кожаный шнурок. – Она в монастыре.

– И что предлагаешь? Рыть подкоп под стену?

– Не поможет. Стены старые, наверняка с защитой, которой тысяча лет. Это внутри заклятья нельзя наложить, а снаружи даже нужно. Леди Ринна, просыпайтесь, просыпайтесь!

Он гладил рысь, теребил шерсть, почесывал за ушами, и Ринна жмурилась от удовольствия и мурчала, наслаждаясь его прикосновениями. Вот бы испытать их сейчас, наяву, чтобы он прикасался и гладил…

– Леди Ринна, просыпайтесь!

Она открыла глаза, в досаде, что прервали такой хороший сон. Это сестра Рута теребила её, похлопывала по щекам.

– Что такое, сестра? – Ринна села, потерла лицо руками.

– Я принесла воды. Вот. Осторожно, не пролейте. И хлеб. Вот… – она показала.

Между ломтями хлеба лежал толстый кусок ноздреватого жёлтого сыра.

– Клянусь Светлым Пламенем, я сама взяла из кухни. Поешьте, кому надо, чтобы вы слабели? Только сразу, чтобы никто не видел.

– Спасибо, – шепнула Ринна.

Она видела Рика во сне. Это был сон. А ещё в этом сне она съела зайчонка.

– Леди, поверьте, настоятельница это не одобрит. Она приказала убедить вас, склонить к постригу, но не таким образом, я уверена. Сестра помощница мудрая и опытная, но уж очень строгая. Проявите покорность, умоляю, леди. Вам сочувствуют многие, но поверьте, против никто и слова не скажет.

– Спасибо, сестра.

Она съела весь сыр до крошки. Было невероятно вкусно.