Глава 9. Освобождение
Заключение в тёмной комнате продолжалось. Сестра Рута заходила дважды в день, одна, но явно её ждали за дверью. Говорить она стала шёпотом, пояснив, что говорить вообще запрещено, чтобы не мешать леди. Вместе с хлебом и водой иногда приносила сыр и какую-нибудь зелень. Меняла ведро для нечистот, которое Ринна старалась задвинуть в самый дальний угол. Можно, наконец, хотя бы свечу? Тоже нет, тут не нужен свет, надо пребывать наедине с собой, молиться и размышлять, размышлять и молиться. Мы все молимся за леди. Матушка помощница – больше всех. А хотя бы гребень? Тоже нельзя, чтобы не думать о суетных вещах, это успеется. Ринна всё равно кое-как приводила волосы в порядок с помощью пальцев и шпилек. Что сделать, чтобы скорее вернуться в свою келью? Ничего, леди, придётся отбыть положенный срок. Выходя отсюда, никто не остаётся прежним. Леди тоже станет другой. «Леди станет послушной», – вот что звучало в словах монахини вместе с надеждой.
Она станет другой? Наверняка, такое вряд ли проходит бесследно. Очевидно, здесь очень верят в этот метод и очень стараются добиться своего. Напряжение рассудка и чувств у заключенной тут должно быть огромным. Но у Ринны был отличный способ ускользнуть, о котором никто не знал: она могла превратиться в рысь и наслаждаться свободой, воздухом и простором. Жизнью.
Ринна охотно выполняла просьбы, если понимала их, но вот заставлять её всегда было бесполезно. Так и теперь. Молиться она не стала, во всяком случае, так, как требовали монахини. Размышлять? Да. Но главной её отрадой было уйти в лес с Микой. Если бы можно было сбегать на многие часы, на весь день – она бы так и делала. Не получалось, через каждые несколько часов с рысью требовался отдых.
Рыси теперь приходилось быть осторожной. Охотника позвали, и он несколько дней выслеживал её в окрестностях монастыря. К счастью, он уехал, но Ринна больше не думала о том, чтобы забираться на стены – боялась рисковать Микой.
В келье не было окон, но об устройстве вентиляции позаботились, и Ринна могла не только дышать свежим, не затхлым воздухом – это было прекрасно, она ещё мерзла по ночам и приходилось целиком заворачиваться в одеяло. И всё же келья не была холодной и не тянула на склеп… но всё больше ею казалась. И Ринне всё чаще приходило в голову: она умерла, её нет. В этом тихом, тёмном, унылом и лишенном жизни месте нечего делать живым. Нет прежней леди Ринны Венеш. И не надо. То есть – не надо прежней…
Со скрипом катились по дорогам Руата яркие цирковые повозки, прохладный ветер хлопал натянутой парусиной. Рик держал её за руку, вот он подхватил её и поставил на землю, на секунду прижав к себе. Это был сон, бред, и когда она, проснувшись, это поняла – она расплакалась. Всё во сне было много острее, пронзительней, чем наяву.
Ей часто стал сниться цирк, в снах он казался всё более ярким, шумным и веселым. Более желанным! Каждый раз они ехали куда-то, звучали голоса и музыка. И она была там, с цирком. Там было её место. Рика она не видела, скорее ощущала – он был рядом. Она чувствовала тепло его тела, прикосновения рук. Он ласкал её и гладил, они целовались – во сне, и ей снилось ещё что-то, куда более откровенное, что ускользало – она не могла потом вспомнить в точности, но такому однозначно было не место в древних монастырских стенах.
Ленгар не приснился ни разу…
Какая ещё ясность нужна? Всё встало на свои места. Бродячий цирк – лучшее место на земле. Её место. Рик – её муж, законный муж перед Пламенем и людьми, они обменялись клятвами и должны быть вместе. Нельзя лгать у алтаря, если клятва добровольно принесена – она не должна быть ложной. И сейчас Ринна Венеш расплачивается за ту ложную клятву. Два пути – или цирк и Рик, или монастырь, который для неё – не жизнь. Кому-то нужно становиться монахиней, у кого-то – призвание. Это не про неё. Жить, как бы трудно не было. Любить. Растить детей. В монахини – никогда. Положение, знатность – да это просто пыль. Мнение родни, короля? Даже не пыль, и отряхиваться не придётся.
Заодно вспомнилось, что Рик говорил про дрессировку зверей. Посадить в клетку и не кормить – и можно подчинить любого зверя. Это про неё? Ринна даже громко рассмеялась этой мысли. Полуголодная жизнь в клетке изменила её, но не так, как планировалось. Ей хотелось кричать и петь – она стала свободной. Она точно отсюда уйдёт.
Видно, Мика бродила куда-то далеко – Ринна не могла её дозваться. Вдруг открылась дверь. Сестра Рута заходила недавно – так зачем ещё?
Это была не сестра Рута, а четыре монахини, впереди – привратница. Из-за распахнутой двери в келье стало почти светло.
– Доброго дня, леди, да храни вас Пламя. Хорошо себя чувствуете?
– Да! – Ринна вскочила на ноги.
– Пойдёмте, леди. Ваше время раздумий закончено. Надеемся, что вы вынесли из этого должный опыт и обновили мысли.
– Так вот зачем это было! – усмехнулась она, начисто забыв, что надо опустить голову и демонстрировать покорность.
Ей хотелось язвить и злиться. Шипеть и царапаться, выпустить когти. Монахини переглянулись, дружно подумав, что леди недостаточно обновляла мысли. Но её выпустили, повели куда-то по лестницам вниз. Кажется, в этом крыле она ещё не была. Нижний этаж, ниже некуда.
– Сюда…
– Но… разве там не подвал?
– Там переход, леди. Пожалуйста, идите, – привратница была позади, и понятно было, что случится, если не подчиняться.
Она стала спускаться по крутой каменной лестнице. У двоих из сестёр в руках появились факелы.
– Сюда, леди…
Ринна уже сообразила, куда попала. Двойная железная решетка вдоль длинного коридора, за ней – каморки, как клетки в зверинце. Это темница, причём пустая. Здесь даже такое есть?..
– Но зачем? – воскликнула она, – за что?!
– Это ни за что, леди, просто вам надо переждать тут немного. Потом придет настоятельница, все будет хорошо, не беспокойтесь, – в голосе монахини даже слышалось сочувствие, – заходите, – крепкие руки затолкнули Ринну в одну из клеток-каморок.
С потолка тут свисали цепи, другие валялись на полу – старые, ржавые, Ринна посмотрела на них с ужасом. Монахиня проследила за её взглядом.
– Это вас не касается, леди. Не обращайте внимания.
Другая монахиня внесла и бросила на лежанку целый ворох одеял и подушек, и сама всё расстелила. Теперь у Ринны была сносная постель, но – в темнице.
– Что происходит, сестра? Почему не скажете прямо?
– Скоро узнаете у матушки настоятельницы. Вам принесут еду, леди, ешьте понемногу. Скажите, если хотите чего-то особенного.
Разговоры про смирение, значит, пока закончились.
– Нет, – резко отказалась она, – пусть принесёт сестра Рута. Иначе я не стану есть.
– Я передам вашу просьбу.
Перед уходом каждую из решеток заперли на замки. Факелы на стенах остались, но надолго ли их хватит? Однако они красноречиво говорили о том, что размышлять в потёмках леди Ринне больше не надо. И можно удобно лечь, вытянув ноги. Было прохладно и немного сыро, пахло подземельем. И замки! Вот это настоящий склеп! Но – целая куча чистых сухих одеял.
Да как же отсюда выбраться?!
Сестра Рута скоро пришла, принесла кувшинчик со сладким яблочным чаем и суп в чашке – в душистом наваристом бульоне плавала мелко нарезанная зелень. Зашла к Ринне она, но замки отпирала другая монахиня, которая осталась снаружи.
– Всё хорошо, – сестра Рута заметила настороженный взгляд Ринны. – Клянусь Пламенем, я сама наливала это для вас. Тут нездоровое место, потому хорошо ешьте. Я потом принесу ещё.
– Но что происходит?
– Королева приехала. Раньше времени, – сестра Рута заговорила еле слышно, но Ринна уже привыкла разбирать её шёпот, – она сразу спросила о вас. Ей тоже сказали, что вас тут нет.
Сердце Ринны отчаянно забилось.
– Сестра Рута, я умоляю, скажите обо мне королеве! Мне очень надо увидеться с ней! Буду в вечном в долгу перед вами!
– Не могу, леди, – отказалась та, опустив взгляд, – простите.
Они ушли. Суп Ринна съела, но он теперь казался ей безвкусным. Что же делать?!
Савадина терпеть не может Ринну Венеш, но пожелала увидеть. Её прячут. Откуда королева знает?.. Здесь некого просить о помощи. Рысь не откликалась – может быть, её вообще не дозваться из этого подземелья.
Уснуть не получилось, хотя постель теперь была удобной. Факелы погасли. За решеткой пробежала крыса… здесь ещё и крысы…
А потом Ринна услышала звяканье металла о металл в конце коридора. Через мгновенье она уже была на ногах, стояла, вцепившись руками решётку. Там вспыхнул огонёк, осветив крепкую мужскую фигуру. Мужчина пытался отпереть замок, не ключом…
Она громко ахнула, узнав его, он поднял голову, быстро взглянул и продолжил свою работу. Она боялась поверить и обрадовалась, и тут же испугалась до дрожи – сюда нельзя заходить мужчинам! Запрещено. Если его увидят…
Это был Рик Кан.
Замок долго не поддавался, всё это время Ринна тряслась от страха. Боялась того, что Рик, даже отыскав её тут, уйдёт ни с чем, и того, что именно сейчас явятся монахини – неизвестно, чего боялась больше. Но вот, получилось – замок коротко звякнул и открылся, и Рик вошел, прикрыв за собой решетку. Вот, теперь он так близко, но ещё две решетки!
Он посмотрел жадно, в его взгляде были и тревога, и облегчение, и изумление, кстати, тоже. Вот так, несколько мгновений, глаза в глаза – кажется, эти чувства пережила и она, только иначе. Дикий страх – что они попадутся, не успеют, облегчение – он всё-таки пришёл к ней, даже сюда, изумление – как же она любит этого мужчину, да она умрёт, если он теперь не захочет её!
– Как ты, кошка? – спросил он глухо. – Не плачь, мы сейчас отсюда уйдём.
Оказывается, она плакала – слезы катились сами.
– Рик! Не попадайся им. Откуда ты тут взялся? Зачем?!
Зачем он так неосторожен – вот что она имела в виду. Мужчинам нельзя тут находиться!
– Зачем? Вижу, любимая жена мне рада, – он быстро улыбнулся.
Он орудовал в замке стальной спицей, потом сунул её за голенище сапога и взял оттуда другую, толще. Мигающий масляный светильник он поставил на пол. Ринна смотрела на злосчастный замок так, что он должен был бы рассыпаться под её взглядом. Он открылся, Рик с облегчением выдохнул и взялся за последний замок – этот сдался одному движению стальной спицы.
– Как ты, кошка? – теперь он мог обнять её, так, что стало трудно дышать.
Его ладони прошлись по её спине, лаская, пока она прижималась лицом к его груди, его сердце стучало очень близко, стучало слишком сильно и быстро. Не дождавшись ответа, он запрокинул её голову, вгляделся, словно спрашивая разом обо всём на свете. Потом поцеловал в губы, нарочито уверенно, по-хозяйски, словно заявляя права на эту женщину даже в таком месте – там, где у мужчин не может быть прав. Ринна ему ответила, но Рик до обидного быстро оторвался от её губ. Зато провёл языком по её щеке – она была мокрой, солёной.
– Не плачь больше. И пойдём отсюда, – он поднял с пола брошенную спицу.
Он запирал за собой замки – монахиням придётся их отпирать. Вот лестница наверх. Тихо, темно, никого. За окнами – ночь. А лампу Рик погасил, но глаза быстро привыкли к этой темноте, разбавленной лунным светом из окон.
– Что здесь наверху? – он сжал её руку.
– Швейная мастерская и склад, над ней пустые кельи. Как ты вообще здесь оказался, Рик?
– Сегодня кутерьма, королева Савадина приехала. При достаточной сноровке можно делать что хочешь. Затерялся среди её людей.
Такое объяснение вызывало больше вопросов, чем объясняло.
– Но охрана королевы ведь не слепая? И мужчин не пускают дальше гостевого дома и передней палаты…
– Все расспросы потом, кошка. Всё неважно. Главное, ничего больше не бойся, – он опять поцеловал её, и вдруг поспешно втолкнул в нишу под лестницей, – тихо…
В конце коридора появились монахини. Сердце Ринны рухнуло в пятки, она обеими руками вцепилась в руку Рика. Монахини прошли мимо, и, кажется, ко входу в подземелье не повернули.
– Сюда, – Рик вел её наверх по узкой лестнице, о существовании которой Ринна прежде не догадывалась. – Там чинили крышу, остались мостки на соседнюю, это доска и над ней веревка. Как думаешь, сможешь пройти?
– Да, конечно! – тут же уверенно заявила Ринна.
Он думает, она испугается? Да она недавно прыгала по деревьям в лесу! И вообще не боится высоты.
Он благодарно пожал ей руку.
– Мы сейчас сбежим из монастыря? Ты считаешь, получится? – с сомнением спросила она.
– Нет, мы не станем сбегать. Да и охраны на воротах слишком много. Завтра уедешь со мной открыто, с разрешения королевы. Поблагодаришь за гостеприимство. Заявишь, что не желаешь здесь оставаться. Чтобы меня не обвиняли в похищении девы из монастыря. Или ты желаешь?.. А то ведь я даже не спросил, – он заглянул ей в глаза и улыбнулся немного напряжённо.
И верно ведь, он не спросил.
– Не желаю, – заверила она.
– Вот и хорошо, – он перевёл дух. – Теперь доберёмся до гостевого дома, и дело сделано.
Пустой верхний этаж, выход на крышу, узенькие мостки на соседнюю крышу – вряд ли предполагалось, что по ним будут ходить ночью.
– Я буду держать тебя за руку, другой рукой возьмись за верёвку, иди приставными шагами и не смотри вниз, только перед собой. Обещаю, что не упадёшь.
– Я знаю, Рик, я не упаду. Мне проще будет не держать тебя руку, – она легко ступила на доску.
Несколько шагов, и вот, другая крыша – всего-то и дел.
Рик был впечатлён.
– Какая умница, – похвалил он, когда они укрылись на чердаке, – ничего себе у тебя таланты! Теперь-то я непременно вытащу тебя на круг выступать!
– Теперь я сама хочу с тобой на круг, – сказала Ринна. – Буду делать всё, что положено жене циркача. Да я и хочу выступить. Посмотрим, много ли монет мне набросают зрители. И сильно ли это сложнее, чем принять гостей в Ленгаре.
Рик поймал её за руку, посмотрел пристально.
– Эй, девушка, ты кто такая и откуда взялась? Ты куда подевала мою жену? А то что-то мне уже страшно.
– Только мне надо научиться. Вы ведь долго готовите каждое выступление? Вот, и мне надо.
– Да, я понял.
– Я обязательно буду выступать с тобой в Лире у Кавертена, на Новогодье. Я хочу.
– Хорошо, я очень рад. Но довольно, любовь моя. Я и так потрясён. Идем.
Они перебежками миновали несколько лестниц и коридоров, то и дело приходилось прятаться – несмотря на глухой час, монастырь не спал. Они все ещё находились там, где Рику нельзя было показываться открыто.
– Так, погоди, я знаю, что делать, – он ненадолго задумался. – Подожди-ка меня тут, – он опять затолкнул её в нишу под лестницей.
– Рик… – её сердце сжалось, отпустить его даже на минуту было страшно.
– Подожди меня, – он крепко её обнял, – клянусь, это недолго.
Он действительно вернулся скоро, хотя каждое мгновение для Ринны казалось бесконечным. На плечах Рика был серый бархатный женский плащ, большой, с меховой опушкой. И с ним была девушка, судя по броши на плече – фрейлина королевы, она несла другой плащ – чёрный, с белым мехом и жемчужными пуговицами.
– Вот… эсса, закутайтесь. Я проведу вас до гостевого дома, -- девушка взглянула на Ринну с сочувствием.
Та молча набросила плащ, фрейлина поправила на ней капюшон.
Чем дальше, тем удивительней, но расспрашивать действительно было не время.
Втроем они, не прячась, прошли по двору до гостевого дома – при свете дня, конечно, ничего бы не вышло. Фрейлина вышагивала впереди, Рик, опустив голову – за ней, и крепко держал Ринну за руку. Как только вошли, он с облегчением скинул плащ.
– Ну вот и всё. Скандал с монахинями нам больше не грозит. Дорогая, мои покои тут самые скромные, но что поделаешь, – и потащил её куда-то в сторону от главной лестницы.
Оказалось, Рик занимал в гостевом доме даже не комнату, а маленький чулан без окон, куда помещалась лишь кровать с постелью.
– Я сейчас сама принесу вам перекусить и чаю, да? – деловито осведомилась фрейлина.
– Ты чудо, Фина, – сообщил ей Рик.
– За это ты меня и любишь, – отозвалась она, но осеклась, покраснела и виновато посмотрела на растерявшуюся Ринну.
– Простите. Это у нас шутка такая, всего лишь.
– Поосторожнее, – усмехнулся Рик, – я тебя люблю чистой братской любовью, но Ринна – тай, и за такие шутки её рысь тебя съест. Дорогая, мы с Финой знакомы с детства, её родители – циркачи. Но она служит королеве Савадине, приехала с ней из Лира. Она фрейлина для… как бы сказать… для особых поручений. Знаешь, всякое случается.
– Понимаю…
Ринна не очень понимала, и, вообще, ещё недавно даже не поверила бы, что официально носить звание фрейлины королевы может девушка неблагородного происхождения, тем более циркачка. Но теперь она разве что слегка удивилась.
– Ну и зачем было выдавать мои секреты? – хихикнула Фина , – естественно, мы, циркачки, можем всё, отчего леди падают в обморок. Кстати, внизу, в купальне, должна быть тёплая вода...
– Дорогая, тут Нона для тебя собрала, – Рик выдернул из-под кровати пухлый узел с одеждой. – Пригодится ведь?
– Невероятно, – Ринна со странным чувством погрузила руки в мягкий ворох.
Её платья, халат, белье, чулки, её любимое мыло с розой и корицей, гребни для волос и набор новых серебряных шпилек, купленных незадолго до того злосчастного праздника… Как будто десять лет прошло!
– Ты был в Ленгаре. И как там? Как Нона?
– Она одна не верит, что ты решила стать монахиней. Всем уже сообщили, многие одобряют.
– Это неправда. Я не решала.
– Вот и скажешь об этом завтра.
Тёплой воды оказалось вдоволь, и большее счастье трудно было даже представить. Пустая протопленная купальня в подвале гостевого дома была в её распоряжении. Фрейлина-циркачка ушла, Рик предложил было помощь, хитро при этом улыбаясь – она отказалась, отправив его ждать за дверь. Она много дней не мылась и не меняла одежду, её волосы были грязными и плохо расчёсанными – и своей горничной она бы не желала показаться в таком виде, не то что Рику.
Обратно, в комнату, он принёс её на руках, бережно опустил на кровать и закутал одеялом. Фина сдержала слово – поднос с едой стоял на табурете у кровати.
– Поешь немного, – предложил Рик, садясь рядом и протягивая ей ложку, – каша пахнет очень вкусно. У тебя глаза стали вдвое больше.
– Не хочу… – она покачала головой.
Ни один из множества вопросов не хотелось задавать прямо сейчас.
– Тогда спи. Завтра у нас тут то ещё представление, – он встал.
– Ты уходишь? – она испугалась.
– Что ты, кошка. Я не уйду. Больше ни за что, – он сдернул с крючка плащ, свернул его наподобие подушки и бросил на пол, туда же полетело ещё одно одеяло. – Буду охранять твой сон, ничего не бойся.
Отчего-то такой расклад ей не понравился.
– Рик… Я изменилась? Стала уродиной с большими глазами?
– Что-о? – он замер и удивленно рассмеялся, – нет, ты очень красивая. Я люблю тебя, кошка. Но ещё я помню наш уговор. Ты моя невеста месяц. Месяц ещё не миновал.
– Рик… – она вздохнула, – нет. Каждый мой день тут считается за три. Все сроки вышли! Ложись со мной, – она похлопала рукой по постели рядом, но он покачал головой. – Почему?..
– Прости. Но ты сейчас не в себе немного. Пусть это пройдёт.
– Рик?! – у неё слов не было, чтобы ответить на эту нелепость.
– Почему каждый день – за три? Что с тобой произошло? – он наклонился над ней. – Рассказывай, кошка, – в его взгляде было много перца и самая капля мёда.
– Нет. Это неважно. Я все поняла, что нужно было. А теперь мне приходится уламывать мужа исполнить супружеский долг.
– Что?! – вот он, мед, и хмель тоже, и Рик засмеялся, – опомнись, женщина. Здесь монастырь, забыла?
– Нет, мы в гостевом доме. Он не для монахов, здесь нет запретов.
– И ты хочешь первую брачную ночь среди этой убогости? Ну, доверься мне…
– Ри-ик… – его дурацкие доводы приводили в отчаяние. – Какая мне разница, убогость тут или роскошь? А тебе почему не все равно?
– Тебе ПОТОМ будет не всё равно…
– Потом – не считается. Рик, я не хочу терять ни одного дня. Ни одного нашего дня, ни одной нашей ночи. Ну хотя бы целовать меня ты не против? Просто целовать?
– Ты меня уморить решила. Если я начну просто тебя целовать…
– Ты начни! Рик, иначе я пожалуюсь… королеве!
– Что?!! – кажется, он собрался над ней смеяться.
– Поцелуй меня, – шепнула она.
И тогда он поцеловал. А потом ещё раз и ещё… просто…
И ничего не просто.
Ей стало жарко, она отбросила одеяло. Руки Рика были твердыми и горячими, а его губы – ласковыми и осторожными, даже нерешительными. Он ещё сомневался. Упирался рукой и коленом в постель, сохраняя дистанцию. Это было обидно! Ей приходилось слышать, что мужчин как раз не надо уговаривать! Они хотят, и донимают своей настойчивостью. Казалось, и Рик был таким… был бы, раньше, если бы она позволила. Она могла бы и понять его колебания теперь, но именно теперь ей отчаянно хотелось разрушить, уничтожить ту стену, которую она с момента их венчания старательно возводила. Хотелось сжечь за собой мосты. И чтобы призрак склепа, темного и пустого, перестал то и дело возникать в её мыслях, стал сном, неясным воспоминанием, неправдой. Рядом с Риком была её жизнь, её ветер, который трепал волосы, её солнце, её смех, её дым костра, её мёд, приправленный перцем и всем, что найдётся. Оказалось, что именно этот, щедро приправленный мёд не идет ни в какое сравнение с любыми яствами на тонком фарфоре, которые следовало ковырять фамильным серебром Ленгаров. И ведь не имело значения, станет ли она женой Рика именно этой ночью – для того, чтобы завтра им уйти отсюда. Это не может быть причиной, чтобы отпустить её или задержать. Сожженные мосты нужны были ей самой. Сделать шаг вперед. Не ждать, не откладывать. Ни одного больше напрасного дня, потраченного на сомнения!
Она подалась к нему, целуя всё более неистово, толкнула бёдрами, и он сдался, упал рядом на кровать, прижимая её коленом.
– Кошка, что ты творишь… Малышка моя… котёнок… Ты понимаешь, что?..
– Ри-ик, – выдохнула она, – только ты, Рик. Пожалуйста… Я так скучала, Рик. Я люблю тебя…
– Пламя. Повтори это.
– Люблю тебя.
Медленно он рисовал губами дорожку по её шее вниз, в вырез сорочки. Халат, который нещадно мешал, сам собой стёк с плеч и, наконец, полетел на пол. Рубашка Рика… она тоже мешала. Ринна рванула её, потом догадалась дернуть завязки. Чувствовать его кожей, вдыхать запах, погладить ладонями короткие кудрявые волосы на его груди…
– Моя любимая маленькая кошка, – прошептал он. – Не отдам тебя, никому и ни за что…
Она таяла, плавилась, растворялась. Доверилась и позволяла всё. Извивалась под ним, как огненная змейка. Не стало её, не стало его… они – языки пламени, переплелись и стали одним костром. Они – вода и соль, смешай и не разделишь. Миг соединения… ожидаемый и неожиданный, жгучее, тягучее удовольствие, от которого хотелось закричать, тяжёлое, медленное дыхание её мужа, желание удержать и не отпускать… пламя взметнулось, рассыпая искры…
Пламя гасло, оставляя тихое тепло и тишину, и радость единения, которое теперь никуда не денется. И кучу головешек – мосты благополучно сгорели. Туда им и дорога.
Потом они лежали, прижавшись друг к другу, её голова удобно устроилась на плече Рика. Сначала хотелось только молчать. Мерцал огонек свечи. Кажется, Ринна всё же задремала, но когда Рик, поцеловав её в висок, осторожно освободился и встал, она сразу проснулась.
Он выпил остывшего чая прямо из кувшинчика. Она наблюдала за ним сквозь ресницы, за его плавными, ленивыми движениями сильного и ловкого, хотя и уставшего зверя. Без грации и ловкости не бывает красоты – это знает любая кошка. Рик был раздет полностью, и она разглядывала то, что всегда скрыто, с любопытством и без всякого смущения. В нём не было ничего, что ей не нравилось.
Он взглянул на неё, улыбнулся.
– Можешь даже потрогать, если хочешь.
– Спасибо за разрешение. Я потрогаю, – она устроилась удобнее, натянула одеяло. – Это и есть супружеский долг, или мы что-то упустили?
– Да, это он и есть, моя леди.
– М-м… Надо же. Знаешь, меня учили не накапливать долги. А в этом случае, кажется, я и переплачивать готова, – она не могла сдержать улыбки. – Что скажете, мой лорд?
Ей хотелось смеяться, потому что, кажется, никогда ещё не было так хорошо.
– О да, я заметил, – он усмехнулся. – А почему ты так меня назвала?
– Случайно, – она повела плечами, – какая разница, ведь мы одни? Ты и есть мой лорд, а кем будешь для всех прочих – мне неважно.
– Значит, ты в порядке, кошка?
– В полном. Я так счастлива, Рик. Ты почему так смотришь? Тебе не понравилось? Я делала что-то не так?
Он сначала снова лег рядом, обнял её, потом сказал:
– Ты все делала, как мечта любого мужчины. Только я немного иначе представлял себе ночь с девственницей, любовь моя.
– Рик? Ты сомневаешься?.. – она даже растерялась.
– Не сомневаюсь, конечно, – он ласково растрепал её волосы, – но хочу знать, чем тебя напоили. И что будет, когда действие зелья закончится.
– Ри-ик, – у неё похолодело в груди, – всё было настолько неправильно? Ты уверен? Мне обязательно должно было быть плохо и больно?
– Не уверен. Всё знаю с чужих слов, как и ты. Ты у меня первая… девственница, и на другую не рассчитываю.
– Когда-то давно мне объясняли, что нельзя делать это… если не сойдёшь с ума должным образом, и это сумасшествие и есть любовь, – вспомнила она, – без любви это смешно, стыдно и плохо. Мне было очень хорошо – значит, просто я правильно сошла с ума. Я люблю тебя, Рик, поэтому так и получилось! И ты тоже сказал, что любишь меня…
– Угу, как скажете, леди жена. Всё неважно. Я счастлив, что тебе понравилось, и я тебя люблю. Может, и хорошо, что мы не упустили такую возможность, – он быстрым поцелуем заставил её замолчать. – Давай спать. До утра не так уж много осталось, – он опять легко поцеловал её и вытянулся рядом, продолжая обнимать.
Это у неё мосты сгорели, а он пока ничего не понял. Она настолько изменилась, что он считает, будто её опоили зельем?! И потому, что ей понравилась их первая ночь?..
Но ведь ей понравилось. Было не страшно и не больно, все рассказы оказались неправдой, а объяснение Исминельды – удивительно верным. И засыпать вместе, когда одно одеяло, и это восхитительное чувство близости и тепла тоже одно на двоих – другого счастья просто не бывает…
Утром Рик начал с расспросов. Нет, сначала всё-таки с поцелуя, и так хотелось повиснуть у него на шее и вынудить лечь рядом. Нет, не вышло.
– Доброе утро, кошка, – он решительно отстранился, – просыпайся, давно пора. Как ты?
– Замечательно, – она огляделась, потягиваясь, и всё вспомнила.
Этот ужасный чулан в гостевом доме, и лучшая в мире постель, на которой они провели лучшую в мире ночь – которая начиналась вовсе не как лучшая, а, прямо скажем, отвратительно она начиналась. Она вспомнила подземелье, ржавые цепи, бегущую крысу, и подавила дрожь. Посмотрела на Рика. Ведь она ещё несвободна, и только от него зависит, что будет дальше. Её свобода, её надежды – это Рик. И чтобы поддержала королева. Потому что родные против, и все остальные – тоже.
В его глазах – какое-то напряжение, тревога. Но всё равно он улыбнулся ей.
– Используй меня как горничную. Застегнуть, завязать – надо? Вот с причёской не справлюсь, сразу говорю.
– Рик, а если нас не отпустят?
– Об этом даже не думай, – он привлёк её к себе, заглянул в глаза, – так почему ты оказалась в подвале, кошка? Долго там пробыла? Почему?
– Один вечер. Меня спрятали. От королевы.
– Вот же… – Рик отвел взгляд и процедил что-то невнятное, и тут же взглянул на неё виновато, – а как ты жила остальное время?
– Вполне хорошо.
Посвящать его во все подробности отчего-то не хотелось. Жаловаться – не хотелось. На родственников? Это унизительно. На монахинь?..
Это она обманывалась, вот и всё. Лёд холодный, но это не его вина, это его суть. И у них ничего не вышло, потому что она сбегала, была рысью. Наконец, она рада, что так получилось.
– Поэтому на твоих ребрах можно играть, как на лютне? Уверен, если посмотреть при дневном свете – ты бледная, как болотная ведьма, – не отставал её муж.
– Рик, – вздохнула она, ушам не поверив, – ты так обо мне думаешь?
– Я тобой восхищаюсь даже в таком образе, – край его рта дёрнулся в улыбке, – но всё же?
– Всё хорошо, Рик, – вздохнула она. – Это монастырь. В монастыри ездят не затем, чтобы много есть.
– Это я понимаю. Но зачем ты сотворила с собой такое? Как любящая тётушка это допустила? Да отвечай же, пожалуйста, – он обнял её, не давая опустить голову.
– Всё хорошо, Рик, – она сморгнула слёзы. – Давай просто уйдём отсюда, и всё будет хорошо.
– Прости. Прости, кошка! – спохватился он. – Не плачь. Я не хочу обижать тебя. Конечно, мы уйдём. Но всё-таки надо выяснить, что за зелье ты выпила.
– Рик, нет. Не поили меня зельями! – отчего-то сестре Руте Ринна очень хотела верить. – Последние дни, во всяком случае.
Теперь Рик нахмурился ещё больше, его взгляд потемнел – даже в неверном свете свечей это было видно.
– А в первые – ты и не отрицаешь.
– Чтобы охмурить ненадолго, когда я хотела уйти.
– Демоны зелёные! Вот ты и начала правду говорить?
– Рик. Это всё. Пожалуйста. Помоги мне лучше одеться, сам говоришь, что уже пора, – она выхватила из узла сорочку.
В платье бы запуталась, если бы он не помог – расправил, помог нырнуть в прохладное на ощупь, но такое уютное полотно из шерсти и шёлка. Это дневное платье она носила последние пару лет в Ленгаре, когда начиналась осенняя прохлада. Теперь оно свободно болталось на талии – Рик показал ей это, подцепив пальцем. Отделанный кружевом корсаж поверх платья он сам надел на неё и застегнул, медленно, каждую пуговку, то и дело отрываясь на то, чтобы целовать. И это было куда лучше, чем разговаривать про монастырь. По бокам корсажа ещё была шнуровка, так что он сел, как надо.
– Сколько дней назад был праздник равноденствия?*
– Я не помню.
– Два дня назад – как можно забыть?
– Рик.
– Перестань выгораживать тётушку, – попросил он, – мы всё равно ничего ей не сделаем. Даже недовольство королевы для неё как тёплый дождик. Правда, их враньё и увёртки она им припомнит, ручаюсь. У неё память хорошая.
– Но тебе откуда это известно?
– Ну как же, я кандриец и она кандрийка. Знаешь, сколько баек рассказывают про королевскую семью в каждом трактире? Да здесь так же, я уверен. Ты когда последний раз выходила на солнышко? Ответь, любовь моя.
– Рик, прекрати меня допрашивать.
– Ладно, прекратил. У тебя теперь губки припухли, на монашку совсем не похожа, – и он опять поцеловал её.
В дверь тихо постучали.
– Нам пора, – вскинулся Рик, – ты можешь что-нибудь сделать с волосами быстро?
Она наскоро причесалась и закрутила волосы в простой узел, благо шпилек хватало.
– Тебе вот так очень идет. Ты такая красавица, – оценил Рик, – я просто…
– Ты говорил, да, я ведьма болотная, – мстительно напомнила она.
– … я просто умру сейчас, – закончил он. – Ты самая прекрасная болотная ведьма на свете. Идём, нас ждут.
– Дальше приёмного покоя я не пойду, Рик. И только с тобой, – она сжала его руку.
– Дальше я тебя и не пущу, – пообещал он, – тем более без меня. И королева очень серьезно отнеслась к моей жалобе, кошка. А как же: я женился, а у меня жену отобрали и спрятали. Это против всех законов.
– Как у тебя получилось?..
Ну конечно, только так и можно было объяснить присутствие здесь Рика. Королева отчего-то решила вмешаться.
– Как получилось – дело десятое. Фина помогла. Пойдём, моя леди.
Королева сидела на том самом стуле, который когда-то носили за сестрой помощницей. Теперь она одна сидела, а остальные стояли вокруг, по правую руку – монахини, по левую – её свита. Да, и лорды тоже были – заходить в приёмный покой мужчинам не возбранялось.
Ринна вошла первая, Рик и Фина отставали на пару шагов. По толпе пробежал шорох изумления, недоумения, любопытства – и не только. Если для придворных всё было лишь любопытно, то на лицах старших монахинь во главе с тётей Астерией были написаны куда более сильные чувства. Не все умели их скрывать за показной невозмутимостью.
– Ваше величество, – Ринна присела в церемонном придворном поклоне, одновременно с ней низко поклонился Рик, он – обычно, как это делали простолюдины.
Тётя Астерия поморщилась. Она стояла рядом с королевой и взирала на племянницу с горестным укором.
– Я должна поговорить с несчастной дочерью моей кузины наедине, ваше величество.
– Не сейчас, пресветлая матушка, – невозмутимо возразила королева. – Я рада видеть вас, леди Ринна. Как вы себя чувствуете?
– Хорошо, ваше величество.
– Вы несчастны?
Острый, насмешливый взгляд Савадины как будто колол. Удивительное дело, Ринну это только взбодрило.
– Нет, ваше величество, я очень счастлива.
– Очень счастливы? Даже так? И что же этому причиной? -- на губах королевы мелькнула быстрая улыбка.
– Всё просто, ваше величество: я молода, здорова и замужем за любимым мужчиной. Впрочем, третье следует поставить на первое место. Мои дорогие родственники, надеюсь, также благоденствуют. Видите, у меня нет причин быть несчастной.
Ринна почти физически ощущала, как на ней скрестились десятки взглядов – удивлённых, озадаченных, раздражённых. Нет, увидев её здесь, все уже могли понять, что жалоб и причитаний не будет, да и не способны Венеши на такое. Но довольно улыбаться и рассказывать о счастье? Это слишком.
Тишина в зале была полной – как видно, никто не хотел даже нечаянным шорохом помешать неожиданному спектаклю.
– Передайте мою горячую благодарность его величеству за участие в моей судьбе. Я желаю ему и Руату всяческого процветания, – сказала Ринна нежно.
– Я передам, – уронила королева, которая ничуть не сомневалась, что эта Венеш сейчас изящно издевается и над ней, и над собравшимися.
Вот же неугомонная, хоть теперь могла бы предстать скромницей и надавить на жалость. А её муженёк – позади, с непроницаемым выражением лица.
– Ваше величество, кто помог моей племяннице явиться сюда? – не выдержала тётя Астерия.
Признать, что Рик бродил по запретной части Обители – это скандал, невзирая на любые уважительные причины. Это заключение под стражу и разбирательство. Это было последнее, чего хотелось. В то же время тётя Астерия тоже зря проговорилась…
– Как, разве леди Ринне препятствовали?! – королева с деланным изумлением уставилась на настоятельницу. – Леди Ринна? Разве ваша свобода была ограничена? Вас принуждали?
– Нет, ваше величество! Конечно же нет. Я пришла сюда, услышав, что вы желаете меня видеть. Ведь это так?
– Именно. Какое облегчение. А то я уже испугалась, что придётся выносить на Совет Храма вопрос о похищении и принуждении. Но почему же вчера вас не нашли? Где вы пропадали?
– Ах, это недоразумение, ваше величество. Добрейшие сестры все в трудах и молитвах и очень рассеянны, я заметила. Очень рассеянны.
– Да? Как печально, – королева улыбнулась уголками губ, и резким движением ладони пресекла попытку настоятельницы вмешаться.
Вообще, Ринна была уверена, что тёте Астерии так просто рот не закроешь, но королеве удалось. А сестра помощница стиснула зубы и слегка позеленела – вот кто был похож на болотную ведьму.
Королева между тем продолжала:
– Леди Ринна, ходят упорные слухи, что вы решили стать монахиней в стенах этой Обители. Или не этой – я не поняла. Но якобы ваше семейство проявило милосердие и внесло за вас вклад. Вы же утверждаете, что счастливы в браке. Как это понимать?
– Ваше величество, я никогда не желала стать монахиней. Так что это тоже недоразумение. С какой целью мой брат дарит деньги монастырям, меня не касается. Я приехала сюда искать душевного равновесия, ненадолго, и благодаря стараниям матушки настоятельницы и благочестивых сестёр мне это удалось. Я очень им всем благодарна.
– Моя племянница не может быть счастлива в браке, ваше величество, – тётя Астерия решила, что вмешаться в это безобразие всё-таки необходимо. – Брак обманный, неосуществлённый, только видимость. Они сразу договорились развестись. Я считаю, что Пламя позволило венчанию состояться лишь затем, чтобы привести мою племянницу сюда, под моё покровительство. Заставьте их поклясться на Пламени, ваше величество!
– Хорошо, пусть так, – неохотно согласилась королева.
Священник, до этого молча стоявший за её стулом, ненадолго вышел и вернулся с горящей свечой в серебряном храмовом подсвечнике, остановился перед Ринной и Риком, при этом не загораживая их от королевы и остальных.
– Леди Ринна Венеш, вы вышли замуж с обманной целью? Вы не намеревались осуществлять брак?
– Да, это так, ваше величество. Я собиралась развестись, но в дальнейшем передумала. Я люблю и уважаю мужа и больше не думаю о разводе, – она поднесла ладонь к свече, и пламя поднялось вверх, подтверждая клятву.
– Назовитесь, эсс, – обратилась королева к Рику.
– Рик Кан, циркач, состоящий в гильдии, волей короля законный муж леди Ринны Венеш, – он поднёс ладонь к пламени, и оно тоже высоко поднялось.
– Что ж, циркач, – королева вздохнула, – а вы, принося брачную клятву, собирались развестись?
– Никогда, ваше величество, – и пламя опять поднялось вдоль его ладони.
– Леди Ринна, вы ручаетесь, что в ближайшее время ваш брак будет осуществлён в полной мере? – продолжала королева.
Ответил Рик:
– Это уже произошло, ваше величество, – он опять поднёс ладонь к пламени. – И я прошу вас милостиво разрешить нам покинуть это место. Я законный муж этой леди, и никто больше не имеет права ею распоряжаться.
– Клятвы приняты, они истинны, – сухо объявил священник.
– Я должна поговорить с племянницей наедине, ваше величество! – воскликнула настоятельница.
– Нет, я, как муж, этого не позволяю, – вдруг твердо возразил Рик, таким голосом, каким не говорят с королевами, – у пресветлой матушки было на это немало дней. Почти двадцать, верно?
– Хорошо, эсс. Вы, как муж, имеете право не позволять. А я могу побеседовать с вашей супругой наедине? Не возражаете? – усмехнулась королева.
– Простите мне мою дерзость, умоляю, ваше величество, – спохватился Рик и поклонился низко и очень почтительно.
– Наши семьи всегда верны короне и не заслужили такого унижения, – со слезами простонала настоятельница, одна из сестёр тут же подбежала к ней с мешочком успокаивающих трав, другая стала растирать ей виски.
– Пойдёмте, леди Ринна, – королева сделала знак следовать за ней.
Ринна сначала встретилась взглядом с Риком, тот ободряюще ей кивнул, хотя, кажется, слегка встревожился.
Ринна прекрасно знала эту маленькую комнату за залом, куда её привела Савадина. Королева не спешила начинать, она остановилась у окна, глядя во двор. Наконец, спросила, не оборачиваясь:
– Леди Ринна, если у вас есть что мне сказать, попросить, спросить, пожаловаться, наконец – я слушаю.
– Нет, ваше величество. Но благодарю вас за участие, – сказала Ринна ровно.
Вряд ли от этого разговора с глазу на глаз стоило чего-то ждать. Так, формальность.
– Вы уверены? – королева обернулась.
– Ваше величество, вы ведь и без моих жалоб всё понимаете. К чему тут ещё и мелкие подробности?
– Я этого от вас и ожидала, – королева кивнула, – но скажите, вы действительно не жалеете? Вы могли выбирать мужа среди знатнейших лордов, причём не только Руата. И да, среди них кандрийской принц – вы не жалеете, что когда-то столь резко ему отказали? Ведь ваше положение было бы несравнимо с нынешним. Будьте честны, леди Ринна.
– Я буду честной, ваше величество, – согласилась Ринна, – от положения, которое каждый из них мог бы мне дать, я бы не стала сейчас отказываться. Но ведь положение нельзя рассматривать отдельно от мужчин, которые мне его предлагали. Так вот, я немного сожалею о том, что мой муж не имеет того же, что и кандрийский принц, например. Но поменять его на вашего брата… о, простите, на племянника, – я бы не хотела. Хотя я уже много раз объясняла, что не собиралась оскорбить его высочество, ни в коем случае. Это была случайность.
Сестра кандрийского короля была невысокой хрупкой женщиной с пышными темными волосами, и, как считалось, удивительно похожей на свою мать, вдовствующую королеву Астинну. Маленькая, такая слабая, она ездила на смирных лошадках и была бесполезна на охоте. Ринна могла смотреть на неё сверху вниз. Но это была самая могущественная женщина в Руате, истинная королева, которая делала что хотела и ни в чём не знала отказа – потому что её муж был королём Руата, и он любил её. Ринна Венеш, жена Рика Кана, не получит от брака ничего подобного, это понятно. Сожалеть об этом?..
– По случайности вы насочиняли про него обидных небылиц, – напомнила королева.
– Случайность и моя глупость, ваше величество. Я раскаиваюсь.
– Верю, – Савадина вдруг рассмеялась. – Да, вы почти и не ошиблись, он мне племянник, сын моего старшего брата. Но мы почти ровесники, так что он и был мне братом. Любимым братом, – подчеркнула она. – Оскорбления в его адрес меня ранят, леди Ринна. Да-да, я уже поняла про случайность.
– Ещё раз прошу простить меня, ваше величество. Я понимаю, насколько заманчивый жених его высочество принц Сай-Айрин Крансарт.
– Скажите, а если бы он попросил вашей руки раньше графа Ольгера? Он не стар, довольно привлекателен, и, наконец, я почти уверена, что вы поладили бы, – королева скрестила руки на груди и с любопытством смотрела на Ринну.
– Возможно, но какой смысл обсуждать это теперь, ваше величество? К тому же наша самая первая встреча закончилась ссорой. Возможно, это был знак, что не следует продолжать.
– Ссорой? – королева откровенно удивилась. – Вы серьезно? Я не знала.
– Если уж совсем честно, она закончилась дракой, – Ринна скромно опустила взгляд, хотя ей отчего-то стало весело. – Кажется, мы не понравились друг другу, ваше величество.
Такое давнее, уже забытое происшествие, но да, оно действительно было.
– Подрались? Поверить не могу. Айрин ударил вас? Нет и ещё раз нет! Он бы не ударил девушку! Я спрошу у него. Когда это случилось?
– Мне было лет восемь или девять. Это я ударила его, и не раз, насколько помню. А он меня толкнул, и я упала. Потом нас растащили. Я очень раскаиваюсь, ваше величество. Но он забрал мою рысь и стал заниматься с ней, а я такое воспринимала очень болезненно. Я тай.
– Восемь-девять лет. Да, это серьезно. Ему было двенадцать? Это повод объявить войну между королевствами! – теперь королева Савадина просто расхохоталась. – Это воистину ужасно, леди Ринна!
– Да, ваше величество, – улыбнулась Ринна. – мне потом это объяснили. Раз двести. Так или иначе, теперь вы понимаете, что ему не следовало делать мне предложение.
– Кто в здравом уме станет помнить о детской ссоре? Ваш брак был нужен. Что ж, – королева махнула рукой, – я ещё кое-что хотела вам сказать, леди Ринна. Вы должны знать. Конечно, я огорчилась, когда вы отвергли Сая-Айрина. Да чего там – я сердилась на вас. Но я вовсе не рада, что с вами поступили вот так. Я была против. У короля были другие советчики.
– Кто же, ваше величество? И почему?.. – заинтересовалась Ринна.
Эта тема была слишком больной для неё, чтобы можно было и дальше притворяться спокойной. Ведь это жестокость, наказание без вины! Не выходить замуж – всё-таки не преступление.
– Первым это предложил мудрец из Кайнаса – это горное княжество на востоке, знаете? Эсс Солитор. Вам о нём не рассказывали? Он жил при дворе и обучал чему-то его величество – я не вникала. Мудрец был колдуном и лекарем, его услугами пользовался весь двор. Иногда мы собирались узким кругом – королевская семья и некоторые приближённые, – и он развлекал нас байками. Услышав однажды о вас, леди Ринна, он заволновался и заявил, что вам, несчастной девице, требуется помощь, именно такая: вас нужно выставить за ворота, для того чтобы отдать в жёны первому встречному. По их обычаю надо отвести девицу за ворота подальше с закрытым лицом, а если первый встречный совсем не понравится, можно подождать второго, но выбор всё равно придется сделать быстро.
– Но это же смешно, ваше величество! – воскликнула Ринна, – вы не шутите? Это, должно быть, обычай какого-то дикого народа!
– Да, тогда и мы посмеялись. Эсс Солитор заволновался и стал объяснять. Девица, с которой так поступают – «испорченная невеста», это получается, если, к примеру, умирают по очереди три жениха, или если она отвергает нескольких женихов – как в вашем случае. Такая девушка приносит горе семье, и сама не знает счастья, так что изгнание – это милость и возможность получить другую судьбу. Про то, что вас надо наказать кому-то в назидание, заговорили придворные дамы с моей свекровью, король запретил эти разговоры. Об этом долго не вспоминали. Вспомнила недавно бывшая грандама, леди Рауз. И не просто вспомнила, мне показалось, что она зачем-то склоняла к этому короля.
– Вы уверены, ваше величество?..
Леди Рауз, которая отнеслась к ней с таким участием? Невероятно.
– Я уверена. И обещаю проследить, чтобы леди Рауз не покидала своего имения. Найду повод, и король ей прикажет. Буду только рада. Просто потому, что не понимаю её причин. Что касается вашего приданого, то пока вы его потеряли и тут от меня ничего не зависит, но, думаю, король потом сам захочет это уладить. Кажется, сейчас нищета вам не угрожает, с таким-то супругом? – теперь королева, конечно, насмешничала.
– Ни в коем случае, ваше величество. Мы будем выступать в цирке. Ведь я получила другую судьбу? К тому же отец моего мужа – богатый хозяин большого цирка.
– О, ну если тот цирк большой и богатый, то я тем более за вас спокойна.
На этом приватная аудиенция была окончена.
Рик дожидался под дверью, стоял там один, сосредоточенно хмурясь и слегка расставив ноги, словно собрался драться. Остальные держались поодаль, по углам и вдоль стен – люди королевы. И ни одной монахини, те все как одна исчезли.
Ринна вышла вслед за королевой.
– Забирайте её, циркач, – с усмешкой разрешила Савадина. – Она уверяет, что не жалеет ни о чём, и все достоинства принца Сая-Айрина Крансарта не превосходят ваших.
– Ваше величество, – Рик поклонился, – конечно, моя жена ничего подобного не имела в виду. Разве я осмелюсь сравнивать себя с их высочествами? Мою благодарность безмерна, ваше величество, да храни вас Пламя…
Пока Рик рассыпался в благодарностях, Ринну осенило, она провела рукой по шее и похолодела, и даже вскрикнула. Как можно было забыть! Не было подвески. И серёг тоже не было. Их ведь тогда отобрали монахини, перед тёмной комнатой…
– Что случилось? – встревоженный Рик подскочил к ней.
– Серьги и подвеска, у меня отобрали. Это мамино, Рик!
Рик вздохнул, он колебался – можно было, кажется, немедленно уйти, и ему не хотелось опять связываться с монахинями из-за безделушек.
– Рик! – она вцепилась в его руку. – Я должна их забрать. Это важно. Придётся сходить к тёте.
– Ну уж нет, – уперся он, – от меня ты не отойдёшь.
– Да бросьте, эсс циркач, это уже чрезмерно, – вмешалась королева. – Ясно же, что теперь вашей супруге не станут препятствовать. А попрощаться с родственницей ей, может, и следовало бы.
– Она у меня такая неловкая растяпа, ваше величество, – и бровью не повёл Рик. – Споткнётся ещё на лестнице, а нам скажут, что поломанные ноги можно лечить лишь в монастыре, и вообще, это всё воля Светлого Пламени.
– Я умоляю вас, ваше величество! – Ринна посмотрела на королеву.
– Хорошо, – королева была не слишком довольна, но подозвала фрейлину для особых поручений, – Фина, иди и передай настоятельнице, что я хочу увидеть драгоценности, которые леди Ринна отдала на хранение. И пусть принесут все её вещи, потому что она немедленно покинет Обитель. Подчеркни, что я жду.
Ждали недолго, скоро пришла сама тётя Астерия, и принесла она не только мешочек с украшениями, но и сумку, подаренную когда-то леди Рауз и привезённую сюда Ринной.
– Вот, ваше величество, – она высыпала на ладонь и протянула королеве украшения, а Ринне вручила сумку и наградила скорбным, полным упрёка взглядом.
– Это драгоценности моей кузины, ваше величество, она почти не снимала эти серьги, – и она вытерла слезинку в уголке глаза, – я полагаю, что теперь, когда бедная Ринна отлучена от семьи, топазы следует передать Клайку.
– Эти украшения отец подарил лично мне, – возразила Ринна, испуганная таким поворотом, – Клайку и так досталась вся фамильная шкатулка, эти топазы никогда в ней не лежали!
– Драгоценности покойной графини следует считать фамильными украшениями. Думаю, его величество рассудил бы так же, иначе он сам распорядился бы обеспечить мою племянницу… бывшую.
– Это такое семейное дело, – задумчиво сказала королева, трогая пальцем блестящие голубые камни на своей ладони, – полагаю, что гм… бедной Ринне можно оставить это в память о родителях. Хотя формально вы правы, пресветлая матушка, но… Оставим это на суд короля? Хорошо, пусть всё положат в шкатулку и опечатают, – она подозвала Фину и передала ей украшения.
– Это мудрое решение, ваше величество! – закивала тетя Астерия.
Бывшая тётя Астерия.
Ринна побледнела и кусала губы.
– Ваше величество, я умоляю вас…
Рик сжал ей руку, взглядом попросив молчать. Королева продолжала, обращаясь к настоятельнице:
– Так и поступим. Я отправлю это в Асвард вместе с письмом в Главный Храм. Вижу, что от вашего усердия в служении некоторые дела Обители пребывают в расстройстве, Храм пришлёт смотрителей и они всё проверят и приведут в наилучший вид. Не благодарите, пресветлая матушка, я всегда рада услужить вам.
На лице настоятельницы мелькнула не то что не благодарность – негодование наполовину с ужасом, но она быстро взяла себя в руки.
– Мы всегда готовы к любой превратности, нам ниспосланной, ваше величество.
– Уезжайте, эсс циркач, ваш ждёт ваш цирк, – королева не слишком любезно взглянула на Рика, – если, конечно, не желаете с женой остаться на завтрак.
– Премного благодарим, ваше величество. У моей жены здесь аппетит плохой, отощала слишком, вон я весь в синяках от её костей! – Рик поклонился раболепно, почти до земли. – Я её в трактире накормлю. Глядишь, и станет опять румяной, аппетитной пышечкой. Мы, хоть и циркачи неучёные, а тоже в красоте понимаем! Ещё и ещё раз благодарим, ваше величество! – он опять поклонился.
Ринна присела в реверансе с некоторой задержкой – услышав речи супруга, она чуть не задохнулась от возмущения.
– Дорогая, – Рик крепко взял её за руку и повел к дверям.
– Шут! – бросила королева им вслед.
У Пламени во дворе они всё-таки остановились и подбросили поленцев – на прощание. У ворот стояла карета с распахнутой дверкой, на главном сиденье уже сидели какие-то мужчины, они сухо ответили на приветствия Рика и избегали смотреть на Ринну, пока она усаживалась.
Подбежала Фина и, вскочив на подножку, сунула в руки Рику маленькую коробочку, которую тот сразу спрятал в поясной карман. И задорно улыбнулась Ринне:
– Доброго пути, миледи!
– Спасибо вам за всё, Фина, – от души поблагодарила Ринна девушку.
Коробочка в кармане Рика заставила её сердце биться быстрее. Он кивнул в ответ на её взгляд. Когда карета тронулась, сказал:
– За рысь не бойся, она за нами пойдёт. Ты тут совсем разучилась её слышать, да?
Он совсем не тем голосом это сказал, которым напоследок говорил с королевой, а своим обычным, за который никто не обругает шутом. Она только улыбнулась в ответ. Она не разучилась, а научилась! Если раньше не была рысью, то теперь стала!
– Ничего, скоро всё восстановится, – добавил Рик. – Мы у ближнего трактира сойдём, и правда завтракать пора.