Глава 10. Жена циркача

За завтраком Ринна под придирчивым взглядом мужа съела немного каши и отложила ложку – побоялась, что от обильной трапезы с непривычки станет плохо. Хотя теперь, когда монастырь остался в прошлом, она чувствовала голод, запах аппетитной еды на столе заманчиво щекотал ноздри.

– Почему ты не ешь? – нахмурился Рик.

– А ты почему высмеиваешь меня при королеве? – она обиженно надула губы, уходя от ответа. – Где у тебя синяки от моих костей, покажи?

– Ну прости, кошка, прости, – он улыбнулся виновато, – не мог смолчать. Хорошего не ждал от твоих родственников, что не отпустят – понятно. Но такое? Ты исхудала, ты потеряла счет дням – как это понимать?

– Всё хорошо, Рик, – упрямо сказала она. – Зато я по тебе соскучилась. И поняла, что ты для меня действительно лучше всех принцев. И если король решил, что мне нужна другая судьба, то я не возражаю.

– Это меня, конечно, радует, – улыбнулся Рик.

– Скажи, когда ты увидел меня в кухне Ленгара… Нет, вот что: ведь ты собирался из Ленгара сразу уехать, и вовсе не с Кавертеном – правда?

Это Ринна вспомнила, как подслушивала под окном в теле рыси.

– Тебе сказали? – Рик улыбнулся. – Болтуны, ничего не скроешь. Да, так и есть. Вообще, в Ленгар мы завернули, только чтобы посмотреть на тебя.

– Посмотреть на меня? Но зачем?

– Как зачем? Любопытно ведь взглянуть на капризную принцессу. Ту, что сначала отвергает, а потом думает… нет, возможно, она и потом не думает. Точнее, я так считал, вот и…

– Рик! Ты смеёшься надо мной?!

– Нет, говорю правду. Я увидел тебя и пожалел, что столько дней… и даже лет уже прошло, а ты всё ещё не моя. Решил, что непременно увезу тебя, а там как получится. Понял, что мы должны быть вместе.

Ринна тихо рассмеялась:

– Не верю. И ты не увёз бы меня, если бы не король.

– Конечно. Поэтому да здравствует король Фарут, самый мудрый и прозорливый! Самый – после короля Кандрии, конечно. А почему не веришь?

– Ты так торговался со мной. За золотые.

– Из-за этого ты на меня хотя бы посмотрела. Иначе я остался бы просто растяпой, исполняющим прихоти леди Ринны Венеш. Да и вообще, хотелось с тобой поговорить.

– Ты соврал, что приехал за рецептом пряников?

– Почему соврал? Это был повод. Мы раздобыли десяток рецептов, причем полных, а твоя Нона – обманщица, так и не сказала, какие нужны специи.

– У тебя есть леди из Ленгара. Значит, у тебя есть все секретные рецепты ленгарской выпечки. Специи для пряников смешивала я.

– О, так я добыл одной стрелой двух зайцев? – приятно удивился Рик.

– Выходит, так! – поколебавшись, Ринна зачерпнула ещё ложку каши и сунула в рот.

Рик не сводил с неё мягкого, ласкающего взгляда.

– Тебе идут эти голубые серьги. Под глаза. Прекрасные топазы. Кстати, подвеска к серьгам не подходит.

Он отдал ей полученную от Фины коробочку ещё перед завтраком, она сразу же всё надела.

– Мне нравится, – она накрыла кулон ладонью.

– Серьги – джубаранская работа, судя по форме замочка. Подвеска куплена в Гринзале, я видел похожие у ювелиров. Их и придумали в Гринзале, не слишком давно. Подложка, над ней ажурная решётка, в которой камни. Причём камни фальшивые, хрусталь, сваренный с железной окисью. Золото настоящее. Но забавно, что твоя тётя так хотела отправить это в фамильную шкатулку Ленгаров.

Ринна нахмурилась, но тут же улыбнулась.

– Ты учёный химик?

– Нет, меня учил фокусник. Недолго, но это было интересно.

– Я знаю, что камни поддельные, – сказала она. – Но это подарок отца. Как ты понял?

– Я ведь держал их в руках. Тоже уроки фокусника.

У него на всё были ответы. Кажется, до сих пор Ринна Венеш очень недооценивала циркачей.

– Что теперь мы будем делать, Рик? – спросила она. – Куда поедем? В цирк твоего отца? Или?..

Конечно, следовало ехать к родителям Рика, знакомиться. Но как же ей хотелось отодвинуть этот момент! Да-да, она дочь графа Ленгара, которая ничего не должна бояться!

– Мы решим, – Рик взял её за руку, поцеловал пальцы. – Отцовского цирка всё равно не избежать, но можно не торопиться. Я отпросился у отца до Новогодья, так что пока меня не ждут.

– Мне не обрадуются?

– Об этом не беспокойся. Всё мои очень обрадуются тебе. Если хочешь, прямо сейчас и поедем?

– Нет, – покачала головой Ринна. – Раз можно не спешить…

Рик расхохотался.

– Хорошо. Верхом – ты не против? Я купил лошадей. Оденешься по-мужски, твой муж циркач, тебе можно. И я нанял у Кавертена двоих парней из охраны, не пугайся. Они будут помогать. Охранять нас. Тебя. На всякий случай. Хотя беспокоиться вроде и не о чем, любовь моя.

Ринна удивилась, но не стала спрашивать – на какой случай. Вспомнился незадачливый охотник, что пытался убить Рика на другой день после свадьбы.

– Сегодня спозаранку я отправил посыльного в ближний городок, к местному колдуну. Хочу всё же, чтобы он тебя посмотрел.

– Хорошо, – со вздохом согласилась она, – кажется, у тебя действительно нет проблем с деньгами. Это радует, конечно.

– Нет проблем, – согласился Рик, – нам и транжирить некуда, так что все в порядке. Не сильно огорчайся, что твоя тётя ничего тебе не одолжила.

Случайно, конечно, но он задел за больное. Ринна опять коснулась подвески, обвела её пальцем, сказала с сожалением:

– Да, но я буду бесприданницей только до Лира. Там я получу в банке хоть сколько-то. Мне все-таки не хочется совсем зависеть от тебя.

Рик недовольно шевельнул бровями, вздохнул, улыбнулся:

– Опять? Вот же упрямая леди. Я готов спорить, что граф Ленгар уже отправил письма во все банки, как-то связанные с Венешами. Тебе нигде и медяка не дадут. Насколько я понял про твоего брата, о некоторых вещах он очень… переживает.

– Вот увидишь, Рик, – слова про брата её задели, ведь брат есть брат. – Клайк может быть великодушным, но у него своё мнение о порядке.

– Конечно, кошка, – мирно согласился Рик, – я привезу тебя в Лир, мы пойдём в банк. Будет, как захочешь. А пока у нас хватает денег. И мне приятно, что ты от меня зависишь. Знаешь, так обычно и бывает: жёны тратят деньги своих мужей. И мужьям это даже нравится.

– Хорошо, выхода всё равно нет, – вздохнула Ринна. – Если только не выступать в цирке. Да, жаль, что мы сейчас не в цирке, я бы хотела… – говоря это, она вспомнила свои бредовые сны там, в тёмной келье: солнце, ветер, смех, яркие цирковые повозки, ощущение скорого счастья и свободы.

Рик не мог этого знать, поэтому посмотрел на неё странно.

Тут как раз заглянула хозяйка и сообщила, что эсса Кана спрашивают. Так и есть – прибыл вызванный ни свет ни заря колдун. Невысокий худощавый человек в черном костюме, из-под которого выглядывала застиранная белая рубашка. Если бы не этот издалека узнаваемый угольно-чёрный костюм, колдун был бы похож на лекаря – такой спокойный, с внимательным взглядом.

Они расположились в маленькой комнате на втором этаже.

– Эссу надо проверить на колдовские воздействия, правильно, эсс? Уточню сразу – вы законный муж эссы?

– Именно так, – Рик протянул ему руку с браслетом, колдун махнул над ним стеклянным кубиком. – Я подозреваю, что она принимала неколдовские зелья.

– Против воли? Проверим, – он так же махнул над браслетом Ринны. – И это повод обратиться в стражу и начать дознание, эсс, – он взглянул на гильдейскую пряжку на запястье Рика. – Я знаю, что циркачи этого избегают, но…

– Я решу после, – отрезал Рик, – а пока давайте сами разберёмся. Чем опоили мою жену?

На столе уже лежала стопка серебряных дреров – плата за визит. Рик демонстративно положил сверху ещё две монеты.

– Дело ваше, разумеется. Приступим, – согласился колдун.

До сих пор Ринна не имела дела с колдунами, даже лечили её обычные лекари, так что было любопытно. Колдун поводил вокруг неё сначала стеклянным кубиком, потом стеклянным шариком.

– Всё довольно сложно, – сказал он, – можно ведь разыми способами получить одинаковый результат. В воздействии на эссу я не сомневаюсь, но колдовское ли оно? Её внутренние силы – как неровный яркий огонь, слишком сильный для обычного состояния. Его пытались выравнивать, но лёгкими лекарскими зельями, которые продают все знахарки. Как вы спите, эсса?

– Хорошо, – ответила Ринна, – вообще, я ни на что не жалуюсь.

– Гм. Я всё равно дам вам порошки для хорошего сна. Как считаете, что беспокоит вашего мужа?

– Некоторое время назад она меня видеть не желала, – серьезно пояснил Рик, – точнее, нет, желала, но считала, что я её не достоин. Теперь она так не считает. Ситуация странная, и я хотел бы её понять.

– Гм. Но... Вы точно этим недовольны, эсс? Что происходит, эсса? – он переводил взгляд с Рика на Ринну и обратно, его лицо потеряло спокойную невозмутимость.

Ринна улыбнулась и опустила глаза.

– Мою жену склоняли к пострижению в монастырь, – пояснил Рик, его скулы напряглись. – Я не нравлюсь её семье, знаете ли. Она не чувствует боли, – последние слова он явно не хотел произносить. – На это способны ваши лёгкие зелья от каждой знахарки?

– Эсса только что из монастыря? От Белых Сестёр? – колдун махнул в направлении оставленной Обители. – Тогда колдовство можно и не обсуждать. Там оно невозможно. Вообще, это старая Обитель, ей покровительствует королевский дом. Эсса ни на что не жалуется. Горение чувств, о котором я сказал, действительно способно убирать боль. Предположим, эсса очень скучала и действительно не хочет постригаться в монахини? Этого уже может хватить. Истовые молитвы и всякое такое… Какого рода боль? – он опять поводил вокруг Ринны кубиком, – не отвечайте, я понял. Знаете ли, в пустыне Санрай жрицы местного божества танцуют на горячих углях, им не только не больно, но и без ожогов обходится. Горения чувств они достигают с помощью ритуалов.

– Я знаю, – сказал Рик, – но какие, к демонам, ритуалы для жриц в монастыре, посвященному Пламени?

– Эсс, – колдун укоризненно поморщился, взял теперь шарик и подержал перед каждым глазом Ринны. – О, вот как? Эсса, недавно ваши глаза надолго оставались без света. Дней двенадцать или около того. Молитвенная келья? – Ринна отвернулась, никак не подтверждая догадку. – Собственно, это ответ, – колдун кивнул Рику. – Долгие молитвенные бдения в таких кельях обязательны для старших монахинь. Но людей неподготовленных такое заключение может сломить, даже свести с ума, но… гм, тут вопрос обстоятельств, конечно. Это против правил Храма. Для эффекта, который вас беспокоит, может и хватить. Я обязан донести в Храм. Впрочем, это будет негласно.

– Что такое эта келья? – обманчиво ровным голосом спросил Рик.

– Эсса? – колдун посмотрел на Ринну немного виновато. – Может, вам стоит самой поговорить с мужем?

– Что такое эта келья?.. – повторил Рик.

– Вроде маленького чулана, его длина и ширина меньше роста человека. Абсолютно темная и пустая, – пояснил колдун.

Ринна вскочила и выбежала из комнаты, захлопнула за собой дверь.

Темный и пустой маленький чулан? Да, ещё вчера. Но уже теперь не верилось.

На лестнице пахло корицей и яблоками, это отвлекло и было несравнимо лучше всего. Это было… невероятно хорошо! Запах уютного домашнего праздника, когда рядом все свои, все любимые, всем можно верить. Ринна пошла на запах. Сверху донёсся стук двери и злой голос Рика, колдун отвечал негромко и спокойно. Ну и что? Всё уже случилось. Лучше бы Рик не узнал. Ведь ночью они были счастливы, так зачем выяснять – почему?

Любить – значит сойти с ума, и тогда то, что делают двое – до одури хорошо и приятно, и ещё красиво и очень правильно. Совершенно правильно – когда вместе и когда любишь. Но причём тут любовь, если рысь надолго заперли в клетке и она будет лизать руки любому, кто выпустит?

Лизать руки? Она цапнет, скорее. Но добиться можно – будет и лизать. Зависит от тая. Рысь будет сумасшедшей, может быть, но при чём тут любовь?

Такое разное бывает сумасшествие, разберись теперь, где такое? И надо ли?..

Она любит мужа, просто перестала беспокоиться о неважном. Но что теперь будет думать он?..

Кухня находилась в полуподвале. Хозяйка в клетчатом фартуке возилась с тестом. Ринна спустилась, поздоровалась и присела на скамеечку у входа. Пусть всё останется там, наверху, а она побудет немного в этом облаке корично-яблочного аромата.

– Эсса что-то желает? – трактирщица оторвалась от работы и посмотрела на неё.

– Нет, ничего. Можно, я посижу здесь немного?

– Сидите на здоровье, – женщина лепила пирожки и укладывала их на противень.

Судя по запаху, первая порция выпечки уже доходила в духовке.

– Выпейте это, эсса, –  трактирщица тронула Ринну за плечо и протянула стакан, – мятный молочник с солью. Вы очень бледная.

– О, благодарю, – Ринна взяла угощение.

Только что не хотелось ничего, а теперь несладкий мятный молочник показался таким вкусным.

– Первый ребёнок? – трактирщица понимающе улыбнулась.

– Нет! Нет-нет, – помотала головой Ринна, видно, слишком рьяно, потому что добрая женщина удивилась.

– Не желаете ребёнка? Отчего же так?

– Не теперь. Пусть он родится позже. Мне надо… освоиться. Привыкнуть. Понимаете, у меня очень изменилась жизнь.

– Понимаю. Вышли за неровню, – закивала трактирщица. – Да, лучше сперва привыкнуть. У циркачей жизнь трудная, на колёсах. Я ведь видела всяких людей. Вас вот можно и за благородную леди принять – как говорите, как смотрите. А кто ваш муж, я бы и не угадала, если бы не гильдейская пряжка. Циркачей все такие разные. Ваш муж не сирота?

– Вовсе нет…

– Вот и хорошо. Они и чужих по крови, но своих, цирковых, не бросают. А уж родных и подавно. Проживёте, – утешила она и хотела вернуться к своему столу.

– Давайте я помогу? – предложила Ринна, приметив в стороне ещё кадку с тестом. – Заняться нечем.

– Пирожки, что ли, лепить? Ну помогайте.

Второго фартука не нашлось, Ринна повязала на бёдра полотенце. Пирожки с осенними яблоками и корицей у неё получались красивые, ровные, один к одному, шов на пирожках она не прятала, а привычно сплетала «верёвочкой».

– Ишь, хоть графу на стол подавай, – похвалила хозяйка, – видно, долго ты такой работой занималась, – как и в прошлый раз, едва Ринна встала к поварскому столу, так трактирщица перестала с ней церемониться. – А не работу ли ищешь? – она вдруг нахмурилась, – а по виду я и не поняла сразу.

– Нет, работу не ищу, – поспешила успокоить её Ринна. – А что, не возьмёте меня? – это она уже пошутила.

– Взяла бы, – женщина улыбнулась, – как такую не взять. Только мы концы с концами еле сводим, куда нам ещё работники, – она вздохнула невесело. – Триста лет этому трактиру. Деды мои тут хозяйничали. Совестно разоряться! Может и обойдётся, – она тряхнула головой, отгоняя плохие мысли. – Чего только не было! Королевскую треть забирали, и раньше, при дедах, и вот недавно. Своим королям – треть, с чужими тоже обошлось. Устояли, видишь.

– Что за королевская треть? – уточнила Ринна, она впервые слышала про подобное.

– Ну как же. Это гидьдейский закон, старый, – женщина деревянной лопаткой снимала готовые пирожки с противня. – Когда-то гильдии договорились с королем, что те никогда и ни за что не могут забрать имущество у ремесленника больше, чем на треть, и то в случае войны. Если он в гильдии состоит, да. Только долгом можно взыскать, если задолжал, а отобрать волей короля – нельзя. Это у благородных можно всё забрать, если король так решит. И дочек их своей волей замуж отдаст, и всё заберет, если захочет.

– Нет, я точно знаю, что у короля есть право выдать замуж дочь любого своего подданного.

– Ладно, есть. Выдаст, но приданое не отнимет. Только родители будут решать. Если это гильдейца дочь. Такие законы нельзя нарушать, их клятвами на Пламени скрепляли! Да и много ты слышала, чтобы король чьих попало дочек замуж выдавал? Что ему до них за дело? – она хмыкнула, – он даже Капризную Принцессу не выдал, хотя давно мог бы. Связать как овечку и к жениху отвезти – а что? Он в своём праве тут! Так нет же. Вон, всё отобрал и совсем выгнал. А она в монастырь ушла! Проезжие рассказывали. Да пустое! Она, видно, в монастырь и собиралась. А хотела бы замуж – так у неё и возможности были, и время!

– Да уж, – Ринна бросила на стол комок теста.

Последний пирожок не получился.

– Ты здесь? – в дверях стоял Рик. – Снова в кухне. На ком я женился? Зато знаю, где искать.

Не глядя на трактирщицу, он подошёл к Ринне сзади и обнял.

– Не убегай от меня, кошка.

Она повела плечами, но он только крепче прижал её к себе. Трактирщица, подхватив корзинку с пирожками, быстро ушла.

– Колдун уехал? – спросила Ринна.

– Да. Оставил тебе порошки для сна и ещё что-то укрепляющее, – он поцеловал её в затылок, потом потёрся щекой о её щёку.

– Скажи мне, он правду о тебе говорил?

– Да.

– Так. Значит, я не понимаю, зачем было от меня это скрывать? А от королевы?

Не получалось ответить.

– Рин-на, – позвал он раздельно, перебирая пальцами её волосы. – Не отвечай, конечно, если не хочешь. Но – потом объяснишь?

Он так редко отчего-то звал её по имени. И от такого его голоса, немного хриплого – как мурашки по спине.

– Моя леди. Обещай, что потом… – он настаивал.

Она ответила:

– Я люблю тебя, Рик. С того вечера, как мы впервые встретились. Ты веришь?

Он ответил, помедлив:

– Я не верю, я знаю. Почувствовал тогда, в первый вечер, что с нами случилось что-то общее и деваться некуда. Знал, что без тебя не уеду, ты моя, знал, что я твой и нравлюсь тебе.  Но ты ещё была уверена, что я тебе не подхожу, что я – твое бесчестье, и меня надо обойти, подобрав подол. Да?

– Примерно так, – кивнула Ринна.

– Вот. Ну а с моей стороны такого не было. Ты мне подходишь идеально, лучше просто не бывает. Так что надо было лишь тебя уговорить. И всё.

– Да неужели?..

– Да. Я только, дурак, терялся и не знал, как приступить. Наговорил тебе ерунды. Я не умею ловко с девушками обращаться. Видишь, как жаль, – теперь он улыбался, она слышала по голосу.

– Врёшь, – решила она, – ты ловко со мной обращался. В первую же ночь спал в моей постели. А тогда на реке… Ты помнишь?

– Помню, кошка, – он поймал губами её ухо. – Только, знаешь, я не спал. Так и промаялся, тронуть тебя нельзя, уснуть – не могу, уйти – никаких сил нет. Я тебя люблю, и всё неважно. Слышишь? Я тебя люблю.

– Я тоже люблю тебя, Рик, – сказала она.

И ведь, действительно, всё неважно…

Они провели в сёдлах дней пять – Ринна, Рик и их охранники, которые держались ненавязчиво, стараясь не привлекать внимания. Охранников звали Фир и Питу – молодые парни, всегда внимательные. Казалось, они слышали и видели Рика, даже когда тот, отвернувшись, поводил бровями. И они определённо были циркачами – очень подвижными и ловкими. Однажды на привале Питу для смеха завязался узлом так, что Ринна в душе испугалась – возможно ли такое для человека?

Ринна ехала в мужском костюме, так что издали её принимали за мужчину. Ей нравилось путешествие. Она уставала от многих часов в седле, но всё равно ей нравилось. Долгий путь верхом, без горничной и компаньонки – многие леди ужаснулись бы, но что ей теперь до других леди?

С ней был Рик, и это с лихвой компенсировало всё. Пожалуй, за эти несколько дней они стали ближе друг другу, чем другие супруги после свадьбы – именно потому что не было горничных, компаньонок, отдельных покоев у каждого, не было всех привычных с детства условностей, которые прежде казались такими необходимыми. Вот так – вместе, в любой момент можно переплести пальцы, и разделяет только тонкое полотно белья. Да чего там, и белье не разделяло -- по утрам Ринна не сразу могла сообразить, где же на этот раз валяется её рубашка. Да, это – про их ночи, но днём, дивное дело, ощущение близости, единения сохранялось – ощущение того, что они вместе, принадлежат друг другу, а весь остальной мир – где-то рядом.

Рик следил, чтобы она не слишком уставала. Они останавливались часто, обедали в маленьких трактирах у дороги или на окраинах городков и деревень, снимали там комнаты. Никакой помпезности дорогих постоялых дворов – было просто, чисто и вкусно. Спали сколько хотели, никуда не спешили. Путешествие было… чудесным!

Однажды утром, когда они лежали, переплетясь в тесном объятии, и так хотелось продлить эти сладкие полусонные мгновения, Рик вдруг спросил:

– Ри, а о чём ты говорила тогда с Савадиной?

– М-м-м? С кем?.. – Ринна не сразу поняла.

– С королевой. В монастыре.

Она, моргая, подняла голову с его плеча.

– М-м-м… Ни о чем важном. Она спросила, не жалею ли я о других женихах. Предлагала просить и жаловаться. И… А, ну да, о леди Рауз. Это бывшая грандама королевы. Её назначила для Савадины королева-мать, а она потом удалила. Был скандал, о нем говорили. У Бьюлы в гостиной, во всяком случае. Бьюла – это…

– Знаю-знаю, графиня Ленгар. Про женихов я понял, ты не жалеешь. А каким боком тебя касается эта леди Рауз?

– Ри-ик, – Ринна вздохнула, – это она помогла мне бежать из Раби.

– Отвратительная женщина.

– Она помогла. А знаешь… – Ринна как раз проснулась окончательно.

Она перекатилась на спину, поправила под головой подушку. Все дни после монастыря она гнала мысли об этом, потому что они больно царапали душу. А теперь почему-то Рик заговорил…

– Ладно, слушай… – она вкратце пересказала слова Савадины.

 – Понимаешь, королева сказала, что это не она решила прогнать меня из Ленгара. Это королю посоветовал какой-то сумасшедший колдун, который считал, что я прямо-таки нуждаюсь в таком благодеянии. А леди Рауз напомнила. Якобы это она убедила короля. Так странно!

– Гм. И ты считаешь, что вашего короля могут убедить все, кому не лень? Мне бы не хотелось так думать о короле.

– Дело не в этом, Рик. Просто мне леди Рауз другое говорила. Она свалила всё на королеву.

– А, так они, получается, обвиняют друг дружку? – Рик засмеялся.

– Именно. Но я ничего не сделала леди Рауз. Гадала потом, в чем же дело, но – правда, ничего. А вот королева даже не скрывала, что злилась на меня.

– Она ведь не злая. Почему же злилась?

– Из-за племянника Сая-Айрина Крансарта. Он когда-то просил моей руки.

– Погоди-ка, – Рик тоже устроился так, чтобы было удобнее на неё смотреть, – да ты сама со счёта сбилась, скольким отказала. И что, считать их врагами?

– Полагаешь, они мои друзья? – Ринна неловко улыбнулась.

– Не так уж это важно, не преувеличивай. Будь я Саем-Айрином Крансартом, женатым я на тебе, мы навестили бы всех твоих женихов. Нас любезно принимали бы, и я надувался бы от гордости -- мне досталось то, на что они только облизывались. Приятно, согласись? – он нашёл под одеялом её пятку и пощекотал.

– Фу, Рик. Не надо, я не хочу, – Ринна расхохоталась, упав лицом ему на грудь, – и потом, за Сая-Айрина я как раз ни за что не вышла бы замуж. Вот за него – точно нет.

– А почему? – удивился Рик. – Неужели он хуже всех в списке?

– Он мне не нравится! Он противный. Просто я была знакома с ним в детстве. Мы ссорились. Я даже принимать его не хотела в Ленгаре. Нет, не хочу! За него не хочу.

– Ого, всё настолько плохо? – Рик удивился ещё больше. – Вот же мерзкий тип. Да мне тоже казалось, что из всех сынков короля младший самый отвратительный. И остальные, я бы сказал…

– Нет, Рик! И вообще, старший красивый и умный, – вдруг возразила Ринна, не сдержав лукавую улыбку. – Я так хотела когда-то с ним потанцевать, но он на меня и не смотрел. Такое горе. Я была маленькая.

– Неужели? Хотя да, про него и говорят, что он красивый и умный. Но что-то мне он уже не нравится.

– Рик! Это мои детские воспоминания! – она боднула его лбом.

Рик вроде и смеялся, но в его взгляде появился жгучий перец, ей даже показалось, что в комнате им пахнуло.

– Нет, Рик, – сказала она теперь серьезно. – Только ты. Я не шучу.

– Я рад, любовь моя, – он крепко её обнял. – Так ты отказала Саю-Айрину, потому что когда-то он тебе очень не понравился?

– Мы начали с ссоры, точнее, с драки. А потом – да, он мне так и не понравился. Я понимаю, что это глупо. Он отобрал мою рысь и с ходу стал с ней заниматься, понимаешь? У меня недавно появилась рысь, и я точно знала, что никто не может её забирать, это против всех правил и ни один тай так не поступает. Но он же принц, а для принцев нет правил. Да, я была в ярости, я страшно обиделась, и он мне очень не понравился. Да, это так по-детски. Лирский замок – его дом, а я пришла в гости. Это понятно.

– Ну да, в общем-то, – усмехнулся Рик. – А ещё могло быть так, что он выполнял задание своего наставника и даже не подумал, что берёт чужого зверя. Ведь он мог не знать о постороннем тае в замке? Ну ладно, я понял, что этот обормот не стоит твоего прощения. И он не такой, как старший принц, и вообще тебе не нравится. Так ему и надо.

– Ладно, Рик, не смейся надо мной! Понимаешь, я…

– Я понял, понял… – Рик поймал её губы своими и на некоторое время лишил возможности и разговаривать, и даже дышать.

– Забудь о нем, – сказал он потом, когда дышать стало можно, – но меня немного удивляет то, что ты рассказала про эту леди Рауз.

– Ты считаешь, что она была неискренней со мной?

– Она точно была неискренней. И знаешь, её должность это подразумевает. Но что ей надо было от тебя? Хотя причина возможна любая: например, твой отец когда-то её отверг?

– Вот это точно ерунда! – Ринна искренне расхохоталась.

– Твой отец был красавцем, разве нет?

– Да, но ты откуда знаешь?!

– Догадался. Между прочим, нет ничего страшнее женщины, оскорблённой в лучших чувствах, особенно если иногда она дает советы королям!

– Вот так рассуждения! Ты рос при королевском дворе?

– Что ты. Упаси Пламя. Женщины всегда женщины, и в цирке тоже.

Он навис над ней, опираясь на руки, и улыбнулся, разглядывая. Как будто сомневался в чем-то. Наконец сказал:

– Вот что, кошка. Не хочу тебя делить ни с кем. Пока. Недолго. Ты будешь моя, а я – весь твой, и мы будем одни. Ни твоих родственников, ни моих, и ничто не имеет значения. Только мы с тобой – представляешь? Никаких цирков и никакого Ленгара. Ты и я. Делаем, что хотим. А потом вспоминаем и смеемся, потому что на нас свалится много чего и деваться будет некуда. Ты не против?

– Нет, не против. Но что ты имеешь в виду? – удивилась она. – Не очень понятно.

– Мы не будем разговаривать о цирке моего отца. Ты забудешь, что дочь графа. Эти несколько недель будут только нашими.

– Хорошо – она продолжала удивляться. – Мне это нравится, хотя и неправильно. Немного безумно, да? Твои родители рассердятся на нас?

– Да, наверное, – Рик кивнул. – Не на нас, а на меня, но я готов рискнуть. Поженились мы тоже безумно, но это не мы начали, а король Фарут. И я ему благодарен. Ну что, решено?

– Да, я согласна. Несколько замечательных и безумных недель, и потом на нас что-то свалится, – она обвила руками шею Рика, вынуждая его опуститься и сжать её в объятиях. – Я согласна, дорогой.

– Но ты не беспокоишься? Не боишься? Доверяешь мне?

– Да. Меня нигде не ждут, я никому ничего не должна…

А долго и с упоением целоваться, зная, что никто не помешает, и есть только они двое, она для него, а он – для неё… Сколь немногие могли бы позволить себе такую роскошь! Это было безумное, безумное счастье!

Кандрия встретила их холодным, по-настоящему осенним дождём – серые тучи обложили всё небо. Родной Руат в прошлом, впереди – другая страна. Ринна Венеш вышла замуж за подданного кандрийского короля, к прошлому возврата нет! Ей взгрустнулось, а мужчины радовались, особенно Рик.

– Вот мы и дома! – заявил он. – Ты теперь кандрийка, помнишь?

– Как тут забыть, – усмехнулась она, кутаясь в плащ.

Толстое руатское сукно ещё не промокло, но под крышу уже хотелось.

– Скоро будет трактир, отдохнём и поедим горячего, – пообещал Рик. – Ночевать будем в Лаверри, это уже близко. Красивый город, ты ещё там не была?

– Никогда, – Рина покачала головой.

Когда въезжали в город, небо посветлело, а вскоре и выглянуло солнце, словно предлагая полюбоваться мокрыми красными крышами, отмытыми мостовыми, морем, свинцово-серым вдали и полосато-лазурным ближе, куда всё же добрались несмелые лучи. Просторная гавань, которую ограждали два каменных пирса, круглые форты на их концах, справа – маяк, видны старинные крепостные стены, вся длинная набережная вымощена тёсаным булыжником.

– Нравится? – Рик довольно улыбался. – Это город ещё Древних Королей. Помнишь того безумного колдуна в Раби, который толковал про Древних и их законы?

– Он не безумный, – возразила Ринна. – Нам просто повезло, что он оставил нас.

– А, ну да, точно, – Рик не стал спорить. – А требовать с нас что-то согласно древним законам – скорее глупость, чем безумие.

Рику почти не пришлось иметь дело с человеком-львом, ему легко было забыть.

Они сидели в таверне на набережной и ели жаркое с овощами, запивая подогретым с пряностями винным напитком. Ринна по-прежнему была в мужском костюме, но женская причёска, серьги в ушах не оставляли сомнений. Хозяйка таверны смерила её осуждающим взглядом, но серебро, выложенное Риком на стол, заставило её подобреть. Рысь, которая сейчас прикорнула у Ринны в ногах, тоже стоила нескольких лишних монет. Заведение было не самым дешёвым, с хорошей мебелью, посудой, и еда тоже оказалась вкусной.

– Напротив была булочная, сейчас там заколочено. Они закрылись? – спросил Рик, выглядывая в чисто протёртое окно. – Хотел повести туда жену.

Окно было решетчатое, забранное небольшими, но удивительно прозрачными стеклами – это странно для таверны, такие стёкла стоят немало! Но они позволяли видеть набережную и дома напротив с одной стороны и море с другой.

– Закрылись, умерла хозяйка, а наследники – только дальняя родня. Может, снова начнут дело, может, продадут-таки дом. Много просят! – трактирщица недовольно закачала головой. – Да и то, лучше уж винный погребок открыть, а булки и пряники только в довесок хороши.

Ринна слушала невнимательно, она смотрела, как в гавань входит корабль, большой, с красным корпусом. На набережной всполошились, забегали, промчалось несколько повозок, запряженных маленькими крепкими лошадками.

– «Королева Аллиель» пришла, – сказала хозяйка, выглядывая в окно. – Ждали вчера, но к востоку штормило, говорят.

– Какой красивый, – вздохнула Ринна. – Он назван в честь нынешней королевы?

– Конечно, – Рик улыбнулся. – В Кандрии это традиция, называть корабли в честь королев. И в честь принцесс тоже, когда у них рождается первый сын. Так что при ином стечении обстоятельств мы могли бы сейчас смотреть на «Принцессу Ринну».

– Это кто ещё? – удивилась хозяйка. – Нет в Лире такой принцессы.

– И точно, нет, – подтвердил Рик. – И нет пока кораблей, названных именами принцесс, у прекрасного старшего принца только дочь.

– Дочь, да храни их всех Светлое Пламя! – отозвалась хозяйка, – дело молодое, будут и сыновья!

Рик задумчиво поглядывал то на Ринну, то за окно.

– А кто присматривает за той булочной? – спросил он, – городская управа?

– Управа, а ключи у нас, – трактирщица немного удивилась.

Рик в ответ кивнул.

– Прогуляемся по набережной, пока снова не пошёл дождь? – он подал Ринне руку. – Или ты хочешь отдохнуть?

– Нет, – она поспешно встала, – пойдём.

Уже вечерело, но солнце пока настойчиво светило в дыру между тучами, и хотелось выйти туда, под солнце, пройтись по этой старой и удивительно гладкой и ровной мостовой до самых причалов, чтобы рассмотреть бросившую якоря посреди бухты «Королеву Аллиель». Город Древних Королей! Эти дома, эта красно-коричневая мостовая, эта длинная набережная. Это всё осталось со времен Королей? В Руате немало было старых городов, но Лаверри отличался от всех сразу, словно обычные, знакомые всем одежды набросили на какой-то причудливый иноземный костюм, и он выглядывал, удивляя то необычной тканью, то причудливым кроем.

Рысь брать не стали. Рика пришлось подождать – он отдал какие-то распоряжения охранникам, потом переговорил с хозяйкой. Зато, когда вышел, Ринна настойчиво потянула его к причалам.

«Королева», большой трехмачтовый шерк*, замерла посреди бухты, вокруг суетились лодки – «её величество» теперь отдыхала, свернув паруса, и правда казалась снисходительной королевой, принимающей поклонение услужливых подданных.

– Один из новых кораблей флота, – сказал Рик. – Из шерков пока самый быстрый.

– Откуда тебе это известно?

– По-моему, это не тайна, – он пожал плечами. – У Ленгара ведь тоже есть участок берега и свои корабли? И свой порт.

– Да, гавань и крепость. Небольшие, – сказала Ринна. – У нас там скалы и только одна подходящая бухта. Отец так и не успел её перестроить. Точнее, кое-что добавить.

– Это нужно? – удивился Рик.

– Он хотел. Мне сложно судить. Но по договору с Джубараном нашу гавань ещё больше десяти лет нельзя отстраивать.

– А, понял. Крепость и остров, который недалеко от вас, его уступили Джубарану во время войны. Джубаранцам нужна гавань, у них же только пустыни. Теперь у них выход к морю.

– Да, – вздохнула Ринна. – Отца очень сердил этот договор. Ну, о том, чтобы не строить нашу гавань, и что Руат потерял город. Сколько я его помню, он только и делал, что придумывал укрепления, делал чертежи крепостей. Некоторые родственники всерьез считают, что он помешался.

– Нет, конечно, – Рик уверенно покачал головой. – Он был очень сведущ в этом деле. Я слышал.

– Сколько ты всего слышал! – снова не удержалась Ринна.

– Вот поживёшь в цирке год-другой, тоже много услышишь, – со смешком пообещал Рик. – Пойдём?..

– Ты знаешь, почему в Кандрии корабли называют именами королев, и никогда – королей? – она вложила ладонь в ладонь мужа.

– Ну это же ясно, – ответил он тут же. – Королевы – жены и матери королей, мужья дарят им почести в знак любви и благодарности. А сами короли – мужчины, они и так могут себя прославить, пока носят корону. Если их не желают помнить без кораблей, то туда им и дорога. Кому интересно, могут почитать хроники. Пойдём, Ри, пока солнце не село, я хочу тебе кое-что показать.

Он привел её к той самой заколоченной булочной, открыл дверь ключом, широко распахнул, чтобы света было больше, пропустил и зашёл следом.

– Говорят, тут прилично. Кажется, так и есть.

Прямо с порога они попали в просторную комнату с несколькими столами и перевернутыми скамьями, с прилавком у дальней стены, позади располагались резные шкафы. Ещё Ринна заметила, что некоторые окна были закрыты цветными витражами – это уже претензия на роскошь. Кожаная карта на стене, довольно красивые картины в рамах – в простых, но позолоту тут никто и не ждал. Здесь точно была не матросская харчевня, а благородное заведение, куда не стыдно зайти кому угодно. Может, потому и закрылось, харчевня была бы нужнее? Недаром трактирщица напротив грустила про винный погребок. А так – даже беспорядка нет, скопилась пыль, но и только.

Рик рассматривал всё с одобрением. Предложил:

– Там кухня позади. Пойдём, посмотрим? Понравится тебе? А тут – как, нравится?

– В чем дело, Рик? – Ринна ничего не понимала. – Ты хочешь снять этот дом, чтобы жить?

– Посмотри кухню. Тут готовили вкусную выпечку. Пироги, булочки, пряники, – он открыл дверь в большую кухню, продолжая при этом говорить. – Горожане разбирали всё уже с утра, так что в кухне всю ночь пекли. Я тут впервые пробовал дивный пирог с вишнями. И вино здесь тоже подавали, по вечерам – тут закон такой в городе, уже давно. Вино только хорошее. Ты, наверное, к каждому вину подобрала бы особые специи для булок и пряников, да?

– Да, вполне, – согласилась она. – Я бы и пирог с вишнями приготовила для тебя, по рецепту Ноны! Хотя, какие сейчас вишни, но с яблоками тоже можно.

Ринна ходила по кухне, дотрагиваясь до печки, столов. Сохранилось все – утварь на полках, посуда, хоть завтра с утра закупай продукты и приступай к готовке! Ноне бы, пожалуй, тут понравилось.

– Пирог я хочу с мясом, и чтобы много лука! – попросил Рик. – И ты мне пряники свои обещала. Ну и твоя Нона там что-то про бисквиты толковала, с которыми ум отъешь. Я заинтересовался.

– Рик, постой. Что ты говоришь? – Ринна обернулась к нему. – Ты что, действительно хочешь снять этот дом? Но это – не жилье! Это булочная! Мы, вообще, надолго здесь, в Лаверри?

– Останемся на месяц или даже дольше. Как захочешь. Мне показалось, что тебе понравился город, – он подошёл и обнял её, погладил по спине и поцеловал, – ты ведь хотела поиграть в кондитерскую лавку?

– Рик?! – она смотрела, не понимая, кто из них сошёл с ума. – В кондитерскую лавку?! Поиграть?

Может, она и хотела. В детстве. Но точно никогда не говорила этого Рику. Не могла она ему такое сказать! Да и – когда оно было, её детство с его шальными желаниями? Поиграть в кондитерскую лавку!

– Если ты согласна, конечно, – тихо сказал Рик, глядя ей в глаза. – Если хочешь уехать, мы так и сделаем. Хочешь просто отдыхать, гулять и развлекаться – пожалуйста. Но открыть кондитерскую лавку для тебя мы сможем только здесь и сейчас, это место подходящее и так всё совпало. Или ты больше не хочешь? Я и спрашиваю – хочешь ли?

– Рик, – она растерялась. – Мне всегда казалось, что это невозможно.

– Потом – будет невозможно. Мы даже никому не скажем, что это было. Но пока, вот прямо сейчас, мы можем всё, что захотим. Мы же договорились? Так вот, ты хочешь?

– И хватит денег, и понадобится нанимать кого-то? Рик… – она была сбита с толку и боялась принимать такое сумасшедшее решение.

И вообще, может это быть всерьез?!

– Хватит. Наймём. Скоро праздник молодого вина – ещё и заработаем. Ты поразишь всех своим искусством печь вкусности. Я, наконец, наемся твоих пряников. Ничего не бойся, вопрос в том, хочется тебе или нет?

– Мне хочется, Рик! – решилась она. – Но ведь… Погоди, а разрешат открыть кондитерскую тем, кто не состоит в гильдии? – она дотронулась до пряжки на браслете Рика.

– Конечно, это нельзя. Но мы уладим. Ведь дом возьмём в аренду, заодно и найдём, кого представить хозяином, он в накладе не останется. Решим.

– Рик, нет, не так…

– Почему не так?

Ринна сама ещё не додумала эту мысль, так что объясняться было трудно. Но она попыталась:

– Рик, я хочу вступить в гильдию. Но сначала мне нужно точно узнать, какие там законы и правила.

– Но, любовь моя, зачем?.. – Рик очень удивился. – Я тебе предложил приключение, игру. Вступать в ремесленную гильдию – это уже серьезно.

– У тебя же есть значок, – она погладила его пряжку.

– Мне было нужно.

– Мне тоже нужно.

– Зачем?..

Вот как объяснить? Она попробовала:

– Рик, я не хочу, чтобы по приказу короля или ещё кого-то меня законно оставили ни с чем. Никогда больше. Пусть меня защищает закон, скреплённый королевской клятвой.

– Пф… Кошка! Ты считаешь, что король Кандрии захочет обобрать нас и выгнать вон? – Рик был изумлён. – И даже если так, ему помешает гильдейский закон?! Кстати, да, в Цирковой гильдии таких законов и нет. Но, Ри… Клянусь, тебе не о чем волноваться! И потом, ты, Венеш, вступишь в ремесленную гильдию и станешь носить гильдейский знак?

– Да. Я стану его носить. Если это помешает Фаруту… Разве кому-то есть до меня дело? Больше не желаю зависеть от королевских милостей! Рик, я очень хочу кондитерскую лавку и гильдейский знак! – решила она.

Вот теперь ей самой стало всё ясно. Ей нужно вступить в гильдию пекарей!

– Ри, послушай… – начал было он, но махнул рукой. – Ладно, оставим это на утро.

Этой ночью Ринне приснился сон, навеянный, должно быть, самим Лаверри, городом Древних. Она долго гуляла по его тесным улочкам, по мокрым от дождя мостовым, заблудилась – она была одна! Не было рядом ни Рика, ни охраны – невозможная для последних дней ситуация. Не было и Мики тоже! Ринна кружила по темнеющим улицам Лаверри, и вдруг увидела просвет между домами, пошла туда – улица вела на пустырь. Голая земля, камни и свет! Ринна не сразу подумала, что это не та земля и не те камни, что она видела на подъезде к Лаверри, это была пустыня, та самая, из другого её сна! Было светло, становилось всё светлее, дорожка между кустов вела к саду, к тому самому саду! Она видела уже и дворец колдуна, но обошла его, не заметив ни одной распахнутой двери. Туда, во дворец, её теперь не звали, но сад приветливо манил птичьим щебетом, запахами нагретой на солнце зелени, цветов и фруктов, и такой заманчивой влажной прохладой. А она то и дело с надеждой оглядывалась на дворец – если бы лев появился, было бы хорошо! Она больше его не боялась. И очень, очень хотелось поговорить!

Женщины могут только рисовать дворцы на песке. Ещё – вышивать их. Ткать на гобеленах. Настоящие дворцы им дарят мужчины. И ведь это действительно так. Даже в этот волшебный дворец, существующий в её собственном сне, не попасть, потому что лев не желает её позвать…

«Значит, ты можешь не только рисовать или вышивать дворцы?.. Именно. Я могу печь их из медового теста…»

Принцесса – правнучка Древних Королей. Дочь графа Ленгара. Жена циркача и кондитерша из Лаверри.

Она шла дальше, тщетно оглядываясь на дворец, он скоро скрылся за деревьями.

«Когда с горы несется лавина, причина может быть в том, что кто-то столкнул один камешек». Кто столкнул камешек – леди Рауз?..

Сад остался за спиной, вокруг – низкие кусты и камни, жёлтая земля. Сухо и холодно. Пустыня. Её шаль цвета топлёных сливок лежит на камне под ногами, песок засыпал её чуть-чуть. Ринна подняла тяжелое шелковое кружево, отряхнула и набросила на плечи. Большая, приятная, дорогая шаль! Шёлк обнял мягко, как мамины руки когда-то давно-давно.

«На голову! – шепнул вдруг ветер, прилетевший со стороны сада. – Набрось и на голову, закрой лицо, смотри сквозь кисею!»

Приятный женский голос. Такой, кажется, родной голос. Ринна замерла, прислушиваясь. Вот снова порыв ветра коснулся лица.

«Заслони шалью лицо, глаза!» – настойчиво подсказывал голос.

Ринна испугалась, сорвала шаль и бросила на землю. Она едва не исполнила то, что хотел коварный голос! Она едва не потеряла… что-то важное. Какую-то часть себя.

Зачем её искушают, зачем? Кто столкнул тот камешек?!

Ветер принёс грустный вздох и замолчал, затаился, теперь все вокруг замерло в пустой неподвижности. И Ринна побежала, не оглядываясь, прочь от этого чужого сада!

Было темно и тихо, и тепло, потому что она прижималась к лежащему рядом Рику. Он спал, дышал спокойно и ровно. Ей просто приснился сон. Это лишь сон, и какая разница, сколько раз ещё он приснится?

Она обняла мужа, обвила руками и ногами, прижимаясь как можно крепче – вот так стало хорошо, спокойно.

– Что, кошка? – сонно пробормотал он, пройдясь ладонью по её волосам.

Она не ответила, притворившись спящей, и он больше не спрашивал.

Накануне они долго занимались любовью, потом Рик пошутил что-то насчет её желания стать кондитершей с гильдейской пряжкой. И всё. Они просто спали. И больше ничего нет, никаких львов, дворцов, говорящего ветра. И замечательно, когда мир может сократиться до размеров постели, в которую ложишься с любимым. Если кричать, что убого сравнивать мир и постель – значит, любимого просто нет…

Утром Рик не особенно старался её переубедить, просто ещё раз выслушал все доводы и вдруг согласился.

– Ладно, как хочешь. Я дам согласие, заплачу за тебя взнос, устроим пирушку для гильдейских – это обычное правило. Так нам даже проще. Гильдейская управа в Лаверри наверняка есть, не придётся ехать к демону на рога за твоим гильдейским знаком. Надеюсь, любимая, последние десять поколений твоих благородных предков не явятся, чтобы надавать мне по ушам? –  он смеялся.

-- Рик, как ты узнал? – спохватилась она. – Я никогда не говорила тебе, что хочу кондитерскую!

-- Я ведь слушал, как ты говорила во сне, тогда, с тем джубаранцем, -- он вздохнул, -- и говорила вполне доходчиво. Я подумал, что исполнение желания – неплохой свадебный подарок, да, кошка? И я тебе ещё должен подарок, я помню. После свадебной ночи дарят украшения. Но это оставим до Лира.

-- Что, и циркачи дарят украшения после свадебной ночи?! Не надо, Рик, я не хочу. Исполнение желания – это самый лучший подарок, я так счастлива!

И это была чистая правда.

*Здесь, как и в «Шуте», типы кораблей флота вымышлены. Приношу извинения тем любителям, кого это задевает). Можете в качестве «шерка» представлять линейный корабль или фрегат – имеется в виду именно такая картинка.